Ошибки, что мы совершили

Звонок телефона застает Шизуо на выходе из душа. Он оставил мобильный на столе посреди отельной комнаты, где бы точно услышал вибрацию даже при отключаемом намеренно по вечерам звуке. Принятие душа заняло больше времени, чем он рассчитывал первоначально. Горячая вода развязывает напряжение в плечах, о присутствии которого Хейваджима сам и не подозревал. Она стирает теплыми струями спутанный клубок мыслей, оставляя на время в голове лишь блаженную пустоту. Шизуо может забыть об Изае, забыть о тяжести прошлого, хаосе настоящего и неопределенности будущего. Закрыв глаза, у него даже получается сделать вид, что находится он в собственной квартире, а по ту сторону двери его ожидает только стабильность привычного порядка вещей. Видение выходит невероятно заманчивым и привлекательным, хоть Хейваджима и осознает в полной мере нереальность строимых им иллюзий. К тому моменту, как он, наконец, отмирает, приходя в себя, ванная комната оказывается заполнена паром, вдохи даются с трудом из-за потяжелевшего воздуха, что словно обратился чистым дымом, напрочь лишенным кислорода, так необходимого Шизуо для ясности ума. От самой ситуации ему становится неуютно в равной степени, как и от воспоминаний, что продолжают кружиться в голове по замкнутому кругу с того самого момента, как три дня назад Хейваджима увидел Орихару на улице, поэтому он спешит завершить все оставшиеся водные процедуры. Оставляя волосы мокрыми, лишь накинув для них на плечи полотенце, Шизуо открывает дверь, чтобы выветрить остатки пара из ванной комнаты, что незамедлительно смешивается с охлажденным благодаря кондиционеру воздухом в самом номере. Выходя из ванной, Хейваджима слышит, как его телефон разрывается на столе вибрацией. Со своего места он видит мерцающий в опускающихся сумерках экран, делает шаг вперед, намереваясь проверить личность звонящего, но мобильный замолкает. Дисплей подсвечивается пропущенным вызовом вместо входящего. Шизуо хмурится и проходит в комнату, принимаясь просушивать влажные волосы полотенцем. К номеру не прилагается фотография, он также успевает заметить отсутствие имени перед тем, как телефон гаснет, переключаясь в режим блокировки. У Хейваджимы появляется предположение о персоне звонившего, как только он видит цепочку из незнакомых цифр. Держа девайс в одной руке, Шизуо открывает историю вызовов и листает к записям нескольких прошедших дней, натыкаясь на вчерашний звонок от Касуки: каких-то пару минут, которых обычно им хватает с лихвой для обсуждения новостей из жизней друг друга. Перед ним следует вызов подлиннее с контактом под именем Том-семпай. Во время разговора с ним Хейваджима просил о дополнительной неделе отпуска. А еще выше — звонок Кадоте, но между Томом и Кадотой числится совсем короткая беседа — меньше минуты — принадлежащая тому же номеру, что несколькими мгновениями ранее трезвонил в тишине комнаты. Шизуо стягивает полотенце с волос, сминая мягкую ткань в руке, и жмет на Вызов напротив несохраненного номера, поднося связывающий его в данный момент с Изаей телефон к уху. Некоторое время идут лишь гудки. Хейваджима хмурится в темноту отельной комнаты, вслушиваясь в электронный гул. На то, чтобы проверить историю вызовов и перезвонить в ответ, навряд ли было затрачено больше минуты, Орихара не мог так быстро сдаться с чем бы то ни было, что понадобилось ему от Шизуо. Но гудки в телефоне все идут и идут, и идут, и когда на другом конце наконец слышится щелчок со следующей за ним долгой паузой, к Хейваджиме закрадывается подозрение, что он был перенаправлен на голосовую почту без каких-либо обычно сопровождающих данный процесс автоматических извещений. — Алло? — спрашивает он; по крайней мере, начинает задавать вопрос, когда поверх его слов звучит голос Изаи: — Шизу-чан. — Сказано таким непринужденным тоном, словно Хейваджима сейчас совершает свою первую попытку звонка, а не всего лишь перезванивает. — Я тебя разбудил? — Нет, — отвечает он, косясь на часы у кровати. — Еще даже нет восьми. Я принимал душ. — А, — произносит Орихара и замолкает. Шизуо даже не удается уловить звук его дыхания. Он ждет пару секунд, позволяя оседать между ними безмолвию, но лишь сильнее хмурясь, ворчит в итоге в тишину на линии: — Что ты хотел? Хейваджима слышит вздох Изаи, словно тот пытается взять себя в руки. — Что? — Ты звонил мне, — говорит Шизуо, все еще насупившись, как если бы Орихара мог видеть выражение его лица в тот момент. — Что ты хотел? — О. — Информатор еще раз делает паузу. На краткий миг Хейваджиме кажется, что он вновь погрузится в молчание, но проходит каких-то пару секунд, и его голос звучит снова. — Как долго ты пробудешь в отпуске? — Не могу сказать точно, — честно отвечает Шизуо. — По крайней мере, до конца недели от работы я свободен. — А, — слышится в ответ. — Том-сан невероятно снисходителен по отношению к тебе, не находишь? В сказанном подразумевается насмешка. Он улавливает подражание собственной манере речи на словах Том-сан, распознает странное эхо своих интонаций в чужом голосе. Но под всем этим Хейваджима не чувствует жалящего яда в сторону самого смысла высказывания. Издевка Изаи не цепляет, заключенная лишь в тоне информатора. — Да, согласен. Вновь повисает тишина. Орихара замолкает после неудавшейся попытки поддразнить собеседника, и Шизуо не противится, неуверенный в его целях и в том, хочет ли остаться на линии сам, при этом не желая класть трубку под звук чужого дыхания на другом конце связи. Молчание затягивается, такое же напряженное, как и отношения между ними, и, в конце концов, Изая произносит: — Ты планируешь оставаться в этом городе все время? — и Хейваджиме не доводилось слышать его голос вот таким: со странной дрожью в горле на словах, словно Орихара не в силах изжить ее из интонаций. Не выходит соотнести его тон с ухмылкой, которую он постоянно рисует на лице Изаи, от чего кажется, что беседу по телефону Шизуо ведет с абсолютным незнакомцем. — Да, — отвечает он, решая снова прибегнуть к искренности как лучшей стратегии в подобные моменты странной уязвимости. — В любом случае, на это был сделан расчет. Я не собирался ехать еще куда-либо до возвращения домой. — О, — произносит Орихара. — Ладно. Хейваджима делает паузу с целью проверить, последует ли что-нибудь за этим, но, так и не дождавшись, заговаривает сам, разбивая вдребезги тишину, прежде чем она снова успевает повиснуть на линии: — Это все? — А. — Изая прочищает горло, слегка прокашливаясь, словно выныривая из собственных мыслей. — Да. Я подумывал зайти к тебе завтра, если ты все еще будешь в городе. Шизуо раздраженно выдыхает в трубку: — Я же сказал, что буду. — Замечательно. — Голос Орихары снова становится непринужденным, срываясь на щебечущие высокие нотки, что неизменно будят гнев, бегущий разрядами тока вдоль позвоночника. — Тогда я зайду утром, Шизу-чан. — Ладно, — отвечает Хейваджима, невидяще хмурясь в стену напротив. — Ты ради этого мне звонил? — Да. — Звучит все также беззаботно, на одном дыхании. — Просто хотел поинтересоваться. Увидимся завтра. — Ладно, увидимся. Изая кладет трубку незамедлительно, даже не предоставляя Шизуо шанса оторвать мобильный от уха. Он слышит уже знакомый щелчок, возвещающий о конце связи, потому что Орихара отключается, едва Хейваджима успевает произнести последние слова. Он отстраняет от себя телефон, в замешательстве глядя на экран и продолжительность звонка на нем, что кажется слишком короткой для количества напряжения, вновь опустившегося на его плечи. Шизуо не может взять в толк, с чего бы Изае ему звонить и так долго не брать трубку при ответной попытке связаться с ним. Хейваджима не видит смысла в сдавленности в чужом голосе и странной дрожи на вопросе о его намерении остаться здесь. Что-то похожее на страх или панику, но на деле ни то, ни другое. Он все еще пытается отыскать подходящее существительное, когда дисплей, наконец, гаснет, погружая все окружение во мрак, что незаметно для него окутал комнату с наступлением ночи. Шизуо отбрасывает мобильный на диван. Прежде чем вернуть полотенце на вешалку в ванной, он направляется к выключателю у входной двери. И только дойдя до середины комнаты на обратном пути, запуская руку в просохшие волосы, Хейваджима находит подходящее для услышанного слово. Это была надежда. Под слоем паники, колебаний и натянутости голос Изаи был полон болезненной, отчаянной надежды.