The Golden horse

      Вечер с отцом и матерью превращается из простой семейной посиделки в сплошную грызню и ругань. Чимин благоразумно скрылся за дверью в комнату Чонгука, оставив сына и родителей наедине. — С каких пор занятия в школе стали для тебя элементарными? — не унимался отец. — Насколько я помню, посещение дополнительных занятий для бюджетников является одним из обязательных условий. — Да, отец, — тихо отвечает Чонгук. — Так с какого перепугу ты решил пропустить одно из них? — Оно неважное, — пытается хоть как-то оправдаться Чон-младший. — Любое занятие для тебя должно быть важным! — резко повышает голос старик и ударяет кулаком по столу.       Мать, сидящая напротив Чонгука, вздрагивает и переводит взгляд на мужа, а у того ноздри раздулись, вены на лбу стали напоминать канаты, а глаза покраснели. — Чонгукки, — ласково начинает женщина. — Ты долго не отвечал ни мне, ни Чимину. Мы начали волноваться… — Да с каких пор вас беспокоит мое позднее появление дома?! — огрызнулся Чонгук и тут же получил подзатыльник.       И вот теперь Чонгуку стало действительно обидно. Почему он должен оправдываться за какой-то несчастный прогул?! Даже перед тем, как пропустить этот чёртов факультатив, он усердно занимался на переменах, чтобы заполнить грядущие пробелы. Он сделал все, чтобы этот пропуск не сказался на его оценках.       Почему те, кто способен отваливать миллионы за пребывание в этой школе, освобождены от такого?! Они же такие же как и он! Просто… богаче.       То ли дело — Тэхен: ему плевать на всех этих выскочек, он делает то, что сам захочет. Он не испугался и изменил свою жизнь, изменил мнение окружающих о себе. И теперь его боятся, к его мнению прислушиваются, его уважают.       Сын волком посматривает на отца и потирает ушибленное место. — Мы всегда о тебе беспокоимся, Гукки, — все так же нежно отвечает мама. — Каждый день, когда ты поздно возвращаешься, я считаю минуты до твоего прихода.       Ее глаза красные от слез — плакала, переживала. И Чонгуку стыдно. А ведь действительно, что ему стоило просто ответить на сообщение? Просто на секунду вырваться из теплых объятий Тэхена и написать: «Со мной все в порядке. Буду поздно»? И тогда всего вот этого бы не было. — Да это все ерунда, — отец продолжал бесноваться. — Ты же еще и с какой-то бандитской шайкой начал якшаться.       Чонгук поднял испуганные глаза на отца. — Что? — тихо спросил он. — То! Не строй из себя дурачка, — отец снова замахнулся, но мать перехватила его руку за запястье. — Нам сказали, что ты мало того, что стал витать в облаках на уроках, так еще и завел дружбу с местной бандитской шайкой. — Папа, все совсем… — Слушай, — перебил его отец, — я не знаю, что там у тебя в голове творится, но ты должен понимать одно — мы с матерью зарабатываем копейки. Все, на что ты можешь рассчитывать — это твои мозги. Если ты внезапно решишь променять место в хорошем университете на тусовки — это будет полностью твое право, однако ты уйдешь из этого дома, как только получишь школьный аттестат.       Чон-старший поднялся из-за стола: — Ты должен помнить о своем будущем, о своем долге перед родителями. Мы дали тебе кров, еду и одежду. Отплати нам хотя бы хорошей учебой.       Чонгук еще какое-то время сидит в одиночестве на кухне. Мать ушла за отцом, поцеловав сына в макушку. — Он переживает за тебя, Гукки, — прошептала женщина. — Пожалуйста, не расстраивай нас.       И Чонгук не хочет никого расстраивать. Он действительно любит свою семью, уважает их и ценит. Он благодарен за все то, что они для него сделали. Но он все никак не поймет — какого черта он кому-то должен?       Почему, раз за разом, его неустанно тыкают носом в то, что он сын своих родителей, что они сделали все, чтобы ему жилось комфортно и без проблем? Но ведь разве его рождение — это не их желание? Не следствие их любви? Так почему же Чонгук им что-то должен? Почему он вынужден жертвовать своим личным временем из-за каких-то нереализованных планов и несбывшихся мечт отца? Почему? Почему?       Чонгук зло пнул ножку соседнего стула и схватился за телефон. Чонгук: «Кто-то настучал родителям, что я связался с тобой.» Чонгук: «Это мог быть Хосок?» Тэхен: «Нет, Гукки.» Тэхен: «Хосок вряд ли бы проговорился после того, как мы с ним поговорили.» Тэхен: «Он понимает, что я просто убью его, если с тобой что-то случится.» Тэхен: «Кстати, кого мне нужно убить за слишком длинный язык?»       Кого? Чонгук и сам-то толком не понимает, кому это нужно. Одноклассницы понятия не имеют, что там у Чонгука в личной жизни; одноклассникам на него, в принципе, наплевать с той же высокой колокольни.       Чонгук нервно сглотнул, вспоминая осуждающий взгляд Ёнджуна. Нет… Нельзя говорить Тэ о нем. Хотя бы во благо самого Тэхена. Чонгук: «Возможно, учителя видели меня, уезжающего на мотоцикле с тобой.» Тэхен: «Ты был в шлеме.» Чонгук: «У меня именная нашивка на пиджаке.»       Тэхен несколько раз вводит сообщение и тут же стирает, раздражая младшего своим «Печатает». Тэхен: «Будь по-твоему.»       Наконец, приходит сообщение от Тэхена и у Чонгука на сердце чуть легче. Он вздыхает и тут же оборачивается на шорох со спины. — Чим-Чим, — Чон мягко улыбается, глядя на какого-то запуганного Чимина. — Гукки, прости, что не посидел рядом с тобой, — Пак выглядит как побитый щенок.       Чонгук раскрывает объятия, призывая друга подойти поближе. И Чимин подходит, крепко обнимает Чонгука за плечи и утыкается носом в макушку. — Где ты был? — шепотом спрашивает Чимин.       Чонгук улыбается, вспоминая объятия старшего, его прикосновения и поцелуи. От этих воспоминаний так тепло и приятно, что хочется кричать, хочется бесконечно говорить об этих минутах поистине невероятного наслаждения. — Я был со своим… любимым.       «Любимым», — это слово такое непривычное и нежное, что Чонгук снова тянет легкую улыбку. — Любимым, — снова повторяет он мечтательно и тянет это слово, смакует. — Любимым? — переспрашивает Чимин. — Любимым человеком? — Нет, Чиминни, любимым молодым человеком. Это Он.       Пак разрывает объятия и заглядывает в глаза Чонгуку. А те светятся, как миллионы вселенных, и звездных галактик. В них только нежность и бесконечная любовь. — Ты не шутишь? — недоверчиво переспрашивает друг.       Чон качает головой. — Зачем мне шутить о таких вещах? — Чонгук встает с места и направляется в комнату. — Подожди! — Чимин идёт следом за ним. — И это все? Больше ты ничего мне не расскажешь? — Пока — нет, — загадочно улыбается Чонгук. — Я не такой смелый как ты, Чим-Чим. Я пока не готов рассказать о своих чувствах всем. Но будь уверен, я не стану долго тянуть.       И он действительно хочет рассказать всем. Прокричать на всю Корею. Да что там — на весь мир он хочет прокричать о своей любви к Ким Тэхену. Пусть все население Земли знает, насколько прекрасен этот человек, насколько он красив и нежен.       Он ни на минуту не сомневается в своем решении любить Ким Тэхена. Быть рядом с ним, узнать его еще лучше, раскрыть ему свои стороны, показать всего себя. — Но хотя бы какой он? — нервно ерзает Пак на своём матрасе, когда оба уже улеглись. — Он… — Чонгук мечтательно поднимает глаза к потолку. — Он смелый, отважный и очень дерзкий. Он не ищет приключений, они находят его сами. А еще он безумно красивый. Знаешь, его кожа имеет необыкновенный оттенок. Словно он какой-то принц из далеких Арабских Эмиратов: благородный, гордый. А еще… Еще у него очень красивые глаза — просто невообразимые. Когда я смотрю в них, то, кажется, словно тону в темной пучине бездонного озера, падаю-падаю все глубже, но выбираться не хочется. Знаешь, Чимин, — тихо позвал друга Чонгук, — я никогда в жизни не испытывал ничего такого. Я… Я словно вижу новый мир, новую жизнь, новую вселенную, в которую мне до этого хода не было. А теперь вот она — настоящая жизнь.       Чон переводит взгляд на друга и натыкается на немую, но в то же время счастливую улыбку. — Да, Гукки, — тепло шепчет Чимин, — ты и правда по уши влюбился.       Чонгук кивает в темноте, посильнее укутывается в одеяло и засыпает. В эту ночь ему снился Тэхен. В белой рубашке и развевающимися на ветру перелётными волосами. На его длинных пальцах были красивые кольца с крупными камнями. Он нежно улыбался и тянул руки к Чонгуку. Он звал его с собой. И Чон сделал шаг — самый важный шаг в его жизни.       Утром Чимин собирается и прощается с другом. — Думаю, мне пора возвращаться домой, — Пак виновато улыбается. — Не смущайся, Чим-Чим, — Чонгук ободрительно похлопывает его по плечу. — Ты не мог надолго оставить мать одну. И мы оба с тобой это знаем.       Друзья обнимаются, крепко стискивая друг друга в объятьях. Чонгуку немного грустно, ведь они так нормально и не поговорили ни о парне Чимина, ни о Тэхене.       Возможно, они смогут даже сходить на свидание и погулять вчетвером! — Мы обязательно поговорим обо всем, — словно читая его мысли, сказал Чимин. — А еще ты обязательно познакомишь меня с этим парнем.       Чонгук смущенно улыбается и обещает другу всенепременно познакомить со своим любимым.       Погруженный в свои мысли, Чонгук внезапно замечает знакомую фигуру возле магазинчика при станции. Черная кожанка, рваные джинсы, высокие тяжелые ботинки и уверенная поза возле мотоцикла. Чону показалось, что он заново влюбился. Еще сильнее. — Малыш Гукки! — Тэхен раскидывает руки, а Чонгук не задумываясь бросается ему в объятия. — Ах, я так волновался о тебе, мой любимый мальчик.       Чонгук смущенно прячет лицо в плече Тэхена и старается не умереть, ведь его сердце стучит так быстро. — Я тоже скучал, — отвечает младший и поднимает глаза на любимого.       Тэхен дарит ему свою самую нежную улыбку и аккуратно накрывает бархатные губы поцелуем. Невинным, воздушным. — Я подвезу тебя до школы, — радостно сообщает Тэхен. — Что?! — удивляется Чонгук. — Зачем? Не стоит, хен. У тебя наверняка куча дел… — Какие у меня могут быть дела, если мой малыш нуждается во мне?       Тэхен словно читает Чонгука, как раскрытую книгу. Он видит его беспокойство, чувствует его смятение. Ким протягивает ему шлем и широко улыбается. А Чонгук принимает, отбрасывая все сомнения прочь.       Чонгук не спешит слезать с мотоцикла, когда Тэхен почти к воротам подвозит младшего. Потому что если он слезет, ему придётся снимать шлем и все увидят, что это он, примерный ученик Чон Чонгук, учащийся на бюджете. Тот самый, который нелюдимый и старается близко людей к себе не подпускать. И Чонгуку страшно.       Но на его руки, что скрещенные лежали на тэхеновом животе, накрыла теплая рука Тэхена. — Ты опоздаешь, малыш, — голос старшего звучит чуть приглушенно из-за шлема, но они достаточно близки для того, чтобы из приглушенного этот голос превратился в эротический.       Чонгук кивает и медленно слезает с мотоцикла. Он снимает шлем и встряхивает густые чёрные волосы, позволяя Тэхену ещё какое-то время полюбоваться своей красотой.       Тэ любит смотреть на своего малыша, любит изучать каждую родинку на его коже, любоваться этим чуть великоватым носиком и большими зубками, больше похожими на кроличьи, он любит в нем эту простую прическу, похожую на котелочек. Он любит в нем все то, что другим людям кажется нелепым, смешным, странным. А Тэхену не кажется — он любит в Чонгуке все. — Ты очень красивый, Гукки, — на прощание шепчет Тэхен, и Чонгук смущенно улыбается. — До встречи, хен, — машет рукой Чон.       Тэхен в ответ широко улыбается, спускает педаль и заводит мотоцикл. Еще какое-то время его в спину провожают любопытные взгляды: девочки начинают шушукаться и хихикать, парни — завистливо смотреть и бросать косые взгляды. И только Чонгук сверлит взглядом удаляющуюся широкую спину в кожаной куртке. — Здравствуй, Чонгук, — Ёнджун подходит незаметно.       Чонгук поднимает на старшего глаза и толкает языком щеку. Он хотел бы выглядеть спокойно, но не может. Злость, обида, чувство, будто его предали. Все это съедает его изнутри, добавляя на язык неприятный привкус горечи. — Не смотри на меня так, Чонгукки, — грустно улыбается Ёнджун. — Я должен был что-то сделать. — Ты не имел никакого права лезть в мои дела, — шипит Чонгук подходя вплотную к Ёнджуну.       Старший отводит взгляд. — Я не могу допустить, чтобы ты испортил свою жизнь из-за какого-то юношеского увлечения таким, как он.       От этих слов у Чонгука падает забрало, перед глазами темнеет; такого чувства ярости Чонгук не испытывал никогда. — Не смей говорить о Тэхене в таком тоне. Ты ничего о нем не знаешь.       Чонгук резко дергает плечом и задевает старшего, отталкивая со своего пути. Ёнджун потирает плечо и расстроенно смотрит вслед Чонгуку, быстро шагающему к дверям школы.       Весь день Чон старательно избегает встречи с Ёнджуном: для обеда он выбрал не столь привычную, но тоже вполне удобную скамейку возле спортивного клуба; на дополнительном занятии по геометрии он выбирает самую дальнюю парту, чтобы, не дай Бог, не встретиться взглядом со старшим.       Осенний воздух становился все прохладнее, поэтому когда Чонгук вечером выходит из школы, он немного ежится и вздрагивает. Он выпускает легкий пар изо рта и смотрит как тот стремится ввысь. Беззаботно, так невесомо. От мыслей его отвлек звук сообщения на телефоне. Чимин: «Хей! Гукки, я рассказал своему парню, что у меня есть друг и у него тоже есть пара.» Чимин: «Он предложил нам встретиться всем вместе как-нибудь.» Чимин: «Как ты на это смотришь?»       Чонгук улыбнулся на это сообщение и внутренне, кажется, даже взвизгнул, как глупая девчонка. Чонгук: «Думаю, это отличная идея! Но я не знаю, согласится ли Тэ.» Чимин: «Тэ? Так твоего друга зовут?»       Чонгук закусывает щеку, понимая, что проболтался раньше времени. А с другой стороны, почему бы и нет? Что в этом такого. Чонгук: «Да, его зовут Тэхен.»       Чон смотрит на свое сообщение и глупо улыбается только лишь видя пять этих букв, что складываются в такое уже любимое имя.       Сзади послышались шаги, Чонгук резко обернулся. Улыбка по щелчку сползла с лица. — Уже темно, Гукки, — грустно говорит Ёнджун. — Спасибо, я вижу, — шмыгая носом и убирая в карман телефон, отвечает Чонгук. — Ты должен спешить домой, — старший заботливо поправил сползающий шарф и улыбнулся. — Ну же, не злись на меня так. Я действительно переживаю за тебя.       Чонгук еще какое-то время дует ноздри, нервно переступает с ноги на ногу в ожидании зеленого света светофора. Как назло, все они — бюджетники — передвигаются на поезде и от старшего не отделаешься до самой станции. — Спасибо за заботу, Ёнджун-хен, — язвит младший. —Благодаря твоим стараниям я вчера неплохо отхватил по шее. И, в общем-то, ни за что. Просто потому, что меня не было на занятии; убедить отца в том, что даже при пропущенном уроке я все равно изучил материал мне не удалось.       Старший потупил взгляд и виновато улыбнулся. — Я и забыл, что ты очень ответственный мальчик, — Ёнджун несмело ступает по пятам за младшим. — Плохо, что забыл, хен. — И что же, ты теперь долго будешь на меня злиться? — не выдерживает Ёнджун и обгоняет Чона, преграждая ему путь.       Чонгук нахмурившись смотрит на друга. — Отойди, хен. Я спешу домой. В ближайшие несколько недель я не должен давать поводов отцу снова на меня орать.       Младший говорит твёрдо, уверенно, без страха. Он мысленно держит образ Тэхена, что так же, без сомнений, говорит с другими людьми. Теперь Чонгук тоже не будет лебезить перед остальными. — Чонгукки, — Ёнджун касается плеча друга и тепло улыбается, — ну, правда. Это какой-то детский сад! Этому Тэхену сколько! Восемнадцать-девятнадцать? Ему впору образование получать, работать над собой и своим будущим. А что он?       Чон сжимает крепко руки в кулаках и считает до десяти. — Он занимается какой-то подростковой ерундой: байки, банда, матерящиеся друзья. Да-да, мне довелось тут встретиться с шепелявым коротышкой. Видел я его компанию, и он — такой же!       Чонгук грубо толкает Ёнджуна в грудь и щерится. Он скалит зубы, дышит так, словно перед ним не когда-то заботливый хен, а самый страшный враг народа. Чёрная пелена застилает глаза, в ушах звенит, а пальцы хрустят, стиснутые в крепкие кулаки.       Старший лишь смотрит на Чонгука, спокойно так, выжидающе. И взгляд у него печальный, сочувствующий; Чонгука это бесит. Нереально бесит! — Отойди, Ёнджун, — шипит Чонгук. — Я не хочу с тобой сейчас разговаривать.       Ёнджун качает головой и медленно отходит от Чона. — Не пожалей об этом, Гукки. Вы совершенно разные и судьба у вас тоже разная. Не ломай жизнь из-за какого-то юношеского влечения.       Чонгук пожалеет только в том случае, если позволит оскорблять Тэхена. Он бы сделал то же самое и для Чимина, и для того же Ёнджуна. Просто потому, что это правильно — так поступают друзья.       У магазинчика возле станции у Чонгука сердце пропускает пару ударов, когда он заглядывает из-за бетонной стены. Но на стоянке пусто.       Чонгук расстроенно качает головой. Ну, да, и с чего бы Тэхену в который раз приходить на это место? Но младшему бы очень хотелось: снова обнять его, вдохнуть запах одеколона, прикоснуться к чуть жестким пепельным волосам.       Вернувшись домой, Чонгук с сожалением признался себе, что жить так, как прежде, он уже не сможет.       Все эти книги и учебники, свет настольной лампы и заштопанные напрочь окна, тишина и монотонный звук тикающих часов; все это сводит его с ума. Он устал, он больше так не может. Он больше так не хочет.

***

— Не ожидал получить от тебя такое сообщение, малыш, — хитро щурится Тэхен, поудобнее усаживаясь на мотоцикле. — Я сам от себя не ожидал, — радостно улыбается Чонгук и натягивает шлем на голову.       Идея прогулять школу пришла внезапно, словно его ударило электрошоком. Пока мозг пытался догнать эту мысль, пальцы уже сами печатали сообщение Тэхену. «Папочка будет ждать тебя в том же месте», — пришло ему в ответ.       В пятницу утром Сеул особенно прекрасен! Чонгук может почувствовать себя свободным впервые за долгие годы. Пока он учился, грыз гранит науки, пытался угодить отцу, все остальные отдыхали, развлекались, изучали мир. И теперь, когда пришла пора думать о будущем и на это совершенно нет времени у остальных, Чонгук готов взять от жизни все.       Трасса, разделяющая их район и центр Сеула была пустой, манящей. Тэхен выжимал по максимуму из железного коня. Он сильнее прижимался грудью к бензобаку, а Чонгук сильнее жался к старшему.       Чон полюбил эти моменты, когда они вот так вдвоём могут рассекать по улицам, играть наперегонки с ветром, с другими машинами, когда адреналин наполняет каждую клетку твоего тела. За его спиной будто бы вырастали крылья и он мог улететь на них так далеко и так высоко, чтобы никто и не посмел подумать о том, что его можно догнать. — Итак, куда хочешь пойти? — широко улыбаясь, поинтересовался Тэхен.       Чонгук посматривает по сторонам, а вокруг одни лишь иностранцы, да какие-то отдыхающие жители города. Такое непривычное чувство, немного пугающее… — Я… Даже не знаю, — немного грустно отвечает Чонгук. — Ну же, малыш, — Тэхен обнимает младшего со спины. — Мы выбрались с тобой почти что на свидание, так давай развлекаться!       Медон как никакой другой район отлично подходит под это определение. Куча магазинчиков и кафе, открытых уличных забегаловок и ларьков. И, казалось бы, Чону стоит радоваться, ведь он сейчас со своим хеном, вот прямо здесь и сейчас! Но на душе скребут кошки и он ничего не может с этим поделать. Перед глазами то и дело появляется лицо Ёнджуна и это его разочарованное выражение.       Чонгук заметил, как Тэхен нервно сбросил уже третий раз за десять минут чей-то вызов. — Что-то срочное? — обеспокоенно спросил младший. — Нет-нет, Гукки, все хорошо! Сегодня я весь твой! — Тэхен крепко обнял Чонгука и заулыбался куда-то в изгиб шеи.       Чонгук крепко обнял старшего и глубоко вдохнул, набирая в легкие воздух, пропитанный запахом Тэхена. Голова внезапно закружилась и он глупо заулыбался.       Конечно же, он счастлив, конечно же, он в смятении, конечно же, ему потребуется время и смелость, чтобы начать свою жизнь с чистого листа. Чтобы стать таким же свободным, как Ким Тэхен ему придется приложить немало усилий. — Знаешь, — внезапно бодро произнес Тэхен, — мне кажется, что прежде чем мы с тобой сегодня куда-то пойдем, тебе стоит избавиться от этих жутких черных брюк и безразмерного пуховика. — Что? — удивленно вскинул брови Чонгук.       Ким горячо выдохнул на ухо: — Папочка хочет порадовать своего малыша подарочками.       Щеки Чонгука тут же заалели, а взгляд стал до ужаса грязным. «Папочка», — это слово начинает нравиться Чонгуку. — Хорошо… — так же шепотом говорит Чонгук и упирается взглядом прямо в глаза Тэхена, — папочка.       На лице Кима расцветает широкая улыбка и он крепко сжимает щеки младшего в руках. — Мой малыш такой замечательный!       Один за другим парочка обходила дорогие бутики и простые магазинчики с одеждой. Но почти везде на них была одинаковая реакция: полные восхищения и легкого любопытства взгляды на Тэхена и косые, с недоверием, на Чонгука. Но младшему все равно, ведь все его внимание приковано только к Тэхену.       Старший с радостью прыгал вокруг вешалок, то тут, то там подхватывал новые кардиганы, джемперы и джинсы, футболки, свитеры и брюки. В примерочную залетает длинное пальто в клетку и с большой синей вышивкой на груди. — Так, вот еще эту рубашку надень, — командным тоном произносит Тэхен и закидывает в примерочную черную рубашку в длинную белую полоску. — И не снимай! Девушка, — обращается он к продавщице, — мы сразу же наденем эти чудные вещички. Посчитайте, пожалуйста. — Но я не могу за это заплатить! — упирается Чонгук, когда они закупались в первом магазине.       Тэхен беспардонно открывает дверь кабинки и заходит внутрь. Чонгук по инерции прикрывает еще не застегнутую рубашку и ловит на себе взгляд Тэхена. — Айщ, — дергает плечом Тэхен, — а у моего малыша совсем не детское тело.       Тэхен медленно убирает руки младшего от рубашки и осторожно разводит в стороны. Чонгук подчиняется и отводит взгляд. Стоять перед ним вот так, когда он прожигает тебя взглядом, облизывается и буквально имеет глазами — ничего сложнее в жизни Чонгука еще не происходило.       Ким ведет тыльной стороной руки от подбородка по шее вниз, касается холодными камнями на кольцах и выбивает из тела Чона пару хриплых вздохов. Смотрит заинтересованно, прикусывает нижнюю губу и улыбается. Защелкивает дверь кабинки. — Хен, что ты делаешь? — не переводя на Тэхена взгляд, продолжая сгорать от стыда, спрашивает Чонгук.       Ким не отвечает, он продолжает гладить тело Чонгука, касаясь каждого сантиметра кожи. Он легко целует небольшую родинку под ребром, большими пальцами поглаживая косточки на бедрах.       Когда Тэхен медленно опускается на колени и расстегивает ремень брюк, Чонгук встревоженно всхлипывает: — Что? Тэхен-хен, не здесь… Нет, под…ахмпф…       Затылком Чонгук больно ударяется о стенку кабинки, когда его член полностью оказывается во рту Тэхена. Он водит языком вокруг головки, жадно посасывает ее. Его длинные пальцы тянутся по животу вверх, к подбородку, и касаются чонгуковых губ.       Младший жадно обхватывает губами два пальца и обводит кольцами по верхним фалангам, он старается сдержать стоны, но это становится невыносимым, когда Тэхен вбирает член все сильнее, а второй рукой ласкает яички и иногда поглаживает по всей длине почти каменный член.       Чонгук зарывается пальцами в волосы Тэхена, оттягивает их, крепко сжимает в руках. Колени предательски подгибаются, наслаждение накатывает с каждой волной все сильнее и сильнее. Не выдерживая, он роняет свой первый громкий всхлип.       Тэхен поднимает мутный взгляд и Чонгука просто ведет от него — такой грязный, пошлый, как и вся ситуация. Тэ пальцами обхватывает его подбородок и чуть поворачивает голову в сторону. Чон задерживает дыхание.       Зеркало, в котором Чонгук в расстегнутой рубашке, со спущенными штанами, а на коленях перед ним — Тэхен. Он жадно сосет член, вбирает его с пошлыми звуками, а Чонгуку нравится. Ему нравится то, как смотрится Ким на коленях, как невыносимо прекрасно выступают слезы на его глазах, когда головка упирается прямо в стенку глотки. Его член реагирует каждый раз, когда Тэ смотрит ему в глаза через это отражение; как он грязно облизывает его, прикрывая глаза, целует в головку, а затем с шумом вбирает снова.       Чонгук не выдерживает и ухватив Тэ за волосы сильнее насаживает рот старшего на член, чуть подгибает колени и трахает его. Ким ускоряет темп, жадно обхватывая губами плоть целиком, играя с мошонкой — поглаживая ее, разминая пальцами.       Чон издает грудной рык и обильно кончает прямо в рот Тэхену, подрагивая от судорог в его руках. — Хен, прости, Господи… — Чонгук испуганно начинает опускаться на корточки рядом с Тэхеном. — Я… Я должен был тебя предупредить, прости, пожалуйста.       Тэхен поднимает глаза на младшего, громко сглатывает и хитро улыбается. — Мой малыш такой вкусный, — он касается губ младшего невесомо, а затем поднимается на ноги. — Думаю, тебе стоит подобрать другие джинсы. Эти брюки немного… заляпаны.       Чонгук растерянно смотрит на Тэхена, потом на свои брюки и снова на Тэхена. — Хен, ты только что… — Чон указывает на свои губы, — проглотил… — Конечно, — Тэхен помогает подняться Чонгуку и крепко обнимает его за талию, — я ведь люблю своего малыша.       Продавщицы, раскрасневшиеся и смущенные, провожают своих покупателей взглядами полными зависти и любопытства. Тэхен поправляет воротник пальто, разглаживая лацканы. — Вот теперь-то ты похож уже на нормального старшеклассника! Осталось немного подкорректировать твою стрижку, и совсем хорошо будет. — Хен, не стоит, — Чонгук старается поддерживать этот непринужденный тон, что и у Тэхена, но он не может.       Невероятно сложно стоять на ногах, его колени до сих пор трясутся. Перед его глазами до сих пор вид Тэхена на коленях, на его члене — тепло и мягкость его губ, на коже его живота — горячее касание тэхеновых пальцев. Чонгук шумно сглатывает и сжимает руки в кулаки, когда смотрит вслед удаляющейся спине. — Хен, я… — Чонгук смаргивает, а затем поднимает глаза на обернувшегося Тэхена. — Я… люблю тебя, Тэхен.       Пару секунд Тэ смотрит на младшего молча, не мигая, а затем улыбается своей широкой квадратной улыбкой. — И я тебя, малыш.       И, почему-то, именно после этих слов Чонгуку становится легко. Так, словно огромный камень свалился с его души, освобождая легкие, позволяя заново дышать. Чон широко улыбается и спешит за старшим, крепко обнимая его за руку и подставляя голову, для новых неряшливых поглаживаний. — Вот, другое дело! — Тэхен проводит ладонью по челке, открывая лоб сильнее. — Открытый лоб, стильный полубокс — вот и все, что было нужно моему малышу.       Чонгук посматривает на себя в зеркало возле салона, из которого они только вышли, и довольно улыбается. Теперь он действительно похож на старшеклассника, а не на какого-то замухрышку. — Тебе безумно идет, — Тэхен обнимает Чонгука сзади, сцепляя руки в замок на животе.       Чонгук прикрывает глаза, ловя нотки запаха старшего, его дыхание на своей коже. — Гукки?! — внезапно слышится где-то со стороны.       Чон поворачивает голову в сторону звука и удивленно вскидывает брови. Чимин смотрит на него сначала растерянно, а затем широко улыбается. — Какими судьбами ты здесь? — Пак крепко обнимает друга, а затем чуть отходит в сторону и несмело указывает на парня рядом с собой. — Это… мой парень, Чон Уён.       Пак смущенно отходит в сторону, пропуская парня к друзьям. Чонгук сначала растерялся, а затем тянет руку для рукопожатия. — Привет, Уён, я Чон Чонгук, старый друг Чимина. Рад с тобой познакомиться.       Парень широко улыбается. — Да, наслышан о тебе, — голос парня приятный, низкий. — Чимин почти не переставая о тебе рассказывает.       Чонгук смущенно улыбается и переводит взгляд на Тэхена. Старший стоит сложив руки на груди и увлеченно разглядывает Чимина. Чон улыбается такой реакции старшего на своего друга, ведь эта ревность такая милая, такая невообразимо прекрасная, что хочется затискать Тэхена или, что еще лучше, начать его поддразнивать. — А это мой хен, Ким Тэхен, — с улыбкой представляет старшего Чонгук.       Уён удивленно смотрит на Тэхена, а затем снова переводит глаза на Чонгука и широко улыбается. — Приятно познакомиться, — Уён делает несколько шагов и оказывается рядом с Тэ, — никогда бы не подумал, что это окажется именно тот самый Тэхен.       Ким удивленно поднимает брови и смотрит на парня. — Мы знакомы? — с интересом спрашивает Тэхен.       Парень с улыбкой продолжает смотреть на Кима, а затем отвечает: — Нет, лично не знакомы. Просто наслышан о тебе.       Тэхен хмыкает и подходит к Чонгуку, чтобы взять того за руку и крепко обнять. Чимин смущенно отводит взгляд, а Ким продолжает сверлить его, внимательно всматриваясь, изучая.       Чонгук незаметно дергает старшего за рукав и, обратив на себя его внимание, широко улыбается, демонстрируя все свои тридцать два. Тэхен снова хмыкает, но сменяет недовольную гримасу на мягкую улыбку. — Ты сменил прическу? — удивленно спрашивает Чимин. — Да… Вот гуляли тут с Тэхеном и…       Уён поближе прижал к себе Чимина и довольно замурлыкал: — А мы вот тоже вышли погулять. Да, Чиминни?       Пак смущенно прячет взгляд и удовлетворительно кивает. Тэхен же что-то нашел в этом парне и с легким прищуром всматривается в него, словно пытается что-то вспомнить. А тот, заметив интерес к себе, лишь широко улыбается и показывает большой палец вверх. — Ну, мы пойдем? — все так же смущенно спрашивает Чимин. — Да, конечно, — кивает Чонгук. — Встретимся на этих выходных все вчетвером? — внезапно спрашивает Уён.       Чонгук переводит взгляд на Тэхена, лицо которого приобрело до того серьезный вид, что Чонгуку и не верится, что всего пару минут назад этот парень широко улыбался ему, посмеивался и шутил. — Хен? — снова дергает за рукав старшего Чонгук. — М? Да… Почему бы и нет? — он улыбается младшему. — Ну и хорошо, — довольно улыбается и хлопает в ладоши Уён. — Тогда позвольте нам с Чимином подобрать местечко, вы не против? — Да, конечно, — Чонгук старается улыбаться, в то время как Тэхен дыру готов прожечь в этом парнишке.       Когда парочка удаляется и Чонгук с Тэхеном остаются наедине, младший разворачивает друга к себе и уже без улыбки спрашивает. — Что это было такое, хен? Ты его знаешь? — Не уверен, но такое ощущение, что да…       Тэхен еще какое-то время смотрит им в спину, провожая взглядом высокую фигуру. Когда Уён, уже будучи где-то вдалеке, оборачивается и улыбается Тэхену, старший нервно тсыкает и разворачивается в сторону мотоцикла. — Что случилось, хен? — встревоженно спрашивает Чонгук, едва поспевая за старшим. — Думаю, тебе пора домой, малыш. Мне нужно кое-куда съездить и кое-что прояснить. — Почему так внезапно? — страх липкими щупальцами начал заползать под ребра Чонгука.       Тэхен резко развернулся к Чонгуку и взял его лицо в руки, как он обычно любит. Он со всей нежностью посмотрел в глубокие темные глаза и мягко улыбнулся. — Иногда папочке нужно работать, Гукки-я, — шепчет Тэхен.       Чонгук расстроенно отводит глаза, но все же согласно кивает.       Звук рычащего двигателя, крепкие объятия, терпкий запах одеколона. Чон крепко прижимается к спине старшего, обвивает его талию руками и кладет голову на плечо.       Тэхен с улыбкой поглядывает на своего малыша и мягко улыбается. — Надень шлем, Гукки. Мы возвращаемся.

***

      Ожидание Тэхена сделало из Чонгука одержимого одним человеком мальчишку: он проверял телефон по десять раз, он писал ему сообщения, хоть ответов на них не следовало, он даже сходил пару раз в магазинчик, в надежде, что Тэхен или кто-то из его друзей мог бы оказаться там.       Даже тогда, когда Чонгук отправил Тэхену место встречи в воскресенье — ответа не поступило. «Хен, где же ты», — крутилось у него в голове.       Чуть позже к просто скучающим мыслям стали подкрадываться глупые, нагоняющие страх. А вдруг он пошел на очередную встречу и там его ранили? А вдруг он сейчас лежит в той же самой больнице, что и Сокджин-хен, а Чонгук ни сном, ни духом.       И уже в тот момент, когда Чон в очередной раз за день направился к выходу, провибрировал телефон. Тэхен: «Прости малыш, что так долго не отвечал.» Тэхен: «Координаты получил. Встретимся на месте.»       «И все?» — изумленно поднимает брови вверх Чонгук, перечитывая сухие строчки. Чонгук: «Тэхен, у тебя все в порядке? Ничего не случилось?» Тэхен: «Все в порядке, малыш. Не переживай.» Тэхен: «До скорой встречи.»       В воскресенье половину утра Чонгук провел у зеркала. Он выбирал себе наряд из тех вещей, что ему купил Тэхен, и все как одна кричали о непревзойденном чувстве стиля. Голубые джинсы с потертостями, черные обтягивающие с дырками, как те, что носит сам Тэхен; белые рубашки с разными вышивками, водолазка и еще много самых разных вещей.       Чон глупо улыбается, когда примеряет очередной образ: черные джинсы с заправленной белой рубашкой, а наверх — джинсовка с белыми разводами. «Да, вот так выглядит хорошо», — думает про себя Гук и довольно поправляет челку, сильнее зачесывая ее назад. — Ты куда-то соб… Откуда у тебя эти вещи? — спрашивает мама, когда замечает Чонгука в прихожей. — Подарок, — сухо отвечает Чонгук. — Какой еще подарок? — мать спешно подходит к сыну и смотрит на марку одежды. — Эти шмотки целое состояние стоят! Откуда они у тебя? Куда ты идешь? — Мама, — Чонгук спокойно и без улыбки смотрит на маму, — я иду встретиться с Чимином. Это подарок от него же — его маме выдали на работе списанный товар. Чимин немного крупнее меня, поэтому эти вещи ему не подошли и он отдал их мне.       Чонгук смотрит выжидающе на мать, застегивая новенький бомбер. — Такой ответ тебя устроит? — голос сына холодный, без ноток какой-либо любви, что звучала раньше. — Гукки, — расстроенно шепчет мама. — Что происходит? — Все хорошо, — Чонгук подходит к матери и целует ее в щеку. — Не переживай, я буду поздно.       Уже стоя на остановке в ожидании своего автобуса к месту встречи, Чонгук узнает, что необходимо отправиться сначала в другое — подождать Уёна. Чимин: «Приезжай по этому адресу <Локация>.» Чимин: «У Уёна пока дела.» Чимин: «Потом вместе поедем к месту.»       Чонгук хмурит брови, отвечает «Ок» и переходит на соседнюю остановку, чтобы отправиться в противоположном направлении. Он начал было набирать сообщение Тэхену, но затем вспомнил, насколько был занят хен вчера, и решил не тревожить почем зря. «Если будем опаздывать, я сообщу ему», — думает про себя Чонгук и садится в автобус.       Место, в которое его привел навигатор, было мало похоже на жилой район или тусовочное место: заброшенные гаражи, пустые дома и покосившиеся лачуги. Чонгук подходит к огромной железной двери и тянет за ручку.       Темноту помещения рассекает острый луч света, бьющий с улицы. Чон всматриватеся в дальнюю стенку, куда еле достает фонарь, щурится. Громкий звук. Темнота.       Чонгук испуганно оглядывается на закрывшуюся дверь и вздрагивает, когда кто-то дотрагивается до его плеча. Тонкие пальцы крепко сжимают, до хруста; Чонгук вскрикивает от боли и падает на колени. «Хен», — только и крутится в его голове. — Никогда бы не подумал, что Ким сможет привязаться к кому-то… Чудеса, да и только.       Этот знакомый голос… Глубокий, до дрожи пробирающий. — Уён? — шипит от боли Чонгук.       Перед его лицом в темноте резко появляются очертания лица: горящие глаза, широкие зрачки и безумная улыбка. По спине Чонгука пробежали мурашки. — Догадливый какой, — он смеется прямо в лицо, мерзко так, злобно. — Где Чимин? — в Чоне закипает злоба. — Если ты с ним что-нибудь сделал, я… — «Ты» что? Пожалуешься Тэхену?       В конце помещения загорается лампа. Под висящим плафоном Чонгук замечает сгорбленную фигуру, сидящую на стуле. Человек поднимает голову, а Чона сердце пропускает удары, в горле появляется сухость. Подступает тошнота. — Прости, Гукки, — устало улыбается Чимин.       На его лице ссадины, со лба стекает узкая кровавая дорожка. Уён медленно подходит к Паку со спины и силой одергивает его голову за волосы. — Мфпх, — вскрикивает Чимин, когда Уён прокусывает ему губу. — Да начнется свидание?       Уён слизывает с губ чиминовскую кровь и сладко улыбается. — Алло, Тэхен-а? На нашей вечеринке не хватает только тебя.