Нефритовые слезы

Цзян Чэн ненадолго прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Они только недавно отправились в путь, а им уже не везло. Только поток энергии Лань Хуаня перестал быть стабильным, как им встретился призрак. Жаль, что нельзя просто пройти мимо. Заметив колебания своего товарища, Сичэнь спокойно сказал: — Мы обязаны помочь. — Да знаю я, знаю, — проворчал Цзян Чэн. Они как раз переступили черту города и оглядывались вокруг в поисках цели. Но долго искать не пришлось: призрак орудовал прямо посреди улицы. Время было темное, и нечисть могла биться в полную силу. — Стойте позади меня, — Цзыдянь уже принял облик кнута, а Саньду парил на уровне лица владельца, готовый к атаке. — Я и сам могу защитить себя, спасибо, — вежливо ответил Лань Хуань, делая шаг вперед и вставая на одном уровне с главой ордена Цзян. Он не настолько слаб и вполне сможет сразить духа. Лебин он, может, и не рискнет использовать, а вот Шуоюэ вполне. У него пока хватит светлой энергии на управление им. Мечи заклинателей одновременно ринулись к призраку с двух сторон, атакуя часто и сильно. Однако эффект неожиданности быстро прошел, и теперь противник ринулся в их сторону. Это был обычный ожесточенный призрак — такие убивают людей один-два раза в месяц и не обладают какими-то особенными преимуществами перед заклинателями. В своей жизни и Лань Хуань, и Цзян Чэн успели истребить сотни подобных созданий. Не раздумывая дважды, Лань Сичэнь одним быстрым, почти незаметным движением достал из глубокого белого рукава талисман и, улучив нужный момент, когда тварь оказалась к нему спиной, метнул его. Талисман сразу же прилип к области между лопаток духа. Стоило Лань Хуаню прошептать себе под нос пару нехитрых заклинаний, и призрак истошно закричал. Нежить скорчилась от боли и, растворившись в сером дыме, исчезла. На этот раз навсегда. — Спасибо! Большое вам спасибо! — местные жители, ставшие свидетелем этой сцены, бросились к заклинателям с благодарностью. — Вы нас спасли! Спасибо! Одна пухлолицая женщина с рыжими волосами и внушительной фигурой была особенно настойчива в своих благодарностях. Она крепко схватила Лань Сичэня за обе руки и сжимала их в своих потных ладошках, слегка потряхивая и приговаривая: — Вы спасли мою лавку! Эта гадость чуть не разрушила ее! Вы так вовремя пришли! — тараторила она, как заговоренная, не переставая трясти мужчину в белом. Лань Сичэнь сдерживался из последних сил. Он и представить не мог, что какое-то простенькое изгоняющие заклинание может так сильно его вымотать. Казалось, что вместе со вспышкой его талисмана, уничтожившего призрака, сгорели все остатки его энергии. Полет на мече, сражение, использование талисмана — все это стало для него слишком большим испытанием. Лань Хуань почти не видел женщину перед собой — ее силуэт расплывался, так что невозможно было разглядеть, где заканчивались округлые формы дамы, а где начиналась улица. Мир вокруг быстро тускнел. А чем усиленнее его трясли за руки, тем хуже ему становилось. К головокружению добавлялась тошнота и оставаться в сознании было все сложнее. Цзян Чэна и Лань Сичэня зажали в такое плотное кольцо, что становилось трудно дышать. — Мы рады, что сумели помочь, но, прошу, позвольте нам пройти, — слова Ваньиня были вежливыми, а вот тон оставлял желать лучшего. Цзыдянь уже вернулся в форму кольца, но Цзян Чэн продолжал его нервно покручивать, борясь с сильным желанием снова пустить его в ход. Народу вокруг них собралось столько, что Цзян Чэн даже не увидел, как Лань Хуань потерял сознание, повалившись на землю, будто мешок с крупой. Он услышал крик женщины и повернулся в тот момент, когда Сичэнь уже лежал на земле без чувств, пачкая свои светлые одежды грязью и песком. — Расступитесь! — рыкнул Цзян Чэн. Но жители пребывали в таком возбуждении, что ничего не слышали. Каждому не терпелось посмотреть на заклинателя, что с такой легкостью поразил призрака, а теперь вдруг завалился на землю словно подкошенный. — Я сказал: всем прочь! — он перешел на крик. Все резко застыли. — Проваливайте отсюда! Немедленно! — взбесился он. Люди стали постепенно расходиться, издавая недовольное цоканье и о чем-то тихо переговариваясь. Ему наконец удалось присесть перед Лань Сичэнем и прощупать его пульс. Он был слабым, но стабильным. Цзян Чэн облегченно выдохнул и поднял Лань Хуаня на руки. Похоже, это входило в привычку. Еще никого в жизни он не носил так часто. Однако эта ноша не казалась ему тяжелой. — Извините, пожалуйста, — в пяти шагах от заклинателей застыла та самая рыжеволосая женщина, — я бы хотела оплатить вам за помощь с призраком. Если хотите, можете передохнуть в моей лавке. Все-таки она уцелела только благодаря вам, — женщина почтительно склонила голову. Эта идея понравилась Цзян Ваньиню, он все равно собирался искать место, где можно перекусить и передохнуть, и предложение хозяйки местной лавки пришлось как раз кстати. — Буду благодарен, — сухо сказал он, поудобнее перехватывая бесчувственного Сичэня. — Прошу за мной, — она махнула в направлении своей лавки, давая знак следовать за ней.

***

Первым, что услышал Лань Сичэнь, стало отдаленное размеренное бульканье. Пузырьки чего-то жидкого стучались о металлические стенки, убаюкивая. Следующим, что уловило его размытое сознание, стали тихие голоса: мужской и женский. — Хм, и вы управляетесь со всем одна? — голос мужчины был чуть громче шепота. Он точно принадлежал Цзян Ваньиню, Сичэнь не мог в этом ошибиться. — Да, — голос женщины был не менее тихим, и в нем отчетливо слышалась грусть, — когда моего мужа убил этот призрак несколько месяцев назад, то мне пришлось научиться справляться со всем самой, — ответила она. Сичэнь вспомнил, где слышал этот голос — на улице, эта женщина благодарила его, а потом… Потом наступила темнота. Лань Хуань попробовал продраться через пелену слабости, окутывавшей тело, словно кокон, и медленно разлепил глаза. Он бесшумно выпрямился и осмотрелся вокруг. В лавке горели две масляные лампы*, а на столе стояло несколько зажженных свечей. Свет был мягким и не раздражал глаза. В воздухе витал аромат чего-то съестного, который шел от котла, что булькал в печи. Кан* был небольшим, но отлично прогревал небольшое помещение и две лежанки изнутри. Видимо, это была задняя комната хозяйки лавки. — Это тяжело, — лицо Цзян Чэна помрачнело, — справляться со всем в одиночку. — Я привыкла, — с улыбкой ответила женщина, расставляя на столе глиняную посуду. Лань Сичэнь не знал, как лучше дать о себе знать, поэтому решил воспользоваться традиционным способом и тихонько откашлялся. — О, вы очнулись! — обрадовался Ваньинь. Грусти на его лице больше не было, зато проступило беспокойство. — Как вы себя чувствуете? — спросил он, разглядывая все еще бледное лицо Сичэня. Лань Хуань сел ровно и улыбнулся. — Я в полном порядке. — Проходите тогда за стол, пожалуйста, — позвала хозяйка, — яства у нас самые простецкие, но вполне могут насытить усталого путника, — сказала она, разводя руками. Ей было немного стыдно, что она не могла преподнести столь почетным гостям что-нибудь более достойное. — Ох, ну что вы, — отмахнулся Лань Сичэнь, — я привык к легкой пище. Мне все в радость, — мягко сказал он и попытался встать. В голове на мгновение мелькнула белая вспышка, отключившая сознание, но он успел вовремя взять себя в руки и даже не покачнулся. Еще немного, и он научится скрывать свое состояние даже от вездесущего Цзян Ваньиня. Когда все сели за стол, женщина разлила по пиалам овощную похлебку и поставила на стол блюдо с рисовыми лепешками. — Прошу, угощайтесь, — она сложила руки и поклонилась. Заклинатели повторили жест и приступили к пище. Им повезло натолкнуться на такую гостеприимную особу. После еды Лань Хуань почувствовал себя немного лучше. Головокружение ушло, а к зрению вернулась четкость. Поэтому он мог без затруднений разглядывать мужчину в фиолетовом, что сидел напротив, медленно попивая чай. Сичэня забавляло то, как Цзян Чэн пил чай: все его движения были резкими, быстрыми, сильными. Он крепко сжимал маленькую глиняную чашечку между пальцев, делал большие глотки и со стуком опускал посуду обратно на стол. Лань Хуань не мог не улыбаться — характер и душа Ваньиня проявлялись в каждом его жесте, каждом поступке. Странно, Лань Сичэню было вполне спокойно в его компании. Обычно ему приходилось много притворяться, общаясь с другими заклинателями, но Цзян Ваньинь стал приятным исключением. Конечно, у него были и намного более близкие люди, но ключевое слово здесь «были». Названые братья… Больше он никогда не сможет с ними поговорить. В голове начали мелькать воспоминания: короткая вспышка голубого света Шуоюэ, льющаяся кровь и эти слова: «Разве я что-то сделал?!». Лань Сичэнь невольно зажмурился, а когда вновь открыл глаза, то почувствовал на щеках что-то мокрое. — Простите, — он спешно отвернулся и достал из-за пазухи платочек. Приложив его к глазам, Лань Хуань тяжело вздохнул. — Опять? — спросил Цзян Чэн, поднимаясь со своего места. Он обошел стол и сел возле главы Гусу. — Цицяо начинают кровоточить каждый день, — заметил он, недовольно поджав губы. Лань Сичэнь лишь молча кивнул, вытирая со своих щек струйки темно-алой крови. Ему надоело чувствовать себя настолько беспомощным. — Хозяйка, позволите нам воспользоваться вашим чайником? — спросил Ваньинь, доставая из мешочка травы, необходимые для лечебного отвара. — Конечно-конечно, — женщина сделала вид, что не заметила ничего странного. — Я уже пойду спать, вы оставайтесь на всю ночь здесь. Места здесь немного, зато никто вас не побеспокоит. — Премного благодарны, — ответил Сичэнь, прикрывая глаза платком. Сейчас он был не в том состоянии, чтобы искать другое место для ночлега. Хозяйка лавки оставила их наедине. Цзян Чэн быстро сделал снадобье и подал пиалу Лань Хуаню. — Выпейте, пожалуйста. Сичэнь принял отвар от Ваньиня, слегка нахмурившись. Как получалось, что заклинатель, в котором было столько силы, стати, мощи, разговаривал с ним так мягко? Проглотив мерзкую жидкость, что оставляла на языке долгое горькое послевкусие, Лань Хуань поднялся на ноги и лег на ближайшую лежанку. Он молча отвернулся к стене, все еще на всякий случай прижимая к глазам платок. Сичэнь знал, что ему стоило бы поблагодарить Цзян Чэна за очередную порцию лекарства, которое он так заботливо преподнес, но ему не хотелось. Почему-то рядом с ним ему хотелось не следовать всем четырем тысячам правил, а просто быть собой. А сейчас ему было настолько противно от своего бессилия, что ничего хорошего он сказать не мог. Цзян Ваньинь вздохнул и погасил в комнатке свет. Он совершенно не понимал, что происходило в голове Нефрита, но допытываться ему не хотелось. Очевидно, что Лань Сичэню сейчас и так было несладко. Цзян Чэн лег на свободную лежанку, что располагалась ровно напротив первой, но не стал следовать примеру старшего заклинателя и отворачиваться к стене, а со странным удовольствием разглядывал бело-голубые мантии ордена Гусу, которые ниспадали с обогревающегося лежбища. — Вы прожжете дыру в моей спине, — заметил Лань Хуань, не выдержав столь пристального взгляда. Он буквально чувствовал его на своей спине. — Простите. В комнате стояла звенящая тишина. Мужчины, словно сговорившись, не решались даже громко дышать. — Почему вы так носитесь со мной? — спросил Сичэнь, первым нарушив молчание. Этот вопрос мучил его уже не первый день, и вот все-таки сорвался с губ. Цзян Чэн шумно втянул ноздрями воздух. Он и сам часто размышлял об этом, но не смог прийти к однозначному ответу, который бы хотел услышать Лань Сичэнь. — А если я скажу, что мне плохо, когда вам плохо? — сказал он. За неимением лучшего варианта, он решил открыть правду. Но, не услышав ответа, продолжил. — Когда вам больно, у меня самого все начинает болеть… Это странно?.. — в темноте, где никто не мог разглядеть его лица, он был откровеннее обычного. Лань Хуань молчал довольно продолжительное время, прежде чем ответить: — Это не странно. Почему-то от сердца Ваньиня отлегло после этих слов. Но Лань Сичэнь продолжил: — Но так не должно быть. Только не между нами. Слова застали Цзян Чэна врасплох. Он не до конца понимал, о чем говорил Лань Хуань, но чувствовал, что ничего хорошего он в виду не имел, поэтому не удержался и спросил: — Почему? Лань Сичэнь издал тихий смешок. — Глава ордена Цзян, мне напомнить вам о вашем титуле? Господин Саньду-Шеншоу, — его негромкие слова разрезали ночную тишину. — Лично я о своем всегда помню. Цзян Чэну захотелось стукнуть кулаком по стене, но он сдержал порыв, не желая шуметь и беспокоить хозяйку. — При чем тут вообще это? Я прекрасно помню, кто я! И кто вы! — Если вы не понимаете, какое это имеет отношение к нашему разговору, то это еще хуже, — он удостоверился, что цицяо перестали кровоточить и отложил платок в сторону. — Доброй ночи! Цзян Чэн буркнул в ответ что-то невнятное. Лань Сичэнь улыбнулся такой реакции, но довольно быстро погрузился в сон. А вот Ваньинь долго ворочался, но в итоге смирился, что уснуть ему не удастся, и лег на спину, скрестив руки на груди. Он все размышлял над словами Лань Хуаня. При чем тут их статусы и звания? Если он хочет переживать за этого разболевшегося Нефрита, то никто не сможет ему помешать! — А-Яо, прости… Прости меня… Цзян Чэн выпрямился и сел на теплой лежанке. Сколько раз он слышал эти слова? Ваньиню уже хотелось самому научиться играть «Призыв», лишь бы притащить сюда призрачную задницу этого мерзавца Цзинь Гуанъяо, чтобы тот наконец сказал, что прощает Сичэня и не держит на него зла. Серьезно, сколько можно по нему страдать? Да, они были названными братьями, но Ляньфань-цзунь был убийцей! К тому же, все-таки не Лань Хуань виноват в том, что произошло. Почему он не может просто отпустить?.. Ваньинь тихонько усмехнулся, поняв, что кривит душой. Сам-то он что-то никак не хотел отпускать своего шисюна, когда тот умер… Лань Хуань продолжал разговаривать во сне, и Цзян Чэн, не выдержав, подошел его разбудить. — Лань Сичэнь! — потряс он его за плечи. — Проснитесь! Это всего лишь сон! Ночной кошмар и все. Цзян Чэн тряс заклинателя все сильнее, пока тот наконец не проснулся, негромко вскрикнув и судорожно глотая ртом воздух. — Тш-ш, все хорошо, я тут, — он крепко прижал к себе Сичэня. Это уже стало своего рода традицией, лучшего способа успокоить сонного Лань Хуаня он пока не нашел. Но в этот раз что-то пошло не так. — Уйди, — в голосе Лань Сичэня слышалась несвойственная ему грубость, а в глазах горел огонек безумия. Он толкнул разволновавшегося заклинателя в грудь и закрыл лицо двумя руками. Ваньинь, не ожидавший, что получит такое сопротивление, упал копчиком на пол. Он уставился на Сичэня, не зная что и думать. — Простите, — прошептал Лань Хуань, постепенно приходя в себя. — Я-я не х-хотел… Извините… — он провел рукой по лицу и волосам, стараясь привести себя в порядок. — Мне нужно подышать воздухом, — сказал он, поправляя лобную ленту и поднимаясь на ноги. Цзян Чэн, все еще сидевший на полу, не проронил ни слова. — Не ходите за мной, — бросил Сичэнь и, не оборачиваясь, вышел. Ваньинь с досадой стукнул кулаком по полу и опустил голову. Что за ерунда вообще происходит?