Ошибки, что мы совершили

— Куда бы ты хотел отправиться? Изая встречает Шизуо вопросом вместо приветствия. Выйдя из отеля, он застает Орихару на тротуаре у парадной двери. Расслабленная, небрежная поза всей его фигуры снова на месте, и Хейваджима все чаще видит во всем этом своего рода вызов: как долго им удастся сохранить ее на сей раз? Сегодня привычное шаткое спокойствие сопровождает улыбка, что, вероятно, задумывалась как дружелюбная, если у Изаи имеется хотя бы поверхностное представление о таком явлении, как дружба. Резкость, затаившаяся в уголках губ, не позволяет выражению лица стать полностью располагающим, но и явной насмешки в изгибе чужого рта не найти, что на памяти Шизуо не единичный, но все такой же редкостный случай. Поэтому Хейваджима не дает собственному голосу сорваться в раздраженное рычание. Склоняясь вместо этого к неуверенным интонациям, он отводит взгляд, устремляя его вдаль. — Не знаю, — признается Шизуо. — Обычно все заканчивается тем, что я принимаюсь бродить по улицам, оказавшись за пределами отеля. — Ты отключаешь мозг и просто идешь, куда ноги несут? — спрашивает Орихара, но к тому моменту как Хейваджима поворачивается к нему с явным недовольством в разлете сведенных бровей, он пожимает плечами, словно стряхивая с них призрачную поволоку осуждения, просочившуюся в голос. — Полагаю, ты все-таки в отпуске. Кроме прогулок по городу едва ли для тебя найдется что-нибудь получше. Шизуо закатывает глаза. — Будто в просиживании в кофейнях больше смысла. — Так и есть, — незамедлительно подтверждает Изая. — В подобных замкнутых помещениях велика вероятность услышать множество интересных вещей. — Он устремляется вперед, мимо Хейваджимы, задавая направление их маршруту, и мужчине ничего не остается, кроме как последовать за ним, подстраивая размах собственного шага под скорость инвалидного кресла. — До сих пор суешь нос в чужие дела? — спрашивает он без полагающейся желчи в тоне. — Я должен был догадаться. — Да, — произносит Орихара, поднимая на него голову, и губы его изгибаются в улыбке, настолько мимолетной, что Шизуо не берется с уверенностью говорить об увиденном. — Ты отыскал меня благодаря форуму, помнишь? Кое-что осталось прежним, Шизу-чан. — Хм. — Сосредотачивая внимание на дороге, Хейваджима продолжает как можно непринужденнее: — Так ты пытаешься управлять и этим городом? Смех Изаи звонко прорезает теплый утренний воздух. — Я никогда не стремился управлять Икэбукуро, — отвечает он. Наименование района, сорвавшееся с чужого языка, звучит до странности необычно: мягко, словно идет из самой груди, резонируя с остальной половиной высказывания. — Я лишь наблюдал. — Неправда, — возражает Шизуо. — Ты всегда был замешан в чем-то. — Я продавал информацию, — поясняет Орихара. — При моей деятельности вовлечение в политику неизбежно, таковы издержки профессии. Это не значит, что все, происходящее в те времена, было на моей совести. Хейваджима фыркает. — Не могу поверить, что ты сейчас строишь из себя невиновного. — Не строю. — Изая ведет кресло влево, сворачивая за угол, и направляет их к пешеходному переходу. — Ты всегда преувеличивал мои возможности по части манипуляций, Шизу-чан. Моя совесть не была чиста… — он взбирается на очередную дорожку для пешеходов, снова делая поворот налево, — …но и всезнающим гением, каковым ты рисовал меня в своем воображении, я не являлся. — Но вел ты себя, без сомнений, именно так, — отвечает Шизуо, вновь нагоняя информатора в несколько размашистых шагов. — Конечно. — Орихара улыбается, и на этот раз Хейваджима уверен: даже не видя изгиб его губ, он в силах различить искристый задор, таящийся в словах. — В этом и заключалась бóльшая часть веселья. Для меня не имело значения, что произойдет, пока люди оставались людьми. — Изая поднимает голову, на мгновение ловя его взгляд, после чего отводит глаза в сторону и снова на дорогу перед собой. — Я лишь хотел понять человечество. — Здесь ты тоже этим занимаешься? — спрашивает Шизуо. — Пытаешься понять человечество? Он пожимает плечами. — На данный момент. Не знаю, как долго я тут пробуду, в конце концов. Хейваджима хмурится. — О чем ты? Ты разве не живешь здесь? Орихара снова звонко смеется, так, словно звук вырывается из его груди непроизвольно. — Конечно же, нет, — говорит он и ускоряется по направлению к очередному переходу, стремясь успеть на зеленый свет. Информатор оставляет Шизуо позади, вынуждая того перейти на бег ради того, чтобы вновь сравняться с коляской. — Живи я здесь, думаешь, останавливался бы в отеле? — Он сворачивает на этот раз вправо, на миг закрывая Хейваджиме обзор на выражение собственного лица. Когда же Изая снова размыкает губы, его голос звучит непринужденно и беспечно. — Я не могу надолго задерживаться где бы то ни было. Принимая во внимание характер моей деятельности, я крайне быстро исчерпываю лимит гостеприимства у определенных слоев общества. Гораздо проще покинуть место, нежели принять необходимые меры безопасности для продолжительного пребывания. — Ты не покидал Икэбукуро, — замечает Шизуо. — Ты пробыл там бóльшую часть своей жизни. — Мм, — неопределенно мычит Орихара. — С Икэбукуро все было иначе. — Он разворачивает руку ладонью вверх и стучит костяшками пальцев по подлокотнику кресла. — Тогда я мог похвастаться большей подвижностью. Вероятно, ты помнишь? Хейваджима выдыхает неловкий смешок. — Да. — Кроме того, люди в Икэбукуро знали меня. — Орихара сбавляет скорость, самую малость, но и этого оказывается достаточно для Шизуо. Он вновь возвращает шагам привычный темп, равняясь с линией чужих плеч и избавляясь от спешки. — Я обладал множеством налаженных связей. Никто не желал нарушать статус-кво лишь ради того, чтобы избавиться от меня. — Изая склоняет голову, тихо посмеиваясь. — Кроме тебя, полагаю. У Хейваджимы не найдется ответа. Он не в силах отрицать, что после исчезновения информатора тоже ощутил ту непривычную пустоту в городе, что, как брешь, видоизменялась, то разрастаясь, то снова сужаясь, но по прошествии лет так и не затянулась, не заполнилась, кто бы ни совершал попытки. Шизуо в курсе того, что друг Яхиро, Куон, старается, но даже невзирая на все его планы и махинации, он остается ребенком, которому не достает той необъяснимой неумеренной весомости, что была присуща Орихаре с самого первого дня их знакомства в старшей школе. Даже в этом странном городе, прикованный к непривычному инвалидному креслу, по-иному реагирующий на окружение Изая собственным присутствием заглушает болезненную тоску по дому в его груди, точно до сих пор хранит в себе частичку Икэбукуро даже спустя годы отсутствия. Хейваджима желает знать, чувствует ли Орихара то же самое, сравнивает ли первым делом каждый новый город с Икэбукуро, приходит ли именно он ему на ум при мыслях о доме. Шизуо не следит за дорогой. Совершенно потерянный в размышлениях, он не замечает, каким путем ведет их Изая через сплетение улиц, не допытывается на очередном повороте. И только тогда, когда, делая шаг, оказывается впереди, обогнав Орихару, Хейваджима наконец выныривает из задумчивости. Ему необходима еще пара секунд для того, чтобы вернуться на землю и, оглянувшись назад, понять, что же остановило собеседника. Последний поворот выдался излишне крутым. Тротуары в этой части городка кажутся у́же на несколько дюймов, что Шизуо замечает не сразу, но подобная незначительная деталь вкупе со знаком на углу здания не позволяет Изае развернуть инвалидное кресло, при этом оставаясь на пешеходной дорожке. Хейваджима наблюдает за тем, как он пытается исправить свое положение, испытывая определенные затруднения. Уже дважды дав задний ход, Орихара пробует вновь, но и на этот раз его попытка не увенчается успехом. Ему удастся выбраться из ловушки лишь через три-четыре рывка, прикидывает Шизуо и обнаруживает простое решение данной проблемы. Он делает шаг вперед, тянется, сокращая расстояние между ними, и… примерзает к месту: воспоминание о вчерашнем инциденте в кофейне сковывает все тело. Изая, нахмурившись, сверлит взглядом застрявшее колесо и совершенно не обращает внимание на нависшего над ним Хейваджиму. Шизуо опускает руку и, не подходя ближе, прочищает горло. — Тебе помочь? — спрашивает он. Выходит неуклюже: его голос срывается в хрипотцу из-за неуверенности. Орихара поднимает на него глаза, что широко распахиваются лишь на мгновение. Поймав свет, они кажутся едва ли не багряными с переливами алого из-за впитанных радужкой солнечных лучей. Зрелище это захватывает Хейваджиму, оттягивая внимание от мягкой линии приоткрытых в потрясении губ. Изая моргает, опуская взгляд на его расслабленные по бокам руки, окидывает взором всю фигуру Шизуо, замершего в метре от него на тротуаре. Следует долгая пауза, мгновения колебаний, во время которых Орихара так и не отстраняет руки от панели управления, не расправляет плечи. Безмолвие затягивается, и Хейваджима начинает сомневаться в том, что вообще получит ответ на свой вопрос, но тут Изая разом оседает, откидываясь на спинку кресла и свободно опуская предплечья на обе опоры. Шизуо знает наверняка, что услышит, прежде чем информатор роняет беззаботное «Да», словно совершенно не печется об исходе. Он не следит за его приближением, не произносит ни слова, когда Хейваджима берется за ручки позади коляски. Не усиль он хватку на подлокотниках в момент, когда Шизуо принимается оттягивать его от бордюра, можно было бы подумать, что Орихаре действительно все равно. Сам по себе маневр получается простым: оказывается достаточным закатить коляску на тротуар, удерживая баланс всей конструкции на одном колесе. На это и минуты не уходит, после чего Хейваджима отстраняется, удостоверившись в результате собственных стараний. — Вот. — Он делает шаг назад, освобождая чужое личное пространство. — Можешь ехать. Изая расслабляет пальцы, отпуская подлокотники, и снова тянется к панели управления. Он не спеша устремляется вперед, предоставляя Шизуо возможность нагнать его в несколько шагов. Они идут в тишине еще полквартала, и лишь одолев это расстояние, Орихара, не встречаясь с ним глазами, произносит: — Спасибо. Хейваджима вновь прокашливается. — Да, — звучит в ответ. — Пожалуйста. Он не уверен, благодарит ли Изая его за саму помощь или за предварительный вопрос о ней, но думает, что разница в любом случае невелика.