С билетом в вечность

Посмотри на себя, как ты ужасна, Долорес.

Раннее утро. Солнце только-только начало вставать, освещая верхушки высоких вечнозелёных елей и тонких берёз. Хогвартс по-прежнему был погружен в глубокий сон, и до пробуждения всех его обитателей ещё оставалось немного времени. А вот Долорес плохо спала всю ночь, думая об увиденном прошлым вечером. Так и не приняв удобного положения в постели и не сумев успокоиться, женщина решила оставить тщетные попытки. В конце концов, зачем стараться, если всё равно нервы сдают? В комнату проникли тусклые лучи, затронув цветочные колбы, и застыли в складках прозрачных штор, намереваясь цапнуть неровные углы шкафов с ореховой отделкой. Мадам Генеральный инспектор накинула поверх ночного платья шёлковый халат и накричала на шумящих котят, томящихся в тарелочках. От них в последние дни исходило столько громких звуков… Кровать заправлять сегодня не обязательно. Ведь нужно проветрить голову. Срочно. Пока она в прямом и переносном смысле не взорвалась, как шуточные бомбочки рыжих близнецов. Правда, шутки шутками, а настоящая голова на плечах ещё обязательно пригодится. Помассировав тяжёлые веки и протяжно зевнув, розовая мадам бесшумно покинула усыпанную светом спальню. Ведь утро — лучшее время для прогулки, особенно когда поток бесконечных дел ещё не накрыл со всех сторон и не окутал самозабвенной пеленой. Подходя к холлу, Амбридж немного размяла затёкшие запястья и, убедившись в полной тишине, направилась дальше. В мягких тапочках совсем шагов не слышно. Правда, было прохладно, и инспектор решила подуть в посиневшие ладони. Ну или как там ещё спасаются от холода? Хотя какая разница. Краем глаза, совершенно случайно, Долорес заметила, как через двери главного входа ловко проскользнула полосатая кошка. «Минерва, » — сразу пронеслось у неё в мыслях. И ошибки быть не могло. Только вот где она находилась так рано? Тайное сообщество? Или общий заговор против Корнелиуса? Стоило это непременно выяснить. К тому же после вчерашних слюнявых нежностей Долорес убедилась в том, что МакГонагалл та ещё паскудная дрянь. Да и Снейп был не так прост. А на первый взгляд вроде такой скрытный и непримечательный. Примкнул к Минерве, значит тоже паскудный дрянёныш. Но теперь ситуация в любом случае не должна была выходить из-под полного контроля. Старшая заместительница министра резко прошмыгнула за профессором, пытаясь при этом не спугнуть хрупкую неожиданность. Считанных мгновений хватило для того, чтобы обездвижить кошку и наступить ей на хвост. Совсем не пушистый, а скорее какой-то подоблезлый. — Далеко собрались, профессор МакГонагалл? Кошка громко зашипела, едва на хватанув Амбридж по ноге когтистой лапой, и тут же превратилась в облачённую в длинное тёмно-серое платье женщину. — Вы в своем уме, Долорес? — тут же накинулась на неё Минерва, машинально протягивая руку за спину, но хвоста там уже не было, так что руку она быстро опустила. — Больно же! Вас что, в детстве не учили хорошим манерам?! Впрочем, ей ли не знать о манерах Долорес в детстве? На лице заместителя директора отчётливо горели красные пятна, а в глазах метались злость и обида. Но ещё на короткую долю секунды в них вспыхнула тревога. Она явно не ожидала встретить кого-либо в столь ранний час, тем более Амбридж, и теперь пыталась не подавать виду. — Что вы здесь делаете так рано? Если вас мучает бессонница, я слышала, профессор Снейп готовит отличное зелье сна без сновидений, советую попробовать, — её голос прозвучал вполне обыденно, даже как-то строго. И ведь надо же было так попасться! Словно первокурсник, впервые выбравшийся из замка после отбоя, ей богу! Да, Минерва, теряешь хватку. А ведь она предупреждала Дамблдора, что нужно придумать способ покидать школу незаметно от Генерального инспектора. Как теперь помогать Ордену Феникса, если за тобой повсюду шпионит надсмотрщик? — Однако, это не моё дело, — сухо закончила декан Гриффиндора. — А сейчас простите, но я бы хотела пойти к себе, скоро совсем рассветёт, — с этими словами МакГонагалл попыталась обогнуть женщину, но безуспешно. Долорес склонила голову на бок, подойдя чуть ближе к случайной собеседнице. Её лицо внезапно исказила гримаса надменности. — Да, бессонница, — настойчиво, но с некой прохладой ответила она, — мне глубоко плевать на то, что вам больно. В кошачьем облике вы выглядите по-дурацки. Уж не сочтите за оскорбление. Амбридж надвигалась на Минерву, словно какая-нибудь разъярённая фурия, при этом издавая звуки, отдалённо похожие на шипение. — Как странно… — губы Долорес, скривила хищная ухмылка, — вы всё ещё верите, что я при своём уме… но нет. Нет. Розовая мадам сверкнула глазами и достаточно быстро обогнала стремительно уходящую МакГонагалл. Преградила ей путь и несильно прижала преподавательницу трансфигурации к стене, пытливо посмотрев на неё. — Так где вы были, Минерва? Не расслышала. Пухлые руки сдавили плечи декана, и блестящий шар залил весь коридор. На лице МакГонагалл отразилось удивление, когда она оказалась притиснута к холодным камням стены, которые ещё только начинало согревать заглядывающее сквозь распахнутые двери холла восходящее солнце. Однако почти сразу удивление сменилось раздражением. — Гуляла, — с каменным выражением лица проговорила Минерва, поджав губы и расправив изящные плечи. Теперь она возвышалась над Амбридж, словно башня, эффект усиливала неизменная остроконечная шляпа. — Тоже не спалось, знаете ли. Преподавателям покидать свои комнаты после отбоя не запрещается, — её губы искривила саркастическая усмешка. — Или я упустила очередной декрет Министерства, запрещающий и это? В последнее время их стало появляться так много, что сложно уследить. Она чувствовала, как пальцы преподавателя ЗОТИ с болью впиваются ей в плечи сквозь ткань платья. Лицо Амбридж было так близко, что Минерва могла рассмотреть каждую морщинку, каждую неровность её кожи. Сколько лет прошло с тех пор, как Долорес была её студенткой? Кажется, что целая вечность. Она больше не была той девочкой, глядящей на Минерву с доверием и каким-то затаённым обожанием. Теперь взгляд голубых глаз выражал совсем иные эмоции. И всё же Минерва ощущала нечто знакомое, давно забытое, но не переставшее от этого быть менее реальным. Как будто за этой напускной враждебностью скрывалось что-то ещё. Женщине вдруг сделалось смешно. Неужели она действительно думает, что, приперев её к стенке, добьется признания? Как глупо и наивно. — Долорес, может, хватит вести себя по-детски? Мы же взрослые люди. Отпустите уже меня наконец. Громкий крик мгновенно отрезвил её. Взгляд лихорадочно заметался из стороны в сторону, грудь начала тяжело вздыматься, дыхание стало неспокойным. Женщина судорожно съёжилась, ослабляя хватку. Она вспоминает, как на неё кричала мать. Причём с таким презрением, будто бы всё, что происходило, было лишь проблемой страшненькой Долорес. Но нет, это было их общей проблемой!  — Вы серьёзно думаете, что я поверю в этот бред?! Я не дура, Минерва, — Амбридж заметно повысила голос, отчего он стал ещё звонче, — меня давно беспокоит ваше поведение. Так давно, что уже и не упомню. Долорес не верила и правильно делала, потому что частенько наблюдала похожую ситуацию. Знать бы только, куда она вечно бегает и что они все от неё скрывают. Но главное, что они скрывают от Фаджа? Незаметно подрывают безопасность и авторитет Министерства? Уже делают это. Инспектор грубо отпустила Минерву, при этом украв у неё остроконечную шляпу, после чего безжалостно начала растягивать её в разные стороны, пытаясь выдернуть хотя бы одну ниточку. Хотя бы один лоскуток. Ей хватит, чтобы остыть. «Что это за безалаберные повадки, Долорес?! Уймись и прекрати портить чужие вещи!» Она желала засмеяться, но боль вновь резкими волнами ударила в голову, вызвав жуткий гул в ушах, и заставила разноцветных невнятных мошек появиться перед глазами. Долорес знала: это было у неё с детства. Боль, повышенная тревожность и слабо развитая способность к самоконтролю. Женщина легко пошатнулась, видя перед собой уже тысячи слепящих радужных мошек. «Ты же знаешь, что не сможешь, значит, не следует даже пытаться. Ты же не хочешь выглядеть глупо, правда дорогая?» И скрытая ненависть вырывалась наружу, и росла с каждым днём, что сменялся другим — таким же бесцветным. У неё почти никогда ничего не получалось. Так вечно говорила её мать — Эллен Кракнелл, и, пожалуй, день её ухода в магловский мир был для юной Долли самым счастливым. К большому стыду и сожалению, Минерва, как и многие другие, имели несчастье видеть подобное, из-за чего Долорес большую часть времени проводила у старухи Помфри в лазарете. А дома, на каникулах, сидела в своей комнатёнке, иногда срывая гнев и раздражение на брате-сквибе. И сейчас почти ничего не изменилось. Маленький ребёнок в ней так и остался жить, не давая превратиться в полноценную взрослую женщину. И сколько лет прошло с тех пор, как Минерва перестала быть её профессором? Наверное, много. Лет двадцать или даже двадцать пять, а то и все тридцать. Она уже не помнит. Как и не помнит того, что Поппи и Помона были подругами МакГонагалл, а она готова была их уничтожить при первой же возможности. И Амбридж считала, что ей все должны… все. И продолжает так считать. Долорес осела на пол; ей начало казаться, что она вновь дома, что она вновь стоит на ворсистом лиловом ковре в том самом ночном платье, только меньшего размера, и смотрит в одну точку. Она снова сжимает ткань пижамки и расчёску. И ей безумно хочется выдрать клочок волос из головы. А после её вновь возвращает в реальность острая боль, и она нажимает на виски так сильно, что едва ли не слышит хруст в пальцах. Становится ещё жарче — будто перепад давления. «Ты не должна так обращаться с младшим братом, Долорес. Пойми, ты больше не ребёнок, пора уже наконец становиться взрослой!» И задыхаясь в собственной розовой постельке, она мечтала прекратить это безумие, называемое надуманным расстройством. Долорес невнятно замычала, и «голубой взгляд» всё сильнее начал врезаться в каменные узоры. А потом стало необъяснимо холодно. Минерва совсем не ожидала подобной реакции. Даже когда Амбридж отпустила её, она так и продолжала стоять, упираясь спиной в шершавую стену, с возрастающим удивлением наблюдая, как стоящая перед ней женщина с остервенением пытается разорвать её же собственную шляпу. И чёрт бы с ней, со шляпой. На мгновение в голове мелькнула мысль, что следом Амбридж кинется и на неё саму. Столько злобы, безумия было в её метающемся взгляде. Рука сама потянулась к карману, где лежала волшебная палочка, но Минерва усилием воли заставила себя остановиться. Лучше не провоцировать. — Профессор Амбридж, — начала было она в своей обычной строгой манере, но тут же замолчала. Декан совершенно не понимала, что происходит. Впрочем, нет, она понимала, догадывалась, и это сбивало с толку. Она не питала никаких положительных эмоций к стоящей перед ней женщине. Но ей было жаль маленькую девочку, которой та была когда-то. И эти два чувства сейчас отчаянно боролись в суровом и принципиальном профессоре трансфигурации, учителе, всегда переживающем за своих студентов… даже если те давно выросли. — Долорес, — на этот раз её голос прозвучал мягко, почти заботливо, — успокойся… всё хорошо… Она склонилась над Амбридж, сидящей на каменном полу, осторожно касаясь её плеча. Злость — плохой спутник, а эта женщина, похоже, давно шла с ней рука об руку. Детские обиды, юношеские неудачи, разочарование в собственном учителе, стремление показать себя в зрелые годы. И снова неудачи. Как это, должно быть, больно. — Не нужно так, — МакГонагалл чуть сильнее стиснула плечо, затянутое в розовую ткань халата. Лёд поразил её пухлые колени, глаза совсем застелила блеклая пелена. Всё это казалось вечной войной с самой собой. Словно в одной душе сражались сразу двое. Юное и взрослое. Ещё не такое злое и уже достаточно долго ненавидящее. — Нужно именно так, — почти мёртвым тоном произнесла Долорес, чувствуя, что внутри разгорался настоящий приступ. Настоящий хаос, который она, пожалуй, слишком долго сдерживала. Розовые губы заметно дрогнули, а лучи весеннего солнца уже начали печь между лопаток. Скоро встанет противная малышня, а ей нужно будет поскорее убраться отсюда с остатками своего позора. Конечно, она будет неустанно корить себя за слабость, за проявление слабости перед самой любимой и самой ненавистной кошкой. Но пусть она её пожалеет, пусть Минни до одури хорошо пожалеет, обнимет. Но не сейчас… Амбридж отбросила изрядно подпорченную шляпу куда подальше и решилась подняться на ноги. Ватные-ватные. — Уберите руки, — женщина оттолкнула Минерву от себя, нечаянно задев ногтями её, пусть и дряблую, но всё ещё приятную на ощупь, кожу. Царапина. Но совсем небольшая. Главное, чтобы только кровь не потекла, иначе у бедняжки совсем сорвёт ветхую крышу. Отчаянно Амбридж хотелось только одного — дойти до комнаты. Без приключений дойти, а после забиться в самый тёмный угол и переждать этот нелепый припадок, взявшийся не пойми откуда. Она схватилась за края своего халата и постаралась максимально закрыть им посиневшее тело. — Вы замёрзли. Вам стоит вернуться к себе, скоро совсем рассветёт. МакГонагалл больше не пыталась помочь, её голос приобрел обычные сухие нотки, словно они в учительской только что обсуждали школьное расписание. И только во взгляде ещё светилось что-то радушное и печальное. Пальцы машинально прикрыли наливающуюся алым ранку. Залечить такую заклинанием не составит особого труда, но об этом можно побеспокоиться позже. Её шляпа все ещё валялась тут же на полу, изодранная и скомканная. Словно душа уничтожившей её женщины. — Вы можете не верить, профессор, — устало проговорила Минерва, поднимая несчастный головной убор, который явно теперь годился только в мусор, — но никто здесь не плетёт заговоров против министра, — она на миг замолчала, — и против вас тоже. Мы все делаем одно дело. Чем скорее вы это поймёте, тем лучше будет для всех. С этими словами она прошла мимо Амбридж и стала неспешно подниматься по мраморным ступеням главной лестницы. Все сказанное Долорес пропустила мимо ушей, посчитав очередным маразмом. Силы покидали её с каждой секундой, и тот совет, что дала ей МакГонагалл, пришёлся очень кстати. Нужно разорвать этот круг, любой круг, который она сочтёт опасным или неправильным. — И если кто-нибудь узнает о том, что здесь случилось, — голос почти выравнился, сделавшись таким же сладким, как и обычно, — вы помните, к каким методам я могу прибегнуть, дорогая, — облегчённо выдохнув, мисс Амбридж направилась в родные покои, а боль в это время постепенно начала отпускать. Собственно, разошлись они, словно после дуэли, в которой пока никто не выиграл и не проиграл. Амбридж не собиралась даже намекать на то, как сильно устала, как больше не могла терпеть. Но если бы они все только знали. И знали почему ей нравится кровь, страдания других и громкие достижения, которые не стоят ни единого сикля. И если бы Минерва знала. Она это всё похоронит, поставит розовый крест и снова заставит разум всех подчиниться. В конце концов, на работе нет места для психических слабостей и таких жалких сухощавых старух. Генеральный инспектор закрыла окна цветочными занавесками и поменяла бархатистые тапочки на розовые туфли с уродливыми бантиками.

* * *

— Так больше продолжаться не может. Сегодня мне повезло. Даже если Долорес и поняла, что я врала, у неё нет доказательств, — перехватив предостерегающий взгляд Снейпа, Минерва немного понизила голос. После обеда, который закончился чуть больше часа назад, у обоих выдалось свободное окно между занятиями, и Минерва предложила прогуляться по окрестностям Хогвартса. После утренней стычки с Амбридж ей необходимо было выплеснуть эмоции на кого-нибудь, которые были далеки от положительных. Дамблдор пропадал на заседании Попечительского совета, так что жертвой пришлось стать Снейпу. Удивительно, с каким хладнокровием и непоколебимым спокойствием он умудрялся выслушивать её недовольство Генеральным инспектором Хогвартса. На его месте МакГонагалл уже давно бы послала саму себя куда подальше. Воистину, у профессора зельеварения ангельское терпение, что, впрочем, совершенно не вязалось с его образом грозы всей школы. Вроде она уже давно должна была привыкнуть к тому, что за привычной для окружающих маской мрачной иронии и холодной отстранённости скрывается чуткий, внимательный мужчина. Никто не знал настоящего Северуса Снейпа. А она знала. И ей льстила эта мысль. Даже сейчас, по прошествии стольких лет. Первые месяцы их отношений Минерва чувствовала себя не в своей тарелке — она никогда не одобряла служебные романы, а тут ещё и такая разница в возрасте. Но Северус был столь поразительно настойчив, что, в конце концов, она сдала оборону, признав… — При всех отрицательных особенностях профессора Амбридж, она не может похвастаться отсутствием интеллекта, — размеренный голос Снейпа вернул Минерву к реальности. МакГонагалл тяжело вздохнула. Что верно, то верно. Долорес всегда была умна, этого у неё не отнять. Ровно так же, как и хитра. Это было заметно ещё в школьные годы. При одной лишь мысли о тех временах перед глазами вновь всплыли картины утреннего разговора, и Минерва невольно передёрнула плечами, инстинктивно коснувшись царапины, что всё ещё алела у неё на руке. Ей бы стоило сходить к Поппи, чтобы та убрала этот след, но всё никак не находилось времени. Её жест не укрылся от зельевара, и прежде, чем она успела как-то среагировать, он взял её руку в свои ладони и поднёс ближе. — Откуда это? Хотя его лицо по-прежнему оставалось бесстрастным, в глазах появился странный блеск. — Случайно поранилась, — Минерва мягко высвободила руку, избегая смотреть Северусу в глаза. Каким-то образом он всегда знал, когда она что-то ему недоговаривает. Даром, что легилимент. — Врешь, — тут же парировал он. — Вру. Но другого ты от меня не услышишь, — усмехнулась она, первой поднимаясь по лестнице главного входа. Вокруг царила тишина. Урок ещё не закончился, и все ученики находились в классах. Северус смерил её недовольным взглядом и молча последовал за ней на третий этаж. — Это её рук дело? Когда вы столкнулись в холле? — С чего ты взял? Декан попыталась придать лицу самое непринуждённое выражение. И почему он всегда так проницателен? Аж бесит! — Будь это пустяк, ты бы рассказала. Что между вами произошло сегодня утром? — заметив, как изменилось выражение её лица, он остановился, мягко заставив МакГонагалл посмотреть ему в лицо. — Минерва, ты же знаешь, что можешь мне рассказать. Что она должна была ему сказать? Она и сама до конца не понимала, что случилось этим утром. Столь неожиданное поведение Амбридж совершенно сбило её с толку. А ещё она не понимала, как должна реагировать. И должна ли. С её губ сорвался тихий вздох, но сказать она ничего не успела — прозвенел звонок, оповещающий об окончании урока, и в коридор, где они стояли, стали выливаться потоки учеников. Северус резко отпустил плечи Минервы, отступив на шаг. В ту же минуту отовсюду послышался шум шаркающих по каменным плитам ног, звонкие детские голоса, и коридор моментально наполнился студентами. Он был явно недоволен прерванным разговором, и женщина поспешила его успокоить: — Ничего не произошло. Честное слово. Ты зря волнуешься. — Даже в мыслях не было, — он иронично изогнул бровь, вызвав на лице коллеги едва заметную усмешку. Как всегда в своем репертуаре. — Всем, желающим дополнительных баллов и не только, напоминаю о том, что вы можете вступить в Инспекционную дружину! — голос, доносящийся из громкоговорителя, звучал достаточно оживлённо, — Кто твёрдо намерен заявить о своей позиции, может зайти в мой кабинет в любое время дня! — Амбридж хитро заулыбалась и решила достать из серванта золотистый поднос. У неё не было сомнений в том, что скоро к ней заявятся гости. Очень самоуверенная? Может быть. Но точно знающая, чего хочет. На подоконниках в ту же секунду очутились заинтересованные происходящим слизеринцы, внимательно слушая «лестные трели» профессора Амбридж. Вечные прогульщики. А также сидели те, кто до последнего был не уверен, но уже, кажется, принял взвешенное решение вступить в эту мелочную поганую шайку, прислуживая одному маленькому розовому мопсу. Ведь дело заключалось не только в жалких баллах, это ещё было и неплохим шансом показать себя, свои умения и поднять самооценку до небес, а то и выше. Что, в принципе, уже начинало становиться успешной тенденцией. Они следили за общей обстановкой и провожали взглядом несущегося за своей кошкой завхоза. Кажется, миссис Норрис совсем обезумела от дикого гама. Кое-кто даже умудрился подставить старому ворчуну подножку, из-за чего тот едва не свалился, сделав пару неуклюжих пируэтов, чтобы удержаться на ногах. А голос преподавателя ЗОТИ, словно гулким громом разносился по территории школы, не давая нормально сосредоточиться. Да и остальные кричащие монстры весьма сильно мешали, снуя туда-сюда. Кажется, скоро бедному мистеру Филчу придётся прибить к стене повторную табличку. Не шуметь, чёрт их дери! Делать было собственно нечего. Долорес закинула ноги на стол, думая, что бы ещё такого сболтнуть, от чего даже статуи смогли бы подпрыгнуть в немом ошеломлении. И всё же — она такая молодец. Саму себя не похвалишь, никто не похвалит, поэтому приходилось довольствоваться тем, что было. А именно маленькими, но уже почти вседозволенностями. Руки совсем перестали дрожать, а в голове поселилось некое умиротворение. Такое состояние обычно приходило после стресса. И сейчас он прошёл, начал играть в прятки, перестал мучить. И это на некоторое время, пусть и не долгое, успокаивало. Манерный голос стих, прокатившись эхом под сводами коридора, и гвалт студенческих голосов усилился — все обсуждали услышанное объявление. МакГонагалл демонстративно фыркнула, отчего напомнила Снейпу недовольную кошку. — Волшебно, только этого нам не хватало! — воскликнула она. — Можно подумать, ей мало тех, кто уже вступил в её Инспекционную дружину! Она заставляет учеников следить и клепать доносы на своих же сокурсников! Что дальше? Введём комендантский час и сыворотку правды каждый день на ужин? Её негодованию не было предела. Всякий раз, когда она думала, что хуже уже не будет, Долорес Амбридж исхитрялась преподнести очередной сюрприз. Желание заработать баллы, не говоря уже о личных привилегиях, — сильный мотиватор. И, главное, можно было без труда угадать, каких именно желающих найдётся в избытке. — Может, пора сделать Долорес деканом Слизерина? — хоть Минерва и пыталась иронизировать, в её голосе отчётливо сквозили злые нотки. — Ещё немного, и весь твой факультет перебежит к ней, — она посмотрела на Северуса. Он как всегда выглядел спокойно и невозмутимо. Но, кажется, её слова всё же задели мужчину. Чёрные глаза на мгновение вспыхнули. — Это предвзятое мнение, — сухо проговорил он. — На моём факультете учатся такие же дети, как и на Гриффиндоре. С этими словами он двинулся дальше по коридору, так что Минерве пришлось его догонять, благо, встречающиеся на пути студенты с почтением уступали дорогу. — Боюсь, когда у неё появится собственная «полиция», она установит ночные патрулирования коридоров. А это ещё больше усложнит нам жизнь, — она многозначительно покосилась на профессора. — Я поговорю с Дамблдором, как только он вернётся из Лондона. Если мы не найдём способ, как нейтрализовать Амбридж, само существование Ордена Феникса может оказаться под угрозой. Снейп удивлённо приподнял брови. — И каким образом мы должны её нейтрализовать? — Не знаю, — раздражённо бросила МакГонагалл. — Дискредитировать как преподавателя. Создать условия, при которых она сама откажется от поста, — женщина внезапно замолчала, как-то неясно взглянув на Северуса. Под её взглядом зельевар невольно напрягся. — А нет какого-нибудь зелья… — начало было она. — Нет, — тут же отрезал Снейп, даже не дав ей договорить. — Минерва, это несерьёзно. — Можно подумать, я не понимаю, — проворчала она. Как же эта ситуация раздражала. Слепота Министерства и трусость Фаджа вкупе с его нежеланием признавать очевидные вещи лишь усугубляли ситуацию. Когда Тёмный лорд начнёт действовать, волшебный мир окажется не готов противостоять ему. Сил у Ордена недостаточно, ему приходится функционировать нелегально. А благодаря Долорес им и подавно придётся действовать, подобно мышам. Тем временем они миновали ещё одну залитую апрельскими лучами галерею и свернули в ближайший коридор. По широкой лестнице в это время спускалась мадам Амбридж, её рука плавно скользила по мраморному поручню, а дети, что следовали за ней, будто цепочкой, поприветствовав деканов, поспешили немедля разойтись. Проблемы в конце учебного года им точно были не нужны. А конец-то уже на носу. Буквально рукой подать. — Добрый день, дорогие коллеги, — она внезапно раскрыла руки, словно для крепких объятий, а уголки её губ, чуть не полезли на уши. Весь её вид говорил о некой воодушевлённости и хорошем расположении духа. Словно каждая секунда её жизни — разноцветный калейдоскоп, который мог быстро менять красочные и мрачные картинки. — Как хорошо, что я застала вас обоих здесь, — инспектор спрятала руки в карманы лёгкой накидки, — вижу по вашим лицам, что вы уже наслышаны о продолжающемся наборе в дружину? — Долорес раздражающе кашлянула и уставилась глазами-бусинами на профессоров. Северус заметил, как неуловимо изменилось выражение лица МакГонагалл. Внимательный взгляд зелёных глаз скользнул по Амбридж, задержавшись на её лице чуть дольше, чем того требовали нормы приличия. Она машинально закусила губу — верный признак неуверенности и попытки оценить ситуацию. И Снейп готов был биться об заклад: причина крылась в их утреннем разговоре. Минерва не всё ему рассказала. Там произошло что-то ещё, о чём она предпочла умолчать. — Вы считаете, в этом есть необходимость? — привычным, лишённым эмоций голосом спросил он. — Возможно, разумнее было бы не отвлекать студентов от подготовки к экзаменам? — Поумничайте мне тут, — женщина взглянула на зельевара с неким пренебрежением, — это, несомненно, пойдёт им на пользу, даже не сомневайтесь, — Долорес элегантно поправила розовую беретку. Профессора молча переглянулись. — Конечно, — хмыкнула МакГонагалл, — в конце концов, зачем в школе учиться. Главное — тотальный контроль. Амбридж гневно зыркнула в сторону полосатой кошки: — Главное — послушание и порядок, — её взгляд стал безмятежным, и она вновь переключила внимание на преподавателя зельеварения. В конце концов, у неё сейчас были более важные цели, чем простая, никому особенно не нужная перепалка коллег. — Вы могли бы оставить нас наедине, Минерва? Я надеюсь, мистер Снейп никуда не торопится? — елейно полюбопытствовала Долорес. Губы профессора трансфигурации привычно поджались, превратившись в тонкую линию. Она смерила розовую даму убийственным взглядом. — Не смею вам мешать. Кажется, она умудрилась произнести это, не разжимая губ, и, высоко вскинув подбородок, гордо прошествовала мимо Амбридж. По коридору приглушённо разносился стук её каблуков, заставляя попадавшихся на пути студентов с вежливостью уступать ей дорогу. Через несколько мгновений её высокая фигура в развевающейся зелёной мантии исчезла за поворотом. — Чем могу быть полезен? — поинтересовался Снейп. — Есть у меня к вам пара вопросов, — Долорес ответила несколько медитативным тоном, но вскоре оживилась, — будет уместно спуститься в подземелье. Скажем прямо, в ваш второй дом. Северус картинно изогнул бровь, но промолчал, лишь отступив в сторону и жестом предложив женщине идти первой. Пока они спускались по длинной винтовой лестнице он не проронил ни слова, молча следуя за ней, подобно тени. Взгляд его тёмных глаз ни на секунду не отпускал Долорес, буравя ей спину. Урок ещё не начался, хотя у класса уже стали собираться студенты. При появлении профессора зельеварения и Генерального инспектора они молча расступились, пропуская обоих к классу. Северус резким движением распахнул перед Амбридж дверь и вошёл следом за ней в пустую комнату. Дверь за ними бесшумно закрылась, оставив недоумевающих детей снаружи. — Итак? — Пожалуй, начну с первого пункта, — профессор наигранно задумалась, подперев ладонью подбородок, и прошла вглубь полутёмного класса, — мне необходима Сыворотка правды, Северус. Ещё несколько флакончиков. Думаю, у вас найдётся. Министерская проверяющая с некой брезгливостью положила руки на пыльный стол: — Не мешало бы вытереть, — посоветовала Амбридж, разглядывая слой пыли на пальце. А если есть что-либо более действенное, лучше дайте его. Смотрю, школьники стали уж больно лживыми и распущенными. — У всех свои тайны, — пожал плечами Северус, принципиально проигнорировав замечание о чистоте класса. Подойдя к одному из шкафчиков, он достал оттуда два небольших пузырька с прозрачной жидкостью и, подойдя к Амбридж, протянул их ей, но в последний момент чуть отвёл руку, не позволяя ей коснуться пузырьков. — Надеюсь, вы осознаёте, что применение Сыворотки правды к студентам без их ведома незаконно? — проговорил он, внимательно глядя женщине в глаза. — Вы рискуете. — Совсем нет, — она ответила самым медовым из всех своих голосков, выхватив зелья из его рук. Правда, про себя возмутилась, что он поскупился дать больше. — Интересует меня ещё вот что, любезный профессор, — склянки вскоре оказались у неё в кармане, — хотя, скорее не интересует, а весьма сильно тревожит. Губы зельевара на короткий миг скривились, но продолжать дискуссию он не стал, лишь вопросительно взглянув на собеседницу. Что-то в её взгляде его настораживало. Сыворотка была лишь предлогом, ей нужно что-то другое, что-то ещё. — Урок сейчас начнётся, — напомнил он, едва заметно кивнув на дверь, за которой толпились ученики. — Урок можно и отменить, — Долорес преодолела небольшое расстояние между ними и оказалась почти вплотную к оппоненту, — что я вам и рекомендую сделать. Её глаза в обрамлении редких ресниц беспокойно забегали по его лицу. — Вы думаете, я не понимаю, что происходит? Все эти беззаботные беседы, удивительная вежливость по отношению к профессору МакГонагалл. В голове вертелись мысли о том, что в следующий раз так удачно подловить Снейпа вряд ли получится, да и детей хотелось побыстрее прогнать. — Видите ли, Северус, я очень терпелива, но если будете продолжать в том же духе, я буду вынуждена создать вам проблемы, — на последнем слове она так повысила голос, что едва не запела по-птичьи. Он не отстранился, когда лицо Амбридж оказалось в опасной близости от него. Долорес сильно уступала ему в росте, и Северусу вечно приходилось смотреть на неё сверху вниз, так что теперь он возвышался над низенькой Амбридж, словно восковая скульптура. На короткий миг в его глазах вспыхнул опасный блеск, но через мгновение они снова были пусты, словно два бесконечно тёмных тоннеля. — Не понимаю, к чему вы клоните, — медленно, чеканя каждое слово, проговорил он. — Я уважаю профессора МакГонагалл как свою коллегу и как человека. Её советы бывают полезны, равно как и её мнение по некоторым интересующим меня вопросам. И если мне не изменяет память, устав школы не запрещает двум преподавателям обсуждать рабочие вопросы или просто беседовать на отвлечённые темы, — он сделал едва уловимую паузу и добавил: — Во всяком случае пока. — Да что вы? —Амбридж вскипела, начав шипеть ему прямо в шею, — Я давно догадывалась о таком безобразии, но не думала, что вы будете опускаться так низко. Роман на рабочем месте! Казалось, даже за дверью, наглые уши её услышали. — Подумайте хорошенько, профессор, может, то был вовсе не сквозняк. Генеральный инспектор довольно сложила руки на груди. Всё произошло настолько быстро, что она не успела среагировать. Одним молниеносным движением Снейп схватил женщину за шею и мощным рывком прижал к стене. Его длинные пальцы с силой впились в кожу, почти полностью лишая возможности дышать. На побледневшем лице декана застыло выражение плохо контролируемой ярости. Но внутри он ощутил совершенно иное, непривычное для себя чувство — страх. Амбридж знает, видела их тогда в учительской. Они с Минервой допустили оплошность, и теперь оба находятся под ударом. За себя он не боялся, но Минерва… Роман с молодым коллегой, бывшим учеником — при желании из этого можно состряпать грязную историю. И тогда её карьера, её репутация… всё, чем Минерва так дорожит, будет уничтожено. Если Долорес захочет, она с лёгкостью вывернет всё так, что Минерва будет опозорена. Естественно, ей поверят, ведь она заместитель министра. Да и Корнелиус Фадж, безусловно, её поддержит. Он не упустит возможности убрать из Хогвартса едва ли не самую ярую сторонницу Дамблдора. — Вы понятия не имеете, что видели, — тихо, подобно готовящейся к броску змее, прошипел Снейп, пристально глядя Амбридж в глаза. Рука, сжимающая толстую шею, начала неметь от напряжения. Он приблизил своё лицо почти вплотную к ней. — Осторожнее, профессор, — угрожающе проговорил он почти в самое ухо Долорес. — Если попытаетесь навредить ей… вам ведь известно моё прошлое… Окончание фразы потонуло в оглушительной трели звонка, возвещающем о начале урока. В дверь тут же постучали, и в образовавшемся проёме показалась рыжеволосая голова третьекурсника-пуффендуйца. При виде открывшейся ему картины, студент в нерешительности замер, не зная, что ему делать дальше. — Я, кажется, не давал разрешения входить, — продолжая сверлить Амбридж взглядом, вдруг рявкнул Снейп. — Вон! Дверь тут же с грохотом захлопнулась. В ту же секунду Северус отпустил женщину, отступив от неё на несколько шагов. Его лицо вновь превратилось в безэмоциональную маску. — Вынужден попросить вас покинуть мой класс, профессор, — хотя голос его опять звучал отрешённо и безлико, на всё ещё бледном лице ярким пламенем горели чёрные глаза. — Советую вам забыть то, что, как вам кажется, вы видели. Кожа с синеватого оттенка превратилась в бледный. Громкий кашель мгновенно заполнил чуть ли не всё помещение разом, после чего Амбридж глубоко и часто задышала, словно жаба, которую долго давили носком туфли. В её бешеном взгляде читалось что-то невнятное: то ли страх, то ли полное непонимание. В зеркале, что висело напротив, женщина увидела отпечатки его мерзких пальцев и ещё сильнее скривилась. — За покушение на жизнь Генерального инспектора вы получите соответствующую меру наказания, — хрипло отрезала Долорес, едва сумев оправиться от минутного шока. Хамовитая, неуравновешенная тупица! Да что там, убийца! Маньяк! Как он посмел?! Да она его… да она… А она ещё танцевала с ним и позволяла касаться своей изумрудной кошки. Вот кусок скотины. — А ваше прошлое, — розовая дама ещё раз прокашлялась, — играет против. Если хотите остаться на плаву, а на вас уже повешен ещё один грешок, советовать здесь буду я, — хищный оскал тронул её рот, после чего преподаватель ЗОТИ яростно распахнула двери, расталкивая малышню в разные стороны и потирая раскрасневшуюся шею. Муравьиный лабиринт какой-то! Позор, который оказался ниже плинтуса! И всё же во имя призрачных целей она шла на слишком большие жертвы. Но её разум чётко твердил, что все они вполне оправданы. Теперь это называется справедливым шантажом. Только вот всё же очень недальновидно ляпать направо и налево о таких деликатных вещах. Дети провожали её озадаченными взглядами, тихо перешептываясь меж собой. Но шепот моментально стих, как только в дверях класса зельеварения возникла фигура Снейпа. Профессор бросил быстрый взгляд вслед удаляющейся коллеги и молча отступил в сторону, кивком головы приглашая пуффендуйцев войти. По мрачному лицу преподавателя сразу стало ясно: урок не предвещает ничего хорошего. Вряд ли студенты сегодня отделаются лишь снятыми баллами.

* * *

Что лучше: перо или Сыворотка? Перо или… оу, какая приятная неожиданность ждала женщину за углом, когда она выбирала между менее вредящим и более. Возле её кабинета стояли двое, по всему видимому двое слизеринцев: девушка и парень. Шестикурсники. — Мои прелестные, вы ко мне? Ах, как замечательно, что вы согласились пополнить почётные ряды Инспекционной дружины, — небольшой осадок после разговора с подземельной крысой, как она часто любила называть Северуса, всё же остался, но сейчас Долорес старалась сфокусироваться на деле. На ДЕЛЕ. Они одобрительно кивнули, предвкушая что-то достаточно интригующее. — Разумеется, мисс. — Проходите, — Амбридж с радостью во всём теле впустила их внутрь. Чем больше, тем лучше — таков он закон. Инспектор достала длинный пергамент, весь испачканный чёрным, свою гордость и принялась записывать имена новых членов дружины. — Эрон Лемьер. — Мелисса Эббот. Четырнадцать, пятнадцать… А дальше ещё веселее! — Прекрасно. А теперь чай, — сладко проворковала она, ставя перед ними две чашки, — слушайте внимательно и запоминайте, сейчас я буду вас инструктировать. Её упругий зад медленно опустился на стул, а пальцы плотно сжались в замок. Долорес переглянулась с учениками, заключив про себя, что их усмешки достаточно коварные. Достаточно коварные для того, чтобы запугивать остальных. Маленьких и беспомощных. Помогать процветать насилию.

Как же сильно ты свихнулась, родная. Прости, что вовремя тебе не помогли…