Нефритовые слезы

На следующее утро Лань Цижэнь созвал Лань Хуаня, Вэй Ина и Цзян Чэна в библиотеке. — Я кое-что нашел в записях, которые имеются у нас о клане Вэнь, — сказал Лань Цижэнь, потирая бородку. Он выглядел немного изможденным, утомленный долгими часами поисков. Он несколько дней не спал. Очевидно, что Цижэнь прислушался к словам Вэй Ина, что лишь Вэнь Цин умела проводить подобные операции, поэтому искал информацию среди архивов, оставшихся от ордена Цишань Вэнь. — Что там, дядя? — спросил Лань Хуань. Как обычно, с утра он выглядел вполне бодро. Никто бы и не догадался, как плохо ему было прошлым вечером. Цзян Чэн провел в его ханьши очередную ночь, подпаивая лекарствами, когда тот приходил в себя, и успокаивая после кошмаров. Однако к пяти утра его след уже простыл и, проснувшись, Лань Сичэнь сам не знал, привиделся ли ему Ваньинь в тяжелые предрассветные часы или он на самом деле был там. — Я сохранил много свитков, связанных с учениями Вэнь Цин — ее сведения бесценны. И все же, даже десятки тысяч листов о золотом ядре абсолютно бесполезны, если среди нас нет того, кто мог бы провести операцию. И тут я нашел вот это, — он раскатал свиток, что лежал ближе всего к нему, и подвинул его к племяннику. Лань Хуань опустил взгляд и вслух прочитал: — Учителем Вэнь Цин был мастер Генсис Яозу с горы Тенгфей Фенг, — он посмотрел на дядю. — Это же прекрасно! — его взор засиял. Судя по имени, этот муж не принадлежал к ордену Вэнь и мог до сих пор быть жив. — Хм, — с сомнением хмыкнул Лань Цижэнь, явно не разделяя радость, — дело в том, что эти писания очень старые. Неизвестно, обитает ли этот старец там до сих пор. И где именно на горе Тенгфей Фенг его искать… — Мы найдем его, — уверенно заявил Лань Сичэнь. Он бы никогда не допустил, чтобы с его младшим братом что-то случилось. К тому же, в случившемся отчасти виноват он. У Сичэня было трое братьев, теперь остался лишь один, и он обязан спасти хотя бы его. — Обязательно, — его решимость была сродни сумасшествию. — Я отправлюсь с вами, — сразу же заявил Цзян Чэн, делая шаг вперед. Лань Цижэнь слегка нахмурился, но спорить не стал — им пригодится помощь такого сильного заклинателя. — А я… — Вэй Ин запнулся, не зная, что сказать. Его разрывало на части: с одной стороны, он очень хотел найти этого лекаря, чтобы спасти ядро мужа, но, с другой стороны, он не хотел оставлять Ванцзи одного и не допустил бы, чтобы кто-то другой передавал ему свою духовную энергию. — Останься, — сказал ему Ваньинь с пониманием, — я обещаю тебе, что мы сделаем все возможное, чтобы найти этого целителя. В глазах Усяня мелькнула какая-то непонятная эмоция — видимо, он все еще злился на своего шиди, но все-таки решил довериться ему. — Хорошо, — ответил он на выдохе. — Вам нужен кто-нибудь в подмогу? — спросил Лань Цижэнь племянника. — Я останусь тут, смотреть за порядком, но могу отправить с вами адептов. Цзян Чэн и Лань Хуань переглянулись, они оба понимали, что помощь никогда не бывает лишней, но учитывая, что об истинном состоянии главы ордена Лань никто не должен был знать, они не могли согласиться на предложение. — Нет, спасибо, — Сичэнь отрицательно покачал головой. — К горе Тенгфей Фенг два дня пути, мы быстро соберемся и будем выдвигаться. Благодарю за ценные сведения, — он низко поклонился дяде. — Хм, — Цижэнь удовлетворенно хмыкнул. — Удачи вам! — пожелал он, и троица направилась прочь из библиотеки. — Сичэнь, задержись, пожалуйста, — окликнул он племянника. Лань Хуань посмотрел на Вэй Ина и Цзян Чэна, кивком давая знак, что останется с дядей наедине. — Да, дядя, — тон его был не самым радушным, хотя на лице держалась дежурная улыбка. — Ты помнишь свое обещание? — спросил Лань Цижэнь серьезным тоном. — Да. — Ты понимаешь, как это важно для ордена? — Да, понимаю, — смиренно ответил Лань Хуань. От напоминаний о его долге ему стало немного тошно, и улыбка все-таки сошла с лица. — Ты знаешь, что это необходимо сделать? — допытывался наставник. — Да, дядя, — его тон стал чуть более резким и, словно в извинение за это, он снова улыбнулся. — Я прекрасно все помню. — Хорошо, — Цижэнь погладил свою бородку, — я уже обо всем договорился, так что, когда разберемся с Ванцзи, займемся этим вопросом вплотную. Вместо ответа Лань Сичэнь лишь слегка поклонился. Ему не хотелось это обсуждать. И вообще, будь его воля, он бы предпочел забыть о своем обещании дяде, но сказанного не воротишь. К тому же это было его решением, и он бы принял его снова. — Всего доброго, дядя, — попрощался Лань Хуань и поспешил прочь. Тем временем на улице Ваньинь с тревогой разглядывал Усяня. — Ты точно будешь в порядке? — грубовато спросил Цзян Чэн своего шисюна, стараясь не выдать беспокойства. Вэй Ин выглядел сегодня так, будто всю ночь ему пришлось провести в одних покоях с десятком собак. — Да, — четко ответил Усянь. — Слушай, я, правда, не хочу, чтобы ты себя довел, — он положил руку на плечо Вэй Ина, искренне желая донести до друга свои мысли. — Не растрачивай слишком много духовных сил и не забывай есть и отдыхать, хорошо? Все-таки тело Мо Сюаньюя не отличалось особой крепостью и требовало больше ухода, чем его прошлое. — Ничего, я решил, что в свободное время буду побольше медитировать и развивать свое золотое ядро, — сказал он. Это было необходимо, чтобы он мог постоянно поддерживать Ванцзи. Из библиотеки вышел Лань Хуань. Он услышал разговор заклинателей и сказал: — Это достойно похвалы, господин Вэй, — он мягко улыбнулся. — Я даю вам личное разрешение использовать медитативные пещеры ордена Гусу. — Очень великодушно с вашей стороны, спасибо, — Усянь слегка поклонился главе ордена Лань. Использование этих пещер сильно помогало на пути самосовершенствования. Эти пещеры сами были пропитаны сильной духовной энергией предков ордена Лань, и только заклинатели высокого ранга знали о них и могли использовать. То, что Лань Хуань позволил Вэй Ину их использовать, являлось высшей формой похвалы — это означало, что он видит в Усяне сильного заклинателя и важного члена ордена Лань. А вот Ваньинь еле заметно поморщился. Он тоже понимал все это и воспринимал со своей колокольни — теперь Вэй Ин больше гусуланец, чем юньмэнец. Почему-то от этих мыслей ему стало немного грустно.

***

— А я все ждал, когда вы придете, — один уголок губ Вэй Ина приподнялся, когда он посмотрел на Лань Хуаня, который вошел в цзинши. Лань Сичэнь же не спешил что-то говорить. Он сел напротив Усяня — с другой стороны постели брата — и внимательно всматривался в черты лица Лань Чжаня. По его коже побежали мурашки, слишком жутко было видеть Ванцзи в таком состоянии… Они так похожи, что в какой-то момент Лань Хуаню привиделось, будто он видит сам себя — свое будущее. Если он не разберется со своей проблемой с золотым ядром, то, скорее всего, его ждет примерно то же самое, а может, и что похуже. Шипы могут разрушить центр средоточия сил Ванцзи, но не могут убить, а вот что с его силами… Почему-то Сичэню казалось, что в его случае смерть — более вероятный исход, чем просто лишение духовной энергии. — Вы боитесь, — тихо сказал Вэй Усянь, при этом передавая немного энергии мужу через ладонь. Слишком погрузившись в размышления, Лань Хуань и не заметил, что все это время Вэй Ин не сводил с него глаз. — Это было так… просто, — сказал Сичэнь со странным отрешенным выражением лица. На нем не было привычной улыбки, а глаза казались потухшими, словно что-то внутри старшего Ланя погасло. Он сразу понял, о чем говорил Вэй Усянь — о том случае, когда Шуоюэ засветился красным. Усянь отпустил руку Лань Чжаня и поднялся на ноги. У него тоже не было настроя шутить или озорничать, он был в разы серьезнее обычного. — Это всегда просто, — ответил Вэй Ин на выдохе и подошел к стене. Он скрестил руки на груди и почему-то посмотрел наверх. — Но… — Лань Хуань нахмурился, в его глазах читалась грусть. Он и сам не знал, что именно собирался сказать. Случившееся на охоте с навками было столь неправильным, что он запутался в своих мыслях и чувствах. Он до сих пор не смог смириться с тем, что использовал темную энергию. Но с другой стороны — он ни капельки не жалел, что все-таки сумел убить ту тварь и, скорее всего, повторись подобная ситуация, он бы поступил так же. Усянь продолжал разглядывать потолок, размышляя о чем-то своем, а вслух говорил: — Я знаю, — его слова не имели никакой эмоциональной окраски и походили на разговор с самим собой, — всем кажется, что тьма должна как-то ощущаться… Будто, обратившись к ней, почувствуешь какие-то глобальные изменения внутри… Словно это сразу должно сделать злодеем… Лань Сичэнь повернулся к Вэй Ину. Именно так он когда-то думал, но на практике… Все оказалось совсем иначе. Призыв темной энергии в критический момент был неосознанным, даже интуитивным, и ощущался очень естественно. Он не почувствовал сильной разницы с использованием светлой энергии. Единственной разницей было то, насколько легко давалась темная сила. Когда взываешь к тьме, то не чувствуешь ни барьеров, ни ограничений — сила льется стабильным и сплошным потоком. А вот когда обращаешься только к светлой, то всегда чувствуешь, как она опустошает. Светлая энергия имеет духовное начало и берется изнутри, а темная черпается извне, лишь проходя через внутреннюю злобу, словно сквозь фильтр. Теперь, когда у Лань Хуаня были проблемы с золотым ядром, ему было особенно сложно пользоваться светлыми силами — он чувствовал, как быстро они расходуются и как медленно накапливаются. А вот на темном пути таких проблем явно не было. — И теперь вы думаете, что это не так уж и плохо, да? — Вэй Ин перевел взгляд и в упор посмотрел на Лань Сичэня. — Ничего ведь страшного нет, чтобы время от времени заимствовать силу извне, а темный или светлый — лишь определение цвета энергии. И кажется, что разницы почти нет. Сичэнь сжал губы в тонкую линию. Как примерный сын и ученик ордена Гусу, он никогда прежде и в мыслях не имел использовать путь тьмы, но теперь на самом деле начал сомневаться. А что, если опять случится нечто из ряда вон выходящее? Лучше немного оступиться, чем позволить близким пострадать. — Но это не так, — Вэй Ин покачал головой и сделал несколько шагов к Лань Хуаню. — Путь тьмы на самом деле крайне опасен. Именно так она и проникает внутрь — кажется, что ничего страшного, если использовать ее раз, да даже десять раз. Потом десять перерастает в сто, а сто перерастает в постоянно. А потом, — он ненадолго замолк, пронзая старшего Ланя пристальным взглядом, — просыпаешься посреди ночи и понимаешь, что уже слишком поздно. Что тьма засела так глубоко, что избавиться от нее уже не получится. Свобода выбора становится лишь иллюзией, — он щелкнул пальцами, и на короткий миг в них зажегся огонек, который быстро погас. — Не доводите до такого, — в его словах чувствовалось искреннее беспокойство. Лань Сичэнь сделал длинный выдох и опустил голову. Он понимал, что Вэй Усянь прав. — Я бы не стал уходить в крайности и советовать вам переписать всю библиотеку или просидеть полгода напротив учителя Цижэня, но вам определенно стоит хорошенько подумать о случившемся, — сказал Вэй Ин, улыбнувшись. — Господин Вэй… — в очередной раз он открыл рот, но слова так и не шли. — Знаете, почему я вам это сказал? — спросил Усянь и продолжил, не дожидаясь ответа: — Потому что Лань Чжань беспокоился за вас. Он, может, и мало говорит, но вы лучше меня знаете, как много он видит. Вы не должны говорить мне, что с вами происходит, но что бы это ни было, путь тьмы — не выход, — он горько усмехнулся сам себе, — кто бы мог подумать, что я доживу до того дня, когда буду говорить подобные слова. Эти разговоры напоминали Вэй Ину о прошлом — когда-то Лань Ванцзи без устали повторял ему нечто подобное, вот только тогда он не послушал. И очень об этом пожалел. Лань Хуань поднялся на ноги. — Спасибо за беспокойство, — на его лице появилась дежурная приветливая улыбка, — я в порядке. Тот случай… — он невольно сглотнул. — Такое не повторится. Вэй Усянь набрал побольше воздуха в грудь, которую сдавили нехорошие предчувствия. — Я тоже так говорил… — он отвернулся и снова сел на кровать мужа. Не удержавшись, он погладил любимого по щеке. Как же ему надоело чувствовать прохладу от его кожи… Ему так нужно тепло Ванцзи… — Найдите, пожалуйста, того, кто сможет его спасти. Прошу. Лань Сичэнь кивнул. — Я сделаю все от меня зависящее, — честно ответил он. Лань Хуань уже собирался выйти из покоев брата, когда его окликнул Усянь: — Цзэу-цзюнь, — он посмотрел на старшего Ланя, — подумайте о том, что будет, когда он проснется. Сичэнь кивнул и, закусив изнутри нижнюю губу, вышел. Сердце стучало в ускоренном темпе, общение с таким серьезным и откровенным Усянем стало для него испытанием. Лань Хуань понял, к чему клонил Вэй Ин — если Лань Чжань очнется, то потребует объяснений. Он это прекрасно понимал, и все же… Пока нет смысла лишний раз думать об этом, главное — спасти его золотое ядро, а остальное… будет потом.

***

Цзян Чэн и Лань Хуань быстро собрались. Они уже попрощались с Вэй Ином, и теперь Лань Сичэнь заканчивал отдавать последние распоряжения адептам, пока Ваньинь стоял рядом, дожидаясь его: — И, Лань Чангпу, прошу, будь осторожнее на охоте, хорошо? — с доброй улыбкой попросил он, погладив юношу по голове. — Да, господин Цзэу-цзюнь, — ответил он, слегка засмущавшись. — Дядя! Дядя! — закричал кто-то на все Облачные Глубины. Цзян Чэн и Лань Хуань одновременно нахмурились. Первый — потому, что узнал голос, а второй — потому, что такой шум был здесь запрещен. Его огорчало, что он не мог наказать адепта чужого ордена, который у него не обучался. — Цзинь Лин, ты чего голосишь? Что случилось? — спросил Ваньинь, недовольно поглядывая на племянника. — Я узнал, что случилось с Ханьгуан-цзюнем, и прибыл узнать о его состоянии! — он выглядел запыхавшимся. — У тебя же сейчас идет обучение, что ты здесь делаешь? — Цзян Чэн не одобрял такое поведение. А-Лину сейчас очень важно получить все необходимые навыки и знания, чтобы он смог стать достойным главой ордена Ланьлин Цзинь. — О, все в порядке, меня отпустили, — он пожал плечами. Только несколько глав других орденов получили вести о происшествии, так как состояние Ванцзи не позволяло им пока браться за все виды охоты. Они не могли не оповестить об этом другие кланы, иначе бы возникла неразбериха, а так некоторые отдаленные части территории Гусу теперь временно охраняли другие ближайшие ордены. С какой-то стороны это было даже на руку Сичэню, который все равно не мог нормально охотиться в последнее время. Цзян Чэн решил, что временный глава ордена Цзинь сообщил его племяннику о случившемся. — Ясно, — кивнул он, — но ты зря волновался, мы сейчас как раз выдвигаемся в путь, чтобы найти того, кто сможет помочь Ханьгуан-цзюню, — сказал Ваньинь. — А куда вы направляетесь? Может, мне с вами по пути? — спросил Цзинь Лин. Если его дядя не оставался здесь, то и ему не было смысла задерживаться в Облачных Глубинах. — К горе Тенгфей Фенг, — ответил Цзян Чэн, отмечая, что адепты Гусу все еще стояли рядом и с любопытством слушали все их слова. Обычно им не выпадало шанса узнать о передвижениях главы ордена. — О! Отлично, тогда полдня пути я могу пролететь с вами! — обрадовался А-Лин. Ваньинь посмотрел на Лань Сичэня — он не знал, хватит ли у того сил, чтобы так долго лететь на мече, но Лань Хуань сделал заметный только Цзян Чэну кивок головой. — Хорошо, — согласился тогда Ваньинь, — идем.

***

Цзинь Лин пролетел с ними часть пути, но, когда начало смеркаться, он полетел своей дорогой — ему нужно было продолжать обучение. А Цзян Чэн все больше и больше беспокоился за здоровье Нефрита. Они летели на мечах, и Ваньинь то и дело поглядывал на Шуоюэ. Если Сичэню становилось хуже под вечер, то, скорее всего, они не смогут по вечерам передвигаться на мечах. Цзян Чэн изначально был к этому готов и знал, на что шел. — Как вы себя чувствуете? — крикнул Цзян Ваньинь, распереживавшись. Сумерки быстро сгущались, и ему бы не хотелось, чтобы Лань Хуань свалился с меча прямо в полете. Это, конечно, не критично, но сильно замедлит их. — Глава ордена Цзян, я и представить не мог, что по натуре вы так склонны к волнению о других! Должен сказать, я был о вас другого мнения, — он мягко улыбался. От сильного ветра за его спиной развевались длинные черные густые волосы, и лицо было открыто сильнее, чем обычно. — Вот как? То есть, вы были обо мне худшего мнения? — Цзян Чэн слегка прищурился. — Не знаю, огорчаться мне, что прежде я вам не нравился, или радоваться, что сумел завоевать немного вашего расположения. Улыбка на лице Лань Сичэня стала еще шире. — Разве я сказал, что прежде вы мне не нравились? Но Ваньинь не успел отреагировать на эту странную реплику, потому что голубое свечение Шуоюэ, сильно заметное в окружающей темноте, мелькнуло, отчего меч ненадолго провис в воздухе, словно натолкнувшись на воздушную яму. — Хватит! — рыкнул Цзян Чэн. — По вечерам будем идти пешком, — жестко сказал он и сразу же спикировал на землю, не дожидаясь ответа второго заклинателя. Ловко спрыгнув с меча, Ваньинь сложил пальцами печать и убрал Саньду в ножны. Лань Сичэнь приземлился в нескольких шагах от него и спрыгнул на землю легко и грациозно. Он настолько незаметно складывал печати, что казалось, будто Шуоюэ повинуется его мыслям, а не пальцам. — Разве я могу вам отказать, — добродушно сказал Лань Хуань, будто разговор и не прерывался. — Вот только боюсь, что наш путь станет намного длиннее… — Ничего страшного. — Они двинулись вперед и разговаривали на ходу. — Здесь рядом деревушка, зайдем там в какую-нибудь таверну, отведать горячего — вам нужно восстановить силы. Брови Сичэня взметнулись наверх. — Не говорите мне, что отправились со мной в путь, чтобы нянчиться? — тон его не терял дружелюбия, но по глазам было ясно, что происходящее его совсем не радовало. Ваньинь проигнорировал вопрос и продолжил быстро идти вперед. Лань Хуань обреченно вздохнул. — Вы ведь в курсе, что я намного старше вас? — почему-то ему очень хотелось, чтобы Цзян Чэн помнил об этом. Но он никак не ожидал такой реакции от главы ордена Цзян. Он усмехнулся и уверенно сказал: — Совсем не на много! Всего-то несколько лет! — заметил Цзян Чэн. Они уже подходили к деревне. Лань Хуань хотел сказать что-то еще, но слова застряли посреди горла. А что тут скажешь? По сути, Ваньинь прав, он лишь немного младше Ванцзи… — И все же я хочу… — но ему не дали закончить. — Призрак! Призрак! Призрак! — с окраины деревни прямо к ним навстречу бежала женщина. Все ее лицо было перекошено от испуга, руками она махала над головой. — Помогите! Помогите! Сичэнь и Ваньинь сразу же посерьезнели и переглянулись. Вовремя они тут оказались.