Ты — ее отражение

— Это вы? Уйдите, пожалуйста.

      С последней встречи Снейпа и Гарриет в Министерстве прошло почти четыре месяца. Дождливая, грязная и холодная осень близилась к завершению. По утрам девушка начала замечать морозные рисунки на окнах. Лондон постепенно захватывала зима.       Поттер всё так же мало покидала дом на площади Гриммо и ни с кем не общалась, не считая коротких звонков от Гермионы. Для таких случаев Грейнджер любила использовать магловские сотовые телефоны, а Гарриет не видела смысла противиться выбору подруги. Кроме этого девушка поддерживала некоторую переписку с Роном и Джинни. Несмотря на скандальное расставание с Уизли, они продолжали вполне доверительно общаться. И, в конце концов, полностью друг к другу остыли.       С тех пор, как Снейпа нашли живым, хандра Поттер немного отступила. Теперь, сохраняя более или менее затворнический образ жизни, она активно готовилась к поступлению на курсы, чтобы стать мракоборцем, а потом получить работу в Отделе магического правопорядка. И продолжать «борьбу со злом», так сказать. Гермиона яростно поддерживала любые трепыхания Гарри в эту сторону.       С помощью Кикимера девушка смогла освоить мастерство превращения в животное. Как и ожидалось, это была лань. «Нет ничего удивительного в том, что вы принимаете форму своего Патронуса», — сказал эльф, впервые увидев её в анимагическом облике. Да, лань — не самое незаметное и обычное животное. В таком виде нельзя разгуливать по улицам Лондона, но в то же время лань гораздо сильнее и быстрее обычного человека. Кроме того, и речи не могло быть о том, чтобы заявлять, что Гарри действительно освоила этот навык полностью. Получалось слабенько, через раз, а поддерживать анимагическую форму дольше пяти минут было физически невозможно.       В первых числах декабря, в очередной вечер, который Гарриет проводила у горящего камина в гостиной под мерный стук дождя, был прерван мокрой вертлявой совой. Она несколько минут упорно стучала в окно, пока стук клюва по стеклу не отличили от капель, а потом ещё несколько минут не желала отдавать письмо. Сова недовольно ухала, металась по комнате, брызгая грязью и каплями воды на Кикимера, который пытался её поймать. Удалось это лишь приманив птицу горсткой совиного корма, который остался у Гарриет ещё от Букли.       Нетерпеливо отвязав письмо, девушка распечатала его. Конверт был не защищён от влаги и бумага намокла, чернила почти стёрлись. Недовольно нахмурившись, Гарриет потянулась за палочкой. Она аккуратно развернула мокрое письмо и направила на него палочку, что-то негромко бормоча. Из палочки вырвалась струя горячего воздуха и через минуту-другую пергамент высох, но чернила застыли пятнами.       Недовольно цокнув языком, Поттер снова ткнула палочкой в пергамент и шепнула:       — Репаро! — и буквы восстановились. Девушка погрузилась в чтение.       Надеюсь, вы получите письмо, находясь в добром здравии, — гласила первая строчка. Не было никаких приветствий или обращений. Действительно, кому нужны эти прелюдии? — Мисс Уизли мимоходом обмолвилась, что вы заперлись в доме Сириуса и не желаете не только покидать это мрачное убежище (которое, на мой взгляд, сродни Азкабану), но и поддерживать какие бы то ни было отношения с друзьями. Право, я не знаю, что и думать! Всё ли в порядке, мисс Поттер? Меня тяготят мысли о вашем состоянии, — без обиняков сообщал автор письма. — В любом случае, уже декабрь, совсем скоро Рождество. В этом году в Хогвартсе его будут праздновать с особым размахом, а потому я, как директор, приглашаю Вас, мисс Поттер, на ужин в ночь на двадцать шестое декабря. Отказ не принимается. Извольте быть к десяти у дверей в кабинет директора.       P.S. С недавнего времени я предпочитаю розовый кокосовый лёд.

Профессор М. МакГонагалл

      Отложив письмо, Гарриет усмехнулась. Если она откажется, это будет жестоким оскорблением, которого МакГонагалл, скорее всего, ей не простит. Да и это хороший повод вернуться в родные стены замка, посмотреть, насколько изменилась школа с лета. И вернуть Карту Мародёров.       Мысль о Карте зародилась в уме Гарри довольно давно. Теперь ей она не была нужна, а вот другим ученикам могла пригодиться. И хотя Кэрроу ликвидировали все потайные ходы, ведущие из замка в Хогсмид, Запретный Лес и другие места, она всё еще оставалась крайне полезным артефактом для всех «шалунов». Карта должна передаваться из поколения в поколение. И, помня о том, как она получила её из рук Фреда и Джорджа, девушка хотела передать её другим.       Гарриет посмотрела на календарь. Седьмое декабря. Времени продумать поездку уйма. А сейчас пора спать.       — Кикимер, дай сове высохнуть, а утром, пожалуйста, отправь её обратно, — попросила Поттер, вставая с дивана и потягиваясь. — Сейчас я набросаю ответ.       Она взяла чистый кусок пергамента и перо.       Профессор МакГонагалл!       С удовольствием принимаю ваше приглашение.       До скорой встречи.

Всегда Ваша Г. Поттер

      С чистой совестью девушка передала пергамент эльфу. И поднялась в спальню Сириуса.       Следующим утром Гарриет проснулась гораздо раньше обычного. Должно быть, сказалось волнение, вызванное письмом МакГонагалл. Поттер понимала, что вернуться в Хогвартс будет тяжело. Всё равно что вернуться в родной дом, где для тебя нет больше места. Она увидит счастливые лица детей, которые будут обучаться ещё многие годы. Увидит своих учителей, вместе с которыми через всё прошла. Увидит домик Хагрида на полянке у Запретного Леса. Фестралов, привидений из башен разных факультетов. И Клювокрыла.       Вспоминать это тяжело. Узреть собственными глазами будет ещё тяжелее. Бесполезная сентиментальность Гарриет часто мешала ей жить.       Девушка села за письменный стол и зажгла настольную лампу. За окном ещё было темно. Из своего дорожного рюкзака она достала Карту Мародёров. Поттер уже решила, что будет делать с этим потрёпанным временем куском пергамента.       Прежде всего, если она не собирается передавать Карту из рук в руки, ей стоит набросать к ней краткую инструкцию по использованию, а также записку с напутствием и советами.       — Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость! — прошептала Гарриет и коснулась палочкой желто-серого пергамента. Её охватило нежное чувство ностальгии, когда она увидела, как на Карте появляются, одна за другой, надписи зелёными чернилами:       «Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост, поставщики вспомогательных средств для волшебников-шалунов с гордостью представляют своё новое изобретение — Карту Мародёров».       Всё-таки Мародёры знали Хогвартс лучше всех, за исключением, может быть, самого Дамблдора или Тома Реддла.       Когда Карта полностью проявилась, Поттер, развернув и удобно расположив на столе, стала рассматривать её. Из прошлого опыта с Петтигрю она знала, что Карта никогда не лжёт. Сделана на совесть, гомункулусовы чары не подводят.       Она вспомнила, как сама получила Карту от Фреда и Джорджа Уизли, чтобы тайно посещать Хогсмид.       Взгляд Гарриет, до этого лихорадочно шарящий по поверхности Карты, остановился на точке «Джинни» в женской спальне Гриффиндора и замер. Точка двинулась в гостиную и пересекла проход с портретом Полной Дамы. Поттер взглянула на часы. Почти восемь. Вероятно, сейчас в Хогвартсе завтрак.       — Шалость удалась, — мрачновато констатировала девушка, касаясь палочкой Карты, та послушно скрылась. На сегодня хватит.