Джек Фрост и мисс Разенграффе

      Я очнулась в палате и только утром. Я почувствовала, что на моей руке лежит чья-то рука. Я разлепила глаза, с трудом повернула голову и увидела Джека. Он сидел на стуле около постели, склонившись надо мной. Его рука крепко держала мою. Услышав то, что я проснулась и начала двигаться, Джек тоже проснулся.       — Доброе утро, — проговорила я, улыбаясь ему.       — Доброе. Ты в порядке? Что-нибудь болит? — забеспокоился он.       — Голова немного. Но это пустяки.       Я немного помолчала, а потом добавила:       — Джек, ты же заберёшь меня отсюда. Мне ведь интересно узнать, зачем они всё это делали не с твоих слов.       — Ах, ты ж неугомонная! Сначала мы узнаем, что скажет врач на этот счёт.       Как раз в этот момент в палату вошёл немолодой мужчина.       — Что могу сказать, мисс Разенграффе, простое переутомление и стресс. Выписать Вас я могу прямо сейчас. А посоветовать могу лишь больше отдыхать и заниматься любимым делом.       — А что для меня является отдыхом и любимым делом одновременно? — спросила я, обращаясь к Джеку.       — Хорошо, я всё понял.       Тут в палату врывается Анна — моя сестра, со своим мужем — Кристоффом.       — Сестрёнка, что случилось!? — тараторила Анна.       — Анна, всё в порядке. Успокойся. Почему вы здесь, вы же должны быть во Франции.       — Мы по делам прилетели. Хотели сделать тебе сюрприз, а тут ты нам такой сюрприз преподнесла. Слухи, знаешь ли, быстро всю округу облетают. Вот и выбрала же ты себе профессию.       — Спокойно, я тебе говорю. У меня всё хорошо, — заверила её я.       — А это, я так понимаю, Джек Фрост. Верно? — спросила моя младшая сестра, оглядывая его с ног до головы.       — Я предпочёл бы, если бы Вы сказали, «это твой парень, Эльза?», мисс Разенграффе, — после этих слов Джека, я покраснела, но улыбнулась ему.       — Вообще-то, миссис Бьоргман, — Анна изогнула одну бровь.       — Что? То есть вы поженились и не пригласили меня на свадьбу? Что за жизнь такая? Лучшая подруга на свадьбу не позвала, сестра тоже.       — Ну, прости, прости, пожалуйста, — начала умолять Анна, — это было необходимо и у нас не было времени на то, чтобы собирать гостей.       — Ладно, прощаю. Так, что-то я тут заотдыхалась. Мне уже не терпится допросить Мериду Данброх. Джек, поехали.       — Но… — хотел возразить Джек.       — Никаких «но»! — отрезала я.       Я поднялась с постели, привела себя в порядок в спешке. Я хотела отдать ключи от своей квартиры Анне, но почему-то в сумочке их не оказалось. Но тут Джек протянул их мне.       — Ты их вчера забыла, поэтому я и приехал вчера.       — То есть ты приехал не из-за того, что боялся за меня, а всего лишь из-за каких-то ключей?       — Нет. Я, правда, и за тебя боялся. Но ты же знаешь, что я никогда не показываю свою слабость. А ключи были отличным предлогом наведаться к тебе.       — Продуманный эгоист!       Анна и Кристофф направились ко мне домой, а мы с Джеком поехали в отделение полиции. Я всё ещё чувствовала некоторую слабость, но желание узнать, что же на самом деле является мотивом Данброх, было намного сильнее.       По приезде нам сразу же сообщили, что Мерида Данброх уже ждёт нас в комнате для допросов. В этой части здания я была впервые. Пустые каменные стены, слабое холодное освещение, шаги, раздающиеся громким эхом, одним словом — нагнетающая обстановка. Железная массивная дверь открылась, и я сразу же заметила копну рыжих волос. С двух углов комнаты на стол были направлены две камеры. Руки Мериды были скованы наручниками, а те в свою очередь прикованы вторыми наручниками к стулу сзади. Не дождавшись вопроса, Мерида начала истерически кричать:       — Я ни в чём не виновата, отпустите меня! Я ни в чём не виновата! Это всё Ханс! Это он!       — Мерида, успокойся, не кричи. Объясни нам спокойно зачем вы всё это делали, — да, может быть у меня совершенно не было терпения, но выдержка была что надо.       — Хотите знать, зачем я всё это делала? — злобно начала она, — я люблю Ханса. Полюбила его простым воришкой, а он меня не замечал. Что я только не делала. Однажды я увидела, как один мужчина, заметил Ханса, который пытался украсть некоторые продукты в магазине, он был беден и не мог их купить. Он поймал его и из-за этого Ханса оштрафовали. Этот человек опозорил Ханса перед столькими людьми! Я очень разозлилась на этого мужчину. Он и стал первой жертвой. Ханс узнал об этом. И тогда мы решили объединиться.       Мерида говорила всё это спокойно и выдержанно, на одной ноте.       — Почему первые три жертвы имели при себе что-то красное и убивали вы их с периодичностью в пятьдесят дней, а потом изменили свой план? Да и вообще, каким образом вы выбирали жертв? — снова спросила я.       — Мы хотели стать серийными убийцами со своим индивидуальным почерком преступления, — начала она, иногда истерически посмеиваясь, — нам обоим нравится красный цвет, поэтому мы и выбрали именно его. Пятьдесят дней тоже кое-что символизируют. Именно столько времени прошло с того момента, как я влюбилась в Ханса до моего первого убийства. Сами же жертвы, кроме первой, были выбраны случайным образом. Мы бы не изменили своему плану, убивать один раз в пятьдесят дней и только людей в красном, если бы вы не ввязались.       — Зачем тогда было красить губы последним трём убитым? — спросил Джек.       — Чтобы на них осталось что-то красное.       — И ты потом сама красила губы той же помадой, которой и трупам губы красила? — спрашивал Джек.       — Нет, конечно. Идиот что ли? Я же не сумасшедшая. У меня две одинаковые.       — Аббревиатура. Что она обозначает? — спросил Джек.       — А ты глупее, чем кажешься. По-моему, очевидно. Ханс and Мерида, — подозрительно низким голосом ответила Данброх.       — Кстати, я не понимаю, почему вы не обратили внимания на мой номер телефона на дереве. Я оставила эту улику специально за пару месяцев, потому что знала, что рано или поздно мне придётся там кого-то убивать. А вы упустили такую деталь.       — У меня были сомнения насчёт буквы «а».       Вдруг у меня в голове проскользнула довольно странная мысль. Я тихо обратилась Джеку, чтобы слышал только он.       — Джек, ты заметил, как резко она меняет тон, манеру общения, а так же эмоции?       — Да. Мне тоже это кажется очень подозрительным.       — С кем я сейчас говорю? — громко спросила я у Мериды.       — С Меридой Данброх, — насмешливо ответила она, — совсем с катушек съехала что ли?       Я вновь обратилась к Джеку:       — Нам нужно поговорить с Хансом.       Джек позвал охрану и попросил увести Мериду, а привести Ханса.       Несколько минут мы с Джеком сидели в глухом молчании. Каждый из нас обдумывал слова Данброх. Её поведение, как мне, так и Джеку казалось очень странным. Это нам и предстояло выяснить у Ханса.       Дверь открылась, и в комнату привели Ханса, которого тут же усадили на место Мериды и точно так же приковали к стулу.       — Полное имя? — грозно начал Джек.       — Ханс Вестергард XIII.       — Всё, что мы хотели знать об убийствах, мы уже узнали у Мериды. Позже мы сверим ваши показания. А сейчас расскажи нам о самой Мериде, — отчётливо проговори Джек.       — Мерида Данброх сделала для меня то, что не сделал бы никто… — Джек перебил его.       — Стой, мы знаем, что она убила того, кто тебя опозорил. Я не так вопрос поставил. Скажи, почему она постоянно меняет тон голоса, манеру повествования и эмоции. Она, то кричит в слезах, что она не виновата и это всё ты, то защищает тебя, как мать сына, то злобно говорит, чтобы напугать нас, то смеётся, как ненормальная. Что с ней?       — В её сознании не одна и даже не две личности. А целых шесть. Когда я познакомился с ней, и она мне открыла все свои личности, их было всего три. Одна мужская и две женские. Одна из женских была влюблена в меня. По мере того, что мы с ней делали, открывались ещё новые. Все последующие уже были влюблены в меня. Но они по-прежнему были разными. У каждой из них своё имя, и я умею различить их по поведению. Кроме того, это не предел. Может появиться ещё одна, две, три…       — То есть у неё что-то с психикой? — спросил Джек.       — Дисоциативное расстройство личности. Та, что кричала и сваливала всю вину на меня, как раз меня не любит. Мужская — говорит очень грубым голосом. Больше я вам ничего не скажу. Если Мерида захочет — она сама вам расскажет.       В комнате повисло молчание, но вскоре его прервал Джек:       — Уведите, — проговорил он.       Когда Вестергарда вывели, он сказал уже мне:       — Как же это всё сложно и запутано. И откуда ты взялась на мою голову? В смысле, что бы я без тебя делал. Так и думал бы, что это все три самоубийства, а убийца продолжала бы ходить со мной рядом и клеиться ко мне. И кто знает, а может быть, я в неё влюбился бы?       Я ничего не ответила, и лишь поцеловала его в щёку. Джек даже немного подпрыгнул от неожиданности.       — А знаешь что?       — Что?       — У тебя же дома сестра с мужем, может быть, ты пока у меня поживёшь? А потом и останешься.       — Заманчивое предложение, но нет. Я хочу с сестрой пообщаться. Я её год не видела.       — Ну, Эльза, они устали после перелёта, им нужно отдохнуть. И тебе тоже. Кроме того, я хотя бы не считаю, что ты поступила глупо, выбрав профессию детектива.       — Да? А кто при первой нашей встрече сказал, что лучше бы я стала модельером?       — А кто так сказал? Не знаю.       — Эх, ты. Ладно. Только домой ко мне мы всё равно заедем. Мне нужно вещи будет взять.