Ошибки, что мы совершили

По крайней мере, комната ожидания оказывается удобной. Шизуо не был уверен в том, насколько далеко распространяется просьба Изаи о его компании. Он решил, что обязательным подразумевалось его присутствие до приема и после самого сеанса. Хейваджима был готов последовать за Орихарой даже на терапию, появись на то необходимость и желание Изаи, но тот не стремился прояснять детали — обронив скудное «Шизу-чан» вместо приветствия на выходе из своего отельного номера, Орихара провел весь оставшийся путь с плотно сжатой челюстью, и Шизуо не посмел разбивать излучаемое им, подобно тепловым волнам, напряжение. Все становится только хуже с приходом на место. Хейваджима не подумал вооружиться чем-либо для того, чтобы занять руки во время ожидания, но доставать телефон видится ему идеей не самой лучшей: Изая рядом продолжает все сильнее ежиться и бледнеть с каждой пройденной минутой, подрагивая от звенящей, сковавшей его натянутости, поэтому Шизуо замирает, стараясь не двигаться лишний раз. Орихара не оставляет в покое панель управления, то прочерчивая кончиками пальцев кнопки, то сжимая руки на самих подлокотниках. На его же ноги смотреть оказывается просто невозможно: он снова и снова меняет их положение, словно не в силах отыскать удобную позицию. В очередной раз заерзав, Изая кладет одну ногу поверх другой, и Хейваджима, потянувшись, едва ли не касается чужого колена в инстинктивном стремлении облегчить боль, прежде чем успевает задуматься о возможных последствиях своего порыва. Он останавливается в нескольких дюймах с замершими в воздухе пальцами, но Орихара лишь насмешливо фыркает, и, подняв голову, Шизуо впервые с момента прибытия встречает направленный на него взор. Глаза Изаи темнеют двумя омутами, лицо кажется все еще излишне бледным, но уголки губ приподнимаются в ухмылке, сдерживая подступающий смех. Он принимается распутывать ноги с намеренной, показушной медлительностью, делая из обыденного жеста настоящее шоу. Хейваджиму бросает в жар: к скулам приливает кровь от осознания. Он отдергивает руку, возвращая ее на подлокотник стула, но движения рядом затихают, а спустя пару мгновений Орихара расслабляет и собственную руку, опуская ее на поддержку кресла. Его пальцы замирают в опасной близости от чужих, едва ли не касаясь тыльной стороны ладони, и Шизуо не может отвести зачарованного взгляда от разделяющего его костяшки и подушечки пальцев Изаи расстояния, продолжая всматриваться в него до тех пор, пока дверь в кабинет не распахивается и медсестра не приглашает следующего пациента. Хейваджима поднимает глаза на Орихару, принимаясь вставать с места, но тот лишь бросает: «Оставайся здесь» и стремительно ведет коляску вперед, не давая Шизуо шанса вновь опуститься на стул. Не оборачиваясь, Изая следует за медсестрой вдоль коридора, и только тогда, когда за ним захлопывается дверь, Хейваджима обезоружено падает на место. Он не знает, сколько продлится сеанс. Орихара не просветил его на этот счет, а сам Шизуо спросить не догадался, поэтому и остается один на один с телефоном в ожидании его появления. Хейваджима отправляет несколько сообщений, завязывая ленивую переписку с Селти, но сосредоточиться на чем-то одном дольше, чем на пару секунд, оказывается за гранью возможного, исключая любой намек на более затейливое занятие. Словно не рассчитав с порцией кофеина, он понимает, что совершенно не в силах усидеть на месте: сознание норовит ускользнуть прочь вместе с рассеянным вниманием, что задерживается лишь на томительном ожидании. Каждый раз посматривая на часы, Шизуо поражается тому, как медленно течет время. Несколько проверок спустя он все же блокирует телефон и, прислонившись к спинке стула, закрывает глаза в стремлении заглушить грызущую его тревожность. Хейваджима фокусируется на собственном ритме сердца, на сокращениях качающих кислород легких, что замедляются в ответ на уходящее прочь напряжение. На смену ему подкрадывается спокойствие. Он проваливается в подобие дремы, не думает ни о чем: ни об Изае, ни о времени, ни о чем, кроме настоящего момента с тягучей дымкой мыслей в нем. Разум Хейваджимы отправляется блуждать высоко над землей, стирая очертания окружающей его обстановки, когда до слуха доносится звук отворяемой двери: щелчок и скрип металлических петель. Шизуо подбирается, вновь напрягаясь, в перерыве между двумя идущими друг за другом ударами сердца. Его дыхание сбивается в приливе адреналина и тело подается вперед. Ведя кресло через порог, Орихара выезжает в коридор, пока та же самая медсестра придерживает для него дверь. Несколько мгновений Хейваджиме не видно его лица — обернувшись, Изая смотрит на женщину, и пряди темных волос скрывают от Шизуо его черты — но ему подвластно разглядеть все остальное, что он и делает, однако не замечает никаких изменений. Рассмеявшись, работница клиники поднимает руку в прощальном жесте, и Орихара машет ей в ответ, и только лишь тогда Хейваджима улавливает тремор в кончиках его пальцев, прошивающую его руку дрожь, что он не в силах унять. Шизуо моргает, начинает вставать со стула и наконец ясно видит, как болезненно тяжело опущены ноги Изаи на крепление коляски, как теперь от изнуренности вместо волнения бледно его лицо, как он грузно опирается локтем поднятой руки о поддержку кресла. Хейваджима хочет что-нибудь сказать, обратить в слова чувство, сжавшее его грудь изнутри, но в итоге лишь делает шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Орихара переводит на него взор, и он замирает на месте, точно чужой взгляд сам по себе равен настоящему приказу. — Шизу-чан, — произносит Изая. Следует пауза, мгновения колебаний, а затем его губы расплываются в нетвердой улыбке. — Ты подождал. — Ты в порядке? — спрашивает Хейваджима, не успевая продумать сорвавшийся с языка вопрос. — Выглядишь… Орихара поводит в воздухе рукой, словно в попытке поймать его незавершенную фразу пальцами и отмахнуться от нее. — Я в порядке, — отвечает он, вновь роняя руку на подлокотник. — Просто устал. — Изая смещает одну ногу вбок на дюйм, тотчас морщась. — Все болит. Шизуо хмурится. — Я думал, терапия поможет избавиться от боли. — Так и есть. — Орихара снова ерзает, откидываясь на спинку кресла, и, огибая Хейваджиму, направляется вперед. — Со временем. Я был прикован к инвалидной коляске несколько лет, Шизуо, подобное не исцеляется волшебным образом за одну ночь. — Я не это имел в виду, — Хейваджима следует за ним к выходу. — Что ты делал? — Упражнения, — говорит Изая, толкая дверь одной рукой, другой же нащупывая панель управления. Шизуо тянется, поддерживая дверь за него. Отпуская ее, Орихара не оглядывается — ведет кресло наружу. — Много упражнений. Еще больше мне предстоит сделать дома. Невероятно захватывающий процесс, Шизу-чан, разве ты не знал? Хейваджима выходит на улицу и, ускоряясь, нагоняет Изаю. — Это поможет? — Он опускает на него взгляд, но Орихара продолжает следить за дорогой, и губы его — мягкая линия без намека на гримасу, которую так боялся увидеть Шизуо. — Ты сможешь снова ходить? — Ты слегка забегаешь вперед, Шизу-чан, — изрекает он, так и не встречаясь с ним глазами. — Я только что вышел со своего первого сеанса. Думаю, для достижения желаемого результата от меня еще много чего потребуется. — Его взор прикован к тротуару, но кресло замедляет свой ход, пока не останавливается у бордюра окончательно. Сокращая размах собственных шагов, Хейваджима в итоге тормозит по одну из сторон от коляски. Они замирают на дорожке для пешеходов, и взгляд Шизуо остается безмолвно сосредоточенным на Изае, в то время как тот не прекращает гипнотизировать асфальт перед собой. Повисает тяжелеющая от напряжения тишина. — Возможно, — мягко, едва слышно доносится от Орихары. — Они не отрицают вероятность при регулярных занятиях. Хейваджима протяжно выдыхает. — Это… — У него не выходит отыскать подходящие слова, описывая хрупкие очертания зарождающейся в груди надежды, участливость к приложенным Изаей усилиям и предстоящим при дальнейшей терапии испытаниям. Орихара, кажется, не нуждается в пояснении. — Да, — отвечает он. — Я знаю. Втянув в легкие воздух, Изая выпускает его так, словно стряхивает крупицу нервозности с плеч. Роняя обе руки на подлокотники, он расслабленно оседает на спинку кресла и, наконец вскидывая голову, встречает чужой взор. — К твоему счастью, все, что от тебя потребовалось, — подождать меня пару часов, — тянет Орихара, и голос его следует за изгибом губ в расцветающей ухмылке. — Вся работа была на мне, Шизу-чан, и меньшее, что ты можешь для меня сделать, — это отвести домой. Хейваджима подозревает: сказанное планировалось как полушутливое поддразнивание, притворная насмешка, что должна была зажечь в нем огонек негодования, но он действительно ощущает себя бесполезным, полным неугомонного желания занять руки после продолжительного беспокойного ожидания. — Хорошо, — произносит Шизуо, — конечно. Он берется за ручки коляски, возобновляя движение. Орихара издает озадаченно-восторженный смешок, и, застав его в врасплох, Хейваджима не может сдержать просящуюся на лицо довольную улыбку. Он ведет их через улицу, пересекает полквартала, и лишь затем Изая, не оглядываясь, ничего более не добавляя, роняет: «Спасибо». Шизуо колеблется несколько мгновений, подумывая оставить благодарность без ответа, но, в конце концов, сделав вдох, так же отчетливо говорит: «Пожалуйста». Больше Орихара разговора не заводит, но, наклонившись вбок в попытках рассмотреть его лицо, Хейваджима замечает мягкий изгиб губ, что замирает уязвимым отголоском в уголках чужих глаз.