Часть 7. Амандил
22 ноября 2025 г., 02:05
Зима однажды пройдёт, как чудо наступит весна
Только, по ходу, без нас
«Дубак» Anacondaz
«Лишь один из эльфов, скоя'таэль из разгромленного отряда Иорвета, недавно жестоко избитый в „Мойке“, держался спокойно и серьёзно, занятый тем, что выцарапывал на бревне стены надпись: „Свобода или смерть“».
«Крещение огнём» Анджей Сапковский
***
Йорвет был не согласен с утверждением краснолюда. Песня была хорошая. Только вот петь ее среди обездоленных, лишенных своего дома и крова партизан все же не стоило. Особенно в светлый праздник весны. Умела, однако, девка подбирать песни. Эльфы и краснолюды вокруг сидели как в воду опущенные. Если Мара и вторую песню затянет про что-то столь же душещипательное, придется отнять у нее лютню. Однако Мара играть в тот вечер больше не стала, вежливо попрощалась с Седриком и ушла внутрь пещеры. Ей еще нужно было сменить повязки Амандилу и потратить на него очередную порцию своих чудо-лекарств. Благо, результат от всех приложенных усилий действительно был: рана на спине уже почти не гноилась, а жар начинал потихоньку спадать. Скоро эльф должен был прийти в себя. Пока девушка заканчивала дела с больным и укладывалась спать, белки продолжали праздновать начало нового круга жизни. Настоящим праздником это было трудно назвать, просто чуть более шумный и сытный вечер, но, все же, этот день всегда был священен для Старших Народов. Именно в Беллетэйн мать всего живого, Dana Meabdh, возвращается на землю, чтобы вновь благословить землю на новое начало. Глупые кметы вспоминают о ней только на Ламмас, когда лето уже позади и подходит время собирать последний урожай. Но эльфы помнят. Истинное значение древних праздников не в том, чтобы поблагодарить богиню за богатый урожай или попросить о мягкой зиме! А в том, чтобы вспомнить о бессмертии природы. Все умирают. Эльфы, люди, гномы. Старость никогда не обернется молодостью. Но за зимой всегда возвращается весна! Словно маленькое чудо. — Нужно спрятать Мару и Амандила в схрон, пока Лето не явился. Тот, что за логовом главоглаза. Ведьмак будет ждать нас на опушке, завтра, на рассвете. Я не могу доверять полностью никому, кроме вас двоих, но Киаран мне нужен здесь. Поэтому придется тебе, Элеас, взять самых преданных бойцов и остаться с ними в тех пещерах сторожить пленников. — Хватит на сегодня разговоров о делах, командир! Йорвет оторвал взгляд от костра, вырванный из глубоких раздумий неожиданно перебившим его молодым эльфом. — Почему бы тебе не сыграть нам, Старый Лис! — нарочито громко сказал Элеас, — Уверен, Королева Полей и Лесов обрадуется твоей музыке куда больше, чем песням dh’oine! Скоя'таэли вокруг согласно загалдели. Отказывать им было никак нельзя! Боевой дух отряда всегда рождается из воли и силы их лидера. Йорвет и так слишком много времени проводил вне лагеря. Скоро его собственные бойцы начнут забывать, как выглядит их командир. Они уже сейчас, наверное, узнавали его по одной только карминовой повязке! А ведь ему еще нужно будет убедить их отдавать свои жизни за чужой клочок земли, который они будут вынуждены делить с людьми… Вновь довериться dh’oine. Вновь надеяться, что в этот раз все не кончится очередной резней. Кто он, если не дурак, готовый опять наступить на те же самые грабли! Изенгрим всегда говорил: «Невозможно убедить кого-либо в том, что идея достойна того, чтобы за нее умирали. Иди на смерть первым, не бойся ее! Отдавай идее всего себя, и только тогда за тобой пойдут!» Седрик же на это говорил: «Подобными речами ты вырастишь из ребенка фанатика!» Йорвет не знал, кем он вырос. Всего ли себя он отдал? Иногда казалось – всего до последней капли! Иногда – что и того больше. А иногда – что даже этого будет недостаточно… Насильно отогнав хандру и непрошеные мысли, Йорвет потянулся к поясу и достал флейту из-под кушака. Он оглядел свой отряд внимательным взглядом, лишь на мгновение задержавшись на Седрике, что неспешно уходил прочь от лагеря белок. — Сегодня святая ночь, elder’en. Мы празднуем возвращение жизни после долгой зимы! Возвращение Dana Meabdh! Эльфы и краснолюды ответили громогласными восклицаниями. — Славься Dana Meabdh! — Будь благословенно твое имя, Bloëmenmagde! Дождавшись, когда толпа немного поутихнет, Йорвет продолжил. — Наша земля вновь расцветает и дает нам пищу! Несмотря на то, как люди обходятся с ней, земля все еще милостива ко всем своим детям. И потому мы просим сегодня Деву благословить нас на защиту ее владений! Бойцы вновь выкрикивают имя богини, поднимают бутылки и фляги за новый год и новое лето. — Саэсентессис – дочь золотого дракона Виллентретенмерта, известная людям как Саския Драконоубийца, обещает нам землю, что в будущем мы назовем своим домом! Домом наших детей, равных меж собой и свободных от оков человеческих королевств! Краснолюды особенно громко чествовали новую хозяйку Вергена, перекрикивая своими басистыми голосами всех вокруг. — Люди считают, что это их долины. Их мосты. Их крепости. Но мы жили здесь задолго до них. Наши корни глубже. Наши песни древнее. Наши мёртвые – под каждым камнем Понтара! Но сегодня я не стану делить тех, кто готов сражаться за свободу, на чужих и своих. Если они стоят с нами плечом к плечу – значит, они наши! И плевать, краснолюды ли это, эльфы ли, или дракон! Бойцы загудели — кто-то одобрительно, кто-то настороженно. Йорвет, конечно, не сказал, что они будут биться бок о бок с людьми, но все всё понимали. — И как весна приходит на землю, не считаясь со всеми невзгодами зимы, так и Старшие Расы возродятся вновь! В Свободной Долине Понтара! — За Дану! — За Свободную Долину! — За Верген! — За тех, кто будет жить после нас! В эту ночь Йорвет впервые за долгое время играл на своей флейте веселую мелодию. Возможно, впервые с тех пор, как ушел Изенгрим. Он должен был верить в свои слова, иначе никто не поверит. Эльфы и краснолюды веселились, пили и танцевали вокруг костров. Эльфийки кружились в длинных юбках, сшитых на скорую руку из отрезов украденных дорогих шелков, и размахивали рябиновыми ветками, обвязанными пестрыми ленточками. Самые смелые прыгали через огонь, подхватив под руки кавалеров. Они праздновали начало своей новой жизни. Где-то в стороне загудел побеспокоенный леший, но тут же затих, успокоенный теплым весенним ветерком. Если бы кто-нибудь из людей забрался бы так глубоко в лес и увидел их сейчас, то точно бы решил, что поганые нелюди устроили шабаш. Но люди тоже были заняты празднованием. А единственный человек на многие версты вокруг спокойно спал в пещере скоя'таэлей, не побеспокоенный ни громкими звуками, ни тревожными снами.***
Следующее утро началось с неожиданной для Марии кутерьмы во всем лагере. Белки собирали шатры, паковали припасы и прятали огневища костров. Часть бойцов уже скрылась в лесу, а оставшиеся спешно заметали все следы своего присутствия. Уже готовая по привычке начать свой день с ухода за больным, девушка вдруг не обнаружила Амандила на его привычном месте: лежанка пустовала. Оглянувшись вокруг, Мария также не сумела найти в толпе снующих вокруг скоя'таэлей ни Киарана, ни Йорвета. Она хотела уже было пойти на поиски своего пациента или хотя бы лейтенанта, как вдруг кто-то коснулся сзади ее спины. Это был Элеас. — Пойдем, dh’oine, — непривычно весело и дружелюбно улыбнулся он, — Собирай свои платьица и туфельки. Через пол часа будем выдвигаться! — Куда? — растерянно спросила Мария. — К бесу на рога! — хохотнул тот в ответ, — Без лишних вопросов, dh’oine! Собрала манатки, попрощалась со всеми и в путь дорогу! Не совсем понимая, что происходит, женщина проводила довольного эльфа настороженным взглядом и поспешила в свой угол. Вещей хоть и было немного, но все их придется нести самой неизвестно сколько времени. И, скорее всего, в подранном эльфами рюкзаке, так как никакой другой сумки у нее не было. Собрав одежду, лекарства, лютню, лежанку и парочку милых сердцу безделушек, типа разряженного в ноль телефона, Мария села у выхода из пещеры. Нестерпимо хотелось курить. Где-то под ребрами копошилось беспокойство. Киарана и Йорвета все еще не было видно. Эльфы и краснолюды все сновали туда-сюда, не обращая на человека никакого внимания. Наконец, из глубины пещеры вышел Элеас, а за ним Амандил, со связанными за спиной руками. Следом, поправляя перевязь с парой скимитаров, шагал Йорвет. Даже не взглянув в сторону Мары, командир скрылся в другой части пещеры. Когда Элеас поравнялся с женщиной, та подскочила на ноги. — Готова? Ну и славно. Тогда выходим. Пойдешь вместе с Амандилом в центре колонны. Тот пообещал больше на твою тушку не покушаться. — А где Киаран? — спросила-таки Мария, продолжая оглядываться вокруг. Она до последнего надеялась увидеть где-нибудь его лицо. — Ушел со своим отрядом еще на рассвете, — пожал плечами Элеас, выходя из пещеры. Только сейчас девушка начала понимать, что происходит. В лагерь должен был нагрянуть Лето, поэтому ее и Амандила отправляли куда подальше. Хотели спрятать их от предателя, чтобы исключить возможный сговор. Киарана Йорвет, скорее всего, отправил на очередное задание. Возможно, вовсе отослал его прочь, чтобы защитить от предсказанных Марией событий. Но если Марии не будет в лагере, когда сюда доберется Геральт, как же она сможет с ним встретиться?! — Мне нужно поговорить с Йорветом! Проходящий мимо девушки Амандил кинул в ее сторону удивленный взгляд. Обычно так смотрят на идиота, что по собственной воле решил залезть в клетку со львами, в надежде, что те будут милостивы. Элеас глубоко вздохнул, повернулся на каблуках и смерил Марию злобным взглядом. От былой веселости не осталось и следа. — Так, dh’oine, — зашипел он, сложив руки на груди, — мотай себе на ус. Йорвет отдал тебя мне. Теперь я – твой бог и король в одном лице. Говорю упасть пузом на землю и целовать мои сапоги, и ты уже лежишь. Говорю засунуть голову в пасть лешему, и ты спрашиваешь – как глубоко. Я не Киаран. Нянчиться с тобой не буду. Так что закрыла рот и зашагала вперед. Все ясно? Мария опустила горящий от злости взгляд в землю и коротко кивнула. — Отлично. Тогда выдвигаемся! Еще шестеро эльфов встали со своих мест, проверили мечи в ножнах, натянули тетиву на луках и, окружив Марию с Амандилом со всех сторон, зашагали прочь от пещеры
***
Лето пришел в лагерь один. На вопрос, куда делся Киаран, ведьмак пожал плечами и ответил, что они столкнулись с отрядом стражников Флотзама. Мол, эльф велел Лето идти вперед, а сам со своим отрядом остался отбиваться от dh’oine. Йорвет еле сдержал гримасу злости и разочарования. Он не поверил ни единому слову ведьмака. Внутри все клокотало от желания прикончить предателя здесь и сейчас, и броситься к Флотзаму на выручку Киарану. Но Йорвет сдержался, холодно кивнул на наглую ложь Лето и незаметно подал знак парочке своих бойцов, чтобы не отходили от гостя ни на шаг. Конечно же Йорвет не хотел рисковать своим лейтенантом и старым другом, но ему было жизненно необходимо проверить, говорит ли девчонка правду или врет. И единственный способ это сделать – увидеть предсказанное ею своими глазами. Накануне ночью, когда все уже улеглись спать после бурного праздника, Йорвет с Киараном еще долго сидели у костра и обсуждали план действий. — Ты можешь отказаться, если хочешь. — Я не откажусь, Йорвет. Если ты говоришь, что так надо, значит так надо. В этот момент Йорвет подумал, что он бы обрадовался куда больше, если бы Киаран отказался. Если бы возмутился, сказал, что не позволит делать из себя приманку. Что считал Йорвета своим самым близким другом и наставником, а не тем жалким nautisoir, который готов пожертвовать одним эльфом ради многих. Но Киаран конечно же так не сказал. Он верил Йорвету, как старшему брату. Как верят в бога или отца: безоговорочно и беспрекословно. Иногда Йорвету казалось, что, если он прикажет Киарану кинуться на пики во благо всего эльфийского народа, тот тут же сделает это, но лишь потому, что так сказал он – его командир. Йорвет попытался вспомнить, когда он впервые начал замечать за младшим собратом эту нездоровую преданность. Во Врихедд? Или уже после Ущелья Гидры и Дракенборга? — Эта Мара сказала, что они посадят тебя на баржу, которую готовят к отплытию в Дракенборг. При упоминании реданской крепости, Киарана еле заметно передернуло. Он бы никогда не признался, но Йорвет видел, как сильно его лейтенант боится этого места. Спец-тюрьма для скоя'таэлей и государственных преступников, а на деле – концлагерь для нелюдей всех Северных Королевств. Место, откуда не возвращаются. Киаран и Йорвет один раз сумели войти туда и выйти живыми. Вряд ли повезет и во второй раз. — Я знаю, — выдохнул Киаран, — Что ж, будем надеяться, что до крепости они меня не довезут. Йорвет не знал, что именно Киаран имел в виду: надежду на то, что собратья отобьют его, или что он умрет раньше, чем окажется в катакомбах "Мойки". Но это было и не важно. Командир скоя'таэлей уже решил для себя, что сделает все от него зависящее, чтобы спасти своего лучшего друга. А теперь этот ведьмак-minteoir, этот bloede arse расхаживал по его лагерю и по его лесу, словно хозяин! В то время, как Киаран медленно умирал где-то там. Йорвет сжимал кулаки, прятал ярость поглубже и ждал подходящего момента. В начале он надеялся, что Киаран и его бойцы сумеют отбиться от прихвостней Лоредо. Но когда начало смеркаться, а ни один эльф из пропавшего отряда так и не появился, Йорвет понял, что все именно так, как и предсказывала Мара. Теперь нужно было убить Лето и двоих его приспешников. Йорвет уже отправил группам, что укрывали Зеррита и Эгана в Каэдвене, послание с предупреждением о предательстве. Он писал, что с этими двумя нужно быть крайне осторожными, не доверять им и не пытаться устранить самостоятельно: небольшому отряду скоя'таэлей ни за что не справиться с двумя ведьмаками. Куда разумнее будет заманить их в ловушку, когда они не будут этого ждать. В любом случае, Зеррит и Эган не были сейчас первостепенной проблемой. Они все еще могли пригодиться для устранения очередного королька. Сейчас нужно было прикончить Лето, вытащить Киарана из плена и как можно скорее отправляться в Верген. Тем же вечером, пока Йорвет весь на иголках расхаживал по границе леса, в надежде увидеть возвращающегося Киарана, в лагерь нагрянул гонец от Саскии. Она писала о том, что за два дня до Беллетэйна Хенсельт со своей армией выдвинулся из Бан Глеáнна в сторону Понтара и готовится форсировать реку со дня на день. — Можешь не переживать, Старый Лис. Зеррит и Эган позаботятся о Хенсельте. Стоит королю Каэдвена лишиться головы, и наступление на Верген захлебнется само в себе. Твоей очаровательной Саскии ничего не угрожает. Слова Лето ни капельки не успокаивали. «Чтоб всем им провалиться! И Хенсельту, и Лето, и Лоредо со всем его поганым Флотзамом!» Когда на следующее утро после пропажи Киарана, один из бойцов прибежал с донесением о приближающейся к Флотзаму каравелле с полосатыми парусами и темерскими лилиями, Йорвет был готов задушить всех вокруг собственными руками. Вернон Роше, как всегда, являлся в самый неподходящий момент. Выскакивал, как черт из табакерки, мешал планам, путал карты, а потом вновь скрывался в неизвестном направлении. В этот раз у Йорвета не было ни времени, ни желания играть с этим расистом в кошки-мышки. Но встретить старого врага и главу спецотряда Темерии полагалось с фанфарами и всеми возможными почестями. Йорвет даже решил сделать это лично. Взял с десяток бойцов и направился к Флотзаму. Ждать дольше не имело смысла. Он и так засиделся в этом лесу. Пора было растормошить это крысиное гнездо.***
Элеас привел их в очередную пещеру. Она выглядела еще более грязной и мрачной, и находилась недалеко от убежища главоглаза: Мария успела заметить знакомый овраг по дороге. Бойцы быстро разбили лагерь, развели костер и разложили лежанки. Они явно готовились провести здесь не один день. Элеас подтолкнул девушку к одному из углов и коротко бросил «обживайся». Затем развязал Амандила. — Сам знаешь, что будет, если попытаешься сбежать, — холодно пригрозил он собрату. Амандил хмуро кивнул. — А для тебя, dh’oine, поясняю отдельно, — Элеас повернулся всем корпусом к Маре, — Прямо у выхода – логово главоглаза. Внутрь он не зайдет, туша у него слишком жирная. Но стоит тебе только выйти, и он тут же сожрет тебя со всеми потрохами. Надеюсь, намек ясен. Мара кивнула. По крайней мере, теперь она была уверена, что шанс пересечься с Геральтом у нее будет. Если все, конечно, пойдет по сценарию... Пещера оказалась холоднее той, где стоял основной лагерь. Влажный воздух тянул сыростью, стены отливали тусклой зеленью мха. Из узкого прохода во внешний мир доносились звуки леса: то ветер зашелестит ветками ближайшего дерева, то дрозд присядет на камень и застучит раковиной пойманной улитки об скалу. Изредка слышалось ворчание голодного главоглаза, обходящего свою территорию. Дни тянулись однообразно. Из пещеры не выходил никто, ни на охоту, ни на караул. Питались, в основном, принесенными с собой сухарями, вяленым мясом и кашей из пшена, что варили тут же на костре. Воду брали из своеобразного колодца: расщелины в полу пещеры, что уходила глубоко вниз. Видимо, под скалой текла целая подземная река. Мужчины откровенно маялись от безделья, играли в кости и карты, тихо разговаривали меж собой, в основном на Старшей Речи, занимались своим оружием. С Марией вновь никто не разговаривал. Только Амандил – бледный, с ещё не до конца зажившей спиной, – время от времени тихо кашлял, да коротко отвечал на вопросы о самочувствии, пока женщина меняла ему повязки. Мария сама решила продолжить лечение. В первый же вечер подошла к эльфу и сказала показать ей рану. Амандил посмотрел на dh’oine круглыми глазами, но послушно задрал рубаху и повернулся к Маре спиной. Рана выглядела намного лучше. Мария решила прекратить тратить на сидха бесценные антибиотики и ограничиться антисептиками, и регулярной перевязкой. Про себя она удивлялась скорости регенерации и стойкости эльфийского организма – человек вряд ли бы пережил подобное без реальной медицинской помощи. Пещера была маленькой. Восемь эльфов и одна женщина еле умещались в ней. Казалось бы, за месяц с лишним Мария должна была уже привыкнуть к столь близкому соседству со скоя'таэлями. Только вот привыкнуть к статусу пленницы было почти нереально. Элеас, в роли лидера, тоже не внушал доверия. Первую ночь Мария спала вполглаза и вздрагивала от каждого шороха, издаваемого мужчинами. Она не могла взять в толк, почему Йорвет не приставил Киарана приглядывать за ней? С ним женщина чувствовала бы себя куда спокойней. Элеас, правда, особой агрессии не проявлял, держался сдержанно, хоть и холодно. От одного его взгляда девушка чувствовала, как сжимается желудок и начинают дрожать руки. Зато Элеас разрешил ей и дальше заниматься готовкой, играть на лютне и не имел ничего против того, чтобы она ухаживала за ранами Амандила. На седьмой день, проходя мимо пары бойцов, играющих в кости, Мария услышала кусок их разговора: — Если бы не Амандил, так кто-нибудь другой. А если бы никто не решился, тогда бы это сделал я! Командир зря его остановил. Мария не сразу поняла, о чём речь, а когда поняла – замерла на месте. Эльфы, под чьим надзором она была вынуждена жить, не скрываясь высказывали свое желание убить ее! В голове тут же всплыли слова Киарана: «Йорвет приказал не трогать тебя, значит Амандил не имел права покушаться на твою жизнь, вот и все…» «Видимо далеко не все здесь так же слепо преданны Йорвету, как ты, Киаран!» - злобно подумала про себя женщина. Из раздумий ее вырвали слова второго эльфа: — Да не шпионка она! Девка, как девка. Да и проблем от нее никаких не было до сих пор. Даже Амандила умудрилась вылечить, а уж насколько была пустая затея… Пусть живет, раз так надо. А ты лучше за игрой следи. Твоя пара против моего каре! Мария отошла в сторону и села у костра. Бешено бившееся сердце слегка успокоилось, но в голове все еще звенело от напряжения. Она долго сидела, слушая, как потрескивает пламя и завывает ветер снаружи. Даже когда все улеглись спать, она продолжала сидеть, не в состоянии сомкнуть глаз. В середине ночи Амандил, чья лежанка была всего в паре метров от Мары, тяжело вздохнул и поднялся. Под ее внимательным взглядом, эльф подошел к костру и сел прямо напротив женщины. Молчание стало невыносимым. — И долго ты еще будешь буравить меня взглядом? — голос его был глухим и усталым. — Почему ты пытался убить меня? Амандил долго молчал, будто взвешивал – стоит ли вообще отвечать. В оранжевом свете костра лицо сидха выглядело непривычно старым. Оно было будто выточенным из коры векового дерева, с сеточкой еле заметных мимических морщин на лбу, у глаз и рта. — Потому что ты опасна, — сказал он спокойно, — Не потому, что ты шпионка или ведьма. Лишь тем, что ты – человек. Не зря скоя'таэли не берут пленных. Люди приносят беду туда, где им не место. Всегда. Мара злобно прищурилась. — И поэтому ты решил убить ни в чем не повинного человека? — процедила она сквозь зубы. — Я лишь защищаю то, что мне дорого, — тихо ответил Амандил. — Йорвет слишком часто верит тем, кому не следует. Я не хотел смотреть, как всё повторится. — И ты решил, что моя смерть что-нибудь изменит? — шипела Мара, — Если ты не забыл, Йорвет собирается вести вас в Верген, в котором живут и люди в том числе! И я не имею к этому никакого отношения! Эльф на миг опустил взгляд. — Верген это тоже ошибка. Мы уже однажды поверили, что сможем жить с людьми на равных. Кончилось это плохо. Когда ты появилась я понял, что всё идёт к повторению той истории с Нильфгаардом. — А я здесь при чем! — не в состоянии больше сдерживаться, закричала Мария во весь голос, — Я не имею никакого отношения к Нильфгаарду или Вергену! Элеас и еще пара белок повскакивали со своих лежанок, разбуженные громкими звуками. — Я не собиралась делать вам ничего плохого! И даже сейчас, после всего произошедшего, я не желаю вам никакого зла! — Это не важно, — покачал головой Амандил, — Твои намеренья не имеют значения. Одно твое присутствие – уже угроза для всего отряда. — Каким это образом?! Мария уже не могла остановиться. Она вскочила на ноги. Внутри у нее все клокотало и бурлило. Весь страх, злость и чувство несправедливости, накопленные за долгие дни и недели плена, сейчас рвались из нее. Ей хотелось удавить всех этих скоя'таэлей разом, и каждого по отдельности. Особенно Йорвета. Она уже не видела ничего вокруг, кроме мрачного лица Амандила по ту сторону костра. Краем глаза Мария заметила, как кто-то из эльфов дернулся было в ее сторону, но был остановлен твердой рукой Элеаса. Лицо же Амандила исказилось, будто ему было физически больно. Глубоко запавшие глазницы как будто посинели и стали выглядеть еще глубже. Сидх закашлялся. — Ты не поймешь, — хрипло выдавил он, — Даже если я попытаюсь объяснить. Нужно прожить мои года, видеть то, что видел я… — Чушь! Мария дернула рукой, и голова Амандила дернулась вслед за ней. Что-то как будто шевелилось у самого лица сидха. Сжималось вокруг его горла, сдавливая все сильнее и сильнее. Прямо как он когда-то сдавливал свои руки на ее шее. О, как бы ей сейчас хотелось задушить его своими собственными руками! Может быть, тогда этот идиот поймет, что она чувствовала! Мария почти физически ощущала, как дыхание с тяжелым свистом вырывается из его груди. В глубине души она понимала, что Амандил имел в виду. Её присутствие здесь и правда было словно заноза в заднице для всех скоя'таэлей. Но в этом не было ее вины! — И что теперь?! Попытаешься убить меня снова?! — Нет, — еле слышно выдохнул он, — Ты выжила… Я выжил, хотя должен был умереть. Наверное, таково Предназначение... Последние слова эльф уже хрипел. Губы его посинели, а глаза начали закатываться. От былой вечной молодости не осталось и следа. Сейчас он скорее напоминал призрака, чем прекрасного эльфа. В этот момент Мария резко поняла, что ярость уходит из нее. Этот жалкий старик не причинит ей вреда. — Так живи, — прошипела она тихо, — Только не трогай меня больше. Амандил резко закашлялся и жадно вдохнул полной грудью. В мир вокруг будто вернулись краски, запахи и звуки. Воздух в пещере стоял густой и вязкий. В почти потухшем костре треснула ветка, взметнув вверх горсть искр. Из расщелины входа доносились обеспокоенный клекот и стрекотание главоглаза. На камнях что-то шевелилось. Мария подняла взгляд к потолку. Только теперь она заметила: сверху, с покрытых мхом сводов, свисали тонкие, как жилы, корни. Они шевелились, медленно отползая. Через мгновение они буквально растворились в воздухе. Не уползли, не спрятались в тенях расщелин. Просто исчезли. Мария с трудом вдохнула. Грудь сжала паника напополам с непониманием. — Что… это было? — тихо спросил кто-то из бойцов. Элеас стоял ближе всех. На лице нет ни злости, ни страха. Только резкая настороженность. Он перевёл взгляд с Мары на потолок, потом обратно на неё. — Dh’oine, — произнёс он глухо, почти шёпотом, — что ты сейчас сделала? Мария покачала головой. Она не могла вымолвить ни слова. Всё тело дрожало, будто от сильного мороза. Ей казалось, что пещера наблюдает за ней. Что мох на стенах пульсирует в унисон с её дыханием. Кончики пальцев покалывало, а в теле ощущалась сильная слабость. — Я… не знаю, — выдохнула она наконец. Амандил сидел бледный и потный, судорожно хватая ртом воздух. На шее – ни единого следа удушения. Мужчина выглядел бы вполне здоровым, если бы не темные круги под глазами и рвущийся из груди кашель. — Она ведьма, — произнёс один из эльфов, шагнув вперёд, — Я видел! Корни вылезли из потолка и шевелились, словно по её приказу! — Замолчи! — рявкнул Элеас. Его голос резанул воздух, как сталь, — Никто не тронет её без приказа Йорвета. Он подошёл к Маре ближе, медленно, как к дикому зверю, готовому броситься в любую секунду. — Смотри на меня, — сказал он, — Смотри. Ты снова колдовала? — Нет, — хрипло ответила Мара, отступая, — Я… не умею. Я не знаю, что это было. Он молча смотрел ей в глаза ещё несколько секунд, затем резко отвернулся и опустился на корточки рядом с Амандилом. — Жив? — Да, — прохрипел тот, — но… я чувствовал… будто что-то душило меня. Элеас поднялся, медленно провёл ладонью по лицу, словно пытался стереть сон. — Что ж, dh’oine, либо ты только что чуть не убила одного из нас, — сказал он наконец, — Либо сам лес решил вдруг заступиться за тебя. В голосе не было ни насмешки, ни веры, только усталость: — Не знаю, что ты такое и на что способна, но я бы не хотел проверять это сейчас. Он бросил короткий приказ остальным: — Сегодня ночью дежурим по очереди. Глядите в оба. Если где-то что-то вновь зашевелится – будите остальных. Девчонку без моего приказа не трогать. Эльфы нехотя послушались. Мария опустилась на своё место, всё ещё не чувствуя кончиков пальцев. Голова гудела. В ушах стучал собственный пульс – глухой и ритмичный. Её взгляд снова упал на своды пещеры. Там, где только что копошились корни, теперь капала вода. Медленно. Мерно. Она обхватила себя руками, чтобы хоть как-то согреться. «Это не я», — повторила она про себя, — «Не я».***
Ночь прошла в гнетущем полусне. Иногда Марии казалось, будто где-то за стеной пещеры кто-то тихо ходит. Не главоглаз, не зверь, а что-то более тяжёлое и медлительное, как дыхание самого леса. Иногда это что-то оборачивалось маленькой и ловкой тенью, скользящей между камней и кустов. В такие моменты Мария просыпалась от дремы и испуганно смотрела на потолок. Потом сново проваливалась внутрь себя и снова чувствовала это нечто за каменной кладкой пещеры. Эльфы тоже не спали. Время от времени у костра сменялись силуэты бойцов. Говорили мало, вполголоса. К утру огонь в костре почти погас. Мария так и не сомкнула глаз. Когда первые лучи света пробились сквозь щели у входа, она сидела на своём месте, закутавшись в одеяло, и смотрела, как редкие капли воды падают с потолка на камень. Элеас тоже выглядел так, словно всю ночь провалялся без сна. Бросая в сторону Мары косые взгляды, он поднялся с лежанки и принялся точить свой меч. Амандил сидел мрачнее обычного. Он вообще не смотрел в сторону Мары. Возможно, боялся, хотя страха на его лице видно не было. Мария тоже пыталась не смотреть на него. Всё, что случилось ночью, теперь казалось сном, бредом от усталости и страха. Но воспоминание о шевелящихся корнях не уходило. Казалось, она всё ещё видит их копошащиеся под потолком тени, стоит только прикрыть глаза. — Dh’oine, — голос Элеаса вернул её в реальность, — Не пропадай. Сегодня едой займется кто-нибудь другой, а ты просто будь паинькой. Женщина поморщилась, но кивнула. Пара часов тянулись в вязкой тишине. Эльфы успели позавтракать и разбрестись по маленькому пространству пещеры. Мару обходили по широкой дуге. Кто-то даже сумел задремать после бессонной ночи. И вдруг где-то снаружи раздался громкий звук. Это был не рык и не рев, а хруст и удар, будто с дерева свалилась толстая ветка. Затем послышался громкий клекот главоглаза. Земля под ногами и своды пещеры дрогнули, обсыпаясь мелкими камушками. — Он здесь! — выкрикнул дозорный. Элеас рванул ближе к выходу, схватив лук. За ним двинулись остальные. Мария поднялась по инерции, но тут же остановилась. Из входа в пещеру доносился звон стали и, время от времени, тяжёлый, низкий звук, будто кто-то ломал кости под водой. Потом всё стихло. Выглядывающий наружу Элеас повернулся к своим белкам. — Приготовьте оружие! Выходим медленно! Мара, ты рядом со мной! Он схватил ее за локоть и вывел из пещеры. Дневной свет резко ударил по глазам. Марии пришлось зажмуриться и проморгаться, чтобы увидеть хоть что-то. Снаружи, посреди просторной поляны, стояли двое. Первый – высокий мужчина, в потёртой кожаной куртке, с белыми, как снег, волосами, собранными в хвост. Второй – краснолюд с короткой бородой и рыжим ирокезом, держащий в руках арбалет. Главоглаз лежал у их ног, распластав вокруг себя свои многочисленные конечности. Тело чудовища всё ещё подёргивалось, из-под раковины медленно вытекала густая чёрная жидкость, а клюв продолжал тихо стрекотать. Марии даже стало жалко это существо, на столько беспомощным оно сейчас выглядело. Эльфы натянули луки. На пригорке зашевелились еще силуэты скоя'таэлей. Все они целились в сторону Геральта и Золтана.
