Красный Капюшон. Книга первая: Знакомство

      Вернон лежал, закинув руки за голову и скосив взгляд на спящую женщину. Она вновь извернулась немыслимым образом, изогнув спину, чтобы обвиться вокруг прижавшейся к её животу девочки. В этот раз её ноги лежали на боку, и Роше буквально слышал в собственном мозгу хруст переломанного позвоночника. Гибкость этого существа была какой-то противоестественной с учётом того, что она всё ещё продолжала спать, положив голову на скрещенные руки. Ещё удивительнее было осознавать, как Дрейка трепетно скрутилась вокруг малознакомой девочки, словно бы оберегая её, а сама Тесси беззаботно спала на чужом бедре, положив на него сверху злосчастную подушку и укутавшись чужим же одеялом по самые уши.       Роше вот так и не смог уснуть этой ночью, пролежав до самого рассвета и глядя на странную, противоестественную и тем не менее достаточно трогательную с какой-то стороны картину, в котором существо, ещё прошлым днём убившее случайного путника, спало едва ли не в обнимку с чужим ребёнком. Было всё дело только в разнице возраста или же за этим стояло что-то ещё? Убивала ли Дрейка детей, пока жила в Вызиме? А по дороге в Майену? Могла ли она в принципе убить ребёнка так же легко, как того барда? Или же у неё были какие-то принципы?       Ещё вчера вечером Роше с полной уверенностью сказал бы, что их нет. Теперь же он колебался. Смотря на эту Дрейку, Вернон вспоминал совершенно другую тварь, сидящую на трупе жестоко убитого бандита и сжимающую в окровавленных руках медальон. Женщину, что кричала в пустоту слова, которых он не понимал в отличие от боли и отчаяния, что слышались в её голосе. — Какие же они прекрасные, — Роше осторожно и как можно тише повернулся на голос и, к своему глубочайшему удивлению, обнаружил Борха, что сидел, прислонившись к стене, и точно так же, как и он, наблюдал за спящими. На лице странствующего рыцаря была печальная и даже несколько обречённая улыбка.       Почему-то Вернон был уверен, что отец будет злиться, когда не обнаружит собственную дочь не там, где оставлял спать. Но, судя по всему, Борх был не из тех, кто будет поднимать вой из-за непоседливости собственного чада.       Поймав взгляд темерца, мужчина качнул головой в сторону лестницы, как бы давая понять, что не стоит будить девушек лишними разговорами.       Двор старосты встретил их утренней прохладой и показавшимся из-за верхушек леса солнцем. Где-то на соседнем дворе залаяла собака. Сидящая на плетне ворона недовольно зыркнула на них фиолетовым глазом. Борх шутливо поклонился птице и пошёл к стоящему неподалеку колодцу, дабы набрать воды и умыться. Ворона же нахохлилась, каркнув в ответ на подобный жест, но улетать явно не собиралась. Лишь поудобнее устроилась на плетне и начала точить клюв.       Только после умывания, в процессе которого Роше чуть не выронил ведро, усевшись рядом со странствующим рыцаре на завалинке и щурясь на поднимающееся солнце, они смогли поговорить, не боясь потревожить никого в процессе. — Смотрю, девочки смогли сдружиться за ночь, — подмигнул темерцу Борх. Тому не оставалось ничего другого, как неопределённо хмыкнуть на такое определение Дрейки, начиная медленно разминать пальцы на левой руке. Висенна настаивала, что разрабатывать конечность нужно каждый день после сна до тех пор, пока чувствительность не вернётся. Хоть рука слушалась уже прекрасно, но порой Роше совершенно не ощущал собственных пальцев. — Давно не слышал, чтобы Тесси была такой открытой. Обычно она не очень хорошо относится к посторонним.       Так значит, Борх не спал этой ночью. Не удивительно. Тесси всё же порой была через чур громкой. — Дрейка, смотрю, тоже не слишком жалует людей.       Вернон на мгновение прекратил собственные манипуляции, но потом как ни в чём не бывало продолжил, надеясь, что это было не слишком заметно. Впрочем, даже если рыцарь что-то заметил, то не подал вида, продолжив разглагольствовать. — Мы направляемся в Диллинген, а куда держите путь вы?       Роше задумался. Он помнил ту отметку, которую заметил на карте, что Фольтест передал Дрейке. — В том же направлении. — Тогда как Вы с подругой смотрите на то, чтобы мы составили друг другу компанию до тех пор, пока нам по пути? — странствующий рыцарь улыбнулся. — Так путешествовать веселее, да и на большаке меньше шансов нарваться как на бандитов, так и на пролетающих мимо куролисков.       Роше заколебался. С одной стороны он был бы не против компании, потому что путешествовать с Дрейкой было попросту невыносимо, но с другой, от чёрной можно было ожидать чего угодно вообще, и темерец абсолютно искреннее переживал за жизни странствующего рыцаря и его малютки дочери. А если вдруг станет понятно, какая именно тварь находится вместе с ними, не придётся ли темерцу самому лишить жизни невольных свидетелей? Выдумки маленького ребёнка о рогах и крыльях ещё можно было списать на фантазии, но вот Борх совсем другое дело. Как поведёт себя взрослый здравомыслящий человек, когда поймёт, что его дочь обнимается с настоящим чудовищем? Сможет ли держать язык за зубами, если они всё-таки отпустят их? — Это решать не мне, — пожал плечами Вернон. Левое плечо приподнялось чуть хуже, чем правое. Но со стороны это должно было быть незаметно. — Но лучше бы вам идти своей дорогой, Борх. «Так будет лучше для всех», — мелькнула печальная мысль. — Значит, не тебе решать? — улыбка рыцаря растаяла буквально на глазах, сменившись задумчивой серьезностью. — Если Дрейка не захочет, я не буду настаивать. Хотя ничего не могу обещать на счёт своей дочери. Тесси может быть очень упрямой. «Чёрная тоже.»

***

      Дрейка согласилась.       Стоило Борху озвучить свою мысль за завтраком, как Тесси вцепилась в руку женщины под смех отца и жены старосты, ставившей на стол дополнительную крынку молока и вторую медовую плошку. — Тётя! Поехали, тётя! Я научу тебя ещё чему-нибудь! Ну, пожалуйста, пожалуйста-пожалуйста! — на глазах малютки выступили притворные слёзы, а губки печально задрожали. Взгляд чёрной в этот момент был странным. Пристальным, уставшим и каким-то недоумевающим. Вернон с трудом читал эмоции на полу-лошадиной, полу-змеиной морде, и чужие глаза — зеркало души — ему совершенно не помогали. Впрочем, спустя пару минут детских причитаний и мольб, женщина прикрыла глаза, кивнув, и притянула к себе крынку с молоком свободной рукой, совершенно не обращая внимания на маленькую прилипалу, так и продолжающую цепляться за другую её когтистую лапу.       Была ли эта уступка перед детской упёртостью или же банальное желание общения, сказать было практически невозможно. Но стоило им с горем пополам (спасибо Плошке) выбраться на большак, и сразу стало как-то легче.       Роше и сам был не особо охочим до пустопорожней болтовни, но общество Борха, после трёх дней молчания с чёрной стало глотком свежего воздуха в раскалённой кузнице. Рыцарь не задавал неудобных вопросов, спокойно относился к любым странностям или просто не замечал их в упор и был столь лёгок в общении, что порой его обаянию умудрялась поддаться даже чёрная. Дрейка была всё такой же молчаливой и отстранённой, но одно то, что она спокойно ехала вместе с оккупировавшей Чайку Тесси говорило о многом. Сложно читать эмоции на почти неподвижной морде с застывшим взглядом, но Роше упорно пытался это делать, чтобы не пропустить тот момент, когда придётся выручать их новых попутчиков, вообще не подозревавших о том, какая напасть нависла над их головами.       Малютка же щебетала обо всём на свете, найдя в рептилии благодарного слушателя. Если бы Вернон хуже знал чёрную он бы, наверное, так и не понял, насколько внимательно она слушает девочку, ловя и запоминая каждое её слово. Хотя удивительнее было то, что сама Тесси умудрялась это понимать, несмотря на полную внешнюю отчуждённость Дрейки.       Удивительные всё же создания эти дети.       И вот уже собственные неудачи воспринимаются не так остро. Когда Плошка в очередной раз заупрямилась, буквально развалилась посреди дороги, задрав копыта и глядя на разгневанного Роше снизу вверх невинным и выжидающим взглядом, последнее, чего ожидал темерец — это искреннего и заразительного смеха, раздавшегося со стороны Борха. — Собачка! — непоседа Тесси тут же спорхнула с Чайки и бросилась к серой кобыле, начав с искренним восторгом и счастливым визгом чесать неожиданно подставленное всему миру конское пузо. — Ну и лошадь! — Борх всё пытался отсмеяться, пока Вернон мысленно негодовал, уперев руки в бока. А Плошка только ноги вытянула посильнее, словно бы стараясь дать больший простор для почёсывания. — Где ж такое сокровище водится, чтоб случайно самому не приобрести? — В Майене ещё две штуки осталось, — оскалился Вернон, но скорее для виду. Трудно злиться, когда над ухом слышен смех. Даже Дрейка, что ещё два дня назад полностью игнорировала любые выкрутасы Плошки и ехала дальше, несмотря ни на что, сейчас молча смотрела на разворачивающееся безобразие своим застывшим взглядом.       Вечерние стоянки всё также проходили без участия чёрной, но Борх вносил свою лепту, и вроде как уже Роше не тянет обустройство лагеря на одном своём горбу. Хотя вот и Тесси вроде уговорила Дрейку пойти пособирать хворост. Правда вернулась она уже с надутыми губками и просидела весь вечер, демонстративно задрав носик. Всем своим детским видом выражая глубокую обиду и предательство в самых лучших чувствах. Борх, что странно, не лез и не выспрашивал причину внезапной обиды дочери, а Дрейка не выглядела так, словно её вообще задевало хоть что-то.       Уже поздно ночью, когда все улеглись, малышка вновь пробралась к устроившейся как можно дальше от остальных рептилии и громко зашептала, чем выдала себя с головой. — Тётя, ну скажи! Скажи-скажи-скажи! — Нет, — твёрдо и на удивление жёстко рыкнула чёрная, даже не открывая глаз. — Но твоё имя я запомнила. И говорю! Смотри. Дрека! — Вообще-то правильно говорить Дрейка, — зачем-то поправил Вернон, привставая на локтях и сам себе удивляясь. Кто его за язык тянул? — Ты забыла одну букву, Тесси.       Малышка тут же покраснела и, надувшись, показала ему язык. Вот ведь егоза мелкая! — Тесси. Извинись, — раздался строгий голос со стороны рыцаря. — Так себя вести нельзя. Это очень неблагодарно с твоей стороны. — Не буду, — буркнула девочка, скрестив руки. — Тогда оставь всех в покое. Если кто-то не называет тебя по имени или не произносит своего, значит, у него есть на то причины. — Но это не вежливо! — Ещё более не вежливо показывать язык человеку, который помог тебе исправить ошибку, — наставительно поднял палец вверх рыцарь и зевнул.       Тесси топнула ножкой и с надеждой посмотрела на чёрную, которая даже глаз открыть не соизволила. Поняв, что помощи ждать неоткуда, малявка подошла к Вернону и, всем своим видом выражая высшую степень недовольства, пробурчала: — Извините, дядя Роше. — Извиняю, — темерец попытался улыбнуться, надеясь, что инцидент исчерпан, но как показали дальнейшие события, теперь он впал в полную немилость у девочки, которая вновь вернулась к Дрейке и устроилась у неё под боком, точно так же, как и прошлой ночью. Что занятно, хвост рептилии едва заметно дёрнулся, словно собираясь обвиться вокруг Тесси. Значит, не так уж и злилась?       С подачи Борха они начали останавливаться в деревнях, которые раньше Дрейка проезжала мимо. Рыцарь первым заезжал в виднеющееся впереди поселение, зазывая темерца за собой, и пока чёрная с Тесси неспешно плелись следом, успевал вызнать буквально всё необходимое. И как на дорогах нынче дела обстоят, и есть ли что на продажу у кого, и согласен ли кто из местных на постой. Так в одном селении они прикупили овса, в другом удачно столкнулись с лирийским купцом, продавшим втридорога мешочек табака и буквально от сердца оторвавшего яркую ленточку для волос. Не везде люди были столь приветливы, как в Жижке, и чем ближе к границе, тем настороженнее жители смотрели на чужаков. Хотя порой золотая монетка решала всё. Одинокая старушка или местная знахарка согласилась приютить четырех путников на трёх лошадях, хотя и предупредила, что особо ей потчевать дорогих гостей нечем. Как оказалось в последствии, и укладывать тоже. Однако всё лучше, чем под открытым небом. Так, по крайней мере, думал Роше.       Дрейка была иного мнения.       Стоило им войти в маленькую покосившуюся избушку на окраине деревни, как чёрная удивлённо замерла и нетипично для себя завертела массивной головой. Уже одно это заставило Вернона насторожиться и завертеть головой. Хижина как хижина, с чуть покосившейся печкой и множеством развешанных то тут, то там трав да оберегов. Разве что в дальнем закутке на полочке в окружении кое-где почти прогревших свечей стояла маленькая обугленная фигурка, грубо вырезанная из куска дерева. — Чернава это, — проследив за его взглядом пояснил Борх. — А вы, милсдарь, смотрю, бывали в наших краях. — Бывал и не раз, — согласился странствующий рыцарь, отвешивая поклон в сторону статуэтки. — Хватает ли Вам свечей для её милости? — Покуда хватает. Потому и зиму без потерь пережили, и война нас стороной обошла, — довольно прогундосила знахарка и тут же потрепала с любопытством подошедшую к полочке девочку. — Как звать тебя и матушку твою, мезонька?       Тесси фыркнула, уворачиваясь из-под старческой руки, но прежде, чем успела открыть рот, другая ладонь, когтистая и пропоротая когда-то давно шилом, прикрыла его, не давая произнести ни звука. — Не твоему богу эта сснание, — медленно, с чётко выраженным предупреждением в голосе произнесла чёрная. Её огненные глаза сузились настолько, что вертикальные зрачки превратились в две едва заметные точки. Да и сам голос словно стал глубже и опаснее, словно бы отдаваясь неким рокочущим эхом. Знахарка отшатнулась, осеняя себя защитным знаком и подскакивая к статуэтке. Она уже и сама была не рада тому, кого впустила в дом. Поняв, что её услышали, а самое главное поняли, Дрейка опустила руку, до этого зажимающую рот Тесси.       После этого вечер и ночь прошли не столь приветливо. Перепуганная знахарка не решалась оторвать от пола взгляд, отвечала поспешно, стоило только задать вопрос, и ютилась в своём углу рядом с Чернавой. Дрейка, хоть и держалась куда увереннее, но по какой-то необъяснимой причине держалась поближе к двери, то и дело крутя рогатой головой. Вернон счёл за лучшее не смыкать глаз этой ночью. Как оказалось, думал так не он один. Поднявшийся ещё до рассвета Борх каким-то чудом умудрился разбудить чёрную, не потревожив сна дочери, которую взял на руки и, укутав в собственный плащ, вынес из избушки. Перед самым выходом Роше заметил Дрейку, склонившуюся над обугленной фигурой Чернавы.

***

— Что не так с моим именем, тётя? — спросила Тесси тихо, словно бы чувствовала за собой какую-то вину. — Почему его нельзя произносить?       Ведущая в поводу Чайку женщина даже шага не сбавила. На самом деле этим вопросом задавался и Вернон. Порой он совершенно не понимал причуд этого существа. Но вчерашняя выходка была чем-то совершенно новым. — Имя эта gv`eard, — изрекла рептилия спустя какое-то время. — Что? — не поняла девочка. Да и сам Роше. — Имя — это сила, — неожиданно пришёл на помощь Борх. Темерец недоумённо уставился на него. Оказывается, рыцарь знал старшую речь? — Да, — согласилась чёрная. — Имя ссвяссывать душша и плоть. Имя давать ссилу… Девать… Делать один исс многа… толпа. Делать кто… кем? Кем-то, — она вздохнула словно бы пытаясь выразить словами то, что вертелось в её голове. Столько слов за раз явно давались чёрной с немалым трудом, но то ли она была в благостном настроении, то ли хотела окончательно прояснить сей странный момент. Поэтому продолжила. — Имя эта влассть. Твоя с… сси-ла. Твоя нет сси-ла. Сслабый. Сснат имя — имет власст. Ссахватить. Проклясть. Убить. Лишшить… Быть кем-то. Люди любить гаворрить имя туда-ссюда. Не сснать цена ссвой имя. Гаворрить имя дрругие — подверргать ссебя опассноссть. Нассывать имя дрругие — подверргать дрругие опассноссть.       Она ни к кому не обращалась по имени, вдруг осознал Роше. За то время, что они провели вместе, Вернон никогда не слышал, чтобы Дрейка хотя бы раз обратилась к кому-то по имени или произносила своё. — Но твоё же имя знают другие, тётя. ДреЙка. — Оно не мой, — покачала головой словоохотливая, но не к Вернону, женщина. — Так прроссвать дрругие. Прроссвищще. Одно исс многа дрругих. Прроссвищще — бессопассно. Не твой имя. Обращщение. Не быть ты. Прроссвищще — лишшить ссебя быть кем-то, но ссохрранить имя — быть кем-то.       А ведь в самом деле. Дрейка — это прозвище, которым ящерицу обозвал какой-то нильфгаардец. Оно означало виверна. Так собственно Фольтест и обращался к чёрной — Wyvern. Народная молва перевела слово со старшей речи на простолюдинский и на свет появилась Выворотка. Но это никогда не было настоящим именем чёрной. — Прозвище может сказать о человеке намного больше, чем данное ему имя, — Борх вновь вывел его из размышлений и весьма ловко сумел перевести тему. — Взять, к примеру, моего старого друга ведьмака Геральта из Ривии. Его прозвали Белый Волк из-за цвета его волос и школы, к которой он относится. Но мало кто знает, что Геральт и в душе волк-одиночка. Он не вмешивается в политику и старается всегда держать нейтралитет, где бы ни находился и как бы судьба не повернулась. А вот твоё, Вернон, прозвище. Какое оно? — Нет у меня прозвища, — пожал плечами нагло совравший Роше. Одно, данное Демитрием у него всё же имелось, но произносить его вслух? Никогда в жизни. — Видимо, ещё не заслужил. А твоё, Борх? — Три галки, — широко улыбнулся странствующий рыцарь, ткнув себя перчаткой в грудь. — В честь герба. — А ещё имя папы переводится, как три чёрные птицы! — тут же радостно и с ноткой гордости, раздалось с седла Чайки. — Есть такое, — совсем уж весело расхохотался Борх окончательно развеяв напряжение, царившее в их маленьком отряде с прошлого дня. — Тебя назвали в честь твоего герба? — не понял темерец. — Или герб дали в честь моего имени? — наставительно поднял вверх палец мужчина.       Этим вечером решили не рисковать, остановившись в поле на распутье. Роше едва успел расседлать Плошку, как кобыла тут же рванула в высокую траву, скрывшись из вида. Хоть прошло не мало времени, но каждый раз вот так отпуская сивую пастись, Вернон внутренне беспокоился о том, что поутру медальон не сработает и махакамка не вернётся. Однако ж возвращалась. Недовольная, паскудящая в процессе седлания и сбора вещей, но словно притягиваемая невидимыми силами.       Обернувшись, Роше узрел уже привычную картину того, как малышка виснет на Дрейке, совершенно её не боясь. По всей видимости поняв, что во вчерашнем инциденте женщина действовала исключительно из благих побуждений, девочка решила удвоить свою любовь и обожание, направленное на чёрную, в данный момент задравшую голову к небу. И что она рассчитывала там увидеть кроме звёзд?       Собственную глупость осознал не сразу, а через день, уже проклиная себя и свою безрассудность. Расслабился в чужом обществе, забыл, кто находится рядом с ними, привык к маленькой егозе, виснущей на чудовище, как на домашнем волкодаве. — Тётя, ты меня не слушаешь! — этот возглас должен был стать первым тревожным колокольным звоном. Едущая позади девочки рептилия, непривычно смотрящая не вперед, а себе под нос, тяжело вздохнула, из-за чего светлые волосики затрепетали от мощного дыхания. Роше списал это на то, что Дрейка действительно устала слушать детское щебетание, а может долгая поездка верхом утомила её, — Чайка моложе не становилась. — Тесси, не кричи, — вдруг сделал замечание дочери Борх. И это должно было стать вторым ударом колокола. Рыцарь редко одёргивал собственное чадо, если только оно совсем не распоясывалось (в одном селении, где путники остановились напоить лошадей, Вернон мог лично наблюдать за тем, как малышка зашипела на подбежавшего к ней знакомиться местного мальчишку, широко расставив руки в довольно смехотворной пародии на гуся).       Весь день рептилия вела себя вяло, а привычная отстранённость больше напоминала рассеянность. Ночью же вместо того чтобы позволить Тесси привычно устроиться под боком, Дрейка взяла конскую попону и ушла как можно дальше, практически растворившись за пределами света их небольшого костерка. Вернон едва замечал её фигуру, едва-едва видимую в опускающемся тумане, и разрывался над тем, чтобы остаться на месте и подобраться чуть ближе. Если чёрная удерёт или с ней что-то случится — это будет его вина. — Отец, а почему тётя ушла? — лишившись любимой грелки на ночь, девочка тут же забралась на колени к Борху и свернулась там калачиком, грустно глядя в том же направлении, что и темерец до этого. — Не обижайся на неё, — мужчина потрепал дочь по волосам. — Тётя себя плохо чувствует. Ей слишком ярко и шумно среди нас.       Страшная догадка набатом ударила по мозгам. Роше вскинул голову, стараясь рассмотреть ночное небо, но то, как, на зло, было затянуто облаками. — Вчера была луна? — спросил он, чувствуя, как холод пробирает его до костей. — Нет, — спокойно пожал плечами Борх.

Новолуние.

Вторая ночь.

      Рука сама невольно потянулась к рукоятке меча, всё ещё висящего на поясе, а взгляд устремился в сторону рептилии. В прошлый раз крышу твари сорвало именно в это время.       Пол года она честно терпела, пытаясь скрыть собственный недуг от короля. Но здесь, посреди леса, Дрейка подобными условностями не скованна, и если вдруг ей взбредёт в воспалённый недосыпом и мигренью мозг, что тишины и спокойствия можно добиться посредством умерщвления источников раздражения… — Стоит ли так переживать за подругу, Вернон? — спокойно спросил Борх. Роше не осмелился отвести взгляд от едва виднеющейся в тумане фигуры. — С ней всё будет в порядке. — Я не за неё переживаю, — оскалился темерец. Профессору едва не раскроили череп. Низушка размазали по стенке. Самого Роше чуть не прирезали. — С ней всё будет в порядке, — медленно и чётко, разделяя каждое слово повторил странствующий рыцарь. Роше всё-таки удивлённо посмотрел на него и не увидел привычной лёгкой улыбки. Только холодное спокойствие во взгляде и непоколебимая уверенность в словах, что словно броня опустились на плечи темерца. — Мы не потревожим Дрейку ни словом, ни жестом, если так ей будет легче. Будь спокоен, Роше.       Он хотел назвать рыцаря идиотом, ни хрена не понимающим в происходящем. Хотел упрекнуть в отсутствии какого-либо оружия, которое сейчас бы ой как пригодилось. Хотел напомнить, что Борх несёт ответственность за жизнь собственной дочери. Он много чего хотел в этот момент сделать. — Люди такие глупые, — Тесси зевнула и поудобнее устроилась на коленях отца. — Никогда не слушают, что им говорят. — Как и маленькие дети, — передразнил малявку Роше, силой воли заставляя себя отпустить рукоять меча. В одном Борх определённо прав: если они будут как можно меньше тревожить чёрную, то с ней всё должно быть в порядке.

***

      Она вернулась на рассвете и обнаружила полностью осёдланных лошадей и тихо трапезничающих мужчин. Тесси досматривала сон на коленях у отца, укутанная в его же плащ. Борх же тихо переговаривался с варящим похлёбку Верноном. Сегодня ему вновь пришлось взять на себя большую часть обязанностей. В том числе и приготовление завтрака под чутким руководством странствующего рыцаря. Роше и раньше замечал, что в плане еды Борх был довольно падким на всякие вкусности, но как оказалось, мужчина любил не только хорошо поесть, но умел это поесть хорошо готовить. Или, как в данном случае, заставить хорошо готовить кого-то другого.       Выглядела чёрная уже откровенно хреново. Пасть приоткрыта, грудь тяжело вздымается, а саму рептилию едва заметно колотит. Нос резанул кисловатый запах, перебивший даже ставший уже привычным аромат нюхательной соли и выдолбленной кожи. Наваристая похлёбка сейчас будет в самый раз. И как только Борх угадал, что лучше приготовить? — О, дорогуша, уже вернулась? Не хочешь бульону отведать? Пока горяченький и жирный. Отварился на славу.       Она приняла плошку молча, чуть трясущимися, едва тёплыми лапами и несколько минут просто сидела неподвижно, прежде чем влить содержимое себе в пасть, впервые на памяти Роше игнорируя ложку лежащую рядом. Темерец записал это в ещё один тревожный звон. До этого Дрейка никогда не пренебрегала столовыми приборами, по всей видимости, пытаясь походить на людей. Хотя теперь, прекрасно знающий, как на самом деле выглядит чёрная, Роше видел, что в её пасти любая ложка или вилка буквально растворялись. Смотрелось это скорее абсурдно, чем действенно.       После еды рептилия не стала выглядеть лучше, скорее наоборот, её словно бы ещё больше замутило. Но хотя бы трястись перестала. Видя состояние чёрной, Роше уже был готов предложить Борху разделиться и идти с дочкой своей дорогой. День в пути явно не пойдёт Дрейке на пользу в её состоянии. По-хорошему ей вообще лучше отлежаться до того момента, пока отоспаться не сможет. А продолжать совместный путь — наихудшая идея для всех.       Озвучить своё предложение он так и не решился…       Дрейка подыхала буквально на глазах. Сидя в седле, в этот раз в гордом одиночестве, она сгорбилась настолько, что едва не касалась мордой тощей шеи Чайки. В приоткрытой пасти то и дело скапливалась вязкая слюна, которую рептилия не всегда успевала вовремя сглатывать. Белые бугры на горле встали дыбом, обнажив то, что было под ними и что напоминало Роше жабры. Грудь тяжело вздымалась от каждого свистящего вздоха, а руки скорее безвольно висели, чем держали поводья. Глаза по большей части чёрная держала закрытыми, лишь иногда с явным трудом разлепляя их, чтобы следить за дорогой. Пару раз женщина едва не сползла с седла, явно потерявшись в пространстве, и после долго держалась за голову из-за резкости собственных движений.       Борх сдержал обещание. Обычно словоохотливый, сегодня и он, и Тесси ехали в полном молчании. Поэтому единственным источником шума в итоге стал сам Роше, потому что Плошка себе не изменяла и продолжала устраивать подлянки. В одной из таких подлянок сивая оторва пошла в разнос и понеслась галопом. Любила она это дело посреди леса устраивать — не остановишь. А уж если с дороги сворачивала, то только голову беречь и оставалось.       Сначала Вернон подумал, что налетел на какой-то сук, который и вышиб его из седла, но уже в полёте заметил кончик оперённой стрелы, торчащий у него из груди. Секунда страшного осознания и удар о землю, пронзивший всё тело привычной болью от плеча до кончиков пальцев так, что в глазах потемнело. Нос забился чем-то влажным, стекающим по лицу.       Пока Роше пытался прийти в себя, скорчившись на земле, над ним кто-то навис и горла предупреждающе коснулся холод стали. Вернон замер, скосил взгляд и почти не удивился, обнаружив над собой пусть и грязную, но довольно моложавую рожу с тонкими чертами и острыми ушами.

Эльфы…

— …Ten straede. Que ten eoh? — Урш понёсся за ним как в жопу ужаленный. Кричит что-то про Махакам и породу. Если из-за него нас услышат остальные, Индаиль нам головы снимет, — к первому присоединился второй, на ходу убирающий лук. — Он что ещё живой?       Присев и отодвинув край стёганки, лучник подцепил цепь и Роше увидел, как вместе с ней на свет показался обломок стрелы, наконечник которой застрял между звеньями. — Везучий сукин сын, — прокомментировал остроухий. — Ты только посмотри! Темерские сорняки. Видать знатная пара едет. Даром что на дерьмовых лошадях. — Сам ты дерьмо лошадиное! — раздался ворчливый голос, и к эльфам присоединился чертыхающийся и довольно молодой, если судить по бороде, краснолюд. — Клянусь сиськами Великой Матери! Это был махакамец! Чистокровный! — А не осёл переросток? Уж больно похож! — рассмеялся лучник, отпуская цепь и отталкивая Роше, из-за чего он вновь повалился на землю, прижав руку к груди. Крови почти не было, а дышать было хоть и тяжело, но не больно. Действительно повезло. Стрела на такой скорости должна была убить его на месте, а не сбить с лошади. На палец в сторону и Вернон был бы покойником. — Видать, ты нормальных лошадей никогда не видел, раз эту за осла принял. Хотя, что с эльфов взять! Эй, откуда у тебя такое сокровище, признавайся! — его пнули сапогом обитым железом носом. Да вот только попали всё в ту же кольчугу. — Подарили, — огрызнулся Роше, наблюдая за тем, как на землю капает с лица. Значит, всё-таки разбил нос при падении. Он окинул взглядом троицу, подмечая почти полное отсутствие нормальной брони, и… хвостики? У всех троих то к поясу, то к шапке, были привязаны кривые беличьи хвостики. — Ten d'yaebl aép arse eoh! — неожиданно гневно заорал первый эльф и поставил сапог на Роше, придавив к земле окончательно. Сабля вновь прижалась к его горлу. Но уже куда плотнее. Вернон почувствовал, как сталь порезала кожу. — Cwelle bloede pavien! — Без приказа Индаиля? — ахнул краснолюд. — Мы же ещё не схватили тех троих, что по дороге едут! А вдруг! — Он всё равно прикажет всем глотки перерезать, — отмахнулся лучник. — Знатные, не знатные, а толку никакого. Даже девку отыметь не даст. Ни себе, ни другу.       «Сучий потрох», — Роше скрипнул зубами, глядя на бандитов и продолжая оценивать свои шансы. Судя по всему, он умудрился нарваться на дальнюю часть засады, что должна встретить Борха и Дрейку дальше по дороге. Отколовшемуся от отряда всаднику не позволили уйти, но тратить на него основные силы по всей видимости посчитали бессмысленным.       Предупредить своих он уже никак не успеет, оставалось только надеяться, что Дрейка не совершит никакой глупости в её-то состоянии. Борх точно не дурак, кроме того, что не носит с собой оружия и не сможет ни чем отбиться от разбойников. Хотя если у них есть хотя бы ещё пара лучников, то и не смог бы при всём желании. А ещё была малютка Тесси. Дьявол!       Ему бы отвлекающий манёвр, чтобы один или все трое, но ещё лучше тот, что с саблей отвёл взгляд хотя бы на секунду…       А ведь можно попробовать организовать его себе. Надо только как можно незаметнее сместить руку при очередном вдохе, коснувшись края медальона. — Если убьёшь меня — ни за что кобылу не дозовёшься, — попробовал бросить наживку Вернон. Как он и ожидал, краснолюд тут же весь подобрался. — Ты знаешь о том, как наших лошадей звать? Пиздишь! — Роше на такое только оскалился. Реакция бородача превзошла все его ожидания. Он тут же бросился вперёд, отпихнув ногу эльфа, из-за чего тому пришлось недовольно отступить, раздражённо махнув саблей напоследок, а сам вцепился в солдата мёртвой хваткой и едва ли не затряс. — А ну, говори, где зывуш прячешь! — А потом меня в расход?! — Говори, а не то я из тебя ответ буду выбивать, пока зубами кашлять не начнешь! — Да плюнь ты, Урш. Прирежем полукровку, обыщем и найдём, что тебе надо. — Ага, а жест тайный ты мне скажешь? — не унимался краснолюд, в противовес своим словам начиная обыскивать Роше. Цепь, что интересно, бородача не заинтересовала. Либо оставил на потом, либо решил поискать что-то менее бросающееся в глаза. — Да что ты вцепился в эту клячу? Ну, лошадь и лошадь. Ну, подумаешь, ваша, краснолюдская. Что в ней такого? — Ты хоть знаешь, сколько чистокровный махакамец у нас стоит? Да им цены нет! — И знать не собираюсь.       В следующий момент произошло то, чего так ждал темерец. На полном ходу из ближайших кустов с совершенно противоположной стороны выскочила пусть и не большая, но довольно массивная серая кобыла. Плошка дорогу не выбирала, пёрла напролом на зов медальона и обходить двух тощих эльфов посчитала ниже собственного достоинства. Обалдевший краснолюд так и вытаращился на махакамку, за что и поплатился. Роше не церемонясь, схватил бородача за грудки и с силой приложил мордой о собственный лоб. После чего пнул, отталкивая от себя так, как учил Маркус: используя собственное преимущество в росте и весе.       Плошка металась на месте, беспорядочно топча копытами, а Роше только этого и надо было. Он подскочил к седлу, за которым, завёрнутые в походный плащ, были закреплены ножны с мечом. Теперь его шансы ему нравились намного больше.       Один из эльфов успел отскочить от голубоглазой кобылы, а вот второму повезло меньше. Вернон не дал ему шанса подняться. — Larwm!!! — а вот второй успел позвать на помощь, прежде чем Роше успел остановить его, заткнув раз и навсегда. Он действовал быстро и грязно, зная, что каждая секунда на счету. И не оставляя за спиной никого живого, ведь это могло стоить жизни в будущем. — Тихо, тихо, девочка! — пойманная за поводья нервничающая кобыла тут же попыталась взвиться на дыбы, почуяв запах крови, но Вернон навалился, прижал морду к груди и погладил меж глупых ушей, успокаивая. — Ты молодец, Плошка.       Сивая всхрапнула, нервно перебирая копытами, но вырываться или брыкаться более не стала, позволяя Роше забраться на широкую спину и направить себя. Как раз вовремя. Из зарослей показались новые обладатели беличьих хвостов.       Резать противника верхом, скача через бурелом, то ещё испытание. Но то ли Вернону в кои-то веки удалось не сглупить, то ли Плошка из-за своего вольного выпаса знала, где и как ставить ноги, но махакамка ни разу не споткнулась, не застряла, не сбавила ход и, самое главное, не заартачилась, а темерец не напоролся ни на одну ветку. Главное голову держи как можно ниже, а меч — крепче.       На дорогу он выскочил, когда один из нескольких остроухих бандитов наставил меч на странствующего рыцаря. Ближайшего он просто затоптал, на ходу широко замахиваясь мечом на того, что угрожал Борху. Третий, не будь дурак, бросился наутёк. — Все живы? — коротко спросил Роше, отмечая какое-то противоестественное спокойствие Тесси, смотрящую на окровавленное тело у ног отца. — Где Дрейка? — Живы-живы, — Борх умудрился непринуждённо улыбнуться, но тут же посерьёзнел. — Мы почти решили дело миром, когда раздался крик тревоги, и она исчезла. Твоих рук дело? — Моих, — Вернон развернул Плошку, быстро осматривая место неудавшейся засады. Чайка одиноко стояла рядом с конём странствующего рыцаря. Кроме двух эльфов и Борха с дочкой никого постороннего не наблюдалось.       А вот из леса всё ещё раздавались крики и голоса. — Бери меч и скачите вперёд, не останавливаясь, — скомандовал Роше, вновь пришпоривая Плошку. Борх не помощник, и просить его рисковать дочкой Вернон не мог себе позволить. Задачей Роше было найти Дрейку и не позволить ей убиться об разбойников. В способностях твари умертвить кого угодно темерец не сомневался, но в её нынешнем состоянии не мудрено совершить какую-нибудь хрень. Например, бросить Борха и Тесси!       Крики и весьма красноречивые следы в виде мёртвых эльфов, краснолюдов и низушков привели Роше к довольно неплохо обустроенному лагерю, посреди которого металось… Нечто. Когтистое, облезлое, зубастое, с совершенно обезумевшим взглядом и с лапами по плечи в чужой крови.       Роше едва не развернул кобылу, но взгляд зацепился за знакомые кинжалы и одежду. Дрейка. Осознание того, кто это и как должен выглядеть, словно морок развеяло пугающий облик, возвращая привычную рогатую тварь с чёрно-белой шкурой.       Надо же. Её странная поза, в которой Роше уже дважды наблюдал сражающуюся Дрейку, наконец-то приобрела смысл. Движения, которые раньше не поддавались никакой логике и здравому смыслу, и позы, в которых не то, что сражаться или держать оружие, но даже банально сохранять равновесие было невозможно, объяснялись огромным, гибким и крайне подвижным гребенчатым хвостом, двигающимся по какой-то своей особой, но при этом чётко выверенной траектории. А ещё ступни, те самые длинные и узкие в пятках, но широкие к пальцам, на которые в обычной жизни чёрная опиралась полностью, а сейчас стояла на мысках.       Однако, всё это оказалось иллюзией, стоило чёрной оступиться и неловко засеменить, пытаясь вернуть равновесие. Случись дело с кем-то вроде Роше, он был бы уже мёртв. Но реакции Дрейки даже в такой ситуации явно оставались быстрее человеческих и даже эльфских. Кинувшегося на неё с воплем остроухого она встретила всё также неловко, предпочтя упасть, чем умереть. Второй раз замахнуться на Дрейку не позволил уже Вернон, слетевший с кобылы и кинувшийся на подмогу. Этот эльф отличался от остальных. В его движениях чувствовался опыт и уверенность в собственных силах, в руках у него был меч, который в своё время очень хорошо был Роше известен, так как с ним воевали многие нильфгаардцы. Поняв, что к твари прибыло подкрепление, остроухий тут же свистнул, подавая сигнал оставшимся в живых бандитам разной степени вооружённости и размера, мгновенно окруживших и оттеснивших поднимающуюся на ноги и слегка придерживающуюся за голову чёрную.       Взглянув на своих противников, тварь вновь перехватила клинки поудобнее, пригнувшись практически к самой земле и высоко задрав хвост. А дальше уже Роше было не до неё.       Главарь — а это несомненно был он — оказался опасным противником, не дающим темерцу ни секунды, наседая на него и осыпая градом ударов. Его куда более длинный меч пару раз доставал Роше, и если бы не кольчуга, что одновременно и защищала и замедляла… Холера, он потерял форму! Запыхался и из-за этого начинал осторожничать. Правая так вообще уже подрагивать начала от напряжения.       Хорош защитничек! Чёрная в полуобморочном состоянии режет направо и налево, а он одного сраного эльфа прибить не может! Как вдруг мимо проскочила тень, скользнувшая за спину эльфа и одним точным движением перерезавшая ему горло. Роше даже осмыслить ничего не успел, когда остроухий схватился за шею, утопая прямо на глазах. — Командир! — темерец обернулся, мгновенно теряя интерес к поверженному пусть и не им противнику. Ещё двое краснолюдов и мнущийся позади них остроухий. Да сколько вас?! А Дрейка меж тем отходит ему за спину, словно бы давая Роше возможность действовать самостоятельно.       «Если она сейчас крикнет — мне конец», — обречённо понял Вернон, но сделать ничего не мог. У него вновь много противников, а он уже устал как собака. Но она не кричит. Дрейка вообще ничего не предпринимает. Только скользит за его спиной, обжигая хрипящим дыханием загривок. В какой-то момент чёрная змеёй вновь ныряет ему под руку и вот уже один из краснолюдов падает за мертво. Со вторым расправляется сам Роше. Эльфа же и след простыл. Неужто можно выдохнуть? — Холера, — Вернон вытер рукавом пот с лица и, заметив кровавые потёки, неожиданно понял, почему задыхался весь бой. Постепенно ощущение боем сменялось болью во всём теле и дикой усталостью. Хоть вся схватка по итогу и была короткой, но вымотали последние события Роше посильнее, чем любое из заданий Лихара.       Пристальный взгляд в свою сторону он скорее почувствовал, чем увидел. Развернувшись, солдат столкнулся с Дрейкой, склонившей массивную голову на бок. Чёрную пошатывало из стороны в сторону, но изогнутый и серый кинжалы она сжимала уверенно и твёрдо. А её холодный гипнотизирующий змеиный взгляд огненных глаз не обещал ничего хорошего.       «ТОЛЬКО НЕ ОПЯТЬ!!!»       Роше перехватил меч, встав в защиту, и мгновенно позабыл обо всём, готовый дорого продать свою жизнь! Рептилия прищурилась, медленно выпрямляя голову. До темерца донёсся тихий, утробный рокот, что нарастал, становясь всё громче и интенсивнее. Вернон нервно сглотнул, крепче сжимая рукоять своего короткого солдатского меча. Отвратительный ехидный червячок в голове нашёптывал ему, что шанса, даже призрачного, против этой твари у него нет. Что Дрейке достаточно крикнуть, и от темерца мокрого места не останется. Что в каком бы дерьмовом состоянии она ни находилась, его положение было значительно хуже во всех смыслах. Рокот стал интенсивнее, перерастая в… Бульканье?       Змеиные глаза изумлённо округлились, и огромная человекоподобная рептилия, схватившись за живот, согнулась в три погибели, начав исторгать из своей невообразимой пасти содержимое желудка. Зрелище было специфическое. — Э-э-э, — Вернон неловко опустил меч, глядя на самозабвенно блюющую среди трупов утренней похлёбкой чёрную, и ощущал себя полнейшим идиотом. — Воды принести?