Я не вернусь, и снова не будет весны...

***

Встреча с Саскией должна была проходить на нейтральной территории. Небольшая полянка в лесу, недалеко от берега Понтора и границы Аэдирна. Йорвет до последнего не знал, как именно Воительница и ее свита доберутся сюда, но надеялся, что долго ждать не придется. Под Флотзамом за девчонкой остался следить Киаран и самые проверенные бойцы. Всю молодёжь командир решил взять с собой, чтобы не учудили чего лишнего. Причем учудить могла как ведьма, так и его собственные подчиненные… Девчонка так и не пришла в себя. После всего у нее начался жар и ее пришлось переместить из клетки в общую залу — поближе к костру и постоянному наблюдению. Она оставалась без сознания, когда Йорвет уходил со стоянки, так что имелись все шансы, что женщина просто не доживет до его возвращения. Место встречи было несколько раз проверено и перепроверено, но никаких ловушек обнаружить не удалось. Скоя’таэли разбили небольшой лагерь, расставили часовых и приготовились ждать. Йорвет думал, что Дева из Аэдирна прибудет на боевом коне, в доспехах и в окружении присягнувших ей дворян-dh’oine, или что-то типа того. Возможно, с ней будет отряд краснолюдов и староста Вергена верхом на пони. Но первой, на удивление, явилась Филиппа Эльхарт. Воздух на дальнем конце поляны заискрился от магии. Пространство разрезала тонкая яркая нить, и, в следующее мгновение, над землей открылся портал. Чародейка, одетая в роскошное платье реданских цветов и с воротником из тончайшего кружева, выглядела нелепо посреди дикого леса. Однако, это ни капельки не помешало ей пройти мимо скоя’таэлей с таким видом, будто это они явились на бал в обносках. Эльфы смотрели на колдунью с явным недоверием. Несколько часовых, притаившихся среди ветвей деревьев, даже наложили стрелы на тетивы. Филиппа была хоть и не совсем обычной dh’oine, но от стрелы в глаз померла бы так же быстро, как и подзаборный кмет. Однако, в начале Старому Лису очень хотелось узнать, что реданская чародейка забыла на месте встречи с Аэдирнской Девой? — Йорвет, — Филиппа прошла в самый центр стоянки скоя’таэлей и встала перед командиром с таким видом, будто только ее тут и ждали. — Рада, что ты принял наше предложение о встрече, — она протянула эльфу ладонь, будто ждала от него рукопожатия или даже поцелуя в руку. — Ваше? — Йорвет показательно сложил руки на груди. Даже если бы они с ведьмой были союзниками (а они не были!), то он не стал бы касаться этой женщины и пальцем. Та, впрочем, оскорблённой не выглядела и спокойно опустила руку, уперев ладони в бока и принимая условия игры. Вполне дружелюбная полуулыбка сползла с ее красивых губ. — Что ж, на самом деле я была против. Думала, ты или пошлешь нас сразу или даже не соблаговолишь спуститься со своего дерева ради этой встречи. Но Саския настояла, и я решила подойти к делу максимально дипломатично. Чего нельзя сказать о тебе. — Прекращай это словоблудие, Эльхарт. Я знаю, как ты умеешь пускать пыль в глаза. Но чего я не знаю — почему на мою встречу с Саскией из Аэдирна явилась чародейка, узурпировавшая трон Редании? Темные глаза колдуньи опасно сощурились. — Какие громкие заявления. Интересно, с каких это пор гордых Aen Seidhe интересует политика dh’oine. — Не интересует, — командир пожал плечами. — Тогда не понимаю, откуда такая предвзятость. Не помню, чтобы нам приходилось сталкиваться до сегодняшнего дня, Йорвет. Хотя, признаюсь, у нас обоих за плечами долгая жизнь, может где и успели насолить друг другу… — Да. Например, на Танедде. Колдунья вгляделась в лицо эльфа более внимательно. — Ах, понятно. Ты был там с Изенгримом. Что ж, я, конечно, могу начать извиняться сейчас перед тобой, о гордый сидх, за то, что предотвратила заговор Нильфгаарда против Королевств Севера и не позволила этому выродку Вильгефорцу схватить Цириллу. Но не стану. Я не чувствую себя виновной, да и времени прошло достаточно. Ты больше не служишь империи, а я здесь не в роли регента Редании, но как советница Саскии. И нам ничто не мешает стать союзниками, пускай и временными. Йорвет усмехнулся левым уголком губ. — Союзниками с тобой, Эльхарт? Я лучше a'baeth a d’yeabl aep arse, чем поверю ведьме. Филиппа тяжко вздохнула, показывая насколько ее успел утомить этот разговор. — Что ж, жаль. Не могу сказать, что удивлена, но все еще — разочарована. — Где Саския? — О поверь, она будет здесь с минуты на минуту. Откуда-то сверху послышались странные звуки, будто хлопки огромных нетопыриных крыльев. Когда, в следующее мгновение, огромная тень заслонила собой небо, а сверху раздался громогласный рев, все эльфы похватали свое оружие и разбежались под защиту деревьев. Йорвет приказал лучникам приготовиться к залпу, хотя сам слабо понимал, что происходит. На поляну опустился огромный зеленый дракон. Он аккуратно приземлился рядом с не шелохнувшейся чародейкой и сложил свои крылья. Не успел Йорвет осмыслить происходящее и отдать какой-либо приказ, как тело дракона засияло золотом и начало уменьшаться. Через пару секунд на месте чудовища стояла светловолосая женщина, облаченная в доспехи. Пораженные скоя’таэли сжимали луки, но ни один не решился выпустить стрелу. — Позвольте представить, — Филиппа указала рукой на женщину, — Дева из Аэдирна, предводительница восстания в Свободной Долине Понтара и Верхнем Аэдирне, Хранительница Вергена — Саския.

***

Дракониха держалась неплохо, хотя и было видно, что дипломатия пока оставалась для нее в новинку. Филиппа явно успела натаскать Деву для ведения переговоров с дворянами и мелкими князьями, подготовить к встрече с принцем. Но холодность эльфа и его скупость на слова, граничащая с бестактностью, сильно отличались от любви аристократов к витиеватым разглагольствованиям. — Что у вас есть сейчас? — Мятеж Верхнего Аэдирна набирает обороты. Благодаря скоропостижной смерти Демавенда, нам удалось склонить на свою сторону Верген. Сейчас мы активно переговариваемся с князьями и графами соседних земель и собираем совет, который должен стать основным правящим институтом в Свободной Долине Понтора. — Да. Я слышал про Верген. Вряд ли с тамошними дворяшками будет так же легко договориться, как с краснолюдами. — Это лишь вопрос времени, — протянула Эльхарт, — Но, как только Долина Понтора объединится под знаменем Саскии, нам придется защищать эти земли от внешних врагов. — Это каких же? — Каэдвен, — злобно сказала Дева, — Филиппа располагает информацией о готовящемся нападении со стороны Хенсельта. Он уже давно заглядывается на эти земли, и прошлая битва под Вергеном не умерила его пыл. Йорвет кивнул головой. — От этого королька я меньшего и не ожидал. Но я бы не был так уверен, что вам удастся склонить князей на свою сторону. Скорее уж они продадут весь Верхний Аэдирн Хенсельту, чем признают своим правителем безродную девку. — У тебя есть предложения, эльф? — недовольно скривилась чародейка. — Да, есть парочка, — усмехнулся тот, — Но, для начала, обговорим мое участие в вашем восстании. Какова цена сделки? — Все просто: ты предоставляешь своих лучников, а взамен Верген обязуется принять скоя’таэлей и их семьи на своей земле. — Предоставление жилья? Гарантии равных прав? — Сейчас у нас не густо с жилплощадью, но мы постараемся расположить всех. Можно прописать в договоре, что после победы… — Что будет после победы, мы обсудим после победы, — Йорвет перебил Саскию, — Что на счет количества? Сколько воинов вы готовы принять? — Всех, что есть. Эльф задумчиво потер пальцами подбородок. — Я могу привести сотню лучников… Минимум. — Кавалерия? — с надеждой уточнила Филиппа — Я похож на барона с конюшнями и пастбищами за спиной? — развел руками командир, — Если у вас найдутся лишние лошади, то с десяток ребят со времен кавалерии «Врихедд» я вам раздобуду, но что-то более серьезное — нет. Филиппа разочарованно скривила губы. Йорвет продолжил: — Ты сказала, Дева, что Верген готов принять всех моих бойцов и их семьи. Что насчет тех эльфов, которые не будут участвовать в битве сейчас, но захотят прийти позже? — Если все получится, Верген и ближайшие земли станут независимым свободным государством, где будут рады каждому эльфу, краснолюду или человеку, — пропела Эльхарт, — Если они будут согласны жить мирной, законопослушной жизнью, конечно. Йорвет усмехнулся. — Звучит волшебно, Эльхарт, но мне важно, чтобы мои эльфы, в столь сказочной стране, жили на равных с этими вашими краснолюдами и людьми. Как вы собираетесь это осуществить? Уверен, жители Вергена не будут в восторге, когда узнают, что скоя’таэли поселятся с ними в одном городе. Кто-нибудь явно возмутится. Какой-нибудь крестьянин, чьего сына застрелили поганые скотоели пару лет назад, например. Напьется, начнет подбивать других на драку, вспыхнет местечковая ссора, и к утру вы будете иметь самый настоящий погром и гору трупов, — Йорвет развел руками, — Как вы собираетесь предотвратить подобное? — Саския считает, что ты и твои бойцы… — Благодарю, Филиппа, я вполне могу говорить сама за себя, — Дева осадила советницу и, повернувшись к эльфу, слегка приподняла ладони в открытом жесте, — Мы все понимаем, что скоя’таэли не святые, Йорвет. Надеяться на то, что люди, доверившиеся мне, забудут обо всех ваших злодеяниях было бы слишком наивно. Йорвет напряженно качнул головой в знак понимания. — Однако, я искренне верю, что любой из нас может измениться. Верген станет первым свободным государством, где не будет место притеснению и расизму. Все мы совершали ошибки, но я хочу создать страну, где этот порочный круг из нескончаемых потерь и ненависти наконец-то можно будет разорвать! — И ты думаешь, что это возможно? Вот так просто взять, и убедить безграмотных, дремучих dh’oine в том, что вчерашние террористы и насильники сегодня станут безобидными агнцами? — А вы – террористы и насильники? Йорвет пожал плечами и сложил ладони на эфесе одной из своих сабель. — Ты сама сказала – никто из нас не святой. Дева серьезно кивнула. С одной стороны — не этого она ожидала от предводителя гордых эльфов. Обычно сидхи предпочитали сваливать всю вину на людей, мол, dh’oine сами виноваты в своих бедах, а борьба старших рас — священна и совершенно вынуждена. Но, с другой стороны, ее радовало, что Йорвет решил говорить с ней настолько открыто. — Для начала, они просто послушаются меня, — Саския самоуверенно пожала плечами, отбрасывая в сторону все расшаркивания и дипломатические ужимки, — У Совета Вергена нет выбора, каждый воин сейчас на вес золота и без твоих лучников им не выстоять. А когда бои утихнут, скоя’таэли станут героями, защитниками Свободного Государства и почетными гражданами. Эльф насмешливо фыркнул, но серьезного взгляда от неё не отвел. — Ты знаешь, память людей коротка. Потребуется всего пяток–другой мирных лет, за которые твои эльфы не будут стрелять людей по лесам, а люди не будут жечь ваши дома, и вся эта вражда канет в лету. — Ты правда в это веришь? — Я знаю, что так будет! Йорвет внимательно вглядывался в лицо воительницы. Слухи не врали: Дева была красива. Русые волосы, пышная грудь, тонкая талия, широкие бедра, большие голубые глаза. Про таких кметы говорят: кровь с молоком! Седрик что-то плёл про ту тщедушную девчушку, что сейчас валялась без чувств в его лагере? Мол, ее ручки нежнее королевских… Йорвета мало волновали такие вещи. За столетия партизанской жизни нежность рук перестает быть существенным критерием. Если честно, эльф и сам начал забывать, какие женщины ему нравятся. Не потому, что их у него давно не было, но потому, что выбор всегда был ограничен. Он презирал женщин dh’oine, считал ниже своего достоинства оседлых эльфиек, никогда не позволял себе принуждать к близости девушек из своего отряда. И хотя всегда находились воительницы, готовые разделить с ним постель (быть любовницей командира - значит иметь определенные привилегии), ни с одной из них долгих отношений не выстроилось. Да и о каких отношениях может вообще идти речь с их стилем жизни! Последние сколь-нибудь серьёзные чувства у эльфа были с медичкой по имени Ильрен, служившей в его батальоне во «Врихедд». То была эльфийка с длинными гладкими черными волосами, крепким телом и огромными серыми глазами. Если бы все сложилось иначе, они могли бы уехать вместе в Долину Цветов. Поселиться там, зажить мирной жизнью. Детей бы у них уже не было, они оба слишком стары для такого, но это ничего. Йорвет бы разводил лошадей, а Ильрен завела бы огород или сад… Если бы Нильфгаард выиграл в той войне. Если бы не предал доверившихся империи эльфов. Если бы ведьма Францеска заступилась бы за своих сородичей и позвала скоя’таэлей на защиту их вновь обретенной родины! Но ничего из этого не произошло, все случилось, как случилось, и Йорвет вернулся в леса Северных Королевств, а Ильрен, наверное, осталась в империи или отправилась в Дол Блатанну одна. Она говорила, что ей остались считанные годы до третьего столетия, и она не хочет, в довесок к своим нерождённым детям, жертвовать и остаток своей жизни на заведомо обреченную войну. С тех пор у эльфа не было сколь-нибудь сильных привязанностей. Но эта Саския была чем-то интересным… Эльф переступил с ноги на ногу, пытаясь унять возникшее в груди чувство. Заставил себя отвлечься на более важные мысли. — Насчет земель вокруг города. Раз уж решили играть в восстание, то играйте по-крупному. Ставьте не на дворян, а на их людей: крестьяне, солдаты, ремесленники. Если они перейдут на вашу сторону, то на мнение их господ всем уже будет плевать. — Еще скажи: раздать земли крестьянам, а мануфактуры — рабочим, — Эльхарт презрительно фыркнула, но Саския выглядела заинтересованной. — Ты думаешь, убедить простых людей пойти за мной будет легче? — Тебя уже знают как защитницу слабых и обездоленных, — развел руками эльф, — придумай сверху этого красивую легенду, и кметы с удовольствием променяют своих королей на тебя. — Например? — Ты – дракон! Насколько я знаю dh’oine, они обожают истории о двух персонажах: о мессиях, что были избраны богами и пришли спасти всех обездоленных; и о героях, что способны победить огромное чудовище. В общем кто-то, кто придет и решит все их проблемы за так. Выбирай, что тебе больше к лицу, и люди пойдут за тобой. Саския смотрела на совершенно серьезное лицо Йорвета и не могла сдержать искренней улыбки. Этот эльф поражал ее все больше и больше. Она ожидала увидеть безжалостного фанатика и расиста, а встретила холодного, прожжённого жизнью командира и бойца. — Роль мессии мне не очень к лицу. Я бы выбрала второе. — Мне тоже так кажется, — кивнул скоя'таэль, — Как на счет звания Убийцы Драконов? Более грозное существо сложно себе представить, и если знаменитая Дева из Аэдирна сумела победить одного такого, то уж доверить ей правление королевством точно можно. — Саския Драконоубийца! — подхватила Филиппа, — Крестьяне и прочая чернь будут в восторге! Подобная легенда разнесется по округе быстрее ветра, даже дворянство может купиться на подобное. Дева кивнула. — Это и вправду неплохая идея. Мне не очень хотелось бы носить подобное звание, в виду моего происхождения, но это действительно может пойти нам на пользу. Спасибо, Йорвет. Командир белок кивнул ей в ответ. — Раз мы так чудно болтаем, у меня есть к тебе одна просьба. Не могла бы твоя советница ненадолго посетить мой лагерь? — Это еще зачем? — недовольно уперла руки в бока Эльхарт. — У меня есть несколько раненых, в том числе одна представительница вашей братии. Интересует? Филиппа задумчиво пожевала нижнюю губу, кивнула. Командир понял, что торговаться на данный момент больше не о чем, и, на удивление, он готов принять решение здесь и сейчас. —Хорошо. Я согласен. Но только при условии, что место в совете Вергена займу либо я, либо другой командир скоя’таэлей. Веры всяким чародейкам и оседлым эльфам у меня нет. Филиппа показательно отвернулась в сторону, а Саския, наоборот, искренне улыбнулась и протянула эльфу руку. — Мы вполне готовы принять тебя в Совет, Йорвет! Рада, что ты принял мое приглашение! Йорвет крепко пожал теплую грубую ладонь воительницы.

***

Когда командир вернулся в лагерь, приведя с собой знаменитую Филиппу Эльхарт, Киаран понял, что переговоры закончились успешно. Чужеземка все это время оставалась без сознания. Никакие мятные отвары и обтирания спиртом не сбивали жар дольше, чем на пару часов, и эльф уже начал думать, что девчонке конец. Но теперь, когда ей займётся сама Эльхарт, шансы этой жалкой dh’oine резко выросли. Надо признать, после того, что эта beanna сотворила на допросе того десятника, Киаран стал относиться к ней слегка по-другому. Та магия, которую она создала, была не похожа на заклинания обычных чародеек. Было в этом что-то животное, естественное. Как те чудеса, что творят жрицы Aen Seidhe в Синих Горах, когда благословляют неплодородные каменистые земли на богатый урожай. И без того заинтригованный происхождением чужеземки, теперь Киаран особенно не хотел, чтобы та умерла бесславной смертью от заражения крови и унесла с собой в могилу все свои секреты. Только зайдя в пещеру, чародейка сразу направилась к больной. Йорвет же удалился заниматься делами отряда, кивнув своему заместителю в сторону ведьм, мол — это все твои проблемы. Молодой эльф тяжело вздохнул. Он и так последние двое суток почти не отходил от пленницы. Мечущаяся в бреду девушка была, по приказу Киарана, обмыта и переодета в чистый комплект своей своеобразной одежды, однако, Эльхарт все равно поморщилась от запаха пота и вида грязных волос больной. — Разденьте ее. Сколько она уже без сознания? — Скоро закончатся третьи сутки, — Киаран кивком подозвал эльфийку, которая уже занималась бессознательной девчонкой, чтобы та сняла с женщины синие брюки из грубой ткани и свитер крупной вязки. — У нее рана на ноге воспалилась. Ваша работа? — Это был предупредительный выстрел, — пожал плечами Киаран, — Заболела она уже сама. Тяжело вздохнув, чародейка начала водить над больной руками. Воздух вокруг наэлектризовался и завибрировал от магии. — Йорвет сказал, что она чародейка. — Да, перед тем как впасть в обморок, наколдовала здесь, в пещере, виноградные лозы и ветки яблони. А потом потеряла сознание, — про то, что девушка назвала себя Знающей и говорила про Старшую Кровь, Киаран благоразумно решил умолчать. Реданская чародейка еще два часа махала руками над несчастной. Необходимо было достать с помощью магии остатки стрелы, залечить рану и помочь организму справиться с заражением. Чужеземка, по мере лечения, постепенно приходила в себя. В начале она перестала метаться и беззвучно шептать что-то, потом с лица пропал яркий румянец и мучительное выражение. Наконец, она окончательно успокоилась и провалилась в глубокий сон. Дежуривший все это время поблизости, Киаран облегченно выдохнул вместе с изможденной чародейкой. — Ее жизнь теперь вне опасности, но ей нужен отдых, если не хотите, чтобы болезнь снова вернулась. Давайте ей побольше воды и еды. Пусть будет в тепле и покое несколько дней. А сейчас позови своего командира, я хочу с ним поговорить. Когда Киаран вернулся с Йорветом, Филиппа уже выглядела идеально. Так, будто не она тут только что творила изматывающие заклинания пару часов кряду. Командир остановился напротив чародейки и положил руки себе на пояс. — Признаться, когда ты сказал про чародейку в своем лагере, я подумала, что ты имеешь в виду какую-нибудь эльфийскую жрицу. Но такого я точно не ожидала. Что это за девушка, Йорвет? — Не знаю, — с улыбкой на губах пожал плечами эльф, его явно веселила растерянность всезнающей магички, — Надеялся, что это ты нам скажешь. Филиппа задумчиво обошла лежанку с больной, внимательно разглядывая ее. Девушка была худой, среднего роста, с бледной кожей, через которую тут и там просвечивали синие вены, и татуировкой в виде цветущей яблоневой ветки под правой грудью. — Она выглядит очень молодо. Лет семнадцать, восемнадцать, может. — Если не шестнадцать. С вашими человеческими женщинами никогда не угадаешь: кто еще дитя, а у кого уже три приплода за душой. Эльхарт пропустила шпильку мимо ушей. В конце концов, она обычной человеческой женщиной точно не являлась. — Где вы ее нашли? — Приблудилась к нам в лесу. Откуда пришла — мы не знаем. — А спросить? — Она не знает языка. — Совсем? — удивилась чародейка. — Только пару слов на Старшей Речи. Нарезав вокруг девушки еще несколько кругов, Филиппа наконец-то остановилась. — Пока я не могу сказать, кто это. Девчушка обладает магией, но она однозначно не чародейка. Мне надо взять немного ее крови. Я проведу анализы, и тогда смогу сказать что-то внятное. — Никакой крови! Женщина недоуменно уставилась на командира. — А в чем, собственно, проблема? — Ни в чем, просто я не позволю тебе этого сделать. Создай для нее какой-нибудь амулет, что способен переводить наш язык для нее, а ее — для нас, и на этом закончим. Магичка хитро сощурила глаза. — Понимаю. Думаешь, тебе в руки попалась ценная птица и не хочешь делиться этим со мной. Может и так, Йорвет, вот только если я не узнаю, кто она, то не узнаешь и ты. — Я это как-нибудь переживу, — эльф сложил руки на груди, — Сделай побрякушку и на этом все. Остальное не твоего ума дело. Или можешь сообщить Саскии, что наш договор требует пересмотра. Насмешливый вздох сорвался с красивых губ Эльхарт. — Ты готов разорвать договор с Вергеном из-за этой девчонки? — Неет, — угрожающе потянул эльф, — Но я готов поднять вопрос об отстранении от Совета одной ушлой магички, что так любит совать нос не в свое дело. Уверен, Саскии будет очень интересно послушать историю о том, как именно этой самой магичке удалось заполучить трон прекрасного королевства Редания несколько лет назад. Смерив командира скоя’таэлей презрительным взглядом, чародейка громко фыркнула и направилась к выходу. — Я вернусь через несколько дней с необходимым артефактом. Надеюсь, вы не добьёте несчастную к тому времени окончательно. — Мы постараемся. Благодарю вас за сотрудничество, госпожа Эльхарт. Издевательский поклон Йорвета чародейка уже не увидела, заходя быстрым шагом в ловко открытый портал. Стоило магии немного осесть, а напряженным эльфам немного выдохнуть, Киаран повернулся с недовольным лицом к Йорвету. — Не стоило тебе злить ее, брат. Только ссор с чародейками нам сейчас не хватало! — Не бойся, милый друг. Эта змея только шипит, но не кусает. Сейчас, по крайней мере… — Йорвет глянул на спокойно спящую пленницу, — Ты знал, что она больше не регент Редании? — Нет, пропустил выступление глашатая со свежими новостями на той неделе, — издевательски пропел Киаран, — Меня слабо волнует политика dh’oine, Йорвет! Да и откуда мне знать то, чего не знаешь ты? Но вот почему ты решил рискнуть только что заключенным союзом с Саскией ради этой девчонки, мне действительно интересно! — Потому, мой юный друг, что если эта человечишка нам не соврала, и она действительно ребенок Старшей Крови, то умирать за вшивый Верген нам не придется. А отдавать такую находку в лапы Ложи Чародеек я уж точно не собираюсь.

***

Магия легендарной колдуньи работала как часы: женщина шла на поправку, жар не возвращался, и, уже к утру, она проснулась совершенно здоровой, но слабой, будто новорожденный оленёнок. Йорвет поручил приглядывать за ней, пока dh’oine не восстановится достаточно, чтобы можно было вернуть ее в клетку. Чаще всего возиться с больной приходилось эльфийке Тианне: она была чуть старше самого Йорвета, из оседлых, но ушла в леса после того, как всю ее семью, в том числе двух дочерей, вырезали в одном из погромов. Командир видел, что Тианна не сильно довольна порученным ей заданием, но выполняет его прилежно. Даже натаскала воды из реки, чтобы дать той помыться. Следующие несколько дней dh’oine только и делала, что спала, ела за двоих и грелась у костра. Каких-либо проблем она не создавала, но Йорвет замечал, насколько ганза была недовольна подобным соседством. Одно дело — держать человечишку в плену, за решеткой, в самом темном углу пещеры. Другое дело — видеть ее каждый раз, когда заходишь погреться к костру, отдавать ей отнюдь не лишнюю еду, и разговаривать в ее присутствии. Командир подмечал, как бойцы, обычно общающиеся между собой на Старшей Речи, рядом с ней напрягались и резко переходили на презираемый язык людей, отчего злились и распалялись еще сильнее. Рано или поздно все это могло кончиться плохо, но у Йорвета были проблемы поважнее. Он не стал рассказывать всему отряду о своих догадках насчет Старшей Крови, уведомлять их об этом было совершенно не обязательно. Кто знает, не окажется ли завтра один из бойцов в плену у Синих Полосок и не выдаст ли Вернону под пытками все планы своего командира. Да и не о чем пока было рассказывать. Как только Эльхарт принесет амулет-переводчик, Йорвет сможет наконец допросить пленницу как следует, и тогда уже можно будет принимать какие-либо решения. Если эта Мара действительно Дитя Старшей Крови, перед скоя’таэлями откроются многие двери. «Можно будет потребовать от Францески Финдабаир пустить всех нас в Дол Блатанну. Или поставить перед ультиматумом Эмгыра. Если они не согласятся, можно будет продать девчонку Северным Королевствам в обмен на признание независимости Вергена. После такого Саския уж точно будет должна нам всем по гроб своей долгой драконьей жизни.» Мечтания были, безусловно, сладкими, но Йорвет не позволял пускаться в них слишком глубоко. Пока что ближайшие планы оставались неизменными — найти как можно больше бойцов, согласных присоединиться к восстанию в Долине Понтара, и отправиться в Верген, по пути продолжая снабжать Лето и его пособников всем необходимым. Насколько ведьмак дал понять, следующей целью был король Фольтест. Покушение на него должно было состоятся в следующем месяце, и Лето необходимы были несколько воинов и укрытия для безопасного отступления. Йорвет дураком не был и прекрасно понимал: бесплатный сыр только в мышеловке. Если бы Саския прислала свое предложение о встрече чуть позже, эльф бы послал ведьмака с его идеей о сотрудничестве куда подальше. Но больно хорошо всё складывалось: восстание Девы, возможность устранить как можно больше королей… Сразу после встречи с ведьмаком, эльф слил Лето самую бесполезную информацию и решил для себя так: если с Саскией все срастётся — скоя’таэли продолжат помогать ведьмакам; а если нет — бойцы Йорвета перережут всех этих горе-цареубийц поодиночке, чтобы под ногами не мешались. Когда эта Мара назвала Лето врагом, эльф легко мог в подобное поверить. После определенных событий предательства мерещились ему на каждом шагу (как и любому другому командиру скоя’таэлей, в общем-то). Но теперь, когда Йорвет окончательно принял решение примкнуть к восстанию города, что располагался аккурат между четырьмя королевствами, убийство королей стало очень уж выгодным. Настолько выгодным, что можно было бы и рискнуть… Все эти размышления, планирования, отправка гонцов к другим группам скоя’таэлей и мелкие приготовления к грядущим событиям настолько заняли Йорвета, что когда рвануло в его собственном отряде, он уже мало что мог сделать. Это случилось в один из вечеров. Погода снова напомнила, что на дворе все еще Бирке: с заходом солнца зарядил дождь, а температура на улице опустилась до еле выносимой. Эльфы забились в пещеру, словно мокрые воробьи, и жались поближе к кострам, стараясь отогреть замерзшие пальцы. Командиры разрешили достать алкоголь, припасенный с прошлого нападения на торговый караван аэдирнских купцов, дабы сугрев пошел быстрее. А за вином и водкой последовал фисштех. Девчонка сидела тут же, у самого маленького костерка, в самом дальнем углу залы, изо всех сил стараясь игнорировать пьяную толпу эльфов. Она не пила и не употребляла порошок. Да ей никто и не предлагал. В какой-то момент более-менее трезвыми остались только она, да пара бойцов, собиравшиеся сменить дозорных в полночь. Даже Йорвет с Киараном успели распить пару бутылок Каэдвенского и начинали присматриваться к самогонке, купленной у hav'caaren за гроши на прошлой неделе. Источником проблем стал Линдан. Киаран уже давно говорил, что этот боец слишком пристрастился к белому порошку и даже стал наведываться к кому-то из Биндюги, ради добычи лишней порции наркотика. Видимо того, что продавали hav'caaren и удавалось находить в карманах мертвых купцов, уже было мало. Йорвет тогда сказал своему заместителю выпороть несчастного наркомана. Авось, удастся выбить дурь. Двадцать ударов плетью помогли, но только лишь на время. Всю зиму эльф просидел в лагере трезвее некуда, а стоило прийти весне, как парень вновь начал бегать к фактории и закидываться наркотиком с двойным усердием. Сейчас же Линдан, совершенно пьяный и нанюхавшийся фисштеха, решил развлечь себя и всю ганзу разом издевательствами над dh’oine. Он уселся рядом с закутавшейся в шерстяное одеяло девчушкой и дергал ее то за прядь длинных волос, то за край покрывала. — Vie aeen esseath thaess, dh’oine? N’eminne aep sinn? Напуганная человечишка старалась игнорировать издевательства, но, раззадоренный улюлюканьем и подстрекательством своих молодых братьев, Линдан и не думал останавливаться. С волос и одеяла он переключился на выглядывающие из-под волос уши и края иноземной одежды. Старшие эльфы, как и немногочисленные эльфийки, предпочитали просто напросто игнорировать разворачивающуюся сцену. Сидевшая раньше у того же костра Тианна, показательно встала и отошла от несчастной, то ли надеясь оказаться подальше от пьяного собрата, то ли показывая свое пренебрежение к человеческой девчонке. — Тианна, убери этого aep amadan от dh’oine, пока беды не случилось, — не выдержал один из старших сидхов, Аландин. — Тебе надо, ты и убирай. А я с этой девкой и так всю неделю возилась, словно с младенцем. Если кто-то ее выебет сегодня ночью – это будут не мои проблемы! Аландин на это презрительно скривил губы и укоризненно помотал головой. На кого именно был направлен этот жест: на эльфийку, что позволяет себе столь грубые выражения, или на молодого эльфа, что не побрезгует человеческой женщиной, осталось загадкой. Киаран повернулся к Йорвету. — Может правда стоит выпроводить Линдана подышать свежим воздухом? Парень явно перебрал сегодня… Не успел Киаран договорить, как из угла, где разворачивалось всё действо, раздался громкий вскрик. Стоило Линдану переступить черту и начать забираться человечишке под одежду, как та не выдержала и, вскочив на ноги, залепила эльфу пощечину. В пещере резко наступила полная тишина. Даже буря на улице, казалось, немного поутихла. Испуганная своим собственным поступком, dh’oine смотрела на опешившего Линдана огромными зелёными глазами. Бесконечно долгое мгновение тишины оборвалось так же резко, как началось. Пьяный эльф вскочил и резко сдернул с сопротивляющейся пленницы одеяло. Еще парочка молодых бойцов тоже решили присоединиться к веселью, окружая dh’oine и пытаясь содрать с нее свитер. Девчонка уперлась спиной в стену и обхватила себя руками, прижимая куски разодранной одежды к груди, но звуков больше не издавала. Понимала, что кричать бесполезно – здесь у нее союзников нет. Тяжело вздохнув, Йорвет поднялся со своего места и, прихватив бутылку самогонки, зашагал в сторону кутежа. — Отойди от нее, Линден! И вы двое тоже, если не хотите завтра плетей отхватить! Пьяного наркомана пришлось оттаскивать от девчонки за шиворот. Переведя на командира осоловевшие глаза, молодой эльф вначале хотел было начать возмущаться. Но, увидев злобный взгляд старшего, резко передумал и расплылся в елейной улыбке. — Говорят, что во «Врихедд», во время набегов, офицеры выбирали себе самых хорошеньких dh’oine и таскали их за собой, как зверушек для развлечения! Али врут, командир?! Йорвет продолжал прожигать эльфа взглядом, стараясь унять злость в груди и не прибить дурака на месте. — Ежели вы держите эту luned для себя, то вам стоило лишь сказать! А то мы с ребятами уже извелась, думая, зачем нам эта контуженная. Но желание командира – закон! Правда, elder’en?! За спиной раздался нестройный хор одобрительных возгласов. Резко дернув зарвавшегося мальчишку за воротник, командир злобно зашептал ему в лицо: — Завтра тебе не жить, малец, — и, отбросив поганца в сторону, Йорвет схватил за руку девушку. Он оттащил ее недалеко, в тот угол за колоннами сталагмитов, где несколько дней назад пытали десятника. Здесь было довольно темно, лишь одна маленькая свечка, да блики от костров кидали длинные тени на своды пещеры. На земляном полу валялся пыльный матрасец, набитый прошлогодней соломой – кто-то, видимо, собирался ночевать здесь. Что ж, придется уступить место на эту ночь. Напуганная девчушка продолжала прижимать разорванный свитер к груди. Ее ощутимо потряхивало, но в глазах читалась благодарность. Когда Йорвет отпустил ее руку, она даже попыталась что-то сказать. — Thank you very much. If you hadn't stood up for me… Прерывая непонятный поток звуков, Йорвет подошел к чужеземке вплотную и одним движением руки вырвал у той из ладоней несчастные лохмотья, бросив их на пол. Девчушка вздрогнула всем телом и отскочила к стене. Скоя’таэль внимательно осмотрел dh’oine с ног до головы. Под разорванным свитером оказалось какое-то подобие нижней рубахи: белая облегающая майка без рукавов и воротника из необычной эластичной ткани. Мягкие волосы всклокочены и торчали в разные стороны. Небольшая грудь вздымалась быстро-быстро. Довольно стандартного роста для женщины–dh’oine, она была ниже его на целую голову, даже больше. Йорвет отхлебнул большой глоток самогонки из все еще зажатой в руке бутылки. Что ж, может Седрик и был прав – девка не уродина. Только толку от этого не было ровным счетом никакого. Она оставалась человеком, не вызывающим никаких положительных эмоций. Благо для того, что должно было сейчас произойти, чувства были не обязательны. Сделав еще один глоток, Йорвет протянул бутылку Маре. — Hirg’iren. Легче пойдет. Человечишка жест проигнорировала, пришлось вновь подойти вплотную и буквально всунуть алкоголь ей в руку. — Лучше бы тебе выпить самой, иначе силой волью. Будто поняв, что так злобно шипит эльф, Мара поспешно отхлебнула большой глоток и тут же закашлялась. Оставив женщину наедине с бутылкой, Йорвет вернулся к лежанке и начал раздеваться. Ремень, кушак, кожаный жилет, стёганка, сапоги. Оставшись только в штанах и рубахе, эльф застыл на мгновение, но повязку с головы решил не снимать. Повернулся к Маре и указал той на матрас. Честно, он не сильно надеялся на то, что та его послушается, но dh’oine еще раз глотнула самогонки и покорно подчинилась. Она легла на убогое ложе прямо так, в одежде. Прямая, будто жердь проглотила, с совершенно пустым выражением лица и закрытыми глазами. Было видно, что девушка пытается расслабиться, правда, довольно безуспешно. Йорвет опустился рядом, в несколько движений снял с Мары брюки, затем бельё. Подумав немного, стянул и майку — ограничивать себя не имело никакого смысла, жалости к этой девчонке у него не было. Мария лежала еле живая. Старалась не дышать лишний раз, и ни в коем случае не открывать глаза. Все тело трясло, и приходилось напрягать каждый мускул, чтобы не сорваться в неконтролируемый тремор. Про себя она считала вдохи и выдохи, лишь бы не начать думать. Вначале хотелось уйти в какие-нибудь отвлеченные мысли, как тогда, на допросе солдата. Но Мара побоялась разрыдаться и уйти в истерику еще сильнее. Не захотела порочить воспоминания о доме. Да и все равно не помогло бы, уж больно реальным и неотвратимым было все происходящее. Каждое прикосновение, каждый выдох склонившегося слишком низко мужчины были такими реальными… Сдержать слезы не получалось, они текли сами из-под зажмуренных век, но потянуться и стереть их было слишком страшно. Эльф тоже предпочел игнорировать начинающуюся истерику женщины. Он как будто специально касался ее только ниже плеч. Скользнул пальцами по грудям, взял одну в ладонь, сжал. Другой рукой спустился вниз, мимо коротких волос на лобке и ниже. Попытался просунуть руку чуть дальше, но бедра женщины рефлекторно сжались сильнее. Больно ущипнув её за затвердевший от холода сосок, эльф что-то раздраженно прошептал. — Чем больше сопротивляешься, тем хуже тебе же будет. Очередная попытка расслабиться - и очередной провал. Йорвет силой развел ноги девушки и устроился между ними. Она так и не открыла глаза, не знала, успел мужчина снять свои штаны или нет. Поэтому, почувствовав прикосновение члена к нижним губам, вздрогнула всем телом, да так сильно, что эльф еле удержал ее. Прижимая своим весом Марию к земле, он начал входить внутрь. Было больно. Не выдержав, девушка схватилась за плечи Йорвета, впиваясь ногтями в кожу, то ли в надежде усмирить боль, то ли в желании проявить хоть какую-то агрессию в ответ. Войдя до конца, мужчина ненадолго остановился. Его тяжелое дыхание слегка шевелило волосы на виске, неприятно касалось влажным теплом кончика правого уха. Мария поняла, что ее тошнит. Приподнявшись и обеими руками прижав колени девушки к груди, Йорвет начал двигаться. Марии казалось, что это длится бесконечно. Она успела про себя двести раз проклясть эльфа и пожелать ему уже, наконец, кончить. Благо мужчина никак не комментировал и не сопротивлялся тому, что девушка уже почти в кровь расцарапала его ребра и плечи. Наконец, сбившись с темпа, Йорвет вошел пару раз особенно глубоко и замер. Первая сколь-нибудь полноценная мысль, возникшая в голове, была столь же неожиданной, сколь и сюрреалистичной. «Надеюсь, я не смогу ничем заразиться от этой мрази…»