Мир, полный боли

***

— Пак Чанель! — оказавшись в гостиной, я выкрикнула в нетерпении. — Потрудись рассказать, когда ты успел поменял работу!       Мой друг вздрогнул, услышав мой возмущенный голос. — Кто приходил? — невозмутимо спросил мужчина, переглянувшись с Бекки.       Зная своего друга достаточно продолжительное время, я поняла, что все происходящее сейчас лишь попытка сохранить лицо при плохой игре. — Тао, — коротко ответила я, протянув подарочный пакет. — Он просил передать. — Отта, ты выгнала его? — вскрикнул Бекки и, прижав пакет к груди, посмотрел на меня круглыми от потрясения глазами. — Он сам ушел… После того, как узнал, что если он останется, то уйду я, — ответила я. — Ты невозможна… — обреченно простонал медбрат и обессиленно опустился на стул. — Где ты еще найдешь такого дурака, который будет терпеть твой ужасный характер? Он пришел к нам в гости, потому что мы пригласили его! — вторил ему Чанель, и бутылка вина, которая находилась в его руках, с глухим стуком опустилась на стол. — Хорошо, позвони и скажи Тао, чтобы возвращался, — спокойно ответила я, и мой друг, довольно улыбнувшись, взял в руки телефон. — Но в таком случае, я покину ваш, как вы выразились, дом. Вероятно, я задержалась, полагая, что нахожусь в кругу друзей. Но когда Тао стал для вас другом тоже для меня загадка.       Однако как только я развернулась в направлении дверей, меня за руку схватила Анетта, а Бекки соскочил со стула. — Никуда ты не пойдешь! Заявляю на правах совладельца этого дома. Ты останешься, а с Тао мы разберемся позже, — с нажимом заявил медбрат, глядя на Чанеля взглядом, не терпящим возражений. — Но… — предпринял вялую попытку бывший заведующий, но, видимо, передумал и убрал телефон. — Если она не хочет вести с ним диалог, то мы не имеем права настаивать… — устало выдохнул Бекки. — Давайте приступим к десерту, — упавшим голосом закончил он.       Я осталась, но напряжение, возникшее в комнате, законсервировало воздух настолько, что его можно было резать ножом. Ситуация с переглядыванием всех присутствующих начала меня раздражать, поэтому я решила пойти на мировую и прояснить создавшуюся ситуацию. — Не переживайте за Тао. Мы с ним поговорили, но на данный момент находиться рядом с ним выше моих сил, — извиняясь, объяснила я друзьям, присаживаясь за стол. — Поговорили? — недоверчиво спросил Чанель. — И о чем же? — Мы решили закончить с драмой и в течение месяца подумать есть ли у наших отношений будущее или же стоит разорвать их окончательно.       Все трое друзей, сидевшие со мной за одним столом, нахмурившись, смотрели на меня. Это решение никому не пришлось по вкусу, но на данный момент я не видела иного выхода из создавшейся ситуации. — Но мы отошли от главного вопроса: когда уволился Пак Чанель? — вернулась я к отправной точке разговора и невозмутимо потребовала объяснений у друга. — Это произошло пока ты находилась в вынужденном отпуске по семейным обстоятельствам. У моей жены много доброжелателей, и они сообщили, кто привез Отту Филлипс в больницу, не забыв уточнить причину. Она обвинила меня в измене не только с Бекки, но и с тобой. Моим оправданиям эта женщина не верила и в истерике позвонила своему отцу, который связался с моим. Скандал вышел за пределы нашего дома, став достоянием всех родственников с обеих сторон. На следующий день мой отец лично посетил клинику, чтобы на общем собрании объявить, что его сын исчерпал лимит доверия, а заведующим отделением назначен доктор Картер, — эмоционально рассказывал Чанель, однако, в его голосе я не услышала сожалений. — О боже… — простонала я, закрыв лицо руками.       Представляю насколько униженно чувствовал себя мой друг в момент публичной моральной казни. — Я тебе ничего не сказал, чтобы эта новость не повлияла пагубно на твое и без того ослабленное здоровье. Позже у нас состоялся разговор с отцом наедине, где мы спокойно поговорили и я пошагово объяснил создавшуюся ситуацию. Он меня услышал, но решение со снятием меня с должности оставил неизменным, прокомментировав это тем, что мои служебные решения принимаю исходя из личных предпочтений. — Но ты хороший заведующий! — запротестовала я. — И клиника развивалась, а это главное!       Чанель лишь подвинул к себе тарелку с десертом и, отломив ложкой кусок десерта, невозмутимо отправил его в рот. — Не бери в голову. Теперь я первоклассный психиатр в другой больнице. У меня отдельный кабинет, нормированный рабочий день, Бекки работает рядом со мной, и мы больше не прячемся по углам. Я всем доволен, живу и получаю при этом удовольствие, не оглядываясь ни на свою семью, ни на бывшую жену. — А что будет с детьми? — настороженно спросила я. — Я пригрозил этой женщине судом, если она будет препятствовать моему общению с детьми. Я по-прежнему буду проводить с ними воскресения, но только в их доме, либо во время совместных прогулок с бывшей женой. Ночевки в нашей с Бекки квартире запрещены во избежание дурного влияния. Это ее цитата.       Смотря на Чанеля и Бекки, я задавалась вопросом: действительно ли данный исход настолько благоприятен для них, как он утверждает? — Значит ли это, что моя работа в клинике тоже закончена? — задала я вопрос, когда в моей голове ситуация из кусочков сложилась в общую картину. — Ушли мы с Бекки, но про вас с Анеттой речи не шло, поэтому вы вольны в своем решении, — пожал плечами бывший заведующий и продолжил наслаждаться десертом.       Я перевела взгляд на подругу, и та лишь утвердительно кивнула, отвечая на мой немой вопрос. Анализируя вышесказанное, я задавалась вопросом: почему в моей жизни постоянно происходят изменения? Почему моя судьба не может быть стабильной и неизменной? Почему я не могу влюбиться в подходящего мужчину, с которым буду с удовольствием не только заниматься сексом, но и жить под одной крышей, воспитывая общих детей? Или простая жизнь с одним мужчиной и созданием семьи без наличия в ней излишних страстей — это шаблон, в который я не вписываюсь? Однако, даже сама мысль, что я буду жить спокойной и размерной жизнью ввергает меня в тоску.       Почему, казалось бы, незначительные решения, которые я принимаю, ломают привычный устой и приводят к необратимым изменения как в работе, так и в личной жизни? Неужели, у меня настолько взрывной характер, что все вокруг начинает приходить в движение или воспламеняться? Неудивительно, что я не могу быть примерной женой просто по определению. Для этого необходимо было родиться с покладистым характером: способностью на компромиссы, податливостью и нежностью? Тогда возникает логичный вопрос: почему так мало счастливых семей? Может быть, потому что люди отчаянно боятся быть одиноки, наивно полагая, что станут счастливы, лишь когда поставят штамп в паспорте, будут жить с кем-то под одной крышей и нарожают десяток детей? Если взять в расчет наблюдение за теми немногочисленными семейными парами, с которыми мне пришлось работать, я могу утверждать, что наличие другого человека рядом не сделает тебя счастливым. Эгоизм — неизменный враг счастливого брака. Каждый требует любви в свою сторону, но не каждый в состоянии дать ее другому.       Возможно, поэтому я так отчаянно отталкиваю от себя мужчин, потому что не способна любить? Хотя стоит признать, что я никогда не обманывала и не произносила слова, признаваясь в несуществующих чувствах. Кого-то это устраивало, и Ифань тому яркий пример, по причине того, что он сам не испытывал ко мне глубоких эмоций.       Меня вдруг озаряет мысль, как молния темноту, а тело покрывается мурашками. Тао действительно любит меня. Иначе зачем ему продолжать преследовать меня, наплевав на свою гордость, и настаивать на том, чтобы мы остались парой? Он отчаянно меня ревнует, потому что боится потерять? Этот мужчина идет на уступки и делает все, что пожелает объект его желаний, кроме одного — он не может оставить ее в покое.       Скорее всего и мои друзья любят меня. Ради этой любви они готовы терпеть неудобства, переживать проблемы в семье. Я понимаю это, сидя за столом в гостях и поглощая приготовленный с любовью ужин. Они даже обошли все магазины в округе, чтобы найти мое любимое вино.       Отвечаю ли я им взаимностью? Могу ли сказать, что готова пожертвовать если не всем, то очень многим, или я пользуюсь их любовью только, когда мне удобно? Я считала, что являюсь хорошим другом. Так ли это в действительности? Резко поднявшись со стула, я направляюсь к двери, при этом ничего не объяснив присутствующим людям. — Отта! Что случилось? Мы действительно сожалеем о том, что позвали Тао, — лепетал Бекки, поймав меня за локоть у самых дверей.       Сцена была нелепой по своей сути, но повернуться к другу лицом и посмотреть в его полные отчаяния глаза, было выше моих сил, иначе бы он тоже начал рыдать. Бекки всегда такой чувствительный и отзывчивый, и мне стало невыносимо стыдно, что я пыталась соблазнить его возлюбленного. — Бекки, я не держу на вас зла, правда. Мне необходимо побыть одной на свежем воздухе. Обещаю, что в скором времени вернусь, — ответила я, пытаясь контролировать свой дрожащий голос, продолжая стоять к собеседнику спиной.       Как только длинные, изящные пальцы друга, будто созданные для игры на рояле, ослабили хватку, я взяла сумку и покинула квартиру. Только войдя в лифт и дождавшись, когда металлические двери закроются, я позволила себе развернуться и вытереть влажные дорожки, текущие по моим щекам. Почему я начала плакать? Потому что сама себе противна или мне стало жаль тех людей, которые любят холодное, бесчувственное чудовище в моем лице? Или это изменённый гормональный фон?       Оказавшись на улице, я отправилась на поиски ближайшего магазина, потому что мне нестерпимо захотелось покурить. Не знаю, почему возникло это желание, ведь я никогда особо не испытывала тягу к данному занятию, а от своих любовников и вовсе не трепела запах сигарет. Возможно, это была потребность навредить себе, пусть и таким невинным способом?       Оказавшись внутри небольшого магазина, занимавшего первый этаж высотного жилого дома, похожего на дом моих друзей и, увидев, что внутри практически не было людей, я испытала облегчение. Остановив свой выбор на тонких сигаретах с ментоловым вкусом, я отправилась на кассу, и молодой человек, по виду напоминавший студента, подрабатывающего по вечерам после занятий, очень дружелюбно улыбнулся мне. — Кроме сигарет ничего не нужно? — поинтересовался он то ли на автомате, то ли по привычке, как обычно это делают продавцы, чтобы расширить продажу.       Я в раздражении подняла глаза и посмотрела на него. Продавец продолжал искренне улыбаться, и тут я поняла, что веду себя глупо. К чему это неуместное раздражение на постороннего человека? Юноша на работе, а задавать уточняющие вопросы покупателям его прямая обязанность. Может быть, я действительно что-то забыла, а его вопрос может натолкнуть меня на какую-то мысль? Возможно, он улыбается вполне искренне, потому что любит людей, свою работу и жизнь в целом. Может, он исполнил мечту и поступил в то учебное заведение, которое хотел, а деньги нужны, чтобы оплатить учебу или чтобы не зависеть от денег родителей, а возможно даже и помогать им.       Выдохнув, я улыбнулась ему в ответ, но скорее с выражением грусти. Я начала осматриваться по сторонам и у меня возникла идея о том, чтобы купить еще и мороженое, которое любят мои друзья. — Еще нужно мороженое. Обычное, ванильное, большую упаковку, — сказала я, указывая на морозильную камеру за его спиной.       Молодой человек понимающе кивнул и, открыв стеклянную дверь, положил брикет с мороженым на прилавок. — Может еще что-то? — уже играючи спросил он.       На этот раз я удивленно вздернула бровь, выжидающе смотря на продавца. — Возможно вам нужна зажигалка? — услышала уточнение от молодого человека, видимо, чтобы я не подумала, что он издевается надо мной. — О, правда! — воскликнула я. — Откуда вы узнали, что у меня ее нет? — Вы слишком долго выбирали сигареты, изучали этикетку, а это значит, что вы не курите на постоянной основе. Исходя из этого я предположил, что у вас нет зажигалки, — выдал парень и кивнул своим словам. — Вы учитесь или продавец — это все, чем вы занимаетесь? — спросила я, желая проверить свою догадку. — Учусь, на третьем курсе, — ответил юноша и улыбка снова озарила его лицо. — Я надеюсь, что выбранная профессия оценит ваш ум и наблюдательность. — Это нужные качества в моей будущей работе, — ответил собеседник, положив на прилавок выбранную мной зажигалку. — Кем вы собираетесь работать? — поинтересовалась я. — Психологом, — гордо ответил молодой человек. — Правда? Какая специализация? — я с неподдельным интересом продолжила выяснять. — Дошкольный возраст. Вы тоже психолог? — удивился будущий специалист. — Психотерапевт, работающий с детьми. Такие как вы направляете ко мне детей в тех случаях, когда не можете справиться простыми разговорами. — О! Я хотел поступить в медицинский на психотерапевта, но не удалось, поэтому поступил в другое учебное заведение на курс психологии, — воодушевленно рассказывал продавец.       В этом момент он эмоционально жестикулировал руками, а его глаза страстно блестели. — Сколько с меня? — более сдержано спросила я, потому что в очередь встал пожилой мужчина с полной корзиной, а продолжать разговор при свидетелях не было желания.       Лицо продавца тут же погрустнело, и он, назвав сумму покупки, положил мороженое в пакет. Расплатившись, я вышла на улицу и закурила. Вкус сигарет оказался мягким, слегка отдавал ментолом, но был ненавязчив, как и будущий психолог, с которым я только что познакомилась. После нескольких затяжек мне стало легче, и я с удивлением заметила, что желание курить пропало. Потушив сигарету, я вытянула из кармана кошелька свою визитку и вновь вошла в магазин как раз в тот момент, когда пожилой покупатель расплатился и направлялся к выходу. Услышав, что в магазин кто-то вошел, продавец обернулся и, увидев меня, удивленно вскинул брови. — Вы еще что-то забыли купить? — Нет, я хотела оставить свою визитку. Наверняка у тебя будет практика и я могу ее устроить. Как тебя зовут? — спросила я, когда молодой человек взял в руки кусок пластика и начал читать. — Меня зовут Алан. А вы доктор Отта Филлипс? — на последней фразе его глаза округлились. — Вы же один из лучших детских психотерапевтов в городе! Но не принимаете студентов на практику… — Нет, но для тебя сделаю исключение. Возможно со временем, ты пожалеешь о своем решении, когда начнешь работать со мной, — грустно усмехнулась я. — Мне кажется, что вы слишком строги к себе, доктор Филлипс, — выдохнул продавец, прижимая мою визитку к своей груди. — Не думаю, — задумчиво ответила я, но, взяв себя в руки, продолжила. — Тем не менее, я чувствую в тебе отличные задатки для того, чтобы стать успешным психологом, а возможно и психотерапевтом, если за время работы ты не откажешься от этой идеи или не сойдешь с ума. Иногда я задаюсь вопросом, кто больше болен: пациент или его лечащий врач, — на последней фразе я усмехнулась. — Есть курсы повышения квалификации, и я могу тебе помочь в этом.       Алан смотрел на меня глазами полными восхищения, радости и немного испуга. — Недалеко отсюда живет доктор Пак Чанель, — продолжила я говорить, но начала волноваться, как бы молодой человек не упал в обморок от нахлынувших переживаний, когда по выражению его лица поняла, что имя моего друга ему тоже знакомо. — Он тоже умеет находить новых специалистов. Хорошо подумай, действительно ли ты хочешь этим заниматься… — напоследок сказала я, повернувшись в сторону выхода.       Молодой человек часто закивал головой, яростно подтверждая свое желание, чем вызвал мою улыбку. — Напиши мне сообщение, чтобы я записала твой контакт. Надеюсь, что нас ждет плодотворное сотрудничество, — бросила я, перед тем как выйти из магазина.       Возвращаясь к дому друзей, я пребывала в неоднозначном состоянии. С одной стороны, мне нравились люди увлеченные своим делом, которые занимаются им не в угоду меркантильным целям, вроде высокой зарплаты, а по внутреннему убеждению и со всей страстью. С другой стороны, как бы тяжела не была эта ноша, они не бросят свое дело и в итоге пострадают из-за своих убеждений.       Подойдя к знакомому подъезду и присев на скамью, я снова закурила, однако не испытывала при этом наркотического голода. Меня успокаивали ритуальные и простые действия: щелчок зажигалки и ощущение сигареты во рту. Расслабившись, я закрыла глаза, прислушиваясь к себе. Не прошло и пары минут, как двери подъезда открылись, но я не придала этому значение до тех пор, пока не почувствовала, что рядом со мной на скамейке кто-то устроился. Только этого мне не хватало… Я открыла глаза и повернулась, чтобы продемонстрировать свое недовольное лицо непрошеному гостю, но увидела профиль подруги. Она откинулась на спинку и смотрела куда-то вперед. — Как долго ты собираешься бегать от себя? — строго спросила девушка. — А похоже на то, что я бегу от себя? — нахмурившись, уточнила я. — Именно от себя. Ты отталкиваешь ни Тао, ни меня или Бекки с Чанелем, а саму идею того, что тебя можно любить. Тебя страшит сама идея, что кто-то хочет быть с тобой в какого-либо рода близких отношениях. — Я настолько предсказуема? — без раздражения поинтересовалась я. — Это тянется шлейфом еще со времен наших бесед, когда после инцидента Тао с Ифанем тебя отстранили от работы и назначили пройти курс психолога в моем лице. Тема самоуничтожения плотно засела в твоей в голове, и даже примирение с матерью не помогло тебе оставить это в прошлом. — Я плохой человек, Анетта, и всякая любовь в мою сторону остается безответной, — протестовала я. — Я соблазнила друга и потеряла за свои грехи ребенка. — А что по твоему любовь? Как ты можешь кого-то откровенно любить, если в первую очередь не можешь принять себя? Поверь мне, я тоже увлекалась самобичеванием до тех пор, пока у меня не обнаружили рак. Только чувствуя на себе дыхание смерти, я выбрала жизнь. — Я плохая мать… — продолжила я, но меня снова перебили. — Это неправда. Ты не сделала аборт, не бросила ребенка в детдоме. Вы не живете вместе, потому что ты взвесила все обстоятельства и решила, что в доме с бабушкой и дедушкой ей будет лучше, а они этому только рады. Ты забываешь про работу, друзей и любовника, когда она болеет и тебе нужно ехать к дочери. — Я не могу полюбить ни одного мужчину, — не унималась я. — Это ты про моральных уродов в лице Саймона или Ифаня? Ты же не дура, чтобы бросаться в омут чувств к откровенному эгоисту. Мужчину, который не в состоянии ничего дать, кроме банального секса, ты не сможешь полюбить. Находясь на ступени выше, мы не можем испытывать уважение к ним. А это значит, что мы лучше уйдём, чем возненавидим со временем, потому что рядом будет не тот человек. — Но Тао я тоже оттолкнула… — прошептала я срывающимся голосом, делая очередную затяжку. — А ты понимаешь почему? Опять по причине непринятия. Ты считаешь себя недостойной его любви. Хотя Тао тоже перегнул палку и задушил тебя ревностью, а это верный признак неуверенности в себе. — В себе или во мне? — уточнила я. — В себе в первую очередь. Не помню, чтобы ты давала реальные поводы для ревности. Без доверия нет уважения, а его разъедали желание контролировать всё в твоей жизни, а так же природная нервозность. Вы оба не созрели для того, чтобы построить здоровые отношения. — Поэтому я его отпустила… — выдохнула я очередную порцию дыма с запахом ментола. — И теперь вы оба мучаетесь. Он без тебя, а ты без него…       Я удивленно взирала на подругу, и она в ответ посмотрела на меня. — Я не помню, чтобы ты страдала после разрыва с Ифанем или высказывала сожаления о том, что у вас с Саймоном не получилось создать семью, несмотря на общего ребенка. Твоя женская сущность и природа, которая мудрее нас, признала Тао равным партнером, а разум продолжает искать в нем изъяны, потому что тебе страшно. Страшно влюбиться в него и ошибиться, но никто в здравом уме не может обещать обратное. Ты впервые столкнулась с таким эмоциональным мужчиной и просто не знаешь, что с ним делать. Он сам испытывает огненные чувства и требует их от тебя, а ты испугалась, что может разразиться пожар. Тао в свою очередь злится, что не видит в тебе ответной реакции и совершает абсурдные поступки, как глупый ребенок для привлечения внимания. Если тебя интересует мое мнение, то мне кажется он не смог бы в тот роковой вечер изнасиловать тебя. — Я не уверена в этом… Однако, твои слова не лишены смысла… Он остановился сам после того, как я озвучила свои угрозы. — Тогда, что тебя смущает? — Не хочу раствориться в нем. Я хочу уйти вовремя, чтобы у меня остались лишь приятные воспоминания о нем. Если бы я позволила ему ущемлять меня дальше, то в итоге возненавидела бы его. Мои предположения, что он был бы идеальным мужем, который никогда не изменил бы и не ударил, разбились о реальность. Не могу думать без содрогания, что в очередной рабочей поездке в Китай, он может воспользоваться услугами проститутки, как делал это раньше, до встречи со мной. — Мне кажется, ты не о том думаешь, — усмехнулась Анетта. — Как раз о том! — запротестовала я. — Не хочу разочароваться в нем, потому что для меня это будет подобно смерти. С ужасом ловлю себя на мысли, что если это случится, то во мне возникнет желание его убить, — ответив, я выдохнула и потушила тлеющую сигарету. — Понимаю, — последовал короткий ответ. — А в качестве друга ты его не рассматриваешь? — Я не смогу с ним дружить. Наше физическое притяжение настолько сильное, что стоит мне только посмотреть на него, как я начинаю гореть огнем. Он мог заниматься самыми обыденными делами: сидеть на диване, просматривая почту, переписываться с кем-то, а меня это уже возбуждает. Знаешь чем мы занимались, когда оставались наедине? — Чем? — по-доброму рассмеялась Анетта. — Мы занимались сексом. Почти все время, прерываясь на еду, сон и прочие бытовые мелочи. Я все время его хотела, а он не возражал. Мы не успели узнать друг друга, как спутника жизни, и поэтому кризис был неизбежен. Раньше нас все устраивало, потому что мы горели в огне страсти и не замечали очевидное. Как человеку, близкому к медицине, тебе известно — чем чаще этим заниматься, тем больше хочется. Медицина и искусство рассказывает большое количество подобных примеров с неизбежным трагичным концом. Я не хочу подобной участи: ни для себя, ни для Тао. Поэтому пока у меня есть силы отказаться, я должна сделать это…       Тяжело выдохнув, я потянулась за новой сигаретой, однако, как только фильтр оказался зажат между губами, почувствовала подступающую тошноту. — Я ни в чем не чувствую меры, — с сожалением вздохнув произнесла я, и выбросив не начатую сигарету, грустно усмехнулась. — Для чего, в таком случае, давать ему надежду и ссылаться на то, что тебе нужно время? Ты для себя все решила или всё-таки нет? — поинтересовалась Анетта, смотря куда-то вдаль. — Чтобы он осмотрелся вокруг и понял, что я не единственная женщина в этом мире. Возможно, ему понравится кто-то другой и он переключит свое внимание на другую особу, забыв про меня. — Я не думаю, что за месяц его одержимость пройдет… — Посмотрим…       Мы обе замолчали, продолжая сидеть рядом и смотреть, как на площадке играли дети, а мамаши сбились в кучки и что-то обсуждали. — Ты знаешь, учась долгое время в медицинском, а затем занимаясь практикой, я пришла к теории, что люди все же произошли от обезьян. — Об этом задолго до тебя уже говорили, — рассмеялась Анетта, посмотрев на меня. — Только в этих теориях было белое пятно — как обезьяна стала человеком, а я придумала, — вполне серьезно ответила я, но в конце все же улыбнулась. — И что же это? — заинтересовано спросила девушка и даже развернулась ко мне лицом. — Жили себе обезьяны, радовались жизни: ели, спали, совокуплялись, рожали детенышей, умирали и так по кругу. Неплохо себе жили, и тут их примитивный, по современным меркам, мозг, а точнее серое вещество поразил какой-то загадочный вирус. Он ел серое вещество, трансформировал его во что-то новое и так образовалась тонкая прослойка сверху, называемая в современном мире белое вещество. С тех пор обезьяна начала сходить с ума, потому что у нее появился разум. Она начала изучать окружающий мир не с целью удобнее подстроиться под него, а подмять его под себя. Потеряв связь с природой, она начала искать смысл жизни, жутко расстраивалась по этому поводу и пришла к выводу, что ее существование, по сути, бессмысленное занятие. Чтобы заглушить боль от данного открытия, она отыскала себе обезболивающее: алкоголь, наркотики и беспорядочный секс с целью удовольствия, а не продолжения рода. Получилась любопытная, но несчастная особь, именуемая человеком. — Интересная теория, ты упомянешь ее в своей новой научной работе? — серьезно спросила подруга, но продолжая улыбаться. — Да, пожалуй, включу это в работу, которая легла мертвым грузом с тех пор, как я начала встречаться с Тао. И по этой причине я тоже начала испытывать к нему неприязнь. Он вечерами перетягивал все мое внимание на себя, не давал работать, соблазняя своим привлекательным телом. Хотя в последнем он не виноват, — на последней фразе я засмеялась, и подруга поддержала мое веселье. — Однако, ты пришла к этому умозаключению про возникновение человеческого мозга, именно страдая после вашего разрыва? — уточнила психолог. — Ну да, элемент мучения присутствовал по пути к этой теории, — подтвердила я. — Значит все не так плохо. Получается, что Тао не только тело активизировал на предмет сексуального возбуждения, но и мозг, заставив более широко посмотреть на эмоциональные страдания. В каком-то смысле он стал твоей музой, — хохотнула моя собеседница. — А я творец, который спит, точнее спал со своей музой? — не унималась я, продолжая смеяться. — Ничего удивительного. Почти все гениальные художники состояли со своими музами в различных отношениях, а иногда даже женились на них. Врачам тоже не чуждо все человеческое и они увлекались своими пациентами. Например, тот же Юнг. Я сейчас пришла к мысли, что тебе рано списывать со счетов Тао. Вам нужно научиться контактировать друг с другом в социальном аспекте. В конце концов, заниматься сексом с другом и музой, что может быть прекраснее? — воодушевилась Анетта. — Я не знаю буду ли ему интересна спустя месяц. Если быть объективной, то я действительно заставляю его страдать, ущемляю мужскую гордость и… — Хватит решать за него! — перебила меня подруга. — Думай о работе, о своем ребенке, но не принимай решения за мужчину. Если вы пойдете навстречу друг другу, то разделите общее счастье, если нет — это уже другая история. Ваша задача — продолжить узнавать друг друга как личности. Если ты не в силах сопротивляться своей физической тяге к нему, можно общаться по телефону или писать друг другу сообщения. Это же так романтично. — Если слушать твои рассуждения, то все просто… — ответила я. — Все и есть просто. Твоя проблема в том, что ты слишком много думаешь, при этом в негативном ключе. Он не твой пациент, а мужчина, который хочет быть с тобой и любить тебя. Со стороны Тао все просто, только ты вместо того, чтобы прислушаться к своему сердцу, продолжаешь анализировать его поступки и искать недостатки. Отпусти себя и женская интуиция сама тебя поведет, а ты продолжишь общаться с друзьями, заниматься научной деятельностью и ребенком. Я же видела вас вдвоем и Тао не производит ощущение неадекватного преследователя. Возможно ревнивого, немного собственника, но это потому что он влюблен, молод и горяч, а так же видит на тебя спрос со стороны других мужчин. Думаю, когда между вами наладится гармония — он станет более уравновешенным и будет больше тебе доверять. — Ты так веришь в нашу пару? — удивилась я. — Да, потому что вижу потенциал и динамичное совместное будущее, что необходимо вам обоим. Состоять в паре с тривиальным партнером не для вас. — Хорошо, я подумаю над твоими словами, — пообещала я подруге. — Только не увлекайся, иначе ты опять наплетешь кружева из сомнений и страхов, под которыми нет реальной основы. В свою очередь, я поговорю об этом с Чанелем. — Почему с Чанелем? — не поняла я. — Потому что говорить такое напрямую Тао нельзя, а они с Чанелем общаются последнее время довольно близко и доверительно. Пусть он по-дружески, с мужской точки зрения донесет до Тао нужную информацию. — А ты интриганка, — я улыбнулась и одобрительно кивнула. — Но это первый и последний раз, когда я вмешиваюсь в ваши отношения. Вам необходимо научиться самим налаживать мосты между вашими берегами. Представь, что Тао — пациент, которому ты должна помочь разобраться с этим миром логичным путем, а он в свою очередь научит тебя понимать тонкий мир чувств. Если быть честной, то эмоциональный интеллект у тебя в зародышевом состоянии. Если тандем сложится, то вашу пару ждет нескучное будущее, а мир множество открытий и научных работ под авторством доктора Отты Филлипс. Не только Пак Чанель считает, что ты новатор в детской психотерапии. Чертовски приятно осознавать, что я притягиваю на свою орбиту талантливых людей в лице мужа, а теперь еще и подруги, — не без гордости закончила Анетта свою длинную мысль. — Пак Чанель хороший заведующий и руководитель, потому что у него есть чутье на специалистов. Мне кажется, он поэтому пристал к тебе еще во время учебы, но спутал профессиональное чутье с влюбленностью. Он чувствовал в тебе гения и восхищался, но в силу молодого возраста и неопытности решил, что это любовь, — хихикнула подруга. — Вот черт! — воскликнула я, — Мороженое! Оно наверняка уже растаяло, пока мы здесь сидим, — опомнилась я, хватаясь за пакет из магазина.       Мысль о насущном не дала мне впасть в тщеславную гордость от хвалебной речи, где подруга признает во мне первоклассного психотерапевта. — Пора возвращаться в квартиру к Чанелю и Бекки! — из-за плеча крикнула мне подруга, направляясь к двери подъезда.