Я не вернусь, и снова не будет весны...

Не дай вам бог дожить,

Когда победы ваши

Усталостью на плечи лягут вам...

Канцлер Ги "Романс Квентина Дорака"

***

На следующее утро после попойки, Йорвет собрал весь отряд перед пещерой и устроил показательную порку Линдана. Парня подвесили за руки на суку дерева так, чтобы тот не мог касаться земли, после чего командир взял в руки хлыст. Наказание длилось от силы полчаса, но Киарану надоело наблюдать за этим гораздо раньше. Он, как, впрочем, и все остальные, мало верил в то, что такой наркоман, как Линдан, сумеет справиться со своей зависимостью. Скорее уж сгорит в бесконечной ломке за ближайшие пару лет. Киаран не любил все эти пытки и телесные наказания, но понимал, зачем они были нужны. Прогнать бойца прочь было нельзя — он слишком много знал, убить — слишком жестоко, свои же не поймут. Да и каждый стрелок сейчас был на вес золота! Но все-таки Киаран бы хотел, чтобы был другой путь. Муки братьев по оружию, даже заслуженные, вызывали в его душе только сожаление. Йорвет говорил, что у его заместителя все еще слишком юная, мягкая душа. Может и так! Киарану это было неизвестно. Он разменял семь десятков лет, и за это время повидал многое. Даже успел пожить в человеческих селениях. Совсем недолго, меньше десяти лет, в деревеньке у подножия Синих Гор. И все, что он понял за свою жизнь - это то, что излишние жертвы обычно обходятся слишком дорого. Сильные мира сего любят разбрасываться чужими жизнями так, будто бы они ничего не стоят! Только вот на деле, одна только жизнь и имела значение. В первую очередь — твоя собственная! Именно поэтому Киаран пошел за Йорветом. Он верил, что этот командир приведет их в лучшее будущее. Пока трусы с Синих Гор и Францеска в Долине Цветов без зазрения совести торговали судьбами своих сородичей в обмен на мирную жизнь; пока Нильфгаард продавал своих офицеров на переговорах; пока короли Севера закрывали глаза на смерти тысяч нелюдей в бесконечных погромах и сами гнали десятки тысяч своих солдат на погибель в очередной междоусобице — Йорвет искал компромиссы. Он был готов заключать договора, искать союзников, прощать оступившихся, и при этом никогда не предавал своих! Принимать в ряды скоя’таэлей оседлых эльфов — почему нет? Простить предательство — ни за что! Согласиться на переговоры со власть имущими ради лучшей жизни братьев — мы готовы пойти на это. Отправлять бойцов на верную смерть ради призрачных идеалов — низость и подлость, недостойная Aen Seidhe! Киаран не был глупцом или идеалистом. Он прекрасно видел противоречия в этих принципах, но мир не делится на черное и белое. Они слишком много прошли вместе, и Киаран доверял своему командиру, как никому другому в этом мире. Но все-таки они оставались слишком разными. Именно поэтому Йорвет выбрал его своим заместителем. После наказания Линдана, Йорвет раздал всем бойцам поручения и разогнал их подальше от стоянки. Он был недоволен тем, насколько ганза расслабилась и привыкла к спокойному сидению на месте, под защитой лесной глуши. Киарана и еще парочку стрелков командир отправил за Понтар, в Каэдвен. Там, в сутках езды от реки, расположились самые ближайшие отряды скоя’таэлей, в чьей лояльности не приходилось сомневаться. Им нужно было передать приказ о выдвижении к Вергену через месяц, а также поручить передать информацию дальше на север, другим группам. Киаран понимал — откликнутся не все. В конце концов, белки не были единым военным образованием: у каждого отряда был свой командир и никто не был обязан подчиняться чужим лидерам. Но Йорвет оставался единственным вожаком старой закалки, непреложным авторитетом, поэтому на его призыв откликнутся многие. Вернувшись под Флотзам, Киаран заметил, что обстановка в лагере оставалась накаленной. Скоя’таэли были одновременно раздражены и взволнованы. К ним вскоре должны были присоединиться новые силы, в том числе бойцы-краснолюды, с которыми у эльфов тоже было не все гладко. Старые обиды, участие во Второй Северной по разные стороны баррикад и процветающий среди партизан расизм не давали заключить прочный союз между двумя притесняемыми расами. Но враг моего врага — мой друг. Маленькое убежище на неполные три десятка душ вот-вот разрастется до целого военного лагеря с полусотней нелюдей в нем. И одной единственной dh’oine. Киаран не сразу вспомнил про нее, настолько тихой и незаметной она была. Он даже не сразу узнал, что Мара теперь может говорить и понимать их: Эльхарт принесла амулет-переводчик во время отсутствия Киарана в лагере. Девчонка вела себя даже чересчур отстраненно, на взгляд эльфа. Она ни с кем не говорила, ничем не занималась в течение дня и, самое напрягающее, почти не ела. Киаран помнил, что произошло накануне его отъезда… «Как бы не понесла… Йорвет Уже, Конечно, не молод, но кто знает! Говорят, что человеческие женщины способны укоренить в себе семя даже дряхлого старика Aen Seidhe.» Ничем хорошим подобный расклад кончиться не мог. Отряд и без того еле терпел чужачку в своем кругу. Если она понесет полукровку от командира — это станет последней каплей. Вначале заместитель думал подойти и обсудить свои подозрения непосредственно с Йорветом, но тот был очень занят в последнее время куда более важными вещами. Так что Киаран решил начать с dh’oine. Дождавшись, когда в пещере будет меньше всего бойцов, Киаран подошел к Маре. Та лежала на небольшой кучке какого-то тряпья и выглядела спящей. Но эльф видел, что женщина еще пять минут назад вяло ковырялась в своей тарелке. Теперь плошка стояла тут же, совершенно нетронутая. Похлебка в ней уже начала покрываться блестящей пленкой застывающего жира. — Мара. Тебя ведь так зовут, beanna – Мара? Девушка лениво приоткрыла глаза и слегка удивленно посмотрела на Киарана. — Да, это я, — отозвалась она, приподнявшись на локтях. — Нужно поговорить. Пойдем со мной. Он решил, что лучше всего будет побеседовать в глубине пещеры, там, где их никто не увидит и не услышит. Дальний туннель с тупиком, в котором скоя’таэли держали девушку в клетке неделю назад, подходил как нельзя лучше. Мара медленно, но покорно плелась позади по знакомому коридору. Дойдя до самой клетки, Киаран повернулся к ней. На лице dh’oine застыло смешанное выражение безразличия и настороженности. Ее, видимо, напрягало это место. Или собеседник? «Боится, что вновь запру ее здесь?» Эльф окинул девушку внимательным взглядом с ног до головы. Грязные волосы, собранные в растрепанный пучок на затылке, запавшие щеки и синяки под глазами. «Она выглядит больной. А ведь с лечения Эльхарт прошло уже больше недели! Неужели все еще не оправилась? Вряд ли…» Разглядеть под несвежей одеждой особенности фигуры было тяжело. Да и рано еще появляться каким-либо однозначным признакам беременности. Девушка, все сильнее нервничая под пристальным взглядом сидха, обхватила себя руками. Киаран заметил небольшие ранки у ногтей. «Наверно, обкусывает себе кожу на пальцах. От нервов? Или просто вредная детская привычка?» Не выдержав, Мара первой прервала тишину. — Ты хотел меня о чем-то спросить, Киаран? — Помнишь, как меня зовут? — удивился эльф. Девушка неуверенно переступила с ноги на ногу. — Ты – Киаран аэп Эасниллен, правая рука Йорвета. Я узнала тебя в самый первый день здесь. — Все верно, — кивнул эльф, — это я. А ты – Мара, dh’oine, что пришла из другого мира и может предсказывать будущее. — Йорвет рассказал? — догадалась пленница. — Да. Он не сильно пока верит в это. Хочет проверить твои способности на практике. Мара кивнула. — Так ты за этим позвал меня? Хочешь, чтобы я рассказала тебе твое будущее? Мара перестала отводить глаза. Она тоже окинула мужчину внимательным взглядом. Тот выглядел словно двадцатилетний юноша, с копной черных, как смоль, кудряшек и мягким взглядом синих глаз. Красивые губы были растянуты в легкой улыбке, а ровные брови слегка приподняты. Он не выглядел как человек (или эльф), который способен на убийство или насилие. Разве может такой красавец оказаться убийцей?! Марии стало тревожно от одной мысли, сколько крови на его руках. — Нет, — весело хмыкнул эльф, — Вовсе нет. Мое будущее мне вполне известно. Я хочу поговорить о тебе. — Обо мне? — нахмурилась девушка. — Угу. О твоем состоянии, — выражение лица эльфа стало намного серьезнее, — Выглядишь не очень. Ты снова заболела? Мара неуверенно мотнула головой. — Нет, не думаю. С чего ты решил? — Ты почти не ешь в последнее время и ни с кем не разговариваешь. — Мне не с кем здесь поговорить, — Мара раздраженно пожала плечами, — Эльфы сторонятся меня, словно я прокаженная. А еда… просто слишком непривычна для меня, вот и все. — Ты понесла? — Что?! — Я спрашиваю у тебя, beanna, не может ли так статься, что ты понесла от Йорвета? Женщина беспомощно хлопала своими огромными зелеными глазами. Она выглядела возмущенной и растерянной одновременно. — Нет! Конечно, нет! Что ты несешь? — Уверена? — совершенно спокойным тоном продолжил настаивать Киаран, — Это могло произойти с одного раза. Если у тебя никогда не было детей… — Конечно, у меня не было детей! Но я знаю о них побольше твоего, эльф! И, поверь мне, я точно не беременна! — Как ты можешь быть в этом уверена? Женщина раздраженно цокнула языком, несколько секунд недовольно смотрела в стену, будто подбирая слова, а потом резко задрала рукав кофты. — Видишь эту штуку? — она указала пальцем на маленький шрамик, расположенный на внутренней стороне предплечья, — Это контрацептив. Эльф растерянно уставился на руку девушки. — Кростне… что? — ему показалось, что на последнем слове амулет-переводчик не сработал, выдав вместо внятного слова какую-то тарабарщину. — Лекарство, которое не дает мне забеременеть, — терпеливо разъяснила Мара, — Его вводят под кожу, и на следующие три года я, считай, совершенно бесплодна. Киаран рассматривал еле заметный след на бледной коже с явным недоверием. — Как это может работать? — Ты правда хочешь услышать лекцию о половой системе женщин — dh’oine? — Нет, — поспешно отступил эльф, — Пожалуй не хочу… И очень надеюсь, что эта штука реально работает, потому что если нет, то тебе стоит мне сказать. Мара лишь безразлично пожала плечами, поправляя рукав. Она явно не считала шанс забеременеть хоть сколь-нибудь реальным или опасным для нее. — Кто это сделал с тобой? — спросил Киаран. Девушка вновь недоуменно уставилась на эльфа. — Кто заставил тебя ввести это лекарство? Твой отец? — Что?! Нет! — раздраженно всплеснула та руками, — Я сама! — Сама? — переспросил сидх, — Но… зачем? Эльф задал вопрос почти с детской непосредственностью. Он, конечно же, не хотел задеть чувства собеседницы. Ему, представителю вымирающего вида, искренне было непонятно, зачем бы кто-либо мог лишить себя добровольно возможности завести детей. Но девушка побагровела от злости и с вызовом взглянула в лицо мужчины. — Я не собираюсь обсуждать с тобой подобные вещи, эльф! Не понимаю, почему тебя вообще это все интересует! Даже если бы я забеременела от Йорвета, какое твое дело и почему я должна говорить тебе об этом?! — Потому что скоя’таэли не будут терпеть dh’oine с ублюдком-полукровкой под сердцем, — совершенно спокойным тоном пояснил эльф, — Они убьют тебя раньше, чем ты успеешь родить, чтобы смыть твоей кровью позор своего командира. Он произносит это так обыденно, даже лениво. Мара резко перестает возмущаться и замирает с приоткрытым ртом. Все ее раздражение исчезает в мгновение ока. Несколько секунд она просто испуганно смотрит на прекрасного юношу перед собой, прежде чем отвести взгляд в сторону. — Все еще не понимаю, какое тебе до этого дело. — Мне не сильно важна твоя жизнь, beanna, но у Йорвета на тебя планы. Если ты и вправду окажешься Знающей, это сильно поможет отряду. А может быть и всем скоя’таэлям. Женщина безразлично кивнула головой, даже не глядя в сторону эльфа. Киаран тяжело выдохнул. Ему бы хотелось поверить в слова человечишки о волшебном лекарстве. Это сильно упростило бы ему задачу сохранять жизнь пленницы в безопасности. Но болезненный вид и странное поведение все еще беспокоили его. — Если ты не беременна, почему тогда не ешь? — Просто не хочу, — пожала плечами Мара, — Я не привыкла к такой еде. — Такой – это какой? — Безвкусной, — отрезала девушка. — Аааа, — понятливо протянул Киаран, — Я понял. Ну что ж, с этим я ничего не могу поделать. Особенности нашей жизни. — Я понимаю… Можно я попрошу тебя кое о чем? — Мара оторвала взгляд от пола и посмотрела на мужчину с надеждой. — Смотря, о чем пойдет речь. — Можешь дать мне какую-нибудь работу тут? Киаран был удивлен такой просьбой. Эта женщина только что назвала их пищу безвкусной, чем подтвердила подозрения о том, что она какая-то аристократка, или просто привыкла к хорошей жизни. Но разве аристократкам и зажиточным горожанкам пристало просить в плену о работе? Эльф помнил, что у пленницы не было даже собственного спального места, она уже давно не купалась, Йорвет, скорее всего, запретил ей выходить из пещеры. Но она просила не об этом. — Зачем тебе работа? Мара лишь неуверенно пожала плечами. Не дождавшись ответа, Киаран кивнул. — Хорошо, подыщем тебе занятие. Работы всегда хватает. А теперь пойдем, я найду для тебя свободный спальник. Мужчина уже направился к выходу, но Мара остановила его. — Постой. Сидх повернулся к человечишке, что неуверенно топталась на месте и явно прикидывала что-то в уме. — Я знаю, что ты и Йорвет не очень доверяете мне и тому, что я говорю, но ты правда не хочешь узнать о своем будущем? — А тебе известно мое будущее? — весело спросил Киаран. Его лицо вновь выражало дружелюбие и открытость, будто бы и не он несколько минут назад говорил об убийстве беременной женщины, как о чем-то обыденном. — Да, — уверенно кивнула Мара, став вдруг совершенно спокойной, — известно. — Ну тогда рассказывай, beanna, не томи. — Лето предложит тебе предать Йорвета, убить его и стать командиром отряда самому. — Да, Йорвет говорил об этом. Что-нибудь еще? — Он перебьет весь твой отряд. Оставит тебя умирать в лесу, но солдаты Лоредо найдут тебя раньше. Они возьмут тебя в плен и посадят на тюремную барку, что готовят к отплытию в Дракенборг. Эльф смотрел все так же открыто и миролюбиво, но уже не улыбался. — Они успеют увезти меня туда? — Нет, Йорвет отобьёт барку раньше. Но ты можешь не дожить до этого момента. Киаран медленно выдохнул и кивнул головой. — Что ж, как я и говорил, мое будущее мне вполне известно и без всяких предсказаний.

***

В благодарность ли за предсказание, или просто так, но Киаран не стал ограничиваться выдачей одной лишь лежанки. На следующий день он сообщил Марии о том, что она может помогать дежурным по готовке. Кроме того, походив и поспрашивав о чем-то эльфиек, парень притащил ей набор сменной одежды. Ничего особенного, обычные брюки, грубая рубаха и классический стеганый балахон болотного цвета, такие же носили почти все скоя’таэли в лагере. — Обуви раздобыть не удалось. Может быть, в следующем караване попадется что-то подходящее, — заявил он, вручая стопку одежды. Мария передернула плечами от неприятного чувства, что возникло в груди от одной только мысли, как именно эльфы собирались заполучить добро из следующего каравана. — Ничего страшного, моя обувь еще продержится какое-то время, — постаралась быть благодарной она. Выглядел весь этот наряд слегка несуразно: брюки оказались слишком длинными, отчего пришлось подвернуть их на лодыжках В несколько раз, балахон висел на плечах, словно огромная бесформенная плащ-палатка, зато рубаха выглядела неплохо, особенно если надеть ее поверх майки и заправить край за пояс брюк. В талии штаны тоже оказались большеваты, из-за чего их приходилось все время подтягивать повыше. Синтетические кроссовки на резиновой подошве под всем этим безобразием выглядели особенно комично. Окидывая dh’oine насмешливым взглядом, Киаран со знанием дела порекомендовал ей обзавестись отрезом ткани или чем-то подобным, чтобы подпоясываться им, как кушаком. — Не переживай, beanna, успеешь отъесться за лето и осень. Обычное дело, затягивать весной пояса потуже. И следи за одеждой как следует — новую не скоро получится найти. На резонный вопрос, как же ей это делать, если она даже не может выйти к реке, чтобы заняться стиркой, эльф сказал, что попробует что-нибудь придумать. Мария приняла это к сведению и еще раз поблагодарила его. Она правда была благодарна за помощь. Киаран не обязан заниматься ее проблемами. Она просто пленница, он мог отмахнуться от ее просьб и желаний также легко, как и Йорвет. Будто бы прочитав ее мысли, сидх только пожал плечами. — Это моя работа — заботиться об отряде. Следить, чтобы все были одеты и накормлены. Йорвет наш командир и лидер, он занимается куда более важными вещами. Представь, что бы подумали белки, если бы он стал лично контролировать подсчет картошки или побежал по первому твоему требованию искать тебе лишнюю пару штанов. — Я поняла, — слегка раздраженно буркнула девушка, — Больше с подобным не буду к нему подходить. Мария прекрасно осознавала, что дело не только в авторитете командира. Йорвет искренне не хотел слушать ее просьбы. Была ли это ненависть к людям или просто показательная гордость, но итог оставался прежним, и попытки Киарана оправдать своего командира выглядели, по крайней мере, странно. Сам же аэп Эасниллен оставался подозрительно миролюбив. Может быть, пленнице так только казалось, ведь он стал первым живым существом здесь, кто сам захотел поговорить с ней. Пускай и на не очень приятную тему… Он часто улыбался или кривил губы в усмешке в ее присутствии. На его лице ни разу не отразилось ни капельки того отвращения или скрытой злобы, что обычно проступала на ликах скоя’таэлей. Когда Мария только начала помогать в готовке, эльфы часто придирались к ней, выражая тем самым свое недовольство навязанным им соседством. То она неправильно чистит корешки, то плохо отделила мясо от костей, то оказалось, что жалкая dh’oine не умеет разделывать и свежевать дичь! В общем, причин для возмущения у гордых Aen Seidhe всегда было в избытке. Но женщина стоически игнорировала нападки — любое занятие было лучше тупого бездействия, даже если в процессе тебя осыпали кучей комментариев о твоей неспособности правильно нарезать овощи. Однажды, сидя в стороне и чистя картошку для очередной похлебки, девушка, по привычке, начала бурчать себе под нос какую-то мелодию. Дежуривший в этот день на кухне боец (возможно тот же самый, что и в прошлый раз; Мария их слабо различала) хотел было приказать ей заткнуться, но проходящий мимо Киаран осадил его и пригрозил лишним нарядом вне очереди, если тот и дальше будет мешать другим выполнять их работу. Этот случай стал достаточно показательным, чтобы эльфы постепенно перестали приставать к человечишке. Хотя, возможно, им это просто надоело. В любом случае, девушка была ему благодарна. Одновременно с этим, Мария старалась держать в голове, что именно Киаран вел ее на тот допрос солдата, держал ее за волосы и заставлял смотреть на пытки. Эти воспоминания служили прекрасным напоминанием о том, что эльф ведет себя так не от доброты душевной. Йорвет и его приказы всегда будут в приоритете, и пока Мария нужна командиру белок, Киаран позаботится о целости и сохранности ее жизни. Нельзя сказать, что жизнь Марии резко наладилась. Но, все-таки, минимальное общение и наличие мелких легких задач дважды в день значительно разбавили тупое существование. Теперь рутина девушки выглядела так: проснуться вместе с дежурными за полчаса до рассвета, подбросить побольше дров в костер посреди пещеры, дождаться, когда эльфы принесут с реки воду и приступить к приготовлению завтрака; после того, как все эльфы будут накормлены, можно поесть самой, перекинуться парой слов с Киараном и отправиться отдыхать. За час до заката все в точности повторить. Поздравляю! Вы прекрасны в роли пленницы! Конечно же, подобное существование не могло не тяготить, но Мария постепенно начала чувствовать себя лучше. Она привыкла к безвкусной еде и к новому распорядку. У нее был тот, к кому она могла обратиться с вопросом или проблемой, и было какое-никакое занятие. А уж когда Киаран подошел к ней и сказал, что теперь она может выходить из пещеры и ходить к реке с сопровождением, радости не было предела! Женщина тут же попросила найти ей этого самого сопровождающего, чтобы она могла искупаться и постирать свои вещи, но тут возникла проблема. Киаран не знал, кому он мог поручить подобную задачу и быть уверенным, что человечишку не изнасилуют или не утопят в мелком притоке Понтара. В итоге решили, что Киаран отведет ее сам завтра, в полдень, когда большинство бойцов будет занято, а у эльфа будет свободное время. Правом же выйти из пещеры Мария воспользовалась тут же. Уходить из лагеря, конечно же, было нельзя. Киаран даже не стал утруждать себя лишними предупреждениями или угрозами, лишь многозначительно кивнул на наблюдательные посты караульных в кронах деревьев. Но женщина и не собиралась пытаться сбегать. Было достаточно просто выйти из этой затхлой полутьмы ненавистной пещеры, вдохнуть всей грудью свежий весенний воздух леса и почувствовать на болезненно-бледной коже теплые лучики послеполуденного солнца. До Беллетэйна, по словам Киарана, оставалось еще целая половина Бирке. Сколько это в днях и неделях — Мария не знала, но подозревала, что около 2-3 недель у нее есть. Примерно через такой промежуток времени во Флотзаме должен был появиться Геральт, Трисс и Роше со своим отрядом Синих Полосок.

***

Дни и вечера становились все теплее. Охотники все чаще приносили из леса пойманные тушки вернувшихся с юга птиц и вылезших из своих нор сонных зверей. А скоро и первые грибы да ягоды пойдут! На безлюдном до сих пор тракте наконец-то стали появляться караваны нерадивых купцов. Торгаши, желавшие сэкономить лишнюю сотню аэдирнских крон, каэдвенских марок или темерских оренов, отказывались от найма баржи и осмеливались идти напрямик через лес, беря с собой лишь пару наемников, да молитву своим мелким божкам. Скоя’таэли радовались весне! Наконец-то можно было забыть про страх голодной и холодной смерти, и заняться привычным бандитским промыслом. Все чаще по вечерам эльфы не ютились в теплой, но мрачной пещере, а бродили по лагерю, сидели у костров и лакомились зажаренной дичью. Иногда караваны шли на весенние деревенские ярмарки, везя с собой мед, сидр и солонину. Иногда товары явно предназначались для более придирчивых покупателей: сыры, вина, дорогие ткани. После такого улова привычные скупые приемы пищи превращались в маленькие пиршества. Белки всему находили применение. Конечно, далеко не каждый купец вез с собой что-то полезное, но лишний хлам можно было всегда сбагрить гавенкарам, которые с приходом тепла тоже стали появляться на горизонте все чаще и чаще. Захваченный товар разбирали всем отрядом. Самые лакомые вещички перекочёвывали в карманы и за пояса эльфов сразу же, как последний dh’oine замертво падал на землю. Но и все остальное притаскивалось в лагерь и разбиралось толпой под чутким надсмотром Киарана и Элеаса. Случались и конфликты, а иногда даже драки, но это было редкостью. Ганза, в первую очередь, была семьей, а не просто отрядом солдат или бандитов! Именно это отличало их от обычных разбойников — идея и забота друг о друге. Одним утром им попался особенно хороший улов. Аэдирнский купец собирался ехать аж до самой Вызимы, наняв лишь отряд из пяти молодых, но совершенно неопытных вояк! Он, видимо, надеялся догнать большой караван, который эльфы, не тронув, пропустили сутки назад — больно крупная рыба — но не успел. В итоге, все молодые вина, сыры, бочки с засоленной рыбой, а также целая телега цветастого аэдирнского шелка достались не столичным аристократам, а скоя’таэлям. Сразу после завтрака, эльфы высыпали из пещеры и принялись копаться в свалившемся на них богатстве. Кроме полезных вещей, купец вез и относительно бесполезный хлам: пару десятков книг, сундуки с серебряными подносами, кубками и подсвечниками, да несколько пар дамских туфелек на небольшом каблуке, что стал последним писком моды в Темерии. Киаран безразлично копался во всем этом разнообразии, одним глазом поглядывая на своих сородичей. К сожалению, никакой практичной обуви, которую можно было отдать пленнице, в обозах и тюках с вещами найти не удалось. Зато глаз эльфа зацепился за целый рулон бесподобной бордовой ткани! Отмерив четыре локтя, Киаран полоснул кинжалом по блестящему шелку. Мара сидела тут же, у маленького костерка чуть в стороне. После того, как Киаран упросил Йорвета выпускать человечишку из пещеры, она почти все свободные часы проводила снаружи и, казалось, если бы не холодные ночи, даже ночевать устроилась бы где-нибудь под деревом! Правда уговаривать командира особо и не пришлось — он просто не хотел соглашаться на просьбы пленницы после того, как она на глазах у всего отряда начала требовать назад свои вещи. Но особых причин запрещать ей выходить из пещеры или ходить к реке у Йорвета не было. Все равно никуда не убежит. Этот лес принадлежит белкам. Подойдя к Маре, Киаран кинул ей на колени кусок ткани. — Лови, beanna. Можешь подпоясаться им, как кушаком. Женщина неловко подхватила отрез шелка и с удивлением посмотрела на Киарана. — Спасибо. — Не за что, — усмехнулся тот, — А то смотреть жалко, как ты вечно подтягиваешь брюки. Мара на шутку не обиделась, даже дернула уголком губ в ответной усмешке, и, встав на ноги, принялась обматывать талию тканью. Не с первого раза, но итог вышел вполне сносным. Теперь штаны не сползали до самых тазобедренных косточек. Довольная обновкой, Мария вновь села у костра и с интересом глянула в сторону телег с товаром. Она не знала, как относиться к подобному. С одной стороны, ей не хотелось иметь никакого отношения к преступлениям скоя’таэлей. Но, с другой, ей было совершенно нечем здесь заняться! А книги могли быть полезны, как и лишняя одежда. Стоит ли спрашивать у Киарана разрешения покопаться в этой куче вещей? «Наверное все-таки не стоит. Только зря разозлю эльфов.» Но, несмотря на принятое решение, глаза девушки то и дело возвращались к быстро пустеющим телегам. Особенно к книгам и лютне, что лежала на самом краю. Эльфы, как будто специально, игнорировали музыкальный инструмент, даже не глядели в его сторону. Видимо не считали подобную вещь, сделанную руками жалких людишек, достойной хоть капли своего внимания. Уйдя глубоко в свои мысли, Мария и не заметила, как со стороны леса вышел один из караульных. За спиной бойца шел Седрик. — Caedmill, Ciaran! Вижу, у вас сегодня праздник. А ведь до Беллетэйна еще есть время. — Что ты тут делаешь, Седрик? Йорвет не посылал за тобой. — Я сам пришел. Дело есть. Где он, кстати? Киаран недовольно поморщился, но решил пока не отсылать собрата. Все в лагере прекрасно знали, насколько Йорвет не любит Седрика, хоть и не ведали всех нюансов их отношений. Но, почему-то, Йорвет все равно поддерживал связь с этим старым эльфом, пускай все их разговоры и сводились к обмену взаимными претензиями. — Командира сейчас нет. Если останешься до заката, может быть сможешь его застать. Знающий лишь пожал плечами, мол: «Отчего не подождать». Оглядев поляну беглым взглядом, Седрик заметил Мару. Недолго думая, эльф направился к ней. Девушка заметила мужчину только тогда, когда его фигура остановилась прямо напротив нее. Светло-зеленые глаза встретились с внимательным бордово-карим взглядом. — Caedmill, dana! Essea wann vel`s aep esseath tiu`rn vita. — Caedmill, — тихо повторила Мара. — Позволишь? — Седрик указал на свободное место рядом с девушкой, и та рассеянно кивнула. Она не понимала, что Седрику могло понадобиться в лагере скоя’таэлей. Если память ее не подводила, старый эльф белок, мягко говоря, недолюбливал и дел с ними старался не вести. А теперь она видела его в логове Йорвета второй раз за две недели. «И зачем он подсел ко мне?» Какое-то время сидели молча. Мара вытянула руки к костру, грея подмерзающие пальцы и продолжая коситься одним глазом на все уменьшающуюся кучу ворованных вещей. Седрик сидел, закинув левую ступню на правое бедро и подставив лицо теплым лучам апрельского солнца. Он выглядел так, будто в его распоряжении все время мира. И, скорее всего, был слегка пьян. Через несколько минут густого молчания, Седрик заговорил вновь. Правда на Старшей Речи, так что Марии пришлось перебить его. — Я теперь понимаю северное наречие. — О! Приятно слышать! Видимо, Йорвет успел найти настоящего мага после нашей последней встречи. Мария кивнула. Она не стала поправлять эльфа и говорить, кого именно нашел Йорвет. Девушка не знала, что ей разрешено говорить, а что нет. Можно ли ей вообще разговаривать с Седриком? Он не белка, он из оседлых. И совершенно точно не хотелось знать, какое наказание может ее ждать, если она вдруг сболтнет лишнего. — Как твоя рана на ноге? — меж тем продолжал эльф светскую беседу, — Не беспокоит тебя? — Ее вылечили, — ответила Мара. — Это чудесно! Не сочти за грубость, luned, но в прошлую нашу встречу ты выглядела очень измученной. Я боялся… — Седрик резко прервал сам себя и, окинув напряженную фигуру женщины внимательным взглядом, перевел тему, — Ты все еще выглядишь немного бледной. Мои собратья никогда не отличались гостеприимством, но надеюсь, что голодом они тебя тут не морят. Проходящий мимо Элеас громко фыркнул. — Не бойся, pavienleede, мы как следует следим за этой beanna. Кормим, холим и лелеем! Правда, dh’oine? Несколько белок в отдалении громко засмеялись. Мария слегка сжалась и отвела лицо в сторону. Ответная грубость вертелась на языке, но девушка проглотила ее также, как и сотню раз до этого. Седрик заметил, как дернулись уголки девичьих губ в кривой гримасе, как плечи подскочили вверх, будто пытаясь спрятать бледную шейку. Знающий выждал пару минут, пока Элеас не отошел подальше, и пододвинулся ближе к женщине. — Прости, luned, — тихо произнес он, — Не хотел провоцировать этих amadanen. Лишь хотел убедиться, что ты здорова и в безопасности. — Что ж, я здорова, — прошипела Мария, только сильнее напрягшись от близости малознакомого мужчины, — И в безопасности настолько, насколько это возможно, будучи в плену. Глубоко вздохнув, Седрик отстранился. — Я понимаю твою злость. Ты имеешь полное право злиться на меня и на моих собратьев. Но я тебе не враг, luned. И, если говорить начистоту, хочу стать твоим союзником. — Союзником? — женщина перевела на эльфа удивленный взгляд. — Угу. За тем и пришел, — эльф снял с пояса бурдюк, с плещущейся в нем жидкостью, и отпил большой глоток; вокруг разлился запах молодого вина, — Я хочу предложить Йорвету отпустить тебя со мной, в Биндюгу. Мария пораженно рассматривала Седрика несколько секунд, пока не фыркнула себе под нос и не расплылась в злой усмешке. — Прости, Седрик, но я сильно сомневаюсь, что Йорвет отпустит меня. — Это мы еще посмотрим, — уверенно буркнул эльф и, отпив еще один глоток, вновь развалился на солнце, — А пока мы ждем нашего бравого командира, я бы хотел расспросить тебя о видении. — Каком видении? — не поняла девушка. — Том, что я увидел, когда коснулся тебя. Ты контролировала его? — Я не знаю, что ты увидел. — Твой мир. Огромные города, толпы людей, стеклянные дворцы, железные колесницы… Теперь Седрик говорил так громко, что эльфы вокруг явно могли его слышать. И хоть скоя’таэли изображали, будто бы им нет никакого дела до разговора предателя и человечишки, старый пройдоха знал, что они не пропустят ни одного их слова. — Потом я увидел тебя в яблоневом саду… — сидх наклонился вперед и совершенно серьёзным тоном спросил у чужачки, — Скажи мне, dana, это был Остров Яблонь? В начале девушка не поняла, что имеет в виду Седрик. Но, как только до нее дошло, о чем ее спрашивают, глаза Марии полезли на лоб, а губы расплылись в широкой улыбке. Не удержавшись, женщина искренне засмеялась. Да так громко, что белки начали недоуменно коситься в ее сторону, пытаясь понять причину веселья. Ведун же продолжал сидеть с каменным лицом и ждать ответа на свой вопрос. — Нет, Седрик! — сквозь смех выдавила Мария из себя, — Это было не посмертие, если ты надеялся. Эльф шумно выдохнул. — Жаль. А я уж подумал… Да дьявол с ним! — он вновь глотнул вина, после чего протянул бурдюк собеседнице, но та отказалась, — Тогда что это было за место? Оно не было похоже на весь остальной твой мир. — Это дом моего детства, — кивнула Мария, — Никогда бы не подумала, что его можно спутать с раем. — Раем? Что это? — Идеальное место, куда попадают после смерти, — попыталась Мара объяснить, — Разве у вас не верят в подобное? — Я бы так не сказал, — задумчиво потянул Седрик, — Эльфы верят, что после смерти мы попадем на Остров Яблонь. Люди верят каждый в свое. Краснолюды… Эти вообще ни во что особо не верят, насколько мне известно… А у вас люди верят в этот рай? — Да не особо, — женщина пожала плечами. Какое-то время сидели молча, пока эльф вновь тихо не заговорил. — Так те ведения, что я видел, были посланы тобой? Или это был мой дар Знающего? — Не знаю. Это тебе открывается будущее, а я обычный человек. Седрик вновь предложил бурдюк, и на этот раз девушка не стала отказываться. Вино внутри оказалось легким, молодым и сладким. Мария старалась говорить еле слышно, чтобы вездесущие белки не могли их услышать. — Я не знаю, как работает твой дар. Что еще ты успел увидеть? — Не многое, но в основном – будущее. Киарана, Мориль и Элеаса. Мария кивнула и слегка нахмурила брови. — Ты ведь не рассказал Йорвету о том, что видел. — Нет. — Почему? Я надеялась, что расскажешь. — Зачем? — Чтобы он поверил в то, что я полезна и не прирезал за ненадобностью, — злобно фыркнула девушка. — Прости, — виновато качнул головой сидх, — Я не стал ему рассказывать. — Почему? Седрик неопределенно пожал плечами, вновь прикладываясь к бурдюку. — Были причины. Дальше говорили уже в полный голос. Беседовали несколько часов кряду. Ни о чем конкретном, по большей части о пустяках. Мария все еще побаивалась отвечать на вопросы Седрика, которые как-либо касались белок или грядущих событий, а старый эльф, видя напряжение девушки, старался подбирать максимально безобидные темы для беседы. Он спрашивал ее о доме, о семье, о ее мире. Вспоминать о родителях и друзьях было, конечно же, тяжело, на глаза девушки даже пару раз наворачивались слезы, когда она рассказывала о своем горячо любимом отце, или о том, как сильно, должно быть, мать переживает из-за пропажи дочери. Но ей было приятно видеть неподдельный интерес и искреннее сочувствие в глазах собеседника. Отвечать на вопросы об ее мире было легче и приятнее всего. Мария и сама не заметила, как пустилась в пространные объяснения политического и экономического устройства общества людей на Земле. Привыкшая в обычной жизни к постоянному общению с преподавателями, сокурсниками и студентами, она и не заметила, насколько соскучилась по живым разговорам. Седрика особенно заинтересовал феномен демографических переходов. Он все время переспрашивал и уточнял, как могло так получиться, что чем более развито общество, тем меньше в нем рождается детей. Ведь если пищи — неограниченное количество, и никто не умирает массово от болезней, то детей должно становиться только больше и больше с каждым поколением. — Ну, практика показала, что это не болезни и голод убивают слишком многих, а люди рожают больше потомства, в надежде, что выживет хоть кто-то. Кроме того, чем более развито общество, тем оно сложнее устроено. Чтобы стать его членом, детям требуется все больше времени на обучение. Некоторые заканчивают учебу в двадцать пять, тридцать лет! А кто-то вынужден обучаться новым навыкам на протяжении всей жизни. — Это невероятно! — не уставал восклицать ведун, давно позабыв про бурдюк с вином, — То, что ты описываешь, очень похоже на расцвет эльфийской культуры до образования на континенте первых людских государств! — Чтож, я не берусь утверждать, но вполне возможно, что изначально эльфы были не менее плодовиты, чем люди. Но долгие столетия жизни в социуме, где большое количество потомства не было необходимо для выживания, привело к изменению вашей физиологии. Мария сама не заметила, как начала высказывать вслух свои теории, ни капельки не заботясь о том, как на подобное отреагируют окружающие ее эльфы. Седрик, впрочем, только поддерживал ее и распалял еще больше. — Это вполне может быть правдой, me maeth! Конечно, это должно было занять куда большее количество лет, чем несколько столетий. Скорее всего, подобный процесс протекал бы тысячелетия! Потому, проверить это никак не возможно – наша история не сохранила столь древних памятников! — эльф говорил громко, не стесняясь размахивать руками или перескакивать время от времени на Старшую Речь, — Я, признаться, никогда не был силен в генетике, но мне довелось повстречать немало Aen Saevherne и великих чародеев, что пытались привести наш народ к процветанию посредством выведения особых детей. Кто знает, быть может люди тоже сумеют развиться до такого уровня, что окажутся в нашем положении… Здесь Седрик замолчал, уставившись невидящим взглядом в костер. Мария хотела было спросить, о чем он задумался, когда от соседнего костерка послышался громкий недовольный голос одного из бойцов. — Ты бредишь, seidhhen! Хочешь сказать, что мы, Aen Seidhe, когда-то были грязными, погаными крысами, что плодились подобно чертовым dh’oine раз в девять месяцев?! A'baeth me hoel, если это правда! Седрик проигнорировал слова собрата, даже не повернувшись в его сторону. Он хотел предложить Маре перевести разговор на какую-нибудь другую тему, хотя бы на устройство работы тех самоездящих карет, но был перебит возмущениями еще одного скоя’таэля. — Какой дурак поверит в то, что люди хоть когда-нибудь изменятся и перестанут размножаться, как кролики?! Она говорит про образование и развитие людской цивилизации. Ха! Да эти обезьяны живут по сорок лет и умирают чаще, чем мухи! Чему они способны научиться?! Старый эльф заметил, как Мара побагровела лицом. Ее сильно задели слова глупых эльфов, считающих себя выше других только от того, что их предкам повезло разменять плодовитость на долголетие. Теперь потомки тех великих и почти бессмертных существ пожинали плоды решений, что принимались тысячелетия назад. Мария понимала бессильную злость эльфов. Им некого было винить, кроме людей. Рассвет ненавистной человеческой расы еще впереди, в то время как время эльфов неуклонно движется к закату. Никто бы не хотел оказаться на их месте. Жить и понимать, что твои три-четыре сотни лет жизни выпали на времена, в которые твоя культура и твой народ неизбежно исчезнут. Но все это никак не оправдывало скоя’таэлей! Разве убийства, грабеж и насилие исправят дело?! Разве ненависть к людям хоть в чем-то поможет?! Попытавшись успокоиться, Мария разжала пальцы, комкающие край стеганого балахона, и перевела взгляд на начинающее медленно темнеть синее небо. В конце концов, ее злость на упрямых дурней тоже никому не поможет и ничего не изменит. Только зря глотку драть и шею подставлять. Седрик смотрел, как медленно Мара успокаивается. Он боялся, что девушка сорвется и наговорит бойцам лишнего, но та проявляла завидное для людей миролюбие и спокойствие. — Скажи пожалуйста, luned, сколько тебе лет? Женщина выглядела слегка растерянной и смущенной таким вопросом, но все равно ответила. — Двадцать пять. — А до скольки, в среднем, доживают люди в твоем мире? — Везде по-разному, но, в основном, до восьмидесяти–девяноста лет. Эльф кивнул головой и, не говоря больше ни слова, зашагал к появившемуся из-под крон деревьев Йорвету, оставляя женщину в недоумении. Скоя’таэли, только что громко возмущаювшиеся, странно притихли и посматривали на Мару с двояким выражением на лицах. Не желая находиться среди эльфов больше ни секунды, девушка встала и пошла в сторону пещеры. Пора было приступать к приготовлению ужина. У самого входа ее окликнул Киаран. — Постой, beanna! Эльф шагал к ней, сжимая в одной руке лютню, а другой прижимая к своей груди небольшой ящик, наполненный книгами. — Держи. Мария двумя руками подхватила протянутый ей ящик, слегка приседая от его тяжести. Лютню Киаран положил сверху книг, почти погребая девушку под горой вещей. Только светло-зеленые глаза растеряно сверкали над всем этим добром. — Зачем это? — Отнеси куда-нибудь внутрь и кинь в любой пустой угол. Этот хлам не понадобится нам до прихода гавенкаров, — окинув Мару хитрым взглядом, Киаран весело подмигнул ей и зашагал в сторону беседующих Йорвета и Седрика.

***

Конечно же Йорвет не собирался отпускать Мару с Седриком. Когда старый эльф только попытался начать об этом разговор, командир белок тут же перебил собеседника твердым отказом. — Девчонка останется здесь, и точка! С чего ты вообще решил, что я соглашусь отпустить ее с тобой, minteoir?! — С того, что эта luned тебе без надобности. Только место в лагере занимает и бойцам глаза мозолит. А в Биндюге она будет в безопасности. Ты сам говорил – толку тебе от нее нет. — То было раньше, seidhhen, — усмехнулся Йорвет, — Теперь dh’oine знает наш язык и оказалась до ужаса полезна. — И чем же? Тем, что стругает вам репу в похлебку?! Слушай, Йорвет, я ведь не задарма у тебя пленницу забрать хочу. Она – Знающая! Ей может открываться будущее! Если я научу ее управлять своим даром, то она сможет сослужить тебе неплохую службу… — Никакая она не Знающая! — недовольно скривился командир, — Хватит молоть чушь, Седрик! Ты не знаешь, кто она. И со своим собственным даром справиться ты не способен. Так какого дьявола ты сейчас мне заливаешь, что научишь ее чему-то?! Она обычная dh’oine, что знает больше, чем ей положено! И поэтому девчонка никуда отсюда не денется. Седрик громко выдохнул и отвернулся от своего бывшего протеже, глядя куда-то в сторону леса. Предводитель белок, правда, униматься не собирался. — Не знаю, зачем эта beanna тебе понадобилась, старик. Приглянулась ли, на старости лет, или просто решил поиграть в спасителя. Только не держи меня за дурака! Ты припираешься в мой лагерь без предупреждения и предлагаешь взамен на пленника… Что? Информацию? Предсказания грядущего?! Знаешь, когда мне они были нужны? — Йорвет опасно приблизился к Седрику, шипя слова сквозь зубы чуть ли не в самое лицо собеседника, — Когда Нильфгаард завербовал нас к себе, пообещав Долину Цветов и амнистию всех преступлений. Или позже, когда я приполз под Флотзам, еле живой и раненый. Когда Исенгрим бросил нас и ушел на восток, оставив меня единственным командиром скоя’таэлей по эту сторону от Яруги. Седрик отвернулся, не смея смотреть в лицо Йорвета. — Тогда мне нужны были твои предсказания. Тогда я просил тебя об отеческом совете и помощи! Но ты решил, что эта дыра и людишки, живущие в ней, важнее, чем тот, кого ты… — эльф резко оборвал сам себя и отвернулся от собрата, который даже не глядел в его сторону. Седрик малодушно ждал, когда же весь этот разговор закончится. Не на это он надеялся, решившись явиться сюда. Две недели старый эльф уговаривал сам себя отказаться от глупой идеи, что так некстати застряла в голове. Пил, ходил из угла в угол по убогой избушке, шлялся по лесу и все никак не мог перестать думать. Ночами его будили обрывки тех видений, что он увидел при прикосновении к этой Маре. Днем пытался избавиться от запаха цветущих яблонь и молодого вина, поглощая бутылками ржаную водку. Седрик уже давно не хотел исправлять будущее. Когда-то он и вправду пытался предсказывать. Оберегал белок Исенгрима от опасностей. Иногда даже удавалось спасти чьи-то жизни. Но чаще его предсказания приносили только страдания и беды. Железный Волк никогда не винил его, если Седрик ошибался в своих видениях или не мог предвидеть какой-либо маловероятный исход событий. Но самому Знающему от этого легче не становилось. Каждый мертвый эльф ложился тяжестью на его плечи. Пока тяжесть эта не стала слишком велика. Так шли десятилетия среди партизан. Так же полз год за годом в жалкой деревушке на границе руин его старого дома. Но видения, вызванные этой девчонкой, напомнили старому эльфу о том, что жизнь его не будет длиться вечно. Как много ему еще отмерено? Когда сбудется то предсказание, где чужеземка склонялась над его окровавленным телом? Он не хотел умирать: слишком привык жить, пускай и столь поганой жизнью. Но еще сильнее он не хотел умирать, зная, что сделал недостаточно. Когда Седрик открыл глаза и взглянул потеряно в сторону Йорвета, тот был уже куда спокойнее. — Мне не нужны твои советы и предсказания, Седрик. Можешь возвращаться в свою Биндюгу и тешить свое больное самомнение до скончания века. Скоя’таэли больше не нуждаются в твоем даре.