В тихом "Омуте"

      Еве снится один и тот же сон.       Она возвращается домой – двери “Омута” распахнуты настежь, и из них льется приятный, ровный свет. Она не ждет гостей, и, хотя в Городе не принято запирать двери, Ева входит с опаской. Внутри – никого; она заглядывает во все комнаты, поднимается на второй этаж – нет, пусто, хотя сам дом кажется ей больше и шире, и весь он словно полон света… В спальне Ева садится за трюмо, перебирает украшения в шкатулке, на пальцы нанизывает кольца, браслетами оплетает запястья… Капля парфюма – на шею, руки... Теперь она будто готовится к приходу дорогого гостя, но кого – не знает, и ее не покидает смутное чувство тревоги.       Вдруг гаснут свечи. Золотая змейка – браслет, обвивающий ее ногу, – оживает. Ползет вверх – жжет кожу, но боль эта приятна – по бедру, по плоскому животу, по ложбинке на белой груди... Ева боится, не дышит, металлическая чешуя щекочет ей щеку – и золотая змейка целует ее прямо в губы. И по венам течет будто уже не кровь, а расплавленное золото.       А змея сворачивается клубком у нее на груди и так замирает.       Ева просыпается, шумно втягивая воздух.       Она распахивает окно, но ночной ветер не несет прохлады. Твирь цветет, оттого и голова идет кругом и полна странных мыслей. Ева прикладывает руки ко лбу и щекам – кожа горит, пылает как после горячей ванны. Она обхватывает руками шею как в приступе удушья. Что это с ней... У нее и в помине нет подобного браслета. Так чем же навеян этот странный, смущающий сон...       Кому лучше Хозяйки истолковать сны? Ева тайком идет к Марии, рассказывает ей, запинаясь, а Мария только кивает, смотрит в сторону, не замечая ее смущения, – словно и без того всё знает. Ева умолкает под взглядом черных глаз.       – Я скажу тебе по секрету… я видела схожий сон. Быть гостю. Столичный ученый... – Мария обрывается. – Знаешь… нас всех ждет большая беда. Но он – наша надежда. Он преодолеет смерть.       И Ева понимает: что-то грядет. Когда она уходит из “Горнов”, в каждом облаке ей видится предвестник грозы.       Ожидание длится недолго. Заслышав гудок приближающегося поезда, Ева немедленно бежит на станцию. Одна, в полумраке, кутается в пальто. Столичный гость высок и мрачен, и у нее мурашки по коже от чешуйчатых вставок на его плаще, но она шагает ему навстречу.       – Эн-Даниил, – шепчет она в ответ на его приветствие. – Я тебя ждала.       И когда Даниил оказывается на ее пороге, Ева без страха впускает его в свой дом.