Красный Капюшон. Книга первая: Знакомство

***

Я впечатлён, смертный. Ты куда занятнее тех безвольных рабов, что являются ко мне в поисках силы и власти. Сколько амбиций, сколько пламенной ненависти сокрыто внутри! Пожалуй, я дарую тебе шанс проявить себя. Доказать, что достоин владеть моей Бритвой и познать мощь Принца Разрушений.

      БАХ!       Вернон в очередной раз упал с кровати и проснулся, судорожно хватая ртом воздух и ополоумевшим взглядом упираясь в потолок, после чего с рычанием схватился за голову и, сжавшись в клубок, тихо провыл: — Да сколько можно?!       Кошмары усиливались.       Как Пекло не отпускало, становясь всё жарче, так и Голос, бивший набатом, давил своей возрастающей мощью, в то время как силы самого Роше были почти на исходе. Он не мог спать, не мог думать, не мог отдохнуть, даже когда не спал. Ему казалось, что он слышит отголоски чужого воя в собственной голове, и это было невыносимо!       За эти два месяца, проведённых в Майене, он уже не раз говорил Висенне о своей проблеме. Но словно в насмешку, каждая попытка прекратить кошмары заканчивалась тем, что они становились лишь сильнее и невыносимее.       Зелья, гипноз, свечи, заговоры, медитации и даже сновидчество не помогали. Хвалёные заклинания госпожи Чародейки не дали результата ещё в первый день лечения, и Вернон уже на полном серьёзе раздумывал над тем, чтобы начать молиться. Хоть Мелитэле, хоть Вечному Огню, хоть пророку Лебеде, хоть Вейопатису!       Отдышавшись, темерец перевернулся, чувствуя холод деревянных досок, и пустым, уставшим взглядом смотрел перед собой, понимая — сегодняшний сон стал последней каплей.       Наскоро одевшись и привычно спрятав серый кинжал за поясом, Вернон уже куда более уверенной походкой, чем месяц тому назад, направился к единственному человеку, кто мог отвезти его в храм, не задавая лишних вопросов и не насмехаясь в процессе. Ну, как человеку? — Клим Саныч! — позвал Роше, подходя к кузнице, из которой ещё и не думал валить дым. Уж слишком рано сейчас было даже для деятельного кузнеца. Заря только-только занималась, и всего один житель Майены, кроме часовых, не спал в этот час. Поэтому звать пришлось ещё не один раз. — Ох-тиж мне. Кого там нелёгкая принесла? — раздалось из-за двери сонное бурчание краснолюда. — Демитрий, если опять ты со своими проблемами — брошу молоток. И на сей раз попаду, будь уверен!       Но открыв дверь и увидев, кто перед ним, недовольный от раннего даже для него подъёма кузнец неожиданно разулыбался и кинулся вперёд, широко расставив свои короткие, но могучие руки. — Малой! — радостно поприветствовал краснолюд, обняв пошатнувшегося от такого жеста юношу, бывшего вдвое выше кузнеца. Судя по хрусту, донимавшая Вернона поясница встала на место, а вот пара внутренних органов, наоборот, решили размазаться тонким слоем. — Наконец-то до меня дополз, стервец! Заходи! Поможешь с кузней, раз разбудил! — и, увидев озадаченное лицо не ожидавшего подобной просьбы Роше, расхохотался. — Да шучу я. Что я, безрукий что ли? Заходи, гостем будешь! Поди не завтракал ещё? Сейчас посмотрим, чем потчевать тебя с утреца!       В этом весь Клим. Во сколько к нему ни заявись, поворчит для острастки и пустит к себе без вопросов и разговоров. Усадит, напоит и накормит, даже если сам ещё не ел, а видел сны пару минут назад.       Сидя за низеньким, наскоро накрытым столом, Вернон судорожно пытался сформулировать, чего он хочет от кузнеца, на данный момент хлопотавшего у очага.       Просьба была, мягко говоря, странная. — Клим Саныч, а когда у тебя отгул? — А тебе зачем? — спросил краснолюд, подходя к столу со снятым с огня чайником. — В храм хочу сходить, помолиться, — опустив голову, тихо буркнул Вернон и, поймав недоумевающий взгляд, пояснил. — Кошмары замучили.       Краснолюд не «слегка» удивился подобной просьбе, ошарашенно глядя на вмиг покрасневшего до кончиков ушей Роше. С собственными эмоциями кузнец, однако, справился достаточно быстро. — Так рассказал бы Висенне, она уж сколько над тобой хлопочет. Знаю, что заставить тебя делиться своими проблемами почти нереально, но не маленький поди уже, — Клим разлил кипяток по маленьким глиняным чашкам и щедрой рукой сыпанул туда каких-то сушёных и ядрёных по запаху трав. — Кстати, как рука? Вижу, ты неплохо с ней управляешься. — Намного лучше, — отозвался Роше. Рука действительно благодаря фламинике и тем упражнениям, что она заставляла делать, стала отзывчивее, пусть до прежней подвижности и силы было ещё далеко. Теперь Вернона хотя бы слушались пальцы. — А что до Висенны, то она лишь плечами пожимает. Что мы только не перепробовали! Ничего не помогает. Я спать не могу. Каждую ночь словно на сковородке оказываюсь. Сегодня вот проснулся, упав с кровати. Я уже в отчаянии, Клим Саныч, иначе бы не пришёл в такую рань да ещё с такой просьбой. Ты же меня знаешь. — Да уж. Ты в богов ещё с детства не верил, — усмехнулся краснолюд. — Млада тебя даже молиться не могла заставить, не то, что в храм пойти и подношение принести. — Ну, так что? Когда у тебя отгул? — постарался отойти от воспоминаний о своём детстве Вернон. Какой смысл верить в богов и поклоняться им, если они отвернулись от его семьи уже давным-давно? — Когда надо — тогда и отгул! — твёрдо заявил кузнец, со стуком поставив свою чашку на стол. — Захочу — сегодня будет. Захочу — вообще не будет. — Это как? — удивился Роше, даже слегка опешив. — Ты же лучший кузнец в округе. — Именно потому, что я лучший кузнец в округе! — наставительно поднял вверх палец Клим. — А кто со мной не согласен, пусть придëт и скажет мне это лично. Если кузнец сказал, что ему нужен выходной, значит, кузнецу нужен выходной. Чай, не война на дворе. Спешить некуда. И заказчики у меня понимающие.       Вернон припомнил, как к краснолюду приставали местные, пока комендант не видит, за что были биты голыми руками. Добродушность кузнеца, как оказалось, никак не влияла на силу его удара, сбивавшего с ног не хуже молота.       Порой даже сам Роше прятался у кузнеца от чужого гнева, сидя всё под этим же столом, пока улыбающийся Клим выслушивал разъярённую солдатню и вежливо сообщал, что посторонних в кузницу он не пустит. А поганца, скрывшегося в его доме, они могут дожидаться, сколько им душе угодно, но за порогом. Один раз он тут прятался целые сутки, пока за солдатами не пришёл разъярённый сержант с вопросом «какого хера не в карауле?». В тот день кузнец даже прикрыл его перед комендантом, сказав, что пацан весь день работал с ним в кузнице. Что было чистой правдой. Вернон, может, и прятался, но помогал краснолюду исправно, и именно Клим научил его отличать хорошее оружие от дрянного.

***

      За ворота они вышли уже после того, как утро сменилось днём. Пока Клим уладил все формальности по поводу своего сегодняшнего отсутствия в крепости с комендантом (очень удивившегося, с кем и, главное, куда направляется кузнец, но не ставшего чинить препятствий), пока собрал всё необходимое, пока взял арбалет (бандиты пусть и не слишком часто появлялись на дорогах, благодаря бдительному надзору Пучко, пресекавшему любые беспорядки и волнения на корню, но вот тех же гнильцов или волков, вышедших погулять, никто со счетов не списывал) — время и пролетело.       Однако вместо того, чтобы направиться неспешным шагом в сторону небольшой рощи, находящейся в паре миль от крепости, краснолюд чуть отошёл и, остановившись, хитро подмигнул Вернону.       На лугу близ кромки леса свободно пасся вольный табун, на дороге начали появляться первые обозы, а крестьяне, живущие под самыми стенами Майены, трудились в полях. — В чём дело, Клим Саныч? — Вернон совсем не понимал причин остановки, а кузнец выглядел слишком довольным собой, чтобы списать всё на простое совпадение. — До рощи пешком да по солнцепёку несколько миль идти. Верхом-то сподручнее будет.       И как по волшебству, которого на самом деле в помине не было, от табуна отделились две точки, быстро направившиеся в их сторону. Роше фыркнул, усмотрев в одной из точек знакомого с детства белого кузнецовского жеребца Кружку, привезённого краснолюдом с самого Махакама. А вот скачущая рядом сивая кобылка была незнакома. Вернон присмотрелся повнимательнее. Короткий, всклокоченный вороной навис, как у отца, такого же цвета ноги, а когда «незнакомка» была совсем близко, стали заметны голубые глаза, доставшиеся от матери, и длинные глупые уши. — Плошка! — Ты смотри-ка, узнал, — довольно заулыбался Клим, когда обе лошади остановились рядом. Роше не знал, как это происходит, но Кружка всегда прискакивал к своему всаднику по первому же его беззвучному зову. Плошка, видать, унаследовала от отца данную особенность. Как объяснял краснолюд, подобным обладали только чистокровные махакамцы.       Краснолюдские кони в целом отличались невысоким ростом, широким и крепко сбитым телосложением с непропорциональными, чуть косолапыми конечностями, оканчивающимися крупными копытами, и крайне необычным и лёгким шагом. Узнать эту породу можно было также по выраженной горбоносости и чересчур коротким нависом, что отнюдь не красило данную породу. Их часто принимали за жеребят тяжеловозов по причине внешнего сходства и размеров, хотя одного взгляда на короткую прямую спину было достаточно, чтобы заподозрить неладное. Лично Роше никогда не понимал, что такого особенного краснолюды видят в своих несуразных и неказистых коняшках. Да и, кажется, кроме краснолюдов никто этого не видел. Разве что комендант, который разъезжал на такой же голубоглазой, как и Плошка, махакамской кобыле по имени Ложка. Смотрелся при этом Демитрий крайне смешно из-за низкорослости лошади, но психов, в открытую ржущих над комендантом, не находилось. — А я-то ещё гадал, на кой ты мне уздечку взять велел, — наигранно возмутился Вернон, когда сивая подошла к нему и начала обнюхивать подставленную ладонь. — Я, малой, может и хороший кузнец, но на такие расстояния предпочитаю ходить исключительно верхом, — поднял широкий палец вверх Клим. — Да тока не думал, что Плошка за папкой увяжется. Ты смотри-ка, тебя, судя по всему, тоже узнали!       И в самом деле, кобыла игриво защипала ладонь, словно выпрашивая лакомство. В появлении Плошки на свет, Роше в своё время принимал непосредственное участие, помогая голубоглазой кобыле разродиться. А потом ещё тайком подкармливал морковкой наглую серую малявку. Ровно до тех пор, пока нахалка не взяла себе привычку везде таскаться за ним по пятам, мешая работать. Это, в свою очередь, дико злило Дементия, которому кобыла и была обещана. — Ладно, малой. Забирайся на моего, и поехали. До храма путь не близкий.       Обижать краснолюда не хотелось, но ехать вдвоём на одном жеребце не позволяла гордость. Тем более, что рядом стояла пусть и не осёдланная, но крепостная кобыла. А с Дементием, как известно, не забалуешь. Не то, чтобы Вернон был таким уж отменным всадником, да и в своих силах был не слишком уверен, но упрямство и нежелание показаться слабаком в очередной раз затмили здравый смысл в его голове.       Вскакивая на крепкую спину, солдат ещё подумал, что невысокий рост кобылки имеет свои преимущества, когда сивая даже не фыркнула под ним, как если бы и не заметила непривычного веса. Наоборот, заинтересованно повернула голову, обнюхала его новенький сапог. На попытку поддать пятками кобыла удивлённо повела глупыми ушами, словно не сообразила, чего собственно от неё хотят.       Вернон ударил посильнее, покрепче ухватившись за гриву. Никакой реакции. Это он что, за два месяца верхом ездить разучился что ли, что его уже лошади не слушаются? — Слез бы ты с неё, малой, пока не позд… — на очередную попытку заставить её идти, Плошка ТАК взбрыкнула, что Вернон птичкой полетел в ближайшие заросли, под оханье кузнеца. — Вот же су-у-ука, — простонал Вернон, когда пульсирующая адская боль от удара начала проходить, а вместо цветных пятен перед глазами проступила морда с интересом обнюхивающей его кобылки. — Это она тебя ещё пожалела, — сообщил Клим, помогая непутёвому парню с оханьем подняться на ноги. — Забыл, какая строптивица у моего Кружки родилась?       Забыл, хотя казалось, что забыть такое просто невозможно. Ведь ещё с жеребячества Плошка обладала воистину краснолюдским упрямством. Заставить её сделать что-то, чего она не хотела, было практически невозможно. И пусть во всём остальном сивая была просто-таки образцовой лошадью, данная черта перечёркивала вообще всё хорошее, что в ней было. — С ней и Дементий не всегда справляется, — поделился кузнец, надевая недоуздок на жеребца. Конь, что характерно, не признавал никого, кроме краснолюда, и обладал, как тонко подмечал сам кузнец, эталонным сволочизмом. В Майене любили говорить, что кузнец умеет находить подход к любому виду сволочи, будь то человек или конь. Какое-то время Вернон даже считал эту шутку забавной, пока не понял, что под человеком, в том числе кроме коменданта, понимается и он сам. — Спасибо, что предупредил, Клим Саныч! — проворчал Роше, отряхиваясь от пыли. Второй раз залезть на себя Плошка уже не позволила, отскочив, стоило только темерцу протянуть руку. — Да я и подумать не мог, что ты со своей рукой на неё полезешь. Да ещё и без седла и поводий! А ты как всегда, полез без спросу, куда не просят, и огрёб, что закономерно, — краснолюд забрался на жеребца. — Поэтому заканчивай дурить и садись давай.       Вернон до боли прикусил губу. Задницу и спину он себе отшиб, конечно, будь здоров, и плечо теперь отдавало дикой болью, но от предложения всё-таки категорически отказался, предпочтя прихрамывая идти рядом.       По какой-то причине Плошка увязалась следом. Порой тыкаясь носом в его спину и подлезая под руку, а порой, скрываясь где-то вдалеке и прибегая с неожиданной стороны. Это было совсем не удивительно. Сивая голубоглазка всегда была общительной и игривой, чего не скажешь о её отце. — Она ить уже почти год на вольном выпасе живёт. — Это при живом Дементии-то? — удивился Вернон, погладив нахалку, решившую составить компанию темерцу и в данный момент пойти вместе с ним спокойным шагом. В какой-то момент Роше даже злиться на неё перестал. Ну, скинула его чужая лошадь, сам дурак, значит. — О-о-о. Это на самом деле та ещё история, — поделился кузнец. — Сколько грозился выучить на строевую лошадь, а по итогу уже и верхом не садится. Да какое там «садиться»? Он к Плошке близко не подходит! Она ведь, пока её в конюшне держали, извела конюхов своими выкидонами, дескать, не хочу в деннике стоять, а Дементия искусала, обплевала и всячески унизила. — Это как? — Поверь, малой, тебе лучше не знать. Вспоминать и то больно. А по итогу Плошку в поле выпустили с отцом пастись — только тогда и успокоилась — да под кем-то ходить так толком и не захотела. Жаль. Хорошая кобылка. Умная, но упрямая… Прям тебе под стать!       За прошедший месяц Вернон набрался сил, хотя и подустал даже от такой незначительной прогулки, но упорно продолжил идти пешком, надеясь что кузнец не заметит его утомления. День выдался на диво хорошим. Тёплым, даже немного жарким, со слегка припекающим солнцем и без единого облачка на небе, и жаловаться на что-либо не хотелось совершенно. А усталость… Она пройдёт рано или поздно.       Всю дорогу до рощи кузнец расспрашивал Роше о его жизни в эти четыре года и искренне радовался его успехам или сочувствовал, когда речь заходила о неудачах. Клим вообще прекрасно умел слушать, хотя сам рассказывал не в пример лучше солдата.       Когда разговор зашёл о специальном отряде, пришлось рассказывать про обучение у профессора. А там тема плавно перешла на странную женщину, что посещала с ним занятия у Шейрина. Как она помогала познавать грамоту и счёт, как сам Вернон помогал ей в переводе непонятных для неё слов, и вот уже Роше рассказывает про покушение и то, как получил своё ранение, опуская некоторые детали, которые даже Климу знать нельзя ни в коем случае.       Краснолюд слушал очень внимательно, не перебивал, хмыкал в усы и качал головой, но в конце рассказа задумчиво произнёс: — Знаешь, малец, а я ей где-то даже благодарен. Если бы не это ранение, вряд ли бы мы с тобой вообще свиделись.       Роше снова кольнула совесть. Он уже задумывался об этом, хотя и пытался гнать от себя подобные мысли. Злиться на чёрную было легче, чем признаться в своём эгоизме и малодушии, но в глубине себя понимал: что Кейра, что Клим — правы. Если бы не это ранение, он бы ни за что снова не вернулся в Майену. И, наверное, никогда бы больше не увидел ни матушку, ни старого кузнеца, ни родного края. — Она пыталась меня убить, — стараясь убедить скорее себя, чем краснолюда, нехотя огрызнулся Вернон. — Сомневаюсь, малец. Хотела бы убить — убила. Поверь мне, старому вояке, у которого когда-то была жена и до сих пор есть три замечательные дочки. Ты её расстроил. А расстроенная женщина не ведает, что творит. Взять хотя бы тридамский ультиматум и бойню в Блавикене. Слышал о Ренфри Сорокопутке? Бедная девочка. Мне всегда было её жалко. — Девочка? Я слышал, в Блавикене устроил бойню ведьмак. Его ещё прозвали Мясником. — Там много кто отметился. И ведьмак, и чародей, и Сорокопутка. Подробностей не ведаю, но точно знаю, что той девушке досталось по жизни. Вроде как её прокляли в детстве, и она скорее всего не ведала, что творит из-за обиды на какого-то чародея, что жил там в то время. Запомни, малец. Эмоции — херовый советчик. Поэтому имей снисхождение к озлобленным людям, — наставительно сказал Клим и, усмехнувшись в бороду, добавил. — И к нелюдям тоже. — Из-за этого ты был так снисходителен ко мне в детстве? — грустно хмыкнул Вернон. — Ох, малец. Только слепой и полный дурак предъявлял бы что-то ребенку. Ты не виноват в том, кем и где родился. Так за что на тебя злиться? — Жаль, что это понимаешь только ты, Клим, — тихо буркнул Роше, отвернувшись и посмотрев на рощу, показавшуюся на горизонте, куда они держали путь.       Этот маленький храм, посвященной Верне Милосердной, был построен ещё до того, как знаменитый Вий разрушил половину Марибора. Хотя сам Роше никогда раньше не бывал в роще, он слышал о ней от матери. Верна была милостивой богиней старого культа. Поговаривали, она прощала грехи и защищала от невзгод. Млада иногда приходила сюда, хотя ни разу так и не смогла уговорить сына посетить храм вместе с ней. Когда они перебрались в крепость, матушка стала посещать святилище чаще.       Храм встретил их парой послушниц и старым молящимся паломником. Роше не знал, всегда ли здесь так мало народу, но был рад этому, потому что молясь об избавлении от кошмаров, он чувствовал себя полным идиотом и наверняка совершил много ошибок, принося в дар богине пшено и полевые цветы. Клим тоже сделал пару подношений и тихо помолился, хоть и сделал это, кажется, только для того, чтобы поддержать самого Вернона.       Подумав, темерец, достал из-за пазухи ломоть хлеба, припрятанный у него с прошлого дня и который он подумывал съесть по дороге, но решил помолиться ещё и о благополучии матушки. Он когда-нибудь отсюда уйдёт, а ей жить в крепости вместе с комендантом.       Мысль неприятно уколола, как и плечо, заставившее дёрнуться и разозлиться так, что весь обратный путь темерец пытался успокоиться и привести мысли в порядок. Благо, спешить было некуда. Да и Клим с расспросами больше не приставал — наслаждался неспешной верховой прогулкой и прекрасным деньком, проходящим за пределами верной кузницы.       Они решили остановиться в корчме одной деревушки, что находилась у стен Майены, дабы перевести дух и подкрепиться. Время было уже давно послеобеденное, да и сам краснолюд изъявил желание посидеть за кружечкой в честь, как он выразился, неожиданного выходного.       Им принесли пива и даже расщедрились на целого цыплёнка в яблоках. В корчме было достаточно людно. Несколько путешественников, пара крестьян, кто-то из солдат гарнизона, тихо отмечающих отгул, какой-то низушек, островитянка за самым дальним столом у окна, какой-то купец, пытавшийся выторговать себе лучшее место на ночлег и… Пара ведьмаков.       Вернон даже не сразу понял, кто это, приняв за обычных наемников, пока Клим не толкнул его локтем в бок. — Смари, малой. Ведьмаки! Аж две штуки! Видать, на что-то серьёзное идут. Ведьмаки — энто штучный товар. — Ведьмаки? — не понял Роше, удивлённо посмотрев на сидящих особняком воинов. Один из них о чём-то спорил со своим явно недовольным и настроенным весьма недоброжелательно спутником. Оба в лёгких доспехах, без кольчуги. Один — худой и бледный, с серыми, но не седыми волосами, крючковатым носом и жёлтыми глазами, а второй, выглядевший куда моложе — черноволосый, с короткой бородой и необычными жëлтозелёными глазами. — А ты глянь на шеи. Медальоны видишь? Верный признак ведьмачьего цеха. Эти, например, из школы Кота.       И верно. Медальоны были выполнены в форме оскаленных кошачьих морд. Присмотревшись, Вернон заметил ещё одну странность. За спинами обоих находилось аж по два меча сразу. — Плохой признак, — покачал головой кузнец. — Среди котов много разбойников. Эх, а так хотелось посидеть подольше~ Но лучше особо не задерживаться. Вон как ругаются. Как бы за клинками не потянулись.       И в самом деле. Один из ведьмаков — тот, с которым спорил второй, черноволосый — неожиданно гневно вскочил и заорал едва ли не на всю корчму: — Заткнись, Койон! Мне плевать, что ты пришёл первым! Я не позволю тебе забрать этот заказ! — Опоздали, — с тяжёлым вздохом произнёс Клим, утыкаясь носом в кружку. Все взгляды в корчме невольно скрестились на ведьмаках. И только островитянка, казалось, не обращала ни на что внимание. Подперев голову рукой, она смотрела в окно, рядом с которым сидела, и подливала себе из кувшина молока. — Ведьмачьи разборки — это ещё хуже. — До крови дойдёт? — тихо спросил Вернон, невольно напрягаясь. Ведьмаков он до этого как-то не встречал, уж больно редкими они были, но слышал о мутантах достаточно. — Будь кто другой — был бы шанс спровадить их разбираться на улицу. А коты могут и за один намёк пришибить да продолжить буянить, пока не утихнут, — так же тихо, но очень серьёзно сказал Клим, отодвигая от себя кружку. — Ты, главное, за мной держись, малой, и в драку не лезь. — Успокойся, Бреген, — произнёс его спутник, что до этого пытался в чём-то убедить своего собрата по цеху. — Ты привлекаешь ненужное внимание. Нас сейчас обоих выгонят. — Плевать! — рявкнул тот, кого назвали Брегеном. — Думаешь, я настолько глуп, что захочу отдать тебе половину награды?!       Вместо ответа Койон поднял руки вверх, словно бы призывая к спокойствию разбушевавшегося коллегу. — Я ни на чём не настаиваю и ничего у тебя не прошу. Я говорю, что можно обойтись без крови и решить это дело мирным путем. — А я сказал, катись в Преисподнюю! Это мой заказ. Мой! И ничей больше! И ты, Койон, не посмеешь встать между мной и моей наградой! — с этими словами Бреген выхватил один из своих мечей и резко развернулся в сторону островитянки, едва не касаясь концом острия подбородка женщины, что даже не шелохнулась от такого действия. Только взгляд в стол стал опасно острым. — Не делай вид, что мы говорим о ком-то другом. Твой смрад чувствуется за милю.       То, что произошло дальше, смутно отложилось в памяти темерца. Слишком быстро всё происходило. Вот Бреген заносит меч над головой островитянки, и в него летит кувшин, доселе стоявший на столе. Пока ведьмак отбивал пущенный в него предмет с брызнувшим во все стороны содержимым, женщина не выскочила, перетекла в перекат из-за стола прямо под рукой нападавшего и бросилась в сторону выхода, где путь ей попытался преградить Койон — второй из ведьмаков, тоже успевший не только выйти из-за своего стола, но и потянуться рукой к своим мечам. — ФУС!       На глазах у изумлённой публики, «легендарный ведьмак» задницей выбил дверь корчмы и вылетел во двор. Следом за ним выскочила женщина, за которой уже гнался мокрый от молока очень злой кот.       Он узнал её по крику, не по внешности. Вернон тут же попытался броситься следом, едва не переворачивая стол и хватаясь за оставленный на скамье арбалет, однако был перехвачен крепкой краснолюдской рукой. — Ты что задумал, малец? Не дури, Вернон! Куда тебе против двух ведьмаков?! Тут и здоровый-то мужик против одного такого мутанта не сдюжит, а там их двое! Про твою руку я уж вообще молчу! — Эта женщина!.. — А это ведьмаки! — перебил кузнец, всё также крепко держа за локоть и не позволяя вырваться. — Убьют и не заметят! Я узнал второго. Этот Бреген — Кот из Иелло. Известный псих! Хуже Блавикенского мясника! Для него нет вообще ничего святого! — Я должен! Ты не понимаешь, Клим. Это Дрейка — та самая женщина, что обучалась со мной грамоте. — Королевская любовница, что тебя пырнула?! — Да! — твёрдо сказал Вернон, вырываясь из хватки кузнеца и глядя ему прямо в глаза. — Лучше поспеши в Майену, Клим. Сообщи Демитрию, пока ещё не слишком поздно. — Да уж. Если здесь убьют королевскую любовницу, конец и нам, и всей Майене, — вынужденно согласился краснолюд, на ходу окликая солдат, и поспешил к выходу вместе с бросившимися кто куда постояльцами и перепуганным хозяином. — Ну-ка, молодцы, быстро людей с улицы уберите! Не приведи Мелитэле, заденут кого! — Это если очень повезёт, — бросил Роше, выскакивая за порог корчмы.       А на улице уже разворачивалась целая баталия.       Ведьмаки были спиной к корчме с обнажёнными мечами, а перед ними, уже обнажив знакомый изогнутый кинжал, стояла Дрейка. «Почему она не сбежала?» — пронеслась мысль в голове Вернона, стоило ему резко остановиться и едва не упасть от столкновения с кем-то из перепуганных крестьян. — «У неё же был шанс!»       Шанс был и сейчас. За спиной женщины не было ничего, кроме дороги, ведущей в Майену, по которой уже спешил убравшийся из корчмы Клим верхом на Кружке. Справа — конюшня с привязанными лошадьми, беспокойно взбрыкивающими и старающимися оказаться как можно дальше от неведомой напасти, а слева лишь какие-то кусты да хлипенький заборчик, который и Роше бы преодолел не глядя. Но почему-то чёрная даже не предпринимала попытки отступить или броситься прочь. Её незнакомые черты лица были перекошены в зверином оскале, а застывший взгляд был устремлён на противников. — Мы всё ещё можем решить дело без драки, — предпринял попытку уладить дело миром Койон, поднимая свободную руку в направлении чёрной, словно бы пытаясь её успокоить. — Нам троим незачем проливать кровь. Достаточно просто поговорить. — Не мешай мне, Койон! Миром такую тварь не убедишь сдаться прямо в руки! — Бреген, казалось, готов был броситься и на своего собрата по цеху, но вместо этого посмотрел на нильфгаардку и оскалился ничуть не хуже неё. — Я этой крикуше с радостью язык выдеру. Что смотришь? Думаешь, мы не знаем, кто ты такая? Ооо, мы многое о тебе знаем. Наш заказчик поведал достаточно, чтобы иметь представление о твоих «талантах». В том числе и о том, как хорошо ты умеешь кричать и прятаться под личинами.       Вместо ответа Дрейка медленно отвела одну ногу назад, припадая к земле, выставила перед собой кинжал, перехватив его излюбленным обратным хватом, и издала протяжный рык, не имеющий ничего общего с человеческим, от которого заржали кони и взметнулись вверх перепуганные птицы.       Дура. Самонадеянная идиотка! Неужели она не понимает, кто перед ней стоит?! Это же ведьмаки! Убийцы чудовищ! Даже дети малые знают, что против ведьмака выходить не стоит! Да что там, даже Роше, видевший их сегодня впервые, знал эту прописную истину. Неужели до этой безбашенной бабы никак не дойдёт, что эти мутанты обучены убивать таких как она?!       Осознание ударило как всегда неожиданно и заставило Вернона внутренне похолодеть.       Дрейка не знает, кто такие ведьмаки.       Вероятно, она вообще о них не слышала!       Да откуда бы женщине знать, кто перед ней стоит, если она вообще не отсюда? Чёрная наверняка уверена, что перед ней обычные наёмники! — Твою мать, Дрейка! — рявкнул Вернон во всю мощь лёгких, привлекая к себе внимание. — БЕГИ!!!       И она побежала… На ведьмаков!       Рванула вперёд, как бешеный зверь, подныривая под рукой темноволосого ведьмака и атакуя снизу-вверх и наискось. Быстрая, как молния, находящаяся куда ниже, она должна была распороть тело противника, нанеся длинную и опасную рану. Но Койону хватило одного плавного шага назад, чтобы выставить перед собой с виду тяжёлый двуручный меч. Не ожидавшая такого, чёрная едва не пропустила удар от второго ведьмака, не ставшего терять времени и ударившего подло со спины, и вот женщина уже не атакует, защищается от града ударов, что сыпятся на неё с двух сторон. Чёрная едва успевала отводить серебряные мечи и ускользать от их лезвий в последний момент. Противники не просто быстрее неё, понимал Роше, они так же ловки и проворны, как Дрейка, выхватившая короткий темерский меч, что до этого покоился у неё на поясе — явная замена утерянному кинжалу. Им не составило никакого труда зажать женщину в тиски, не давая времени на передышку и не позволяя разорвать такую опасную для чёрной дистанцию.       Вернон многое слышал о ведьмаках, но даже близко не представлял, что кто-то может тягаться в скорости с чудовищем, подобному чёрной, наравне сражавшейся с волколаком. Рык боли слился с пропущенным ударом, заставившим Дрейку отлететь от противников, едва не теряя равновесие, удариться спиной о стену корчмы и схватиться рукой за собственное плечо. Сквозь пальцы просочилась первая струйка крови. — Не так страшна выворотка, как её малюют, — хмыкнул Бреген, хоть он и не был тем, кто нанёс удар. Койон же промолчал, лишь удобнее перехватив окровавленный меч. — Это будет проще, чем я думал!       Его слова подействовали на Дрейку не лучшим образом. Стоящая всего в каких-то метрах от отступившего Вернона, женщина приподняла верхнюю губу, скалясь, когда из её горла вырвались слова: — СУ-ГРА-ДУН!       Роше невольно присел, ожидая, что вслед за криком последует волна холода или ещё чего-то подобного. Однако ничего не произошло. Женщина лишь поудобнее перехватила клинки и, пригнувшись, начала медленно, шаг за шагом обходить мужчин, действуя куда осторожнее, нежели в первый раз, явно поняв, что столкнулась с непростыми противниками, даже близко не стоящими с вызимскими головорезами.       Бреген не стал ждать, пока чёрная разродится на атаки, и в этот раз кинулся на неё первым. Какого же было изумление кота, когда женщина с лёгкостью отразила его тяжёлый серебряный меч и, если бы не подоспевший товарищ, имела все шансы на то, чтобы порезать сероволосого ведьмака. Её атаки стали быстрее, значительно быстрее! Удары сыпались на ведьмаков с утроенной скоростью, и вот уже противники едва поспевают за мелькающими лёгкими клинками, со свистом разрезающими воздух и высекающими искры при столкновении с полуторниками. Дрейка крутилась и вертелась волчком, атакуя то одного, то другого ведьмака, но никак не могла дотянуться ни до одного из них!       Вернон чертыхнулся и, пока на него не обратили внимание, бросился за угол корчмы, где крыша была ниже всего. Закинув на неё арбалет, он с трудом полез следом. Прав был Клим, не тягаться ему с этими монстрами с одним арбалетом. Нужно занять хоть сколько-то выгодную позицию. Будь Роше в прежней форме, проблемы бы в том, чтобы забраться на крышу, не было. Но вот сейчас ему не хватило сил даже на то, чтобы подтянуться. Левая рука от перенапряжения заныла и едва не отказала в самый неподходящий момент. Пришлось отступить и с сожалением и злостью смотреть на уже закинутый на крышу арбалет. Дьявол! И сам не забрался и оружие просрал! Спаситель хренов.       Сбоку фыркнули и Вернон удивленно уставился на спокойно пасущуюся неподалёку Плошку. Сивая, к его глубочайшему изумлению, не только не удрала обратно в поля, как он изначально предполагал, но ещё и показала себя необычайно храброй, совершенно не испугавшись звуков боя доносящихся вот прям из-за угла. Лишь подглядывала туда изредка да ушами шевелила. — Эй, Плошка! А что у меня есть? — Вернон демонстративно полез в карман, привлекая внимание кобылы детской фразой, которой всегда приманивал её, чтобы подкормить. Сработало и в этот раз. Решив, что в кармане ждёт угощение, голубоглазая тут же подошла к Вернону и удивлённо обнюхала его пустую руку. — Извини, малышка. В этот раз придётся помочь мне за просто так. Обещаю, что потом дам тебе яблоко.       Не дожидаясь, пока кобылка сообразит, что её самым наглым образом обманули, Роше быстро вскочил на невысокую спину и уже с неё забрался на крышу. Слегка отдышавшись, он осторожно подхватил арбалет и пополз к месту, откуда было видно сражение чёрной и ведьмаков, судорожно начиная заряжать непослушными пальцами вредное и не поддающееся оружие.       А внизу дела обстояли не так радужно, как хотелось бы. Первое, что увидел Вернон, была тяжело дышащая Дрейка. Да быть того не может! Она же куда выносливее, он сам видел это собственными глазами! Она держалась значительно дольше против бандитов и ещё сражалась с оборотнем, почти не устав. Но тут против двух ведьмаков внезапно запыхалась за какие-то минуты? Неужели это из-за того, что она стала быстрее благодаря этому своему странному крику?       Потерявшая преимущество в скорости Дрейка уже не справлялась с натиском воспрянувших охотников за чудовищами.       Роше зашипел, когда непослушная левая рука сорвалась, не давая зарядить арбалет до конца. Чертыхнувшись, он заново начал заряжать оружие, всего на миг оторвав взгляд от боя. А посмотрев вновь, поймал взгляд женщины, полный страха от осознания очередной собственной ошибки, когда ведьмак Койон заносил над её головой меч, от которого Дрейка физически не могла уклониться — не хватало времени и скорости. Она открыла рот, словно бы собираясь молить о пощаде, когда страх сменился гневом, и вместо одного крика из её горла вырвался совершенно другой: — ФУС!       Ведьмака впечатало в стену конюшни с такой силой, что доски треснули и прогнулись под его весом, а сам Койон упал носом в пыль. Чёрная резко крутанулась на месте, выгибаясь, чтобы лезвие второго убийцы чудовищ не пропорол ей брюхо, и практически выплюнула без вдоха и паузы: — ЗУН!       Меч вылетел из руки Брегена, успевшего закончить удар, но не успевшего среагировать на новую угрозу. Словно смертоносная мельница, клинок покинул руки ведьмака и улетел прочь, вонзившись в забор и пропоров его насквозь. Обезоруженный ведьмак на миг растерялся и замешкался, замерев подобно статуе всего на какую-то долю секунды. Этого хватало, чтобы кинжалы Дрейки успели достичь цели. Это понимал Роше, это же понимал и пришедший в себя Койон, вскинувший руку в странном жесте. «Ведьмачьи Знаки», — мелькнуло в голове темерца одновременно со вспыхнувшими на земле под самыми ногами нильфгаардки чёрно-фиолетовыми символами. Занёсшая клинки женщина застыла, не способная ни пошевелиться, ни завершить удар. Впервые за всё время их знакомства Вернон увидел в её пылающих глазах ужас и непонимание происходящего. Дрейка смотрела на сероволосого ведьмака перед собой, а её огненные глаза метались во все стороны в попытке понять, что происходит и почему она не может шевельнуть даже пальцем.       Понявший, что опасность миновала, Бреген зло усмехнулся, глядя прямо в глаза своей добычи, и сдëрнул с пояса висящую на нём тонкую цепь, несколькими молниеносными движениями спеленавшую тело женщины. В тот миг, когда фиолетовые символы погасли, пресловутый Кот из Иелло дёрнул цепь, сжавшую тело чёрной и повалившей на землю прямо к его ногам. И словно бы не удовлетворившись своей победой, ведьмак с силой пнул женщину в живот, заставляя выпустить клинки и захрипеть от боли, сжавшись настолько, насколько позволяла цепь. — Вот же сучка! — рассмеялся Бреген и от души пнул чёрную ещё раз, уже по лицу. Дрейку аж перевернуло на другой бок. Она закашлялась, упёршись лбом о землю, на которую упало несколько кровавых сгустков вперемешку со слюной, и ненавидящим взглядом посмотрев на своего пленителя. — О таких фокусах разговора не было! Надо будет попросить доплаты. — Бреген, успокойся, — Койон наконец-то смог встать и перевести дух. Видимо, удар оказался сильным даже для ведьмака. Роше поразился, как он вообще жив остался? Низушка размазало по стене, а этот своими силами сейчас ноги переставляет. Правда медленно как-то и уж больно осторожно, слегка подволакивая правую ногу и держась за локоть левой. Да и разогнулся он не полностью. — Незачем проявлять жестокость к поверженному противнику. — Поговори мне тут ещё, сопляк! — рявкнул Кот из Иелло, одним лёгким взмахом доставая из-за спины второй меч. Койон остановился, недобро прищурившись. Происходящее ему явно не понравилось. — Ты что задумал, Бреген? — напряжённо спросил он. — Ты говорил, что тебе велено доставить её живой. — Я устал гоняться за этой паскудой! — парировал кот, поудобнее перехватывая меч и делая пробный взмах прямо перед лицом дёрнувшейся чёрной. — Знаешь, как тяжело было её выследить?! — ведьмак поднял меч над головой, широко замахиваясь. — Без ног не убежит.       Дрейка задёргалась в оковах, пытаясь выпутаться, и зашипела словно кошка, но ничего не выходило — цепь держала крепко. Вернон, которому удалось зарядить злополучный арбалет, вскинул его, не целясь, и выстрелил прямо в спину мутанта. Не думая о том, что он собственно делает и какие последствия это может за собой повлечь. Он просто знал, что не должен был позволить свершиться подобному. Ведьмак, прозванный Котом из Иелло, резко развернулся вокруг своей оси, одним молниеносным взмахом отбивая пущенный в него болт, после чего наконец-то заметил разлёгшегося на крыше корчмы Роше. — Лучше беги, щенок, — прошипел ведьмак, узревший наглого стрелка, отвлекаясь от своей цели всего на мгновение. Чёрная немыслимым образом извернулась, делая подсечку, словно бы незаметным доселе… Хвостом! Как он мог забыть о нём?! У неё же хвост есть!       Ведьмак с матом повалился на землю прямо перед лицом Дрейки, и в тот же миг женщина метнулась вперёд, впиваясь зубами в его незащищенное горло, заставляя охотника за чудовищами подавиться собственным воплем.       Койон попытался броситься на помощь товарищу, но внезапно остановился, переведя взгляд куда-то в сторону, и замер, не шевелясь.       Кот захрипел, бездумно замахал мечом, которым ударил по спине женщину, вот только та пусть и выгнулась от боли, но лишь сильнее сжала зубы на шее Брегена. Подобно бешеной собаке Дрейка замотала головой, трепля мужчину, как половую тряпку. Ведьмак захлёбывался собственной кровью, пытаясь вырваться из хватки намертво сжатых зубов. Свободная рука вцепилась в нижнюю челюсть, стараясь разжать её, а другая не глядя била мечом, но чёрная не отпускала. Опершись ногами о землю и высоко взметнув хвост, она лишь сильнее сжимала челюсти. А потом внезапно начала тянуть голову назад, когда её колени нашли опору в виде тела самого мужчины. Медленно, с силой выдирая глотку Брегена, пачкая кровью землю вокруг и их самих, со смачным чавканьем в итоге чёрная отделила трахею от горла. Тело мужчины забилось в предсмертных конвульсиях. Он выронил меч, хватаясь за горло, из которого потоком била кровь.       А Дрейка, задрав голову, одним звериным движением проглотила выдранный кусок мяса, с презрением во взгляде смотря на то, как умирает тот, кто какую-то минуту назад намеревался лишить её ног. Дыхание было тяжёлым не то от усталости, не то от переполнявшей чёрную ярости. — Что здесь происходит? — громоподобный голос Демитрия разнёсся по округе. Вернон обернулся и заметил, как к ним приближается небольшой конный отряд во главе с комендантом. Значит, Клим всё-таки успел добраться до крепости и предупредить о том, что происходит. Уже не так плохо. Можно было бы вздохнуть с облечением. Пожалуй, ещё никогда Роше не был так рад видеть Пучко, как сейчас. Ровно до того момента, как Демитрий не увидел картину в полном цвете. — Стрелки! — Стой! — Вернон практически свалился с крыши, взвыв, когда плечо взорвалось от нестерпимой боли, но упрямо бросился вперёд, заградив собой чёрную, встав между ней и вскинувшими арбалеты солдатами. Поднял здоровую руку в останавливающем жесте. — Демитрий, стой! Не стреляй! Я всё могу объяснить!       По правде говоря, Роше в душе не представлял, как можно объяснить подобное! Темерец посмотрел на коменданта, а потом перевёл взгляд на оставшегося ведьмака. Тот медленно достал из-за спины второй меч и бросил на землю, а затем поднял руки. В отличие от своего товарища, он был куда благоразумнее.       Комендант обвёл взглядом улицу, выглядывающих из-за углов перепуганных жителей, ведьмака, что всё ещё стоял недалеко от конюшни, и недобро сощурил глаза, задержавшись на том, что находилось у Вернона за спиной. — Очень надеюсь, что у тебя есть достойное объяснение, Роше, — он дал знак опустить арбалеты. — В темницу всех. И убрать здесь немедленно!       Вернон оглянулся, наткнувшись на озлобленный взгляд загнанной в угол, но не собирающейся сдаваться твари, готовой драться до последнего вздоха, смотрящей не на него и даже не на отряд коменданта, а словно бы сквозь них. Слепая безумная животная ненависть ко всему живому — вот что было в этом взгляде. Перепачканная кровью пасть с раздвоенным языком и обнажёнными острыми зубами в несколько рядов, между которыми застряли кусочки плоти. Перекошенная морда не человека, но чудовища, имеющего мало общего с родом людским.       И только через секунду он вспомнил, кто должен находиться перед ним. Прикрыв глаза, Вернон изо всех сил постарался представить черноволосую женщину, эльфку с острыми ушами и не менее острыми чертами лица, что помогала ему высчитывать задачки Оксенфуртского профессора. Такой Роше запомнил её и такой попытался представить сейчас. Вновь посмотрев на Дрейку, он с облегчением увидел именно то, что представил. Не изменился только взгляд огненных глаз с тонкими вертикальными как у мутантов зрачками. — Я тоже на это надеюсь, — тихо, так, чтобы никто не слышал, прошептал Вернон.

***

Отчёт по объекту «Некто»

      Установить родственные связи — не удалось. Установить присутствие объекта в империи Белого Пламени — не удалось. Установить присутствие объекта в империи до Белого Пламени — не представляется возможным.