7 глава
24 июля 2019 г., 11:30
***
Когда послышался стук в дверь моей палаты, я не произнесла ни слова, потому что никого не ждала. Ни свет, ни заря пришел мой лечащий врач и после планового осмотра отправил сдавать анализы, о которых мы говорили, как только я поступила в больницу. После завтрака пришла медсестра, чтобы поставить мне новую капельницу, и я больше никого не ждала в гости. От безделья я листала женский журнал, однако он навеял на меня лишь тоску. В следующий раз надо будет попросить у медсестры какой-нибудь медицинский журнал. Стук повторился. Что-то мне подсказывало, что посетитель, ждущий моего ответа с той стороны двери так просто не уйдет. — Входите, — наконец ответила я и увидела в дверном проеме знакомую макушку. В палату вошел Чанель с букетом моих любимых миниатюрных роз и поправив наброшенный на плечи белый халат, подвинул стул к моей койкой. — Почему ты стучишься? — удивленно спросила я. — Ты можешь быть не одета, спать, так же тебя мог осматривать врач и прочее… В конце концов так делают воспитанные люди, — оправдывался друг, поставив стакан с водой на тумбочку, где уже покоился многострадальный букет. Я засмотрелась на цветы. Сейчас они еще красивые и свежие, но каждый прожитый час будет приближать их к моменту увядания, а когда они поникнут и лепестки начнут облетать, их выбросят в мусор за ненадобностью. Всем интересна лишь красивая сторона жизни, никто не хочет жить на темной стороне луны. Возможно подобные мысли вогнали бы меня в тоску, но успокоительные препараты, которые мне вкалывают, по наставлению Чанеля, удивительным образом сглаживают амплитуду моих переживаний, делая их практически незаметными. Поэтому при взгляде на цветы, я испытала лишь уныние. — Врач уже приходил? — спросил Чанель, нарушив неловкую тишину в палате. Я кивнула в ответ. — Что-то новое сказал? — продолжил он. — Будем общаться более подробно после получения результатов анализов, и скорее всего это случится во время вечернего обхода. Пока лишь капельницы ставят во избежать осложнений. На данный момент это все новости о состоянии моего здоровья, — пожала я плечами. — Говорили про лечение твоих болей в желудке и антидепрессанты? — уточнил мой друг. — Мне кажется на фоне всех принимаемых тобой лекарств и частых болей в желудке, ты не поняла, что в организме происходят изменения и… — Чанель, хватит! Прошу тебя… Я не хочу говорить еще и с тобой об этом, — взмолилась я, закрыв лицо руками. — Извини, конечно. Для этого у тебя есть свой лечащий врач, но все же кое-что я хотел бы сказать… — осторожно начал друг, наблюдая за моей реакцией и подался чуть вперед, опираясь локтями о колени. Я убрала руки от лица и с интересом ждала продолжение истории. — Сегодня утром мне позвонил Тао… — продолжил Чанель. — Опять ты за свое?! — гневно вскрикнула я. — Какого черта ты вообще до сих пор общаешься с ним? — Так вот… Он мне не звонил до сегодняшнего утра несколько дней, но именно сегодня он спросил, что с тобой произошло? — И что ты ответил? — процедила я сквозь зубы. — Видимо ты не уловила суть моей мысли. Ты попала в больницу вчера поздно вечером и никто не знал, где ты в данный момент находишься, кроме меня. Повторюсь — никто. Он сказал, что ему приснился кошмар, где ты истекаешь кровью и зовёшь на помощь, — закончил Чанель и выжидающе посмотрел на меня. По моему телу побежали мурашки и непонятное ощущение накрыло меня с головой. — Какого черта происходит, Чанель? — шепотом спросила я, испытывая растерянность. Возможно что-то подобное испытывали индейцы, когда впервые увидели испанцев на своей земле с ружьями в руках. Интерес вперемешку со страхом. — Вот я и подумал — что происходит? Мне как врачу непонятна ваша связь… Пришлось врать и придумывать историю, но все же я признался, что вчера тебя увезли в больницу с очередным приступом болей в желудке. Объяснил, что ты по-прежнему не хочешь его видеть и ему не следует навещать тебя. Я, конечно, не сказал в какой ты больнице, но зная его характер, могу предположить, что выяснить эту информацию ему не составит большого труда. Он меня выслушал, не перебивая и не стал настаивать, сказав, что главное он услышал — ты жива и с тобой все в порядке. Я смотрела в окно и не могла понять смысл прозвучавших слов. Как он понял, что я в беде? Почему ему снятся такие странные сны? А главное, почему спустя столько времени, что мы не встречаемся, он продолжает волноваться обо мне? — Не переживай, правду, по крайней мере, от меня он не узнает, но все же рекомендую подумать о том, что я тебе рассказал. Возможно, ты изменишь свое решение, принятое ранее относительного этого человека. Я пожалуй пойду, иначе опоздаю на работу. Если появятся новости, либо что-то будет нужно — звони. Хорошо? — произнес Чанель, поднявшись со стула и посмотрев на меня непривычно серьезным взглядом. В ответ я лишь рассеяно кивнула, продолжая осмысливать информацию, услышанную из уст друга, даже не заметив, как он ушел. Лишь щелчок замка захлопнутой двери оповестил, что я осталась в палате наедине со своими мыслями.***
Спустя несколько дней, сидя на койке, я ждала, когда приедет Чанель, чтобы увести меня из больницы в дом родителей. Тяжело вздохнув, я с грустью пробежала взглядом по списку выписанных мне лекарств: гормональные, чтобы выправить сбой в организме после выкидыша, обезболивающее, если понадобится, и, конечно же, антидепрессанты. Физически я здорова и при желании смогу забеременеть и родить ребенка, но это чисто теоретически. Мне уже больше тридцати, а это значит, что шанс благополучного исхода совсем небольшой. Официальное медицинское заключение гласило, что выкидыш случился на сроке шесть недель из-за лекарства, которое было мне выписано как антидепрессант. Если прибавить к этому общее состояние моего здоровья, то картина получается вполне логичная. Если верить статистике, примерно двадцать процентов случаев беременности заканчиваются самопроизвольным абортом и чем старше женщина, тем выше вероятность печального исхода. Если поверить Чанелю и предположить, что Тао меня все еще любит, то вероятность удачного итога наших отношений очень невысока. Он молодой мужчина, хочет полноценную семью и наследника его семейного бизнеса. Смогу ли я дать ему это? Мои размышления прервал стук в дверь. — Ты готова? — спросил Чанель, показавшись в дверном проеме. Я кивнула в ответ и, поднявшись с больничной койки, направилась к выходу из палаты. Друг подхватил мою сумку и последовал за мной. Во время пути мы ехали в тишине. Чанель включил музыку и продолжил сосредоточенно смотреть на дорогу. Я отвернулась к окну, изучая сменяющейся пейзаж за окном. Не могу сказать, что в этот момент я страдала или мучилась. Скорее не ощущала ничего. Полная апатия. Мне не было грустно или весело, наоборот слишком ровно, как линия сердцебиения у умершего. Возможно это эффект из-за многочисленных лекарств, коими напичкано мое тело, а возможно и признак депрессии. Мне необходимо побыть одной, очистить тело от токсинов, а сознание от мыслей, вроде той, что Тао до сих пор меня любит. При воспоминании о нем, я снова почувствовала спазм в горле. Почему он не может оставить меня в покое? Возможно, если бы Тао молча ушел, оставив меня, то было проще и легче пережить эту утрату. Чтобы продолжить путь, необходимо перестать оборачиваться назад, однако, мысль о том, что я больше никогда не увижу Тао доставляет мне боль. Единственное, что я могу сделать для его же блага — это отпустить. Рядом со мной его начинают терзать страхи, комплексы и неврозы. Из-за меня в нем проявляются самые нелицеприятные качества личности, о которых он даже не догадывался. Несмотря на это, он продолжает настойчиво удерживать вакантным место рядом с собой, вместо того, чтобы рационально подумать и переключить свое внимание на кого-то более подходящего для построения спокойной семейной жизни. Пусть мы не будем вместе, но по крайней мере оба будем здоровы, как в физическом, так и в психическом аспекте. Вопреки моим логическим рассуждениям, в моей душе снова возникает ощущение гнетущей пустоты, и тихая слеза потекла по моей щеке. Мой разум говорит одно, но сердце и душа категорически не согласны с его доводами. Я не хочу его терять, но и удерживать рядом с собой тоже не имею права. Хорошо, что в этот момент Чанель сосредоточен на дороге и не видит моего лица, с которого я незаметно вытираю влажную дорожку на щеке. — У тебя что-то болит? — услышала я мужской голос, когда мы остановились на светофоре. Я отрицательно мотнула головой. — Во мне столько обезболивающего, что наверняка мне можно ногу отпилить и я не почувствую, — ответила, продолжая смотреть в окно. — Может тебе нужна помощь? Какая-либо… Финансовая, психологическая, — настаивал друг. — Нет, Чанель. Ты уже достаточно помог… — Помощи не может быть достаточно, если она тебе нужна. На это раз я повернула лицо в его сторону и увидела волнение в мужских глазах. — Помоги лучше себе и Бекки. Если все еще любишь его, то добейся, чтобы он простил тебя. Из-за глупой гордости ты можешь потерять его, а сожаления продолжат грызть изнутри всю оставшуюся жизнь. — Отта, мы уже помирились. Вчера он приходил к тебе домой, пока я был в клинике и увидел, что тебя нет в квартире. Я сказал ему и Анетте, что ты болеешь дома. Затем он начал тебе звонить, но услышав, что твой телефон выключен, запаниковал. Он приехал в клинику, зашел в мой кабинет и закатил истерику, требуя рассказать о том, где ты находишься и что с тобой случилось. Извини, мне пришлось ему признаться, потому что я не смог вынести его слез. Выслушав меня, он снова заплакал, но уже из-за случившегося с тобой. Мы немного поговорили о нас, и я не понял как дело дошло до поцелуев… А дальше… — на последней фразе Чанель загадочно улыбнулся. — Даже так? — хохотнула я. — Прямо в твоем кабинете? Бедный Бекки, теперь наверно неделю не сможет ходить! Друг утвердительно кивнул и его улыбка расплылась еще шире. — Не волнуйся, все необходимое у меня было в ящике стола. Я же не идиот, чтобы навредить своему мальчику. — Своему мальчику, — с улыбкой повторила я слова друга, поняв, что их отношения действительно наладились. — Я рада, что хоть в вашей в жизни случились позитивные изменения. — Теперь мы думаем над тем, чтобы взять кредит и купить совместную квартиру, — с гордостью проинформировал меня Чанёль, не отвлекаясь от дороги. — Отличная новость, я правда рада за вас, — потянувшись к другу, я поцеловала его в щеку. — Ты надолго планируешь оставаться у родителей? — поинтересовался водитель, мельком взглянув на меня. — Думаю минимум на две недели, а может и на месяц. Возьму отпуск по состоянию здоровья. Не думаю, что смогу нормально работать в данном состоянии. — Хорошо, я тебя понял. Ты же не против, если в это время мы с Бекки поживем у тебя, пока будем подыскивать совместное жилье? — осторожно спросил Чанель. — Конечно. Только диван не сломайте, — хихикнула я. — Мы хотим его забрать у тебя, как приятное воспоминание о развитии наших отношений, а тебе купим новый, — предложил друг. Я лишь шлепнула мужчину по руке. — Я смотрю кто-то вчера не спал всю ночь на диване в моей гостиной. Как много вы успели обсудить, за столь короткий срок? Хорошо, забирайте ваш символ любви, — рассмеялась я. Отличная новость из жизни друзей подняла мне настроение и осветила жизнь солнечными лучами сквозь темные тучи.***
Собрав утром дочь в детский сад, я снова легла в постель и уснула, однако меня разбудила мелодия звонка. Поворчав, но взяв в руки телефон, я увидела, что звонил Чанель. — Какого черта? — пробубнила я, ответив на вызов, но голову с подушки не подняла. — Отта! На часах почти обед! Почему ты еще спишь? — басили на другом конце провода. — Чанель, что за паника? Я помню, что приглашена сегодня к вам на новоселье, но это будет в пять вечера. Мне не нужно целый день собираться, чтобы прийти к друзьям в гости, — говорила я, не открывая глаза. — Ты же не придешь в пижаме и тапочках?! — возмутился друг. На заднем фоне я услышала голос Бекки и мой собеседник отвлекся. — Бекки, привет, — прервала я их диалог. — Привет! Дай я сам с ней поговорю, ты бесполезен в разговорах с женщинами. Отта, я тебя прошу, хватит хандрить. Мы уже почти месяц не виделись, я навел красоту у нас в квартире, поэтому хочу, чтобы ты пришла в чем-то более изящном, нежели джинсы. Я же старался создать праздничную атмосферу, — начал капризничать старший медбрат. — Хорошо, я надену платье, — сдалась я. — Спасибо. Сегодня тебе доставили новый диван, можешь по пути заехать в свою квартиру и посмотреть! — восхищенно тараторил Бекки, и его голос стал похож на щебетание птички. Я невольно улыбнулась, и его восторженное настроение частично передалось мне. — Я посмотрю, но не сомневаюсь в твоем вкусе. Уверена, что он мне понравится, — успокоила я друга. — Отта, если хочешь, то приходи пораньше, — вдруг совершенно серьезно сказали мне на другом конце провода. — Тебе нужна помощь? Думаешь, что не успеешь? Будет много приглашенных гостей? — поинтересовалась я. — Нет, только вы с Анеттой, кто еще может порадоваться за нашу пару? Ладно, не бери в голову. Просто я соскучился по тебе, — упавшим голосом ответили мне. — Бекки, мы скоро увидимся и если хочешь, я останусь с тобой на всю ночь. Уложим Чанеля спать, а сами будем сплетничать на кухне. Хочешь? — Хочу, — рассмеялся он. — Тогда я встаю с постели и начинаю собираться. До встречи, Бекки.***
По пути в друзьям я заехала посмотреть на свою квартиру. Я не посещала ее почти месяц. Оказавшись внутри, я начала осматриваться и у меня возникло ощущение, что это чужая квартира. Мои друзья навели уборку, убрав мелкие детали интерьера, а задернутые шторы создали полумрак. Новый диван в гостиной, все еще обернутый в транспортировочную пленку лишь усиливал это ощущение, дополняя картину нежилого помещения. Я не чувствовала в своем доме тепла, а желания вернуться в него не возникло Я понимала, что мой отпуск заканчивался и мне пора было перебираться в город, чтобы выходить на работу, однако радости не испытывала. Работа спасала меня в тяжелые времена, служила отдушиной и лекарством от одиночества и депрессии, но только не сейчас. Мой внутренний мир напоминал мою квартиру: безжизненную и не привлекательную. Кощунством будет утверждать, что я мертва, но и сказать, что живу, дыша полной грудью — тоже слукавить. Не в силах больше находится в гнетущей обстановке пустой квартиры, я отправилась навстречу к ожидающим меня друзьям. Выкидыш не стал для меня психологическим ударом, скорее я не до конца осознавала этот факт. Я не подозревала о своей беременности, но после случившегося в моем сознании что-то изменилось. Появилось ощущение обречённости и понимание хрупкости жизни. Я не жаловалась никому, даже матери, не рыдала ночами в подушку, просто из палитры моей жизни исчезли яркие краски, а эмоции стали бесцветными. Я перестала замечать красоту окружающего мира, собственная внешность мне стала безразлична и даже некогда любимая еда перестала доставлять удовольствие. Обнимая свою дочь, я радовалась, что в свое время не сделала глупость и несмотря на трудности родила ее. Именно она давала мне силы и надежду, не позволяла увязнуть в темном и липком унынии. Подъехав к многоэтажной новостройке, я, оценив ее внешний вид, предположила, что квартиры в нем небольшие, преимущественно для молодых людей, живущих в одиночестве, либо парами. Новый район с ухоженными дворами и отсутствием деревьев. Зажиточные семьи, особенно с детьми предпочитают другой тип районов. Лично мне больше нравятся старые районы с невысокими домами, где во дворах буйная растительность, как тот, в котором находится мое пристанище. Зайдя внутрь подъезда, я ощутила, что внутри еще пахнет стройматериалами, что очень характерно для новостроек. Поднявшись на лифте и найдя нужную квартиру, я даже не успела постучать в дверь, как она тут же распахнулась, а Бекки бросился ко мне с объятиями. — Я как раз стоял у окна и видел, как ты подъехала. Ты опоздала и я боялся, что вовсе не приедешь, — торопливо объяснял друг, продолжая сжимать меня своими худенькими руками. — Я же сказала, что приду. Как я могу пропустить такое важное событие в жизни друзей? Последовала твоему совету и заехала по пути проверить свою квартиру. — Все в порядке? Диван понравился? — спросил старший медбрат, заводя меня внутрь квартиры. Молча кивнув, я поняла, что даже не помню какого цвета подарок от друзей, так как диван интересовал меня в тот момент меньше всего. — Извини, платье черное, — хихикнула я, видя как оценивающе рассматривает меня Бекки. — За то, что ты пришла, я бы простил тебе даже джинсы, — улыбнувшись, ответил друг и снова обняв меня за плечи, провел в гостиную, где находился большой накрытый стол. — Ну наконец-то! Я умираю с голода. Бекки запретил есть до твоего прихода, — услышала я знакомый бас и увидела, как Чанель откупорил вино. Обстановка и правда была праздничная: белая скатерть, тканевые салфетки, сервировка на столе и красивые бокалы на тонких ножках. Хозяева также были одеты соответственно праздничной и изысканной обстановке. — Я тоже рада тебя видеть, — улыбнулась я и теперь уже Анетта обнимала меня за плечи. — Теперь я осознала, как скучала по вам. В ответ на мое признание Чанель остолбенел, а Бекки замер с виноградинкой у губ. — Больше не пропадай так надолго. — прошептала подруга мне на ухо. — Постараюсь больше не оставлять вас. Я действительно понимаю, как люблю вас, — заверила всех присутствующих. Бекки снова всхлипнул и начал кусать нижнюю губу, а в это время Чанель взял ладонь возлюбленного и съел несчастную виноградинку, после чего начал целовать любимые изящные пальчики. — Я вас умоляю, потерпите до вечера, когда мы уйдем, — хохотнула Анетта, когда увидела, как интимное действие заставило вспыхнуть румянцем щеки Бекки. — Присаживайтесь за стол. Я весь день готовил, — взмахнул руками хозяин дома и, опомнившись, побежал на кухню. Чанель, наливая вино, вопросительно посмотрел на меня, как бы спрашивая разрешение. Я кивнула в ответ и ароматная виноградная жидкость наполнила мой бокал. — Твое любимое вино, — прокомментировал Чанель и, закончив процедуру, сел за стол. — Я узнала. Спасибо, что все еще помнишь, — улыбнулась я, пригубив напиток. — Чтобы найти его, нам пришлось обойти несколько магазинов в округе. Ты же знаешь, каким занудным может бы Бекки, когда дело касается мелочей, — недовольно пробубнил мой друг. — Тебе с ним повезло, — совершенно искренне сказала я, упрекая друга за ворчливость. — Да, я знаю. Пак Чанель — везунчик, — беззаботно хохотнул мужчина и обернувшись назад, посмотрел в сторону кухни. — Бекки, тебе нужна помощь? — Нет, я уже иду. Надеюсь, получилось вкусно. Духовка новая, поэтому я еще не привык, — извиняясь, лепетал хозяин, ставя на стол стеклянную форму с загадочной запеканкой, скрытой под толстым слоем сыра. — Даже если будет невкусно — я все равно все съем, — героически пробасил Чанель и комично вооружился приборами. — Вы сейчас похожи на милую пару молодоженов, — прокомментировала я. — На вас приятно смотреть. Бекки стал более спокойным и хозяйственным, а Чанель — внимательным. Произошли глобальные изменения, пока я пребывала в депрессии в стенах загородного дома родителей. — А ты стала подмечать мелочи, — прошептала мне на ухо Анетта, и ее замечание искренне меня удивило. Неужели я была так близорука и невнимательна по отношению к окружающим? — Давайте есть, а позже развернем подарки, — радостно захлопал в ладоши Бекки, и мы приступили к еде. — Вы кого-то еще ждете? Рядом со мной стоит сервировка на еще одну персону, — уточнила я. — Возможно придет сосед. Мы успели подружиться, пока въезжали и готовили квартиру к проживанию, — беззаботно ответил Бекки глядя в тарелку, на что Чанель смерил его каком-то странным взглядом, но затем утвердительно кивнул, как бы подтверждая правдивость слов. Я не придала данному ответу особого значения, так как меня отвлекли друзья, начавшие по очереди рассказывать о новостях, произошедших за столь короткий период. Никто не поднимал тему случившегося со мной, за что я была им благодарна. Каждый присутствующий за этим столом ежедневно помогает людям справляться с психологическими проблемами и знает, насколько важно отвлечь пациента от терзающих переживаний, и по возможности дать взглянуть на жизнь под другим углом. Общение за столом среди дорогих мне людей протекало в приятном ключе до тех пор пока наш разговор не был прерван звонком в дверь. — Отта, открой, пожалуйста. Наверно это опоздавший гость соизволил прийти, как раз к десерту, — небрежно бросил Бекки, направляясь на кухню. — Чанель, помоги мне принести еще вина. Заведующий тут же послушно поднялся и проследовал за любовником. Анетта лишь пожала плечами и пригубила напиток из своего бокала с видом, что опоздавшие гости ее мало интересовали. Мне ничего не оставалось, кроме как, поворчав себе под нос о том, что прислугой в этот дом не нанималась, подняться из-за стола и направиться встречать опоздавшего. Как только я открыла дверь и увидела гостя, то меня как будто окатило холодной водой. — Тао? Что… Ты… здесь делаешь? — заикаясь спросила я. — Я приглашен на новоселье Бекки и Чанеля, — с ухмылкой ответил мужчина. Он сделал шаг в попытке попасть внутрь квартиры, но я резко дернула дверь на себя в попытке ее закрыть, однако опоздавший не собирался сдаваться без боя и успел подставить ногу. — Отта! Прекрати! Это не твой дом! — раздраженно процедил Тао сквозь зубы, с силой толкнув дверь. — Хорошо, — раздраженно ответила я и отступила, давая тем самым ему войти в квартиру. Взяв свою сумочку с комода в прихожей и обув туфли, я порывисто вышла из квартиры, толкнув при этом его в плечо, чтобы освободить себе путь на волю. Паника начала накрывать меня с головой и нужно было быстро покинуть это место. — Ты куда собралась? Невежливо покидать вечеринку в самом разгаре, — с саркастической улыбкой на губах заметил он, поймав меня за локоть и развернул к себе так, чтобы я смотрела на него. — Извинись перед хозяевами за мой внезапный уход, но я не состоянии находиться с тобой в одном пространстве, — прорычала я, пытаясь выдернуть руку из его захвата. — Почему? Я так сильно тебя раздражаю? — упавшим голосом спросил он, и его ослабевшая хватка позволила мне освободить свою руку. — Не в этом дело… Просто не могу, Тао. Не сейчас… Я не готова спокойно находиться в твоем обществе, — более сдержано ответила я, чувствуя вину за то, что оскорбила его. Пару мгновений мы смотрели друг на друга молча. Я читала в его влажных, грустных глазах, что он многое хотел бы мне рассказать. — Скажи мне, что с тобой… Что именно тебя не устраивает во мне и заставляет постоянно отталкивать? Я вижу в твоих глазах, что чувства ко мне еще живы. Почему твои губы просят оставить тебя в покое, а взгляд молит об обратном? В свое время я влюбился в твой жесткий, но уверенный, озорной и искрящийся взгляд, а теперь вижу лишь грусть и усталость. Позволь мне тебе помочь, Отта. Мое сердце разрывается от тоски и боли… Объясни что я делаю не так? — Я не могу допустить тебе быть со мной… — выдохнула я. — Почему? — спросил он, внимательно смотря мне в глаза, как будто продолжая искать в них ответ. — Рядом со мной ты страдаешь. Моя сущность врача не может позволить причинить боль! — выкрикнула я, теряя терпение. — Больно? Отта, кто я по твоему? Нежная школьница? Говори со мной грубо, ругай меня, можешь даже бить — физическая боль мне не страшна, но не отталкивай и не будь безразлична, — возмущался Тао, эмоционально размахивая руками. — Твоя любовь меня душит, а недоверие оскорбляет… Я не могу работать, встречаться с друзьями и просто находиться в необходимом одиночестве, чтобы писать научные работы, потому что тебе грустно или скучно. Ты обвиваешь меня, словно питон оплетает жертву, лишая при этом кислорода во всех смыслах. Нам обоим нужно время, чтобы прийти в себя… — Для чего? — удивленно воскликнул он. — Ты почти месяц избегаешь любого контакта! Посмотри на меня! — в нетерпении вскрикнул Тао властным голосом и поднял мое лицо, чтобы наши взгляды встретились. — Скажи, глядя в глаза, что ты не любишь меня, и я оставлю тебя в покое навсегда. Как бы тяжело мне это не далось… Мужчина выжидающе смотрел, и в его глазах застыла решимость, боль и отчаяние. Я стояла, переминаясь с ноги на ногу, но не могла себя заставить это сказать. Он знал, что я не могу врать, но и найти в себе смелость признаться в любви тоже. Мужской взгляд, напротив, смягчился и потеплел, ладони прижались к моим щекам, его лицо медленно наклонилось к моему. Его губы слегка коснулись моих, как будто прося разрешения, проверяя границу дозволенного. Я не оттолкнула его, но и не ответила, пребывая скорее в растерянности и оцепенении, нежели в радостном предвкушении. Я чувствовала, как спазм снова сковывает мое горло, ладони увлажняются, а ноги трясутся мелкой дрожью. Одним своим присутствием Тао заставляет мое тело снова желать его прикосновений и приходилось сдерживаться, чтобы не наброситься на него прямо на площадке перед лифтом. К счастью, здравый смысл все еще являлся моим союзником в борьбе инстинктов и разума. — Мне нужно время… подумать. И тебе тоже. В моей жизни действительно кое-что произошло, но я не могу рассказать сейчас об этом, — в отчаянии выдохнула я, снова опустив лицо и пытаясь держать оборону из последних сил. — Сколько тебе нужно времени? — спокойно спросил он, но я почувствовала, как напряглось его тело. — Думаю месяц. Нам обоим необходимо принять решение по поводу наших отношений, но основываясь здравым смыслом, а не сиюминутной слабостью. Отличный секс, к сожалению, не решает всех остальных проблем существующих между нами. Ты не доверяешь мне, необоснованно ревнуешь даже к друзьям. Ведёшь себя как избалованный, эгоистичный ребенок, который при этом настолько беспомощный в бытовом плане, что даже яичницу себе приготовить не может. И еще, последняя выходка, когда ты пытался взять меня силой на полу в гостиной своего дома, заставила усомниться в твоей адекватности. — Я был в отчаянии. Прости за это…— с сожалением выдохнул он. — Каждый раз будешь использовать физическую силу, когда ситуация складывается не по твоему плану? — более твердо спросила я, бросая суровый взгляд исподлобья. — Нет, я не хотел тебя пугать и не понимал, что делал, — ответил Тао, нервно кусая губы. — Я тебя предупреждала, что не потерплю насилия относительно себя. — Это не повторится, я клянусь тебе! — нетерпеливо перебил меня собеседник возмущенным выкриком. В ответ я промолчала, сжимая с силой губы. Мне бы очень хотелось ему верить, но при этом не пополнить ряды женщин пострадавших от бытового насилия. — Мое предложение остается неизменным — мы оба размышляем над создавшейся ситуацией и тем, что можно сделать, чтобы исправить то, что нас обоих не устраивает. Если выхода из сложившейся ситуации мы не найдем, то дадим друг другу свободу и будем пытаться строить отношения с кем-то другим. Возможно, ты так привязан ко мне, потому что не знаешь других женщин, а твое общение в этот месяц может изменить твое мнение. Я говорила это опустив голову и не видела его реакции на свои слова. Моя жесткость в данном случае являлась вынужденной мерой, чтобы оставаться стойкой и довести задуманное до конца. — Хорошо. Возвращайся к друзьям, они успели соскучиться по тебе, — упавшим, но твердым голосом ответил Тао. — Я лишь хотел увидеть тебя и убедиться, что все в порядке, а также узнать у Чанеля про новое место работы. Я ухожу, потому передай им от меня подарок, — попросил он, опустив глаза и протягивая мне пакет. — Что? У Чанеля новая работа? — пребывая в шоке, спросила я, когда мои физические переживания уступили место возмущению на друга. — А ты не знаешь? — переспросил Тао, подняв на меня взгляд и нахмурив брови. Я отрицательно покачала головой, но все же приняла презент. — Тогда и я не буду раскрывать чужой секрет. Я пойду, передавай своим друзьям от меня наилучшие пожелания. На этих словах мужчина повернулся ко мне спиной. Войдя в приехавший лифт, он нажал кнопку первого этажа, продолжая смотреть, куда угодно, только не на меня, а через несколько секунд металлические двери закрылись и скрыли Тао от моих глаз. Пребывая в замешательстве, я вернулась в квартиру друзей, терзаемая множеством вопросов, главным из которых был — «Почему Чанелю понадобилась новая работа и куда он мог устроиться?»
