straw hat

Их встречи всегда сумбурны. Дождь, град, солнце, снег, сильный ветер; час пик, давка в метро, пустынные улицы, забитое машинами шоссе; осенний, зимний, весенний, летний парк (один и тот же), в котором то никого, то полным-полно народа, то парочка мам с их чадами. Они видят друг друга. Знают друг друга. Любят друг друга. Но не смогут точно назвать имён друг друга, адресов, возраста — лишь примерно, — и то, кем работает (или только учится? может, у него уже есть семья, дети, жена?) собеседник. Они не знают, как это получается, но каждый разговор абсолютно необычен и невероятен. Говорят обо всём, что видят, не здороваясь. Диалоги порой спутанные, будто не услышали вопроса, хотя на деле слышат даже внимательнее, чем кто бы то ни было. — На третьей авеню открылось прекрасное кафе. — Согласен, погода отличная. Не замечают, словно так и должно быть, а дома потом хохочут об этом и забывают под утро. Будто и не было никого. Будто и не разговаривали. При встрече же воспоминания захватывают их тёплой волной. В голове становится по-приятному пустовато и спокойно, общение завязывается само собой. Проблемы остаются позади, где-то на противоположной стороне улицы, на которую никому из них идти не нужно. Они пьют чай, кофе, иногда делятся мороженым и шутят о том, что ведут себя, как влюблённая парочка. (Никто из них не шутит.) Говорят обо всём, не здороваясь, а под утро следующего дня ни слова не помнят. Каждый вечер им обоим хочется прервать этот порочный круг забвения, но они не понимают, что делать, а поговорить об этом забывают. Хуа Чэн, шагая по тропинке, не думает ни о чём, но его окликает чей-то голос: — Привет. Тёплый, бархатистый голос. Мужчина оборачивается, смотря на приближающегося к нему Се Ляня, и негромко, так, чтобы только они слышали, говорит, стирая ластиком идеально начерченную карандашом окружность и заставляя в голове взорваться сотню фейерверков: — Здравствуй.