Ошибки, что мы совершили

На следующий день они встречаются в старой кофейне. Шизуо предлагает вернуться ко второму варианту, когда, выйдя из заведения, оба останавливаются на тротуаре для того, чтобы обменяться неловким прощанием не-совсем-врагов. Но Изая лишь улыбается с безмолвной тенью, застилающей глаза, и отказывается, не озвучивая причину. Хейваджима не требует ответа: для него не имеет особого значения, где пройдет их следующая встреча. Кроме того, к нему закрадывается подозрение, что согласие Орихара не дает из чистого упрямства в надежде разжечь очередной спор, который Шизуо не хочет завязывать из-за такой-то мелочи. Само нежелание вступать в распри кажется крайне чужеродным и неуютным, невзирая на искренность. Хейваджима возвращается в свой отельный номер, что стремительно продолжает приобретать все качества единственного здесь островка стабильности, удостаиваясь статуса дома. Бесконечные вечерние часы он решает занять перепиской с Селти. К тому моменту, как Шизуо добирается до кровати, досадное осознание собственных поступков и мыслей, не желающее покидать его голову, отступает перед невесомой дымкой изнурения. На то, чтобы погрузиться в сон, избавленный от знакомых ему кошмаров, уходит лишь пара минут. На следующее утро Хейваджима пробуждается до звонка будильника, задерживается подольше под горячими струями душа и, выкурив сигарету, покидает номер. Он возвращается на улицы города с единственной целью — увидеться с Изаей снова. К его приходу Орихара уже ожидает на месте, и Шизуо никак не может постичь схему чужого прибытия. Сам он каждый день появляется в кофейне за несколько минут до назначенного времени, Изая же, опоздав однажды, дважды оказывался в заведении раньше положенного, словно уже провел к тому моменту за столиком час-другой. Хейваджима смутно ждет, что чашка кофе перед информатором будет либо остывшей, либо полупустой, но над содержимым, вопреки предположениям, вьется пар. Отрываясь от телефона, Орихара замечает его приближение. — Шизу-чан, — довольно тянет он и с видимостью абсолютного спокойствия откидывается на спинку кресла. Грациозно скрещивая ноги, ему удается выглядеть благосклонным, величественным правителем, удостаивающим аудиенции просящего милостыню. Шизуо чувствует, как раздражение крадется вдоль позвоночника, как в венах собирается знакомое эхо ярости. Но затем Изая склоняет голову, и движение это погружает его глаза в тень. Восторг, скрытый в расплывающейся по губам улыбке, походит на приглашение, предложение в адрес Хейваджимы присоединиться к его веселью, Орихара не строит между ними стену. — Я рад, что ты соблаговолил составить мне компанию этим утром. Шизуо замирает, теряется на мгновение, пойманный врасплох неожиданно мягкой колкостью. — Я же сказал, что приду, — говорит он, но слова звучат глухо и плоско, словно Хейваджима отвергает приглашение в чужом голосе. Шизуо хмурится, пытаясь отыскать подходящую шпильку в ответ. — Ты прождал здесь все утро лишь для того, чтобы сказать мне это? Губы Изаи вновь изгибаются в улыбке, прежде чем он опускает взгляд в содержимое кружки перед собой. — Возможно, — роняет Орихара, и это едва ли не признание, что выбивает из Хейваджимы задушенный смешок. Изая тянется к чашке и подносит ее к губам, делая глоток, Шизуо же, отодвинув стул, наконец занимает место по другой край стола. В это время Орихара стреляет глазами на пустое место перед ним, тотчас возвращаясь к кружке в своих руках, и аккуратно ставит ее на твердую поверхность. — Ты разве не будешь себе ничего заказывать? Хейваджима оглядывается на стойку. Он прошел мимо нее без единой мысли, занятый изучением Изаи на полюбившемся тому месте у окна. — О. — Он снова встает из-за стола, недовольно сводя брови, раздраженный необходимостью идти обратно. — Я сейчас вернусь. Уходит несколько минут на то, чтобы сначала дождаться своей скорой очереди, а затем и заказа, что в этот раз подают в керамической чашке, вместо привычного бумажного стаканчика. Тяжесть приятно ложится в руку, и Шизуо прижимает обе ладони к бокам кружки, направляясь к столику, за которым информатор продолжает вглядываться в темную гладь кофе, словно чему-то в жидкости удается удерживать его интерес. — Это ведь горячий шоколад? — спрашивает он, не поднимая глаз, и в звучащем голосе отсутствуют острые грани, нет ни намека на издевку. Едва ли не тревожнее слышать из уст Орихары вместо агрессии нечто настолько нейтрально окрашенное. Хейваджима моргает, всматриваясь в черноту волос. — Да, — слегка неуверенно отвечает он, и добавляет будто в стремлении поддержать разговор: — Я в любом случае содействую бизнесу, не играет роли, беру ли я кофе или же что-то еще. Изая поводит рукой в воздухе, обрывая его. — Мне все равно, что ты пьешь, — заявляет он. — Я даже не питаю надежды на то, что ты способен распробовать нечто затейливее молока с сахаром. — Насупившись, Шизуо открывает рот в протесте, но Орихара продолжает говорить, не предоставляя ему шанса возразить в ответ на грубое оскорбление. — Если уж мне придется ждать тебя, я бы мог делать заказ на нас двоих, тем самым экономя время. Складка на лбу Хейваджимы разглаживается, приступ недовольства испаряется, оставляя за собой лишь ощутимый прилив изумления. На самом деле в предложении Изаи нет ничего особенного, даже упомянутое удобство — дело какой-то незначительной пары сохраненных минут, что и внимания не стоят. Но сам поступок сбивает с толку, невзирая на события последних дней и вчерашнюю беседу, вводит в заблуждение, поэтому Шизуо озвучивает первое, что приходит в голову: — Ты ведь не собираешься просить их добавить в мой заказ эспрессо или что-то в этом роде, правда? Изая не сдерживает смеха. Он так и не поднимает головы, но улыбка на его губах до того довольная и широкая, что даже в тени спадающих на лицо волос Хейваджима замечает мелькнувший ряд белых зубов. — Как бы заманчиво то ни было, нет, я не планирую подобный мелкий саботаж. В моих же интересах не позволять тебе выходить из себя, а уж желания снабжать тебя дополнительными стимуляторами у меня нет тем более. — Орихара вскидывает голову, уголки его губ до сих пор приподняты в восторженном веселье, и в темных глазах искрит сдерживаемый смех, когда он ловит взгляд Шизуо. — Помимо удобства скрытых мотивов я не имею. Неужели в это так трудно поверить? — Да, — незамедлительно отвечает Хейваджима. — Из всего, сказанного тобой за последние несколько дней, это кажется самым подозрительным. Изая смеется вновь. — Возможно, я пытаюсь усыпить твою бдительность своим примерным поведением, — подсказывает он, поднося ко рту чашку для очередного осторожного глотка. — Получается? — Замолчи, — бросает в ответ Шизуо, но слову не хватает колкой искренности, и улыбка Орихары от этого лишь становится шире. Хейваджима не в силах побороть щекочущий в горле восторг, что проливается смехом, так легко оседающем на языке, но чудящимся не к месту в контексте самой ситуации: с Изаей, что улыбается ему с другого края узкого стола. Дело не в том, что происходящее кажется странным — на краткое мгновение оно перестает таковым быть, словно радость от этого чувства ловит его воображение в расставленные сети, уводя в сторону лишь для того, чтобы сказать «именно так все могло бы быть, именно на это все бы было похоже», поддразнивания и смех вместо оскорблений и крови, что годами вылепливали их отношения. — Приятно знать, что я до сих пор в состоянии действовать тебе на нервы, если постараюсь, — беззаботно произносит Орихара, пока Шизуо пытается вернуть себе самообладание для аккуратного глотка из своей кружки. — Я опасался, что подрастерял навык, но полагаю, это как езда на велосипеде. — Он делает паузу, на миг его взгляд становится отстраненным. — Даже проще. Подозреваю, для того, чтобы управлять велосипедом, мне не помешала бы способность ходить. Хейваджима закашливается, пойманный врасплох чужим внезапным заявлением. Изая вскидывает брови, его губы расползаются в преддверии очередного приступа смеха, что едва ли не прорывается во всеуслышание, не спохватись он вовремя. Шизуо прочищает горло, делая вздох, прежде чем заговорить: — Ты только что пошутил о… — Пошутил, — отвечает Орихара. — У меня в запасе было достаточно времени для того, чтобы свыкнуться с самой мыслью, Шизу-чан. Не сказал бы, что чувствую неловкость, рассуждая об этом. Я задел твои нежные чувства? — Он все еще улыбается, и в выражении его лица не углядеть ни намека на напряженность: от приподнятых краешков рта до спокойной собранности во взоре. — Нет, — произносит Хейваджима. — Ты просто удивил меня. — Только лишь сейчас? — спрашивает он. — Тогда мне нужно основательнее продумать свою тактику. — Изая опускает голову, снова отрывая чашку от стола, и, только сделав медленный глоток, продолжает, не встречаясь с собеседником глазами: — Черный кофе, — сказанное чуднó отражается эхом от внутренних стенок кружки. — Самой легкой обжарки. Шизуо непонимающе моргает. — Что? — То, что я обычно пью, — добавляет Орихара, так и не переводя на него взгляда. — Зачем… — начинает Хейваджима, сбитый с толку неожиданной сменой темы. Но затем его разум догоняет язык, заставляя сомкнуть губы на второй не озвученной половине высказывания. — О. Изая поднимает на него взор. — Поспеваешь? — спрашивает он в дразнящей манере, но вызванную ею вспышку раздражения сметает скользнувшим вдоль позвоночника электрическим разрядом: нечто, походящее на смесь смущения и восторга, то, что он никак не ожидал испытать во время разговора с Орихарой. — Да, — наконец произносит Шизуо и вновь опускает голову. Его горячий шоколад приятен на вкус, понимание подобной мелочи приходит к нему лишь тогда, когда он решает уделить должное внимание содержимому своей чашки. Тем не менее, Хейваджима не уверен в его схожести с тем, что довелось распробовать во второй кофейне, но отрицать явное подобие, благодаря которому дальнейшая дегустация проходит не без удовольствия, нельзя. — Шоколад здесь хорош. — Поверю тебе на слово, — отвечает Изая. Переведя на него взгляд, Шизуо успевает заметить, как информатор склоняется над столом и, кладя на него локоть, подпирает рукой подбородок. — Надеюсь, ты не обидишься, если я воздержусь от личного опыта. Хейваджима фыркает. — Ничего. Он примечает передвижение позади Орихары: одна из посетительниц кофейни встает из-за своего столика. Шизуо неосознанно принимается наблюдать за ней краем глаза, следить за тем, каким путем девушка начинает петлять между столами, одновременно с этим кликая что-то в телефоне. Она не смотрит, куда ступает: все ее внимание сосредоточено на экране мобильного, и Хейваджима в силах предугадать неизбежное столкновение бедра посетительницы с отставленным в сторону локтем Изаи. Принимая в расчет скорое приближение незнакомки, Шизуо, уронив бестолковое «Вот», подается вперед с целью оттолкнуть руку Орихары от зоны поражения. Он делает это не думая, действие выходит полностью рефлекторным: от бессмысленного слова, сорвавшегося с губ, до скорости, с которой мужчина тянется к собеседнику. Пальцы Хейваджимы прижимаются к чужой коже прежде, чем ему удается осознать свой поступок. Яростная реакция Изаи не заставляет себя ждать. Он резко отшатывается, всем весом наваливаясь на спинку кресла, и выдергивает руку из пальцев Шизуо до того порывисто, что задевает запястьем край кофейной чашки, проливая часть ее содержимого на стол. Его локоть размашисто уходит в сторону, жестко врезаясь в бедро девушки, заставляя ту, оступившись, упасть на пустующий рядом с ними столик. Хейваджима подозревает, что ломкое, тихое «Не надо», потонувшее в удивленном возгласе незнакомки, удалось уловить лишь ему, услышать отторжение от касания столь же внезапное и импульсивное, как и само движение. Он замирает, Орихара отклоняется назад, и в мимолетном, хрупком молчании, что повисает в воздухе, первой оживает девушка. Выпрямившись, она останавливает пристальный, возмущенный взгляд на Изае. — Какого черта? — шипит посетительница низким, не предвещающим ничего хорошего голосом, что подобен удару наотмашь. Орихара не двигается, не показывает ни малейшего намека на то, что услышал ее слова, но девушка продолжает сверлить его взором, словно ждет ответа, словно не видит напряженности в чужом нездорово бледном лице. — Извините, — звучно произносит Шизуо, привлекая к себе внимание особы, и отрывает глаза от Изаи, чтобы поймать ее взгляд. Девушка вскидывает бровь, недовольно кривя губы, и Хейваджима заговаривает вновь: — Вы в порядке? — Слова выходят лишь жестом вежливости, без должной искренности за ними, что, скорее всего, понимает и незнакомка, но, возможно, дело в том, как он неизбежно вновь скользит взором к лицу Орихары, не дожидаясь ее ответа, что полон неприкрытого гнева: — Нет, благодаря Вам. — Извините, — повторяет Шизуо, так и не оглядываясь на собеседницу, что, разъяренно выдохнув, бросается к двери. Он знает наверняка: девушка снова окидывает их раздраженным взглядом на выходе из заведения, но Хейваджима слишком занят тем, что, поднявшись на ноги, берет пригоршню салфеток и принимается вытирать кофе со стола. Изая не поворачивает голову на его движение, крепко сжимает руками подлокотники кресла, пока Шизуо убирает беспорядок. Сам Хейваджима не поднимает на него глаз до тех пор, пока лужица на столе не исчезает, и даже тогда — то лишь мельком, но достаточно для того, чтобы уловить тени от спадающих на лицо волос и застывшую линию его рта в профиль. — Прости, — бормочет он, слово получается непривычно мягким и гораздо более искренним, чем небрежное извинение в адрес незнакомки. — Я не… — …пытался напугать меня, — заканчивает Орихара, все еще смотря в сторону. Напряжение из его плеч никуда не уходит, и щеки до сих пор бледны, как мел, точно кровь схлынула с его лица насовсем, но тот факт, что Изая вообще способен говорить, чудится Шизуо хорошим знаком, частично избавляя его собственные плечи от веса паники. — Да. Я знаю. — Голос Орихары звучит надсадно, дыхание вырывается с различимым затруднением. Хейваджиме совершенно не видны его глаза из-за прядей, закрывающих обзор. — Мне от этого намного легче, Шизу-чан. Но в сказанном не слышно ни капли искренности.