Ошибки, что мы совершили

— Ты действительно собираешься катить меня весь путь обратно, Шизу-чан? Изая задает вопрос с небрежным равнодушием. Устроив локоть на поддержке кресла, он подпирает ладонью голову и взгляда на Шизуо не поднимает. Перед чужим взором предстает лишь темная макушка, что по цвету выгодно сочетается с обтягивающим плечи Орихары джемпером. Хейваджима сводит брови в замешательстве. — Собирался, — отвечает он. — Какие-то проблемы с этим? В прошлый раз я тоже отвозил тебя домой. — О нет, напротив, — доносится в ответ. Принимаясь ерзать, Изая прислоняется к спинке коляски и запрокидывает голову, сверкая улыбкой в его направлении. — Я только за то, чтобы ты ждал меня, это забавно. — Его глаза темнеют издевкой, губы подрагивают в подступающем смехе. Шизуо закатывает глаза, и Орихара все же смеется, возвращаясь взглядом к тротуару перед ними. — Я правда могу добраться до отеля сам, если у тебя есть дела поважнее. В предложении спрятан намек, возможность, которой Хейваджима вправе воспользоваться, пожелай он, приоткрытая в приглашении дверь. Шизуо обдумывает услышанное несколько мгновений, но за предоставленный шанс не хватается. Произносит: — Я не против. Разве ты не устаешь от занятий? — Кресло механизировано, — оповещает его Изая, словно то — совершенно новая информация. — Едва ли на управление им уходят какие-либо усилия. Хейваджима пожимает плечами, невзирая на то, что жест остается недоступным чужому глазу. — Ничего. Я не против того, чтобы отвозить тебя обратно. — Как тебе будет угодно, — отвечает Орихара, вновь располагаясь в коляске с нарочитой непринужденностью. — Если ты так хочешь чувствовать себя полезным, кощунством с моей стороны окажется лишать тебя такой возможности. Шизуо не реагирует, понимает: Изая пытается развязать спор или, по крайней мере, привычную словесную перепалку, но голос его при этом звучит устало, руки грузно опущены на подлокотники кресла, несмотря на заверения Орихары в собственных силах. Хейваджима не сомневается: возникни необходимость, он справится, — не такая уж это и сложная задача, кроме того, Изая и раньше делал то, что — Шизуо и представить не мог — было ему подвластно, — но смысла оставаться в пустом отельном номере без дела, когда вместо этого есть шанс поспособствовать медленному процессу физической терапии, нет никакого. Есть еще одна причина, что безмолвно нависает над ними обоими, не давая ни одному, ни другому покоя: если Орихара способен добраться до места назначения и вернуться домой самостоятельно, Хейваджима теряет единственный повод и дальше задерживаться в этом городе. Он мог бы уехать, вернуться в Икэбукуро с греющим осознанием: Изая идет на поправку, учиненный ими беспорядок распутан, если не разрешен вовсе, с уверенностью в завтрашнем дне, незамутненным очередным призраком их общего прошлого. Но Орихара до сих пор не дал ответа на его вопрос о возвращении, а Шизуо, опасаясь услышать отказ, не желает спрашивать снова — лишь продолжает облегчать Изае путь на сеансы и обратно. Остаток дороги они проводят в молчании. Сравнивая с первым занятием, Орихара теперь не выглядит до смерти измученным, но, как и прежде, предпочитает тишину беседам, будь то от переутомления или обилия нуждающихся в анализе мыслей. Для Хейваджимы это роли не играет: он знает дорогу до его отеля едва ли не из любой точки города, став в гостинице настолько частым гостем, что работники ресепшена спустя какое-то время перестали обращать внимание на их передвижения. Лифт оказывается пуст, и поездка до нужного этажа проходит все в том же безмолвии. Изая отмирает лишь с поворотом за угол коридора и даже тогда только с одной целью: выудить ключ из кармана. — Ты всегда блестяще скрашиваешь мою скуку, Шизу-чан, — принимаясь открывать дверь, изрекает Орихара, стоит Хейваджиме затормозить перед номером. — Хотя бы ради этого тебя стоит держать поблизости. — Конечно, — на автомате произносит Шизуо, не слыша при этом ни слова — пристально следит за тем, как Изая кривится, пытаясь дотянутся до дверной ручки, наблюдает за неловким, болезненным положением его ног. Когда щелкает замок, Хейваджима придерживает дверь, давая Орихаре возможность продвинуться вглубь комнаты. Он не поднимает на Шизуо глаз, замедляется на входе, вновь кладя ключ в карман. Изая наклоняется, прижимая ладонь к одной из ног, и давит так, точно стремится растереть узел в мышцах. — Доношу до сведения, что ты успешно справился с возложенными на тебя сегодня обязанностями, — не оборачиваясь к все еще стоящему в проеме Хейваджиме, объявляет он. — Ты свободен. — Орихара снова прислоняется к спинке кресла и, развернув его, устало улыбается. — Вероятно, я даже смогу сегодня наткнуться по телевизору на кино-марафон, так что можешь спать спокойно. Шизуо не знает, зачем спрашивает. Было бы проще закатить глаза, пожелать удачи и, сделав шаг назад, отправиться в тишину собственного отеля, которую этим вечером не посмеет разорвать поздний звонок телефона. Возможно, дело в мягкой, обращенной к нему улыбке, что стала таковой совсем недавно, словно ее владелец начал забывать о былой ядовитой резкости. Возможно, во всем виноваты подернутые туманной тенью глаза напротив, что таят в себе смиренное обещание не беспокоить его этой ночью, невзирая на кошмары. Возможно, это все слова Изаи: если ты хочешь чувствовать себя полезным, в которых разум Хейваджимы тщетно видит угрозу оказаться ненужным, куда более серьезную опасность, нежели клятвы расправ в былые дни. В конце концов, причина неважна, как не была она значима и в тот миг, когда Шизуо, оглянувшись, наткнулся взором на кроваво-багряные глаза школьника, имя которого он еще не знал. Тогда в ход пошла слепящая ярость, сейчас — речь, слова: «Нужна компания?», так легко сорвавшиеся с губ, точно только и ждали своего череда. Орихара даже не моргает — всматривается в него пару мгновений, и взгляд его вкупе с самообладанием остается твердым. А затем он роняет: «Конечно» и, потянувшись к колесу кресла, отворачивается от входа. — Проходи, я закажу что-нибудь поесть. Изая не смотрит, но Хейваджима продолжает улыбаться, закрывая дверь за спиной.