всё, что мы здесь делаем

После поездки к морю Максиму стало однозначно спокойнее. Они тогда еще долго сидели на берегу, наслаждаясь — ну, он уж точно — шумом волн. Отправив Эрика за едой в ближайший киоск у дороги, PLC отозвал Максима в сторону и настоятельно попросил его не истязать себя. — Если не в кайф, не сиди там, — полушепотом, будто кто-то может услышать, сказал он. — Какой от тебя толк, заебанного жизнью и всем происходящим? Максим тогда только поджал губы и кивнул — вроде как согласился. — Спасибо, — все же добавил он немного погодя, вызывая этим у Сережи довольную, теплую улыбку. Домой они добрались поздно ночью. На следующий день все продолжилось в обычном режиме, просто Максиму стало легче функционировать в принципе. Он будто получил такую нужную ему перезарядку. Даже воспоминания о доме, таком пока недостижимом, не погружали его в пучину депрессии. Он чувствовал, конечно, легкую грусть, но она присутствовала в нем с того самого момента, как он из Владивостока уехал. Но в целом, все шло своим чередом. И ничего не предвещало беды. Максим, как обычно, приполз в студию пораньше. Через пару часов к нему, как обычно, присоединился Эрик. Они о чем-то, как обычно, спорили. В этот раз Эрику казалось, будто музыка, которую набросал Максим, совершенно не подходит к его тексту. Он открыли текст на компьютере, и мальчишка постоянно тыкал туда пальцем, указывая Анисимову на то, что ему там не нравилось. — Смотри, у тебя там «от места стыковки»-ля-ля-ля-ля, высоко поется, а мелодия вообще другая по тональности, — пробурчал он, прослушав небольшой кусочек вокала, записанный на диктофон Максом. — Да ты не понимаешь, я с голосом потом сделаю одну штуку интересную, — отмахнулся он. — Потом будет как надо. — Но как ты предлагаешь вообще подбирать тогда, — нахмурился Эрик. — Если там так, тут — по-другому?.. И потом… Его прервал зашедший в студию PLC. Вид у него был настолько довольный, что Максиму тут же захотелось хоть как-то испортить его чересчур приподнятое настроение. Ну, а чего он светит? Мужчина уселся на диванчик напротив парней и закинул ногу на ногу. — А ты чего счастливый такой? Новый трон привезли? — поинтересовался Максим. Ему очень нравились собственные шутки на тему «отца всея Краснодара — Сережи ПиЭлСи». Были ли они смешными? Неважно. Главное, что ему они были по душе. — Настроение хорошее просто, — фыркнул PLC. Он прищурился слегка и наклонился чуть вперед, читая текст на мониторе. — Максим, что это? Анисимов нахмурился — вроде же обсуждали столько раз концепцию нескольких его песен, написанных от женского лица. Сережу тогда эта идея привела в восторг. Новое, интересное, неизведанное. — Где? — отозвался Максим, все еще ожидая объяснений. — Ну что это за текст? Какая нормальная баба будет возить мужику бухло через весь город? — взмахнул рукой Сережа. Рядом с Максимом радостно крякнул Эрик. Предатель. — Я б возил, — пожал плечами Макс, наблюдая, как удивленно вытягивается лицо PLC. Он готов был поспорить, что удивленными выглядели даже его усы — мол, как так-то? — И вообще, нормально все, усатый, не начинай. Зато рифма какая, хорошо звучит. — Ой, черт с тобой, полосатый, главное, чтобы тебе нравилось, — отмахнулся Сережа. — Вообще, я по делу. Мне надо смотаться в Ростов на денек-другой. — Когда едем? — спросил Эрик, пересаживаясь ближе. — Сегодня. Я еду, ты — остаешься тут, — ответил PLC. Максим постарался сделать вид, что он никогда не видел текста написанной им же песни. Просто потому, что во взгляде Эрика он уловил охапку эмоций, которой он предпочел бы не замечать. Вообще. Отношения этих двоих для него все еще были темным лесом. — В смысле? — упрямо спросил мальчишка. — В прямом. — А кто с тобой поедет? — Никто, я один буду. Максим постарался прикинуться ветошью. У него, честно говоря, и не было желания встревать в подобные разговоры. Пусть сами решают, что к чему. К тому же, он заметил один косяк в своей рифме и, удалив парочку слов, принялся думать над тем, что туда можно вписать. Конечно, сложно было сосредоточиться на тексте, когда над ухом тихонько переругивались PLC с Маугли. — Что значит «один»? Почему мне нельзя? — голос Эрика звучал почти обиженно. — Тебя за главного тут оставляю, да и некого больше — остальные заняты, ты знаешь прекрасно. Работа, наши дела, — а вот PLC изо всех сил старался звучать уверенно. Или не старался. — За главного? Мы в школе что ли? Сегодня, ребята, дежурит Эрик. — Не передергивай, — вздохнул Сергей. — Будешь с Максимом. — А Максим сам не побудет с собой? — недовольный взгляд мальчишки прожег спину Свободе. Максим повернулся к ним и покачал головой. — Сами решайте, без меня, — произнес он. — Мое дело маленькое, что скажете, то и буду делать. — Видишь, все равно ему. — Эрик. — Что? Так надо, да? — Да. — Езжай куда хочешь, — фыркнул Эрик и, злобно зыркнув в сторону Сережи, вышел из студии, попутно доставая из кармана сигареты. Максим за этой сценой наблюдал, чуть приподняв бровь. Стоило Эрику выйти, поцокал языком, мол, так и живем. — И что, он всегда так обижается, когда не по его? — усмехнулся он. — Беспокоится он просто, — в голосе PLC неприятный разговор никак не отзывался. — Выразить это не умеет. — Чего беспокоиться-то, Ростов же вроде недалеко? Смотаешься, что с тобой будет, — Анисимов качнулся в своем кресле. — Вот и спросишь, чего он так беспокоится, — ответил Сергей. — Вы с ним, как я посмотрю, не разлей вода стали. — Ревнуешь, усатый? — Было бы к кому, полосатый. Максим нахмурился, будто обиделся. Но потом его лицо разгладилось — внезапно в голову пришла нужная рифма — и он, отвлекшись от Сережи, быстро записал ее в текст. Отодвинулся немного, созерцая результат. Отлично. PLC покорно ждал, пока он закончит. А может просто никуда не торопился. — А если спрошу зачем — ответишь? — поинтересовался Максим. — Или это тайна, покрытая мраком и за нее потом умереть надо будет? — Да нет никакой тайны, — улыбнулся PLC. — Дела, Свобода, дела. Нужно съездить к одним знакомым ребятам — они там музыкой заправляют. Привезу им материал, веществ наших. Вопросы кое-какие решу с глазу на глаз. По телефону, знаешь ли, не тянет трепаться о подобном. — Ой, ну эти, твои королевские дела, — отмахнулся Максим. — Лучше посмотри, нормальная рифма? В дорогу PLC засобирался уже вечером. Максим не присутствовал при этом процессе. Он видел, как сновал туда-сюда Южный, как Олег носил какие-то пакеты, как по дому ходил мрачный, как туча, Эрик. Ему, похоже, все еще не по душе была эта идея — Максим только понять не мог, почему. Стоило ему начать задавать вопросы, как мальчишка недовольно отмахивался. После нескольких безуспешных попыток Анисимов отстал от него. За отъездом Сережи он наблюдал из открытого окна своей комнаты, отсалютовав садящемуся в машину мужчине. — На связи будь, понятно? — донесся до него голос Эрика, все еще немного обиженный будто. — Давай, котенок, — ответил PLC, по обыкновению своему обозвав Эрика котенком. Максу тоже прилетали подобные обращения. — Отзвонюсь. — Ой, да вы как парочка прямо, — не выдержал Максим. — А ты — как принцесса в башне, — не остался в долгу мужчина. После ужина, случившегося уже около девяти вечера, Максим пришел в студию. Там ожидаемо обнаружил Эрика в компании этого… Свобода имя его забыл, но зато псевдоним помнил отлично — Хасан. Парень сидел за компьютером, запуская раз за разом собственный трек, а Эрик сидел напротив с гитарой. Опустив взгляд, он перебирал пальцами над гитарными струнами и напевал беззвучно слова песни — пытался подобрать мелодию. Свобода пожал руку Хасана в знак приветствия — с мальчишкой виделись — и уселся на диванчик, наблюдать за процессом. Где-то в его середине, когда Эрик уже начал потихоньку наигрывать на гитаре, он провалился в сон без сновидений. Сквозь него до сознания пробивался убаюкивающий голос Хасана, уже живой, не с записи — ему это спать не мешало. Не мешали и другие люди, которые по обыкновению заполнили студию. Максима аккуратно сдвинули в самый угол дивана и расселись вокруг, а те, кому места не хватило, сели на пол. К тому времени, когда Анисимов очухался, принявшись сонно протирать глаза, они уже просто пели какую-то песню Сережи. Максим поймал себя на мысли о том, что все это — куча людей вокруг него, ласкающая слух гитарная мелодия, чьи-то голоса, смешавшиеся в один — кажется уже таким привычным, таким правильным. Он будто всегда был частью этой большой компании, пусть и порой она бесила его неимоверно. Эта мысль его даже согрела как-то, привязала к его месту — не хотелось уйти на балкончик, уединиться, покурить. Через пару часов телефон Эрика истошно завибрировал. Максим поднял глаза от собственного гаджета и принялся наблюдать за тем, как мальчишка, бросив все, кинулся отвечать на звонок. Вспомнил слова PLC о его беспокойстве и усмехнулся самому себе. По окончании разговора светящийся, как начищенный пятак, Эрик сообщил всем — Сережа добрался, Сережа в порядке. Кивнув в ответ на эту информацию, Максим вернулся к переписке с Ваней. Друга он держал в курсе всех событий, которые с ним происходили. Для Макса это было в новинку, потому что обычно он забывал, что такое телефон в принципе и мог днями не отвечать на сообщения. Но тут он сам чувствовал какую-то слишком острую необходимость в регулярном общении с Кудиновым. Ваня для него стал своеобразной ниточкой, связывающей то, что происходило с Максимом сейчас с его прошлым. Он просто боялся потерять связь с реальностью, потому что здесь, в Краснодаре, сделать это было проще простого. Здесь — свой мир, в котором время текло по-другому, ощущалось все иначе, и Максим себя чувствовал другим. Не лучше и не хуже, чем был. Другой. А Ваня присылал ему забавные картинки, рассказывал о своей работе, фотографировал погоду за окном и бездомных собак. Максим, в свою очередь, присылал ему записи в огромном количестве, фотографии из студии, фотографии окрестностей и фотографии моря, которых он сделал, наверное, больше сотни. Кудинов потом похвалил его снимки, один из них даже поставил на заставку телефона. Он хвалил — или ругал иногда — треки Максима и ни разу не спросил его о возвращении домой, будто чувствовал, что это лишнее, что Анисимову таких вопросов лучше не задавать. Пусть все идет, как идет. Максим в очередной раз запечатлел происходящее в студии и отправил другу, подписав: «Сидим» Только потом понял уже, что мысленно соединил себя с другими. Не «я и они», а «мы». Но мыслям своим отчего-то только улыбнулся. Спать все разошлись только под утро. Максим решил в студии не оставаться — после такой ленивой ночи, когда ему почти ничего делать не пришлось, только спеть пару раз, работать над материалом не хотелось. Видимо, организм истолковал его желания по-своему, потому что проснулся он только к обеду. Лениво позавтракал, прогулялся в округе, встретив на улице одну из девчонок, которая тоже была в компании PLC — он называл ее Софочкой, и Максим как-то привык, поэтому тоже называл ее именно так. Она утащила его с собой в парк — фотографироваться. Анисимов был вроде как не против, потому что ему не пришлось делать для этого абсолютно ничего, к тому же, он и так хотел прогуляться. С девушкой был фотограф, а он просто ошивался рядом и созерцал окрестности. Сделал несколько фотографий и отослал Ване и маме, а еще одну — папе, который считал, что Максим в Краснодаре отпуск проводит. Домой Анисимов вернулся уже вечером — попрощавшись с довольной как слон Софочкой, у которой в кармане была не одна сотня кадров, он оправился поесть в ближайшую забегаловку. В гостиной обнаружился Эрик, залипающий в телефон так, будто это его последняя радость в жизни. Максим, проходя мимо, скосил глаза в экран гаджета — там показался PLC. На секунду он склонился ближе к экрану, а уже в следующий момент вместо его лица на экране появился смайл, до жути на него похожий. Смайл открыл рот и показал Эрику свой анимированный язык. Лицо мальчишки осветила широкая улыбка. — Охуенно, — прокомментировал он, продолжая улыбаться. — Ага, — довольно ответил смайл, кивнув нарисованными усами. — О, привет, Свобода. — Здорово, усатый, — кивнул ему в ответ Максим. — Как Ростов? Уже преклонил колено? — Не пали меня, идиот, — на экран вернулось лицо Сережи, довольное и улыбчивое. — Иначе меня выставят на улицу, не хотелось бы. — Кстати, долго ты будешь там ещё? — спросил Эрик. — Не знаю, пару дней, — неопределенно ответил PLC. Максим махнул рукой в их сторону и отправился по своим делам, оставив этих двоих ворковать дальше. Ему пора было поработать немного. Эрик слишком занят, Сережи нет — студия в его распоряжении. Максиму бы сказать, что он распоясался, и те несколько дней, что PLC отсутствовал, он не делал ничего, но это было бы неправдой. Он так же возился в студии, так же что-то писал, только теперь под контролем Эрика, который старался за двоих — за себя и за Сережу. Анисимову иногда казалось, что будь на то его воля, мальчишка бы запер его в студии до тех пор, пока он не напишет достаточное — по его мнению — количество песен. Этот Маугли, кстати говоря, довольно успешно справлялся с частью работы, которая обычно лежала на плечах PLC. Максим лишь издалека наблюдал за этим процессом, но вечно поражался тому, каким деловым становился Эрик в такие моменты. Что-то там записывал, важно кивал головой и разговаривал серьезным, спокойным тоном. Свобода его такого даже побаивался с непривычки. Зато мальчишка, пользуясь своим положением, отправил в Москву пару его песен, потому что «хуле они лежат, пылятся». Но привычный распорядок дня все же изрядно пострадал. Максим заметил, что в отсутствие Сережи дом заполонили его друзья. В большинстве своем они просто, ну, тусовались там, создавая толпу. В студии, помимо него, прописался ещё и Хасан, который вечно что-то писал, сводил, но не приходил к какому-то результату. Анисимову казалось иногда, что он просто наслаждается самим процессом, без стремления что-то закончить. И как он умудрился сделать то, что Макс слышал уже — непонятно. Правда, чем больше времени проходило, тем мрачнее становился Эрик. Даже гитара в его руках звучала по-другому. Казалось, будто жизнь вокруг него бурлила и бежала вперед, а он — стоял на месте. Максим попытался выяснить причину его настроения и даже — о, боже — поддержать его как-то, потому что смотреть на его кислую мину было невыносимо. Ответ был вполне ожидаем: Сережа. — Я просто с ним… всегда, — признался ему Маугли. — Не помню уже, когда он последний раз был где-то один. Неспокойно. — Да ладно тебе, — Максим потрепал его кудрявую шевелюру. — Взрослый мужик, все с ним нормально. — Сказал музла нового привезет, — добавил Эрик как-то отстраненно. — Там ребята крутые, я знаю их. Будет пушка. — Вот видишь, — развел руками Максим. — Делает свои дела, шлет картинки ебанутые. Он — в порядке. Эрик улыбнулся, но все ещё немного печально. Анисимову он напомнил привязанного к хозяину кота, скучающего до безумия — будь у него кошачьи уши, он обязательно огорченно прижал бы их к голове. Максим пару раз порывался спросить об их отношениях, но даже для него это показалось слишком. Слишком личным, слишком не для него. Он решил, что лучше останется в своем теперешнем положении — положении полного непонимания ситуации между ними. Как-то утром — примерно часа в два дня — мальчишка сообщил Максиму, что «сегодня Сережа приезжает». Анисимов его заверил, что ему очень приятно знать это и поспешил из дома свалить. Сегодня он пообещал, что даст Софочке выгулять его — слишком убедительна она была в своей просьбе. Вернулся он уже вечером, полный впечатлений и уверенности, что больше он с ней никуда не пойдет. Эрик заседал в студии. Приложив кулак к губам, он гипнотизировал монитор. Максим уже потом сообразил, что на нем были наушники, в которых играл чей-то незаконченный трек. Макс уселся на диван, взял стоящую рядом гитару и начал потихоньку наигрывать неизвестную даже ему мелодию — она рождалась в процессе. Он задумался. Больше всего здесь ему нравилась свобода. Свобода взять инструмент, когда пожелаешь, свобода включить музыку, не опасаясь, что это услышат соседи. Постепенно он привык и к веществам местным, которые принимал уже бессознательно, на автомате. Через несколько минут его соизволили заметить. — Опа, Мася, — улыбнулся Эрик. — Нагулялся уже? — Не спрашивай, а, — закатил глаза Максим, обнимая гитару. — Никогда больше не пойду с ней никуда. Сам ходи, вы с ней на одной волне. — Ну-ну. — Че там ПиЭлСишник? — поинтересовался Макс, заметив, как изменился в лице Эрик. — Сказал — едет. Недавно совсем. — Понятно. Потом в студии оказался Дима — так Хасана звали, Максим вспомнил наконец-то. Выяснилось, что Эрик пытался написать акустическую партию для одной из его песен, но что-то у него не получалось. Анисимов так и не понял сути его проблемы. Выходило, что Дима спел ее слишком красиво, поэтому выдумать хорошую мелодию у Эрика не входило. Они долго спорили об этом, и Макс уже собирался уходить — достали, но тут телефон Эрика завибрировал. Он нахмурился. — Сережа… — произнес немного рассеянно и ответил. Их динамиков послышался шум, треск, слышный даже без громкой связи. — Сереж? — Эрик почти крикнул в трубку. Ответом ему был глухой стук и оглушительный писк — связь прервалась. Эрик тут же набрал номер заново, но механическая женщина холодным тоном сообщила, что абонент временно недоступен. — Дима-а-а? — Хер знает, что это было. Максим нахмурился. В студии повисла мертвая тишина — каждый переваривал случившееся. — Это не просто так, — отозвался Эрик дрожащим голосом. — Что-то случилось. — Погоди, позвоню Жене, — ответил Дима. — Позвони пока на другой номер. Мальчишка послушно кивнул и уткнулся в телефон. Набрал второй номер мужчины, но ответ был все тот же: «Абонент временно недоступен». Максим молча наблюдал за развитием ситуации. Он не чувствовал особого волнения, в отличие от Эрика, которые завелся максимально быстро. Он не мог усидеть на месте — измерял шагами комнату, грыз ноготь на большом пальце и постоянно набирал номер Сережи. Анисимову казалось, что фраза «Абонент временно недоступен» уже въелась ему в мозг. Это мешало прочувствовать ситуацию. Казалось, будто все эмоции забрал себе Эрик. Он порывался позвонить ростовским парням, но Дима заверил, что сделает все сам, будто не доверяя ему. Оно и понятно. — «Абонент временно недоступен, пожалуйста, перезвоните позднее». — Эрик, хватит, — не выдержал Максим. Мальчишка посмотрел на него взглядом затравленным, непонимающим. Промолчал, принявшись вновь расхаживать туда-сюда. — От этого ничего не изменится. — Не говори так. — Будто это неправда. — Нет. — Эрик. — Что? — Хорош. Сядь, — Максим приподнялся и схватил Эрика за запястье. Притянул ближе и усадил на диван рядом с собой — они плавно переместились в гостиную. Тот даже не сопротивлялся, сжался в комок рядом с Максом, затих, нервно покачивая ногой. Анисимову показалось, что оставить его здесь — было решением одновременно трезвым и очень глупым. Дима с парнями поехали той дорогой, которой должен был возвращаться Сергей, а Эрика оставили дома, хотя он очень просился с ними, мол, один раз уже не поехал. Но Максим представил этот комок нервов в машине — да он бы только мешал. Зато теперь он изнывал от волнения здесь, приобретая себе сотни седых волос, а Максим был вынужден за этим наблюдать и потихоньку заражаться его истерикой. — Все нормально будет, — произнес он, приобнимая Эрика за плечи. Успокоить он пытался больше себя, потому что в голову сразу лезли сотни мыслей, о которых он не просил. Больше всего ему не хотелось наблюдать за чужим горем. Больше всего ему не хотелось осознавать, что не такое уж оно и чужое больше. — Ммм, — согласно промычал мальчишка, уставившись в одну точку. Сначала он сидел, не шелохнувшись, а немного погодя Максим почувствовал, как он расслабляется в его объятиях. Правда, длилось это недолго. Очень скоро он снова вскочил на ноги и принялся нарезать круги по гостиной. Макс чувствовал, как волнение тугим узлом затягивается и у него в груди, тянет и ноет, мешая вздохнуть. Время текло мучительно медленно. Максим успел прочитать все новости, пролистать свою ленту в социальных сетях, написать пару слов о произошедшем Ване, даже вздремнуть умудрился. Решил пройтись по дому, но быстро вернулся в гостиную, услышав звонок. Звонил Женя — Эрик предусмотрительно включил громкую связь. — Так, малой, только без истерик, — предупредил он, а Максим подумал — зря. — Я короче попросил ребят местных проверить местность с их стороны, мы-то пока доедем… — Ну? — не выдержал Эрик. — Все это ещё не точно. — Женя, что? — Короче, они сказали, что там минутах в сорока езды машина в низине какая-то валяется. Ну, как валяется… Едем туда. — Какая машина? — голос Эрика стал совсем тихим. — Да хуй его знает какая, — раздосадовано ответил Женя. — Подойдут ближе, номера посмотрят, если что-то от них осталось. — В смысле «осталось»? — Максим вмешался в разговор. — Сгорела она. Полностью.