Писательница фанфиков

Умопомрачительные поцелуи, и парень вновь бережно укладывает меня на кровать, нависая сверху. Он только касается моего бедра, и ноги раздвигаются сами собой. Я не могу контролировать свое тело, это непосильная задача. Чимин входит безболезненно, но заставляет тихонько застонать, кусая губу от того, как сильно он растягивает чувствительные стеночки. Неспешные размашистые движения сводят меня с ума, заставляя парня ловить мои стоны губами. Я горю, я пылаю от чувств, от эмоций. Но совсем не боюсь сгореть, я буду только рада, если это пламя страсти испепелит меня, заставив умереть счастливой. Я металась по кровати, царапала спину парня и кусала его плечо, чтобы заглушись собственные стоны, а Чимин покрывал мою кожу поцелуями, оставлял на шее красивые отметины и продолжал медленно проникать в меня так глубоко, что это даже невозможно. Прошло много времени, очень много мучительного, изнуряющего времени, Чимин медленно убивал меня, заставив почувствовать эйфорию уже не один раз. Он довольно улыбался, наблюдая за моими судорогами, продолжал целовать и поглаживать мое тело и доводил до четвертого оргазма, который я точно не переживу. — Если бы я знал, что в постели ты еще прекраснее, чем обычно, я бы не смог столько сдерживаться, — разорвав поцелуй всего на мгновение, блондин прошептал эти слова, все еще едва касаясь моих губ. — Чимин, я не могу больше… не могу! — взмолилась я, откидывая голову на подушки и мешая парню целовать мои губы. Он не растерялся, тут же целуя в шею, и бережно погладил мою щеку, заставляя держаться. Кусая губы, я старалась сдерживать рвущиеся из груди стоны, но не вышло, и Чимин это прекрасно понимал. — Лин, немного, еще немного… — шепчет он и, не дожидаясь моего кивка, нежно целует, замедляя и без того медленные движения бедрами. Я умирала… — Тебе правда так хорошо? — он улыбается, наблюдая за моим блаженным выражением лица, когда тихо спрашивает, входя мучительно медленно, от чего я зажмуриваюсь, прикусывая губу, но стон все равно покидает мои уста одновременно с тихим стоном парня. Хорошо? Мне не просто хорошо… — Слишком… хорошо… — я еле нашла в себе силы для этого, выгибаясь в пояснице до боли в позвоночнике. — Никогда не бывает слишком… — хмыкает Пак, но у меня нет возможности подумать над его словами. — Ааааах…. — черт побери, это невозможно. Я снова натянулась как струна, а затем счастье разлилось по всему телу, заставляя видеть звездочки и вынуждая меня громко стонать и царапать мускулистые плечи Чимина, которому в это же мгновение было так же хорошо, как и мне. Во мне совсем не было сил, чтобы просто дышать, я была истощена. Чимин убил меня несколько раз, затем воскрешая из мертвых. От усталости я не могла пошевелиться, от переизбытка ощущений и эмоций не могла начать думать. Парень мешал мне отдышаться, настойчиво целуя искусанные губы мягко, но глубоко. Черт бы тебя побрал, Пак Чимин. Нельзя быть таким сладким, таким горячим, таким… нельзя заставлять хотеть тебя даже тогда, когда нет сил на то, чтобы раскрыть глаза. В твоих руках слишком много власти надо мной, хотя так не должно быть. Пак отстранился, ложась рядом, и накрыл нас одеялом, заставляя меня перелечь так, чтобы под моей головой оказалась его рука. — Это было прекрасно… — говорит он, заставляя мое сердце замереть. И скольким девушкам он уже говорил это? Со сколькими ему было «прекрасно»? — Это было прекрасно настолько, что я теперь не смогу без этого жить. И о чем он говорит? Да, то, что только что случилось — прекрасно. Это было красиво, чувственно и сладко, это было мучительно вкусно, изумительно. Не думаю, что такое еще когда-нибудь случится в моей жизни, потому что это был не просто секс. Это было нечто большее, нечто волшебное… Но это больше не повторится, потому что все случившееся — ошибка. Какой бы прекрасной она ни была, все произошедшее — неправильно. Это значит много для меня, но для Чимина все это — интрижка на одну ночь и не более, ведь… он уже влюблен? — Тебе не кажется, что это неправильно? — подала голос я, стараясь убедить в собственных словах. Это неправильно. Так не должно быть. — Мы же друзья. — Мы не друзья, Лин, — Чимин удивленно смотрит на меня, словно я сказала глупость. Мы даже друзьями теперь быть не можем? Отлично, Лин, умничка. Теперь ты даже поговорить с ним не сможешь, будешь только наблюдать за тем, как он творит свои шедевры, и то, только если он продолжит приходить в кафе… — И теперь я понял, что ты тоже чувствуешь это. — Что? Мы друзья, Чимин, что ты такое говоришь? — я приподнялась на локте, придерживая одеяло на груди, чтобы то не упало. Я старалась рассмотреть во взгляде парня озорство и что-нибудь, что будет свидетельствовать о том, что он шутит. Но он был серьезен. — После всего произошедшего ты считаешь, что мы можем быть друзьями? — почему он продолжает смотреть на меня как на дурочку? А почему мы не можем быть друзьями? Многие совершают подобную ошибку, но продолжают жить дальше, так почему Пак делает из этого такую проблему? Смогу ли я дальше спокойно находиться с ним рядом? Нет, мысли о сегодняшней ночи никогда не оставят мою голову, но… Я не могу потерять и простое общение. Я же умру без него! — Обвиняешь в произошедшем меня? — не верю я, шокировано глядя на него. — Это ты начал все! — Я не об этом… — вздыхает Чимин, закрывая на секунду глаза. — Я никогда не смотрел на тебя, как на подругу, — заявил он, спустя несколько минут молчания и при этом глядя так, что сердце замирает. — Ты мне нравишься еще с того дня, когда впервые подошла обслужить мой столик. Как красиво он говорит, так хочется верить, но… — Очень смешно. — Почему тебе постоянно кажется, что я шучу? — почти злится парень, — Я серьезно. Если бы я знал, что у тебя тоже есть чувства ко мне… Стоп, стоп, стоп… Нельзя делать все еще хуже, нельзя все еще сильнее запутывать. — Чувства? — и вот она — я, как можно натуральнее играю удивление. — У меня нет к тебе чувств. То, что произошло — вышло случайно, и мы … — Нет чувств? — насмешливо глядя на меня, перебивает Пак, прыская. — Даже если ты пишешь обо мне? Откуда в нем столько уверенности, что он — пуп Земли? — Я пишу не о тебе. — Да? — снова смеется блондин, приподнимаясь, чтобы наши лица оказались на одном уровне. — А мне кажется, обо мне, — он опускает взгляд к моим губам и улыбается, касаясь ладонью моей обнаженной спины и заставляя кожу покрыться мурашками. — Ты хочешь меня так сильно, что, прочувствовав это, я возбудился настолько, что не могу соображать до сих пор. И он снова меня целует, а я снова не могу сопротивляться. Я не могла позволить себе желать этого, даже в самых смелых мечтах не допускала подобного, а сейчас… сейчас Чимин на самом деле целует меня так сладко, заставляя голову полностью очиститься от всяких мыслей. Может, для него все так же серьезно, как и для меня? Что, если я тоже нравлюсь ему? Нет, это бред сумасшедшего, просто. Невозможно все это. — Чимин, я не… — шепчу я, стоит ему отстраниться. А что я хочу сказать? Что я могу сказать? — Ты не что? Не хотела меня? Я не нравлюсь тебе? — он дает мне на раздумья только секунду, после вновь начиная говорить. — Поэтому только что у нас произошел этот сказочный секс? Потому что я тебе безразличен? — даже если бы он подарил мне возможность ответить, позволил бы объясниться и расставить все по полочкам, я бы не смогла. А он и не дал мне никакой возможности высказаться. — Может, я и не умею признаваться в своих чувствах и делаю это поздно, но, по крайней мере, я могу узнать себя в тексте, в отличие от тебя. Почему сегодня этот парень говорит только непонятные мне вещи? — Узнать себя в тексте? — я часто моргаю, стараясь вспомнить всех героев его истории, один из которых мог быть похож на меня. — А с кого, как тебе кажется, я пишу образ главной героини? — С девушки, которая тебе нравится на самом деле? — предполагаю я, и он удивленно вскидывает брови вверх. Таки я права, она нравится ему. — С чего ты взяла? — То, как ты описываешь ее… это невозможно придумать. Нельзя описать чувство любви, если ты никого не любишь, — я и сама это прекрасно знала, поэтому признаться в этом настолько тяжело. — Ты сам говорил, что подобное будет… — Я пишу о тебе, — перебивает меня Чимин, выглядя разочарованным, и вновь касается моей кожи мягкой ладонью. — Как ты не понимаешь? Я не знаю, кто выглядит сейчас более удивленным: я, которая шокирована тем, что девушка, которую Чимин описывает как самую красивую, нежную, добрую, ласковую, чуткую, прилежную и самую дорогую сердцу главного героя, возможно написана с меня, или Пак, который до сих пор не может поверить в то, что я не узнала себя в ней. — Думаешь, я просто так приходил в кафе каждый день? Или просто так каждый день делился новыми наработками по книге? Правда так думаешь? — А это не так? — прикусываю губу, не в силах понять его полностью. Это был очень трудный день, очень насыщенный, а он хочет заставить меня вести серьезные мыслительные процессы прямо сейчас? — Ты слушала, что я только что сказал? — удивляясь моей глупости, переспрашивает Чимин, заставляя задумчиво нахмуриться и медленно кивнуть. — То есть, мы не друзья? — До тебя только дошло?! — он снова падает на кровать, продолжая поглаживать мою спину теплой ладонью, и задумчиво рассматривает меня, слегка улыбаясь. — Надеюсь, наши отношения начались до того, как мы переспали, потому что иначе я буду чувствовать себя просто ужасно. — Играешь в правильного мальчика? — прыснула я, вспоминая произошедшее всего десятью минутами ранее. От воспоминаний меня бросило в жар, а щеки зарделись от смущения. И как я могла так просто переспать с ним? — А у меня получается? — ухмыляется парень, касаясь ладонью моей щеки, и заставляет наклониться ближе, чтобы поцеловать его пухлые губы. — После всего, что ты только что вытворял, у тебя теперь никогда не получится, — шепчу я, отстраняясь, и Чимин вздыхает, заставляя упасть в его объятия. — Это ты виновата, — бурчит недовольно парень.- Кто так подробно описывает интимные сцены? Из-за твоих записей мне захотелось такого волшебного и тягучего секса и, я могу со всей ответственностью заявить, что ты описала его слишком похожим на реальность… слишком точно. — Никогда не бывает слишком, разве ты не говорил это только что? — я посмеялась над ним, заставляя блондина недовольно прищуриться. — Твой фанфик не идет из моей головы, — через пару минут молчания, проговорил он, не отпуская меня в царство сна, которое ожидало меня с распростертыми объятиями. — Ты же писала обо мне? — Да о тебе, о тебе, только отстань уже… — протянула я, мечтая поскорее провалиться в сон. День был действительно очень долгим и выматывающим, как хорошо, что завтра суббота, и мне не нужно вставать рано на учебу. — А можно я почитаю? — Сейчас?! — Ну, пожалуйста… — умоляет Чимин, покрывая мое лицо мягкими поцелуями, и я сдаюсь, стараясь отстранить от себя бодрого парня. — Господи, делай что хочешь, только не мешай мне спать! Стоило мне отвернуться на другой бок, как его руки снова обвились вокруг меня, а губы пристроились у шеи, покрывая ее поцелуями. Я только хотела повернуться в руках Чимина, забив на сон, когда Пак протянул мне свой телефон. — Найди его, пожалуйста, я не запомнил названия… — Господи…

***

Когда я проснулась, на дворе было уже светло, а Чимин читал, уткнувшись в телефон. — Давно проснулся? — потягиваясь, поинтересовалась я, но Пак только покачал головой, не отвлекаясь от чтения. — Чимин, ты спал вообще? Выглядит так, словно совсем не ложился: бледный, мешки под глазами и постоянно зевает. Неужели всю ночь читал? — Нет, помолчи, я же читаю… — шикнул на меня парень, заставляя усесться на кровати и шокировано уставиться на него. — Ты обалдел?! — почти закричала я. — Не спал всю ночь, читая эту белиберду?! — Сама ты белиберда, знаешь, как это интересно? — возмутился он, наконец, поворачивая лицо в мою сторону. — Меня так затянул сюжет, а герои прописаны так детально… и еще мне не нравится этот болван, — серьезно заявляет блондин, выглядя очень недовольно. — Как он может быть таким тупым и не понять, что нравится ей? — Действительно, как он может быть таким тупым…? — качаю головой я, понимая, что, возможно, не так точно описала главного героя, как следовало. Кажется, прототип еще глупее, чем парень, живущий на страницах моего произведения. — Сегодня суббота, так что поспи. — Сначала дочитаю. Представляешь, главная героиня…. — начал рассказывать мне Чимин, и я тяжело вздохнула, отнимая у него телефон. — Живо спать! Несколько минут недовольства и моих криков, и парень глупо улыбается, укладывая меня в кровать, и несдержанно целует. Я совершенно не понимаю перемены его настроения, особенно когда его руки пробираются под одеяло и касаются моего обнаженного тела. — Такая соблазнительная, когда ругаешься… — шепчет Чимин, а я заставляю его отстраниться, заявляя, что ничего не будет, и он прямо сейчас ляжет спать. Продолжая глупо улыбаться, Пак Чимин послушно лег в постель, накрываясь одеялом, и закрыл свои восхитительные глаза, погружаясь в сон.