всё, что мы здесь делаем

PLC слов своих на ветер не бросал. Стоило Максиму заикнуться о том, что у него, вообще-то, есть работа, как он, махнув рукой, достал из кармана телефон и набрал чей-то номер. Отошел к окну, из которого был виден зал клуба, и начал вполголоса о чем-то увлеченно разговаривать. Анисимов пока осматривался. Маугли проводил мужчину взглядом и, пожав плечами, плюхнулся на кресло в углу, уложив к себе на колени гитару. Он погладил инструмент, покрутил его в руках, настроил и, усевшись поудобнее, принялся потихоньку перебирать струны. Действие веществ еще не закончилось, поэтому Макс имел возможность насладиться мелодией, которой наполнилась комната. Ему нравилось вот так — просто слушать. Он даже подумал, сколько же он потерял, когда ловил приход от каждой прослушанной песни. Может быть, он мог бы расслышать чью-то душу, туда вложенную. Ничего. Как там PLC сказал? Не слезет с него? Пусть даже не надеется, что Максим слезет с него сам. По крайней мере, без огромной дозы его веществ. Пока Максим слушал гитару, PLC расхаживал по комнате, что-то записывал и вообще выглядел очень по-деловому. Убрав телефон, он протянул Анисимову записку — на ней был адрес и имя. — Сходишь туда завтра, скажешь от меня, — произнес он. — Завтра? Это что? — нахмурился Максим. — Сделают тебе больничный на работу, — пожал плечами PLC. — Все по закону. Не увольняться же тебе ради нескольких дней. — Завтра? — снова переспросил Макс. — В воскресенье? PLC хохотнул, а Маугли, который до этого будто уснул, перебирая гитарные струны, заметно оживился. — Любой каприз за ваши деньги, — пояснил он. — Они бы хоть сейчас тебе сделали все, только заплати. — Этот, правда, должник наш, поэтому сейчас же не выйдет, — ответил PLC, а Максим, взглянув на него недоверчиво, убрал записку в карман. Он еще немного пробыл в кабинете мужчины, решая вопросы с вылетом и прочим, и уже к трем часам после полуночи вернулся домой. Уселся на краешек дивана, на котором сладко сопел Кудинов, и задумался. Он же сдался почти, решил вести нормальную жизнь, а тут — готов сорваться с места и поехать за каким-то усатым наркобароном и его лохматым другом в Краснодар, чтобы музыку делать. Конечно, выбора у него не было особого, ведь никто и не предлагал больше вот так, сорваться, работать, делать что-то. Даже с собственными друзьями они долго созревали для воплощения своей идеи. А тут… было что-то такое в этом PLC, что он заразился его энтузиазмом. Он говорил о будущем, говорил о музыке и ему хотелось верить. Максиму — особенно хотелось. Еще его сердце грела идея о том, что он всегда может отказаться. Кто он такой для PLC? Просто Свобода, который появился на пороге его клуба со своими песнями и мог так же легко исчезнуть, будто и не было его никогда. Думал так, когда ложился спать. Когда в воскресенье утром трясся в метро, когда заходил на порог вычищенной, почти стерильной частной клиники. Когда позвонил своему начальнику, сообщая ему о больничном. Думал так даже по пути в аэропорт этим же вечером, когда таксист забалтывал его, рассказывая о том, как достало его собственное начальство. — Звони, если вдруг подвох какой почувствуешь, — напутствовал его Ваня, прощаясь с ним у порога квартиры. — Вдруг они тебя там убить захотят, чтоб я хоть знал. — Какие-то странные, навязчивые мысли о моем убийстве у тебя, Ваня, — нахмурился Максим. — Ненароком подумаю, что это твои тайные желания лезут наружу. — Так и есть, — согласился Кудинов, обнимая его крепко. — Вали быстрее, пока я не начал их воплощать. Максим понял, что поздно что-то менять только тогда, когда в аэропорту заметил уже знакомую шевелюру Маугли, мелькнувшую среди людского потока. Он не сомневался, что где-то рядом отыщется и PLC. Впрочем, ровно в тот же момент он осознал, что менять ничего и не нужно. — А что, много таких, кто музыкой ради музыки занимается? — поинтересовался Максим, когда самолет взлетел. — Достаточно, — кивнул мужчина. Он повернулся к Максиму как мог, чтобы не стряхнуть заснувшего у него на плече Маугли — тому, похоже, было вообще плевать на все условности этого мира, он занимался чем хотел и когда хотел. — Ну, расскажи. — Например, недавно встретился с пацаном одним, совсем молодой еще, даже младше Маугли, — PLC задумался, будто припоминая подробности. — У него родители — революционеры настоящие, если можно сказать так. Живут в собственном доме. Отыскали где-то фоно и научили его на нем играть. Слышал бы ты, что он выдает. Сейчас таких талантов не то что бы не отыскать, их нет просто. А он все по наитию. Ну и решили с родителями этим добром поделиться, меня как-то разыскали, записи его притащили, — мужчина нахмурился. — Да много таких, Свобода, просто не видно их общей массе. Максим вздохнул. Общая масса вообще мало что замечала. То ли привыкли люди смотреть на все сквозь пальцы, то ли музыканты слишком хорошо шифровались, вывод один — сталкиваться с музыкой, веществами напрямую удавалось не всем и не везде. В лучшем случае, человек слышал о них от знакомого своего знакомого, но сам никогда не пробовал и не попробовал бы, даже если бы представилась возможность. Насколько Анисимов мог судить, из его старых знакомых только Ваня, его — уже бывшие — друзья занимались музыкой, пробовали вещества и вообще хоть как-то крутились в этой среде. Макс усмехнулся — узнай его соседка, тетя Нинель, о его увлечениях, она наверняка бы повесила на него позорное клеймо и сдала его полиции намного раньше. Когда самолет приземлился в Краснодаре, Максим понял, что и сам он задремал, и теперь спешно старался сбить с себя остатки сна. Стащив с запястья резинку, он стянул на затылке растрепавшиеся после перелета волосы. Он никогда раньше не бывал в этих местах, поэтому рассматривал даже скучный аэропорт. Там их встретили два мужчины, с подозрением поглядывающие на Максима издалека. — Босс, вернулся, посмотрите, — с улыбкой произнес один из них — угрожающий на вид, с большой черной бородой, но абсолютно лысый. Он заключил PLC в крепкие объятия — ничего себе, босс. — И не один. — Это Свобода, — прокомментировал PLC. — Он будет работать с нами. — Дидже-е-ей, — протянул Маугли, бросаясь бородачу на шею. Тот обнял мальчишку и похлопал его по спине, постаравшись стряхнуть его с себя. — Слезай, а то задушишь, — прохрипел он. — Ну, рад буду поработать, Свобода. Диджей, — он указал на себя. Максим сдержанно улыбнулся — только увидел и сразу рад. Разве такое бывает? Тем не менее, он пожал мужчине руку, точно так же, как и второму, представившемуся Южным. Тот казался менее радушным, но и враждебностью от него не пахло. — Как Москва, мелкий? — спросил он у Маугли. — Отлично, — фыркнул парень. — Вас же там не было. Они продолжили что-то обсуждать, зашагав впереди всех остальных. Максим шел чуть поодаль, по правую руку от PLC, и откровенно скучал. Ему не были интересны дела мужчины, он не пытался вникать в его разговоры, и даже если бы эти двое сейчас решали, где и когда его лучше прикопать, он наверняка бы даже не услышал. Он рассматривал проходящих мимо людей, которые были, в общем-то, самыми обычными и непримечательными — как и в любом другом городе. Анисимов усмехнулся самому себе. Интересно, чего он ожидал? Даже таксист ничем не отличался от тех, что сотнями колесят по Москве. Он увеличил громкость на магнитоле, и теперь Максим чувствовал, как приятный женский голос читает новости за этот день прямо у него в желудке, настолько громкой была речь ведущей. PLC завел с мужчиной разговор, надеясь как-то прекратить это насильственное кормление ненужной информацией, но таксист, перекрикивая радио, перевел разговор в совершенно другое русло. Уже через несколько минут они с PLC обсуждали какие-то совершенно чудовищные вещи вроде семьи каннибалов, которых поймали совсем недавно в городе. Лучше бы Максим слушал новости. К его удивлению PLC не выделил ему отдельного места проживания, даже не призвал его забронировать себе комнату в каком-нибудь отеле, сразу притащив его к себе домой. Первый этаж дома занимало обширное пространство с парой диванов, компьютерным столом и еще несколькими предметами, к которым Максим не присматривался, а на втором этаже располагались жилые комнаты, одну из которых хозяин дома любезно выделил Анисимову. В подвале, как оказалось, располагалась студия — большая, самая настоящая. Максиму приходилось только слышать о таких, поэтому он, как маленький удивленный ребенок, рассматривал все с открытым ртом. Ему не верилось, что у него появился шанс поработать с настоящим оборудованием, с людьми, которые в нем смыслят и могут по-настоящему создавать музыку, проходя все шаги, а не записывать какие-то недопесни на коленках в гараже. Об этом он заявил PLC. — В недопеснях тоже есть своя прелесть, Свобода, — произнес он, наградив Макса каким-то слишком пристальным взглядом. Отчитывает его что ли? — Можно делать музыку высшего качества по звучанию и продакшну, но не вкладывать в нее… — Душу, да, я понял, — закатил глаза Максим. Просто где-то это он уже слышал. Ему было очень интересно, что же такого душевного PLC рассмотрел в его песнях, что продолжал постоянно к этой теме возвращаться, но, видимо, ему виднее было, поэтому Анисимов соглашался с ним в этом вопросе. Только мысленно, конечно, не хватало еще чтобы этот усатый слишком загордился, уверившись в своей правоте. Пока PLC проводил ему экскурсию, дом начал постепенно наполняться народом. Каждый был почему-то очень рад видеть Максима, хотел послушать его музыку или понаблюдать за тем, как он будет работать: петь, играть, да хоть просто декларировать вслух свои песни. Свобода смотрел на все это со здоровой долей негатива. Мало того, что теперь половина Краснодара в курсе, зачем он вообще здесь, так они еще и рады были этому факту. Максиму это казалось ненастоящим, каким-то вымученным что ли. Разве можно с таким радушием принимать к себе в компанию какого-то непонятного человека с улицы, которого, как бездомного кота, притащил к себе в дом их номинальный босс? Анисимов понял, что таковым и являлся PLC, потому что никто не относился к нему как к реальному начальнику, точно так же, как и он общался со всеми на равных. Одна большая и дружная семья — разве не прелестно? — думал Максим, разбавляя эту мысль огромной долей сарказма. Тонкий голосок в самой глубине сознания отвечал — нет, конечно. Поток вопросов лился на Максима как из ведра, причем все они были однотипными. Искренне интересующимися его жизнью, но такими одинаковыми. Парень чувствовал себя так, будто учит тему по английскому — он Свобода, он из Владивостока, он приехал в Москву, потому что дома начались проблемы, он занимается музыкой, правда, он ничего в ней не смыслит, делает как знает. За то время, что он провел в кругу этой компании, он составил такой профайл самому себе, что хоть записывай. Наконец, он то ли удовлетворил всеобщее любопытство, то ли надоел всем окончательно своей кислой миной, но, в любом случае, от него отстали. Пользуясь тем, что за ним более не следит ни одна пара глаз, Максим выскользнул из помещения, которое служило для всех местом сбора, и спустился вниз, в студию. Он надеялся хотя бы несколько минут побыть в тишине, отдохнуть, отрезать себя от социума. Но эти планы были нарушены заседающим в студии Маугли. Уместившись на небольшом барном стуле, он, глядя в монитор ноутбука, наигрывал что-то на гитаре, что-то неразборчиво бормоча себе под нос. Анисимов считал себя взрослым — правда, несерьезным совсем — человеком, поэтому убегать из студии, заметив, что она занята, не стал. Вместо этого прошел внутрь и уселся на диванчик практически напротив парня. Тот ему ничего не сказал, только улыбнулся, как Чеширский кот. — У вас что, всегда так? — спросил Максим, устраиваясь поудобнее. — Как? — Маугли выглядел искренне удивленным — не понимал, к чему клонит Анисимов. — Шумно, людно, невозможно, — последнее, наверное, было лишним, но Максим не заморачивался на этот счет. Это его мнение. — А-а, — протянул парень и тут же пожал плечами. — Нет, вроде. Просто мы вернулись. PLC здесь, они скучали. И ты, к тому же — новенький. — А по тебе не скучали что ли? — Максим сам не знал, почему решил задать именно этот вопрос. Он не думал о нем даже, вырвалось. — И по мне, — Маугли не выглядел расстроенным. — Просто в меньшей степени. Оно и верно. Не зря же PLC — босс, большая шишка, центр этой миниатюрной Вселенной, вокруг которого кружатся все планеты и галактики. Максим понимающе кивнул. Маугли кивнул ему в ответ и, схватив что-то со стола, бросил ему прямо в руки. Макс раскрыл ладони, обнаруживая в них пакетик с желтыми таблетками — он такие только в аптеке покупал раньше. Вещества ведь, при всех своих свойствах, никогда на его памяти не бывали цветными. Сразу после этого в него полетела бутылка воды. Свобода едва успел ее словить, укоризненно поглядев на Маугли — а если бы в лоб, в глаз или еще куда? Но парень, похоже, совести был лишен напрочь, поэтому взгляд его попал мимо цели. — Это что? — решил-таки поинтересоваться Максим. — Пей, — только и ответил Маугли. — Зря ты что ли сюда пришел, хоть послушаешь. — Целиком? — нахмурился Максим, выуживая из пакета одну таблетку. — Ну да. В клубе другое было, посильнее, а эти слабые совсем, — пояснил парень. — Это Южный принес, они новую партию сделали. Максим кивнул, сделав вид, что понял прекрасно, как это работает. Хотя на самом деле, в его голове сложилось лишь отдаленное представление об этих «слабых» веществах. Все что он о них знал — они не отправляли принявшего их в космос, позволяя зависнуть на определенной частоте, которой хватало на адекватное восприятие музыки. Как именно это работает, почему никто раньше не догадался сделать так, почему никто их не распространяет, если они так хороши — на все эти вопросы Свобода ответить не мог. Но таблетку выпил, пакетик вернул Маугли, а сам уселся обратно на диван. — А тебе что, компании шумные не нравятся? — спросил у него парень, проведя пальцами по струнам — гитара издала короткий звук, будто присоединилась к вопросу хозяина. — Не до такой степени и не так долго, — ответил Максим. — Мне нравится в одиночестве быть. И творить больше нравится в одиночестве. Когда на уши приседают каждые две минуты, кругом возня и движение, все что-то делают и обсуждают… какое уж тут творчество, не могу так. — Привыкнуть надо, — резюмирует Маугли. — Не хочу, мне и так нравится. Найду свободный темный угол в этом доме и забьюсь туда. Парень наградил его насмешливым взглядом, будто сказал: ага, мечтай. Максиму захотелось упрямо сложить руки на груди, поспорить с ним, но он подумал, что это бесполезное занятие. За то короткое время, что он находился рядом с этим человеком, он успел уяснить: несмотря на кажущуюся податливость во многих отношениях, Маугли обращал на чужое мнение не больше внимания, чем человек обращает на вращение Земли вокруг своей оси. Оно вроде есть, но мы его не чувствуем, не интересуемся им, нам, по сути, на него плевать. — Сыграешь? — спросил Максим, получив утвердительный кивок в ответ. Анисимов откинулся на спинку дивана, прикрывая глаза. Комнату наполнила мелодия: сначала тихая, даже робкая, она будто разведывала обстановку, потом — все громче, быстрее, резче. Максим слушал ее, не открывая глаз. Он поймал себя на мысли, что наслаждается этой возможностью просто слушать, слышать музыку как она есть. Красивую, неровную, наполненную в равной степени чем-то прекрасным и шероховатым, цепляющим ухо, но живую. Максим понял, зачем в кабинете PLC гитара занимала почетное место и имела собственное кресло. Просто Маугли умел на ней играть, делал это хорошо. Он извлекал из инструмента такие звуки, которых Максим и не слышал раньше. Ему даже захотелось написать что-то. Написать и услышать, как эти слова укутывают в акустику чьи-то умелые руки. Может даже и Маугли, PLC же говорил, что тот сыграет ему на любом инструменте, если потребуется. — Спой, хватит расслабляться, — после того как мелодия внезапно оборвалась, фраза Маугли казалась почти криком. Максим лениво приоткрыл оба глаза, изобразив из себя великого мученика. Разве это так обязательно? Хорошо же сидели. — Что тебе спеть? — Ну, песню какую-нибудь свою, а я подберу. Максим нахмурился. Потом нахмурился еще сильнее — думал над предложением Маугли, думал, какую песню ему спеть. Но потом все решилось как-то само собой. В голове всплыли строчки из «Мамы», ее он и затянул, с трудом вспоминая сочиненный им же мотив. Первые несколько строчек Маугли просто слушал его, качая головой и водя пальцами над струнами, будто играя на них, но не касаясь. Потом он кивнул, принимая, видимо, какое-то решение и заиграл. Получалось настолько складно и как-то гармонично, что Максиму даже понравилось. Через пару мгновений он услышал скрип двери, которую он не удосужился закрыть. В студию вошел PLC. Макс не стал прерываться, а мужчина, ничего не говоря, уселся на диван рядом с ним. Анисимов удивился — и почему он веществ не принял? — но потом решил, что усатый успел закинуться до этого, потому что вид у него был почти блаженный. Голос Максима дрогнул, когда отчего-то слишком острая коленка PLC уткнулась в его бедро. Вот же развалился — умеет вторгнуться в личное пространство человека, занять его собой. Вывезти человека из его личного пространства и усадить в свое. Максим только сейчас задумался об этом в таком ключе. Если бы полгода назад ему сказали, что он из Владивостока рванет в Москву, а оттуда — в Краснодар, музыку делать, он бы посоветовал человеку проверить его ментальное состояние. Свобода такими авантюрами больше не увлекался. По крайней мере, не увлекался ровно до этого момента. Когда он закончил, PLC одарил его довольным взглядом и широкой улыбкой мальчишки, получившего на День Рождения самый желанный подарок. Максим в ответ его улыбку передразнил, выдав некое подобие звериного оскала — просто чтобы насолить усатому, самомнение которого смывало волной. — Чего лыбишься? — спросил Анисимов. — Так и знал, что тут тебя найду, — ответил PLC. — Поздравляю, ты в «Битве экстрасенсов», — закатил глаза Максим. — Шумно у вас там, людей много, ему не нравится, — пробурчал Маугли, поднимая глаза от струн. Максим посмотрел на него, удивленно приподняв брови — ничего, что он все еще в комнате? — Я что-то не помню, что нуждался в суфлере, — вспыхнул Максим, но парень только пожал плечами — ему не было стыдно вообще. — Ну, извини, Свобода, придется привыкнуть, — как ни в чем не бывало ответил PLC. — Сказал бы, что поработать вздумал — это святое. — Да я не поработать хотел, — внезапно слишком рассеянно ответил Максим. Мда уж, со стороны звучало так, будто он чем-то недоволен. Он был, конечно, недоволен, но это больше относилось к жизни в целом, чем к ее данному отрезку, и краснодарская компания была тут совсем ни при чем. — Одному побыть хотелось. Передохнуть. — Передохнул? — спросил PLC. — Ага. — Ну, пошли еще тогда, покурим, — и, не дожидаясь ответа, подорвался с места и вышел из студии. Анисимов недовольно хмыкнул — вот жук. Явно поговорить хотел о чем-то, наедине, но сказать это прямо Максиму не смог по каким-то своим причинам. Парень вздохнул и поплелся за ним. На улице было значительно прохладнее, чем днем. Максим поежился. PLC курил, опираясь на железные перила и стряхивал пепел сигареты вниз, прямо на тротуар. Легкий ветерок подхватывал успевшие почернеть лепестки … разнося их по улице. Максу подумалось, что именно из-за этого асфальт умудрялся оставаться чистым — вряд ли PLC первый раз тут дымил. — Не думай, что тебя кто-то насильно заставляет сидеть среди компании, которая тебе неприятна, Свобода, — PLC протянул ему сигарету. — Кто сказал, что она мне неприятна? Я уже сказал твоему другу, что это просто не мое, вот и все, — пожал плечами Максим. — Вы — классные люди, наверное. — Наверное? — хохотнул PLC. — Ну даешь… Слушай, Свобода. Не знаю, что ты насчет этого думаешь, и я пойму, если ответ будет отрицательным. Но нам с тобой еще работать вместе, не день и не два. Может, выйдем из сумрака? Максим прекрасно понял, о чем он говорил. Псевдонимы были хороши для одноразовых встреч, для пятиминутных разговоров, но они очень сильно утомляли при повседневном общении. Анисимов еле сдержал смешок — представил, как было бы трудно, будь рядом с ним Ваня, который тоже отзывался на Свободу. — Максим, — пробурчал он, втягивая голову в плечи — не отказался бы от толстовки. — Сережа, — PLC протянул ему руку для приветствия, заставляя Макса склонить голову набок — серьезно, будто познакомились? Но руку пожал, крепко. — Надеюсь, сработаемся, Макс. — Надеюсь, — повторил за ним Анисимов.