Le passant

Живая классическая музыка раздражала Гриффин, даже несмотря на все ее пристрастие к произведениям искусства. Столик из какого-то дорогущего дерева так и манил поцарапать его ногтем, одинаковые люди вокруг провоцировали удушье, всеобщая атмосфера изящности сводила с ума. Кларк ерзала и постоянно хваталась за телефон в надежде увидеть сообщение от друзей. Ужин задался. Костия с Лексой чувствовали себя в своей тарелке. Как поняла Кларк, звездная парочка пригласила ее в местный ресторан, где трапезничают лишь сливки общества. Неудивительно, что в джинсовой рубашке на майку она чувствовала себя не очень. Столик был прямоугольным, и она сидела напротив Вудс и Максвелл, будто перед собственными родителями. Ладошки потели и хотелось улизнуть через окно. Но они деликатно этого не замечали, игнорируя ее рваные движения и резкие взгляды по сторонам. Иными словами, пытались не обращать внимания на плохо замаскированную дикость. — Вы ведь предупредите меня, если я начну есть из тарелки, где нормальные люди ополаскивают руки? — Нормальные люди ополаскивают руки в раковине, — краешком губ улыбнулась Костия, получая очередные приветствия от молодого мужчины, подошедшего к их столу. Лекса мало была заинтересована в знакомых. Пока Костия протягивала руки для поцелуев направо-налево, ее половина пепелила Кларк взглядом. Не самым добрым и приветливым. — Где ты научилась работать с моделями? — наконец спросила Лекса, сцепляя пальцы в замок. — О, детка, это долгая история родом из детства! — восторженно объявила Костия, не давая Кларк возможности ответить самой. — У нее была подруга, которая хотела работать в моделинге, они еще детьми слонялись по салонам, наша Кларк умеет хорошо фотографировать, работать со светом, другими людьми… Какие хорошие навыки, согласись! — Да-а… — неловкость взяла вверх, Кларк потянуло на поиски алкоголя. — Твоей подруге удалось стать моделью? — Ну, конечно!.. — едва Кларк открыла рот, как за нее вновь выступила Костия. Отсалютовав скептически настроенной Лексе бокалом вина, Гриффин блаженно откинулась на спинку кресла. — Она стала моделью, преуспела в этом. Сейчас сверкает на обложках журналов по всему миру. Ну, знаешь, каждый в итоге выбрал ту дорожку, в которой был заинтересован, поэтому сейчас они мало поддерживают связь. При упоминании жизненных дорог Лексу накрыло волной грусти, но она быстро взяла себя в руки. — Может быть, мы встречались с твоей подругой однажды. Как ее зовут? — Ок… — Омары! Ну, наконец-то! Мы все так проголодались! Дорогие, — Костия понизила голос и очень серьезно посмотрела на своих спутниц. — Обсуждать бизнес за ужином — моветон. Давайте лучше поговорим о семье… Кстати, где Анья? Лексе бы и самой хотелось знать — сестра перестала отвечать после полудня. Их сегодняшняя личная встреча с отцом не предвещала ничего хорошего, а принимая во внимание то, что в последнее время они частенько не ставили ее в известность по серьезным вопросам, но требовали великих решений… В такие моменты особенно хотелось послать все к черту и зарубиться в покер с Эмори и Джоном, смакуя дешевое магазинное пиво. — Я не знаю. Она не ставит меня в известность. — Рейвен тоже не отвечает мне сегодня, — поделилась Кларк, поджимая губы. — Может быть, она сейчас с кем-то, — решила поучаствовать Костия, ловля себя на том, что Кларк и Лекса производят впечатление ревнивых тоскующих брошенок. — Все-таки Рейвен показалась мне горячей. Да и Анья времени не теряет. Они обе имеют право на личную жизнь! Выйдет забавно, если они сейчас вместе… — Нет! — одновременным воплем вырвалось у Кларк и Лексы и они воровато переглянулись. — Я имела в виду вряд ли, — взяла слово Лекса, не глядя на Гриффин. — Потому что у них мало точек соприкосновения. Они виделись всего раз, при странных обстоятельствах… — А Рейвен и не нужны никакие отношения. Она свободна и не планирует менять что-либо в своей жизни! — А у Аньи даже нет времени, чтобы думать о ком-то еще, кроме наследственной компании! — О, какие мы занятые и бесчувственные! Таким обычно очень быстро топят сердечко! — Если бы было, что топить! Костия, молча наблюдавшая за разгоревшейся баталией, давно потеряла нить спора, и скука, от непривычки молчать пока говорят другие, обволакивала ее целиком. — Хватит! — рявкнула она, не выдерживая своей безучастности. — Это просто была шутка! Напряженная тишина повисла за столом, а Кларк с Лексой, точно обиженные дети, надулись и отвернулись друг от друга. — И что здесь происходит? Объясните мне кто-нибудь! Лекса, почему ты так себя ведешь? Кларк, кажется, ты хотела рассказать про семью? Без единого слова кресла отъехали от стола. Вудс с Гриффин поднялись на ноги и дружным молчаливым альянсом направились в сторону выхода, оставляя Костию в гордом одиночестве. Лишь когда они затянулись сигаретами, любезно одолженными у проезжающего на велосипеде мальчишки, они выдохнули в сумеречный воздух. — Как ты ее терпишь? — зашипела Гриффин, зацепившись взглядом за очерченный полумесяц. — А ты? — затянулась Лекса, также не отрывая глаз от неба. — Вы такие прямо подружки. — Я подумала, что если не подружиться с ней, то она точно будет докапываться до тебя каждый раз, когда ты уходишь к нам. Лекса внимательно посмотрела на Кларк. Ответственность давила ее, наседала всей массой, она должна была заявить, что больше не может проводить с ними время, она из другого теста, из другой касты, как повторяла Рейвен и за что ее ненавидела. Ветер взъерошил белокурые волосы Кларк, сводя Лексу с ума запахом кокоса и безграничной свободы. Что Кларк делает здесь? Что смелая ирландская девчонка забыла рядом с ней и почему она не отстает спустя многие «но» и «нельзя»? Ощущение странной причастности Кларк ко всему накрыло ее, подозрительность взяла вверх. Ей казалось, что она пропускает важные детали, что картинка не складывается… Но, может, это все побочный эффект ее строгого воспитания, от которого давно пора было избавиться?.. У Лексы никогда не было друзей. И сейчас, чувствуя безграничный оптимизм этой рухнувшей с неба девчонки, видя ее протянутую руку, ее искреннее намерение подружиться Лекса, наконец, приняла решение. — Ты чего так пялишься? — нахмурилась Кларк, осознав, что ее пронзают два изумрудных глаза. — Прости, если я сказала что-то не то про Костию и тебя это задело. — Нет. Все в порядке, — через силу отвернулась она. Улыбка сама по себе выскочила на губах. — Может, в паб?

***

Встречи с отцом никогда не заканчивались хэппи эндом. Да что там, они никогда им и не начались. Александр Вудс был одним из самых опасных игроков на доске мирового бизнеса, сжирающим чужие фишки в мгновение ока. Он был холодным, расчетливым и непоколебимым. Даже с собственными детьми, в которых постарался воспитать близкие ему ценности к жизни и привычки. Иными словами, он считал своих детей своей собственностью, в которую нужно регулярно вкладываться, а затем пожинать плоды. С маленькой Лексой, названной в его честь, ситуация складывалась не всегда в его пользу. В детстве, когда их волю нужно было сломить и перегнуть в свою сторону, Лекса не противостояла отцу — она всегда была на его стороне, воплощением ответственности и дисциплины. Но в редкие моменты несогласия, все летело к черту — между ними происходили жесткие войны интересов, где назвать победителя становилось практически невозможно. Тогда на сцене появлялись французские родственники и забирали вспыльчиво-прохладную Лексу к себе остужать пыл и лечить детское ментальное здоровье. Таким образом, она преуспела в побеге из дома, в ночевке с сомнительной компанией в полицейском участке, в тяжелом увлечении азартными играми, в грандиозном скандале корпораций, о котором говорили следующие полгода все газеты Америки… У Александра были все основания назвать младшую дочь тяжелым подростком, если бы он не обладал прекрасными навыками — признавать собственные ошибки и смотреть вперед. И Анья ценила эти два его чудесных навыка, но считала, что провидец из него, мягко говоря, паршивый. Да что там! Его идейность каждый раз норовила разломать ее мозг на куски! Ведь одно дело — сгенерировать гениальность, и совсем другое — воплотить ее в жизнь! После того, как отец рассказал ей свой план, все, на что ее хватило — расплыться в кислой улыбке. Миссия заключалась в устранении Костии, устранении лишней, вдруг путающейся под ногами, Кларк, устранении Блейков (обоих, ведь Октавия тоже представляла угрозу) ради неизвестной звездной принцессы, которая через два года баллотируется в Конгресс. Дочка Кейна становилась поистине проблемной бабой. Хотя в мечтах Александра Вудса это выглядело проще простого: пришел, увидел, поженил. Первую половину дня Анья истерично смеялась, представляя, как вместо идеальных планов, Лекса снимает скальп звездной дочурки наперекор отцу. Но затем к ней пришла Рейес и Анья подумала о знаках судьбы. — Я не верю, что у тебя нет ничего крепче вина! — дебоширила Рейвен, уже прикончившая бутылку десятилетней выдержки и бутылку пятилетней. Минибар, в котором она устроила экспедицию, в самом деле не хранил ничего градусом выше. — Что за аристократические замашки? Где ирландский виски, английский скотч, или хотя бы американский! — Рейвен, попей водички. — Сама пей! Анья вполоборота сидела и улыбалась тщетным поискам Рейес, которая без стеснения шевырялась в ее запасах, цокая бутылками. — Ты ищешь не там, — наконец, сдалась Вудс, расплываясь в хитрой улыбке, когда темные глаза Рейвен блеснули, а в следующую секунду девушка возвысилась над ней. — Где ты его прячешь? — почти маниакально прозвучала она, цепляясь пальцами за белую обивку дивана. — Я тебе не скажу, пока… — Взгляд Аньи скользнул к приоткрытым губам разгоряченной Рейвен. — Ты не сделаешь мне массаж. Вудс без прикрытой иронии наблюдала, как хмельной разум Рейес справляется с поставленной задачей. Как она хмурится, щурится, затем любовь к алкоголю пересиливает ее гордыню. Теплые цепкие руки накрыли плечи. — Я не умею, — вызывающе бросила Рейвен, впиваясь большими пальцами в позвонки и растирая их круговыми движениями. — Пить ты тоже не умеешь. Довольная и азартная улыбка скользнула по губам Аньи, когда она почувствовала, с каким остервенением Рейвен добралась до лопаток. — Рубашка мешает, тебе не кажется? — постаралась придать серьезность своему голосу Анья. — Обычно массаж делают без кучи одежды. Рейвен молча стянула с нее рубашку, аккуратно выворачивая рукава и кладя на спинку. Анья осталась в тонкой черной безрукавке. Лишь дурак бы не заметил, насколько красивой была Рейвен. Моментами агрессивной, жесткой и бесконечно вспыльчивой, что, без сомнений, производило впечатление. Порой Анье казалось, что она эмоциональный калека, восхищающийся проявлением разрушительных огненных эмоций, потому что не могла иметь таких сама. Не воспользоваться ситуацией было бы не в ее стиле, особенно, когда они поделились друг с другом чувствами, касательно Кларк и Лексы и пришли к единому недовольству их поведения. Хотя бы одна общая деталь между ними была. — Тебе не кажется, что… — Футболка мешает? — прозвучало над самым ее ухом и губы Рейвен в исступлении сомкнулись на ее шее. — Кажется. Анья схватила девушку за локоть и потянула на себя, опрокидывая ее через спинку дивана на себя.

***

Кресло из крокодиловой кожи внушало в равной степени восхищение и страх. Камин с живым огнем приковывал взгляд и усыплял спокойным потрескиванием поленьев, пока молодой человек не мог остановиться в осмотре кабинета в стиле барокко. Старинные шкафы, редкие книжные переплеты и сама атмосфера кабинета внушала ощущение власти и могущества. Блейк поежился, услышав извне характерные приближающиеся звуки, и быстро закинул ногу на ногу. — Добрый вечер, Беллами, — тихо и четко произнес мужчина, присаживаясь в кресло напротив и подавая знак прислуге. Пока дворецкий готовил стаканы под бурбон, хозяин поместья неспешно разбирался с пуговицами на манжетах белоснежной рубашки. — Что ты можешь рассказать мне? — добродушно спросил он, когда тяжелые деревянные двери захлопнулись. — Сэр, в этом деле я двигаюсь медленно и осторожно, — подбирая слова начал Блейк. — Вы прекрасно знаете, что никто не должен ни о чем догадываться. Но будьте уверены, что наш успех всего лишь вопрос времени. Костия прекрасна в амплуа наркозависимой, а Вудсы еще прекраснее в собственном бессилии. — Это хорошо, — медленно и тепло произнес мужчина, на этот раз поправляя шелковый платочек, торчащий из кармана костюма тройки. — Правила немного изменились. В тусклом свете пламени было видно, как напрягся Беллами, но его собеседник тактично не обратил внимания. — В нашей игре вот-вот появится новый женский персонаж, чья роль важнее кого бы то ни было. Я осведомлен, что вы с твоей сестрой хорошо общались с ней в детстве, поэтому, мальчик мой, ты должен стать ей ближайшим другом и очаровать ее. Беллами вцепился в подлокотники кресла, забыв о его жутком происхождении. Тень сомнения коснулась его лица, а губы предательски побелели от напряжения. — Беллами. Мальчик мой. Ты понял, о ком я говорю? Его голова дрогнула, что мужчина счел за кивок. — О приемной дочери Кейна.