Не рычите на...

      …       «— Рыжик, что с тобой? Эти шалопаи тебя совсем замучили! — Я слушала его голос, вдыхала запах и впитывала каждое его прикосновение. — И действительно, что-то они совсем расшалились. Думаю, я сегодня их хорошенько погоняю, после чего они будут крепко спать. А ты в это время наконец-то отдохнешь! — Нагнувшись, мое Солнце подарил легкий поцелуй в макушку. »       В этот этот момент нервы мои, не выдержав напряжения, порвались звонкой струной. Слёзы заливали распахнувшиесяся глаза. Горе, что всё ещё режет мое сердце, заставляя его вновь кровоточить…       Это был лишь сон… Всего лишь сон…       Такие сны приходят ко мне время от времени. Вначале это были крики и звуки боя, запах и вид крови, мертвенная бледность и пустые глаза. Затем сменились на огоньки костра, громкий смех и тепло рук. Теперь они превратились в обычные моменты мирной жизни. Которых никогда не было.       И не будет.       От этого становилось ещё больнее и печальнее. Меньше года мы провели вместе, бок о бок. Хоть я была и не в том облике, в каком бы мне хотелось. В памяти моей запечатлен каждый момент путешествия. Хорошее и плохое. Теперь, из этих кусочков выливаются все эти радужные картины, утешая и терзая меня.       Каждый раз.       …                     Медведь сопровождал нас до самого Ривенделла, после чего со спокойной душой повернул к своему дому. Совсем немного погостили у Лорда Элронда, рассказав ему о всех новостях и приключениях, в коих мы побывали. Рассказывал в основном волшебник, но и Бильбо вспоминал не менее интересные моменты.       Но прошло время, и мы были опять в дороге. Бильбо то и дело узнавал места и вспоминал, что тут или там произошло почти год назад. Нашли мы и ту пещеру, где соратниками были спрятаны сокровища троллей. Гэндальф и Бильбо откопали их и погрузили на пони. Совсем маленький отрезок пути оставался перед нами.              Как радовался Бильбо, шагая по зеленой траве своего теплого мирного края, на границе которого мы расстались с волшебником! Перейдя через мост и миновав мельницу на реке, мы оказались тропинке, что вела к уютной норке под раскидистым деревом.       — Боже милостивый! Что происходит?!       На тропинке суетилась масса народа, деловито вытаскивая вещи из дома Бэггинса. Но стоило им разглядеть идущих к ним огромное лохматое чудовище и ожившего, по их мнению, призрака, как они, бросая вещи и крича во всю глотку, убегали в разные стороны. Это был поистине знаменательный день для всего городка. Он получил наконец, за долгое время, своё маленькое приключение. А хозяин разграбленного дома лишь тяжело вздохнул, глядя на весь этот кавардак, и побрел медленно ко входу.              Нора медленно, но верно приобрела привычный вид жилого помещения. Любопытных гостей я отпугивала от дома одним своим видом, а в это время хозяин дома, занимаясь мелкой рутиной, приводил свои мысли и чувства в порядок.       Постелил для меня коврик в прихожей. Постояв и подумав над ним с минуту, перетащил его в гостиную. Вновь поразмыслив, совсем его убрал и заявил, что я могу располагаться, где только пожелаю.       Вечерами мы беседовали. Точнее, он вёл разговор или читал книгу вслух, а я слушала и фыркала в ответ на интересных местах.       Наша мирная жизнь вошла в свою колею. Хоть Бильбо Бэггинс и потерял свою безупречную репутацию у хоббитов из-за своих странных друзей и питомицы, но его теперь это совершенно не волновало. Как и сказал Гэндальф, он вернулся другим из этого приключения.       Настал момент освобождения меня от бремени. И мой друг стал превращался то в кудахчущую курицу-наседку, то в мечущийся комок нервов. Бегая из кухни в ванную, а оттуда ко мне. Неся полотенца, тазик то с холодной водой, то с горячей. То предлагал мне воду в миске, задавался вопросом не хочу ли я есть или пить. Восклицал, что лучше бы он снова с троллями повстречался, чем пережить такое! Но быстро возражал сам себе, что против повторения тех событий. В какие-то моменты просто сидел рядом и гладил, успокаивая и себя, и меня.       Но я знала, что всё будет хорошо. Хотя вся суета и мельтешение хоббита вокруг моей персоны действительно успокаивали. И уже под утро он свалился от усталости тут же, рядом, с трудом натянув на себя угол пледа. Выглядел при этом, будто это не я являлась роженицей, а он.       Так в нашей жизни появились маленькие солнечные лучики.              ***              Хвала всему моему роду, что нам не пришлось менять пеленки всей этой ораве. Собрал все их гадости в совочек да и протер тряпочкой остатки последствий. Нет, их было всего пятеро. Но измучили они нас так, словно их было два десятка. Всё норовили куда-нибудь уползти или что-нибудь на себя опрокинуть. И самое невероятное, через ширму, которой Бильбо перекрыл комнату для их же собственной безопасности, умудрялись прошмыгнуть!       В те моменты, стаскивая их обратно, я попутно пыталась придумать, как бы помягче рассказать другу, что его питомица не просто необычная собака, а нечто большее. Да так, чтобы его удар не хватил увидев, как щенки становятся вполне обычными детьми и, наоборот, превращаются в щенков прямо на глазах.       Я боялась, очень сильно боялась. Он стал моим другом, истинным другом, надеюсь, как и я для него. После знакомства с Беорном он мог предполагать, что могут быть и другие подобные ему существа. Но вот так, чтобы тебе подкинула сюрприз давно привычная соратница?..       Как бы я не готовилась, слепой случай расставил всё по своим местам. До сих пор мы не могли без смеха и слёз вспоминать тот день. Как он за нас испугался! Простыми словами не передать… Теперь мы даже рады, что всё это случилось именно так.              Пройдя в дом, его глазам предстала жуткая картина. Какая-то абсолютно незнакомая женщина в платье его матери держит в руке щенка. Лохматой мамы нигде не видно. А я хлопаю глазами, абсолютно забыв что в данный момент могу свободно говорить. Кульминацией картины, стал закипевший чайник!       Бросив свои покупки, Бильбо побежал в гостиную за своим мечом. Схватив его, вернулся назад в коридор и, не обнаружив чужака, спешно убегающего из дома, слегка удивился.       Я же, после того, как аккуратно опустила свое настырное дитя на пол вольера, спокойно отправилась убирать чайник с огня.       — Рыжик? — Прозвучал мне в спину его тихий вопрос.       До сих пор не понимаю, как он так быстро определил, кто я.       Это имя. Кличку, выданную мне, знали лишь единицы. В Шире знал только Бильбо. И не называл его при посторонних. На людях больше пользовался простыми словами как: девочка, лохматая или тому подобное. Зная, что я пойму, когда он обращается именно ко мне.       — Да, — ответила я, все также занимаясь приготовлением чая, — это я.       Он сел, и замолчал. Я видела, как метались мысли на его лице. Открывал рот, набирая воздуха, чтобы задать вопрос, а потом закрывал его, потому что уже знал ответ на него. Кусочки узора постепенно складывались и открывали новую для него истину.       Задумчиво приняв в руки чашку с чаем, осмотрел меня ещё раз и бросил долгий взгляд в сторону запасной комнаты, которая служила вольером для мелких шалопаев. Этот вопрос был для него всё ещё нерешенной загадкой. Когда он вновь повернулся ко мне, я широко и искренне улыбнулась ему.       Взяв вторую чашку, начала рассказывать свою предысторию минувших событий. Именно она и расставит всё по своим местам. Тогда от моего страха не осталось и следа.       Закончив свой недолгий рассказ, я умолкла, ожидая других вопросов.       Но этот хоббит поднялся, поставив опустевшую чашку на стол, подошел ко мне и просто обнял. От тепла этого близкого существа таяла та корка, что держалась со времени ухода от Одинокой горы. Слёзы лились из наших глаз бурными потоками, вымывая нашу печаль, нашу боль. Ту, которую мы не смели открыть другим. Разрывающая грудь боль… Такая схожая… В тот момент мы не закрывались ни от неё, ни от друг друга.        В этот вечер мы прощались. Истинно прощались с теми, кто нас покинул.        Продолжение следует:        ДВА ЗНАКОМСТВА И ОДНО ПРОЩАНИЕ