Нефритовые слезы

Когда они дошли до реки, вокруг уже окончательно стемнело. Луна была неполной, и ее тонкий полумесяц отражался в неспокойной темной воде, непрерывно рябя и извиваясь. В полнейшей тишине заклинатели сняли с себя верхние одежды, оставаясь лишь в штанах и сорочках, на которых тоже виднелись зеленоватые разводы. Цзян Чэн занялся костром, он быстро набрал хвороста и веток и с легкостью разжег огонь с помощью талисмана. Лань Хуань же что-то упорно искал на лесном пригорке, низко склоняясь. — Смотри, что я нашел! — с довольной улыбкой сказал Сичэнь, подходя к Ваньиню. В руках Нефрита был букет каких-то странных растений с бело-розовыми цветочками, которые он с корнем вырвал из земли. Цзян Чэн брезгливо скривился и посмотрел на Лань Хуаня с недоумением. — И что это такое? — Мыльный корень! — ответил он, не переставая улыбаться. — ?.. — Цзян Чэн продолжал смотреть на Сичэня как на полоумного. — Мы займемся стиркой! — пояснил он. — Что?! Вы серьезно? — Ваньинь не мог поверить своим ушам. — Ага, я тебя научу, идем, — Лань Хуань осторожно снял сапоги и, подхватив верхние мантии, направился к реке. Цзян Чэн закатил глаза, но все же последовал примеру Сичэня: разулся и пошел следом. Сильнее всего, его забавляло, что этот гусуланец считал, что он — сам глава ордена Цзян — не умел стирать. Вообще-то, когда Пристань Лотоса разрушили, ему пришлось научиться все делать самостоятельно. Восстановление павильонов и ордена заняло много сил и времени, поэтому прислуга снова появилась у него далеко не сразу. И все же он молча следовал за Лань Сичэнем, совершенно не собираясь его ни в чем переубеждать. Лань Хуань действительно довольно умело все показывал и рассказывал, пока Цзян Чэн с заинтересованным видом слушал. Судя по тому, с каким видом Сичэнь посвящал заклинателя в азы стирки, он очень гордился своими знаниями, что вызвало у Ваньиня логичный вопрос: — И откуда глава ордена Гусу Лань знает столько тонкостей о стирке в реке? Руки Лань Хуаня, которые в этот момент крепко сжимали белую мантию, дрогнули, и он спешно опустил их в воду, чтобы это скрыть. Цзян Чэн нахмурился. Почему обычный вопрос вызвал у Сичэня такую бурную реакцию? Лань Сичэнь же совсем замер. — Это третий брат… Он научил меня всему этому… — Он говорил очень тихо, но вокруг не было никаких звуков, кроме тихого плеска воды и отдаленного шума леса, поэтому Цзян Ваньинь прекрасно все слышал и теперь нахмурился пуще прежнего. — Ну надо же! Главы орденов, которые делятся новостями о том, как правильно стирать! Странно, что до меня подобные вести не доходили! — с досадой пробубнил Цзян Чэн, сам не понимая, почему это все так сильно его раздражало. Лань Хуань же не заметил странного настроя собеседника и продолжил: — Он нашел меня тогда на улице… Накормил, напоил, научил меня всему… Я принес ему столько хлопот… — он поджал губы и слегка покраснел, вспоминая некоторые особенно постыдные моменты. Только теперь Цзян Чэн понял, что ошибся. Сичэнь говорил о времени, когда Ляньфань-цзунь был обычным Мэн Яо. Но легче ему от этого не стало. Сколько же всего связывало этих двоих названных братьев? — Поначалу у меня никак не получалось рассчитать силу, — на губах Сичэня появилась грустная улыбка. Его руки сами собой теребили в воде мантию, которая уже была чистой, — я испортил много вещей прежде, чем приноровился, — он покачал головой, — и тогда А-Яо… То есть, Цзинь Гуанъяо, научил меня шить… — он тяжело вздохнул и вышел из воды, забрав с собой верхние одежды. Цзян Чэн не спешил идти за ним. Он полоскал фиолетовую мантию в реке, понимая, что чище она уже не будет, но все не решался выйти на берег. Ему казалось, что не стоит сейчас лезть к Лань Сичэню. Но спустя некоторое время, он понял, что это смешно. Чего он ведет себя, как не пойми кто? Неужели прав был Лань Хуань, говоря, что рядом с ним Ваньинь забывает о своем положении?.. Когда Цзян Чэн подошел к костру, то Лань Хуань уже соорудил поблизости сушилку из трех длинных тонких веток и повесил на них свои светлые одежды, предусмотрительно оставив место и для фиолетовой мантии. — Ну что, пора окунуться? — предложил Лань Сичэнь. Он посмотрел на мужчину перед собой мягким взглядом. Цзян Ваньинь неуверенно кивнул. Он и так собирался это сделать — заодно и простирнет нижние одежды, что были на нем, но теперь, похоже, у него будет компания. Немного поколебавшись, он все-таки снял с себя сорочку, обнажившись по пояс, под пристальным взором главы другого ордена. Хоть он и отвернулся, а все равно чувствовал, как в его лопатки впивался пронзительный взгляд. Не оборачиваясь, он поспешил в воду, чтобы не смущать своим видом слишком правильного Лань Хуаня. Он отошел не очень далеко от берега, но речка была глубокой — вода почти доставала до ключиц. Каково же было удивление Цзян Чэна, когда спустя некоторое время он обнаружил возле себя Сичэня, который тоже по пояс разделся и полностью распустил свои волосы, кончики которых мерно качались по поверхности темно-синей водной глади. От неожиданности у Цзян Чэна даже во рту пересохло. Он спешно ополоснул одежды и выбросил их на большой камень на берегу — потом развесит. Теперь важно было разобраться с волосами. — Я помогу, — вызвался Лань Хуань. Он уже успел простирнуть свои вещи и ополоснуться. Его голос был крайне мягок, и хотя Цзян Чэн стоял к Нефриту спиной, мог мысленно представить, какое нежное выражение было сейчас на его лице. Сичэнь не стал дожидаться разрешения и подошел вплотную к спине Ваньиня. Длинные тонкие изящные пальцы Лань Хуаня осторожно распутывали тугой узелок на фиолетовой ленточке, которая опоясывала пучок черных волос. — Это навевает воспоминания, да? — тихо спросил он, наклоняясь чуть ближе к уху Цзян Ваньиня. Цзян Чэн почувствовал, как его сердце пропустило удар и сбилось с нужного ритма. — Вы… помните?.. — Он никак не ожидал этого. — Конечно, — заверил Лань Хуань, — разве я могу забыть то выражение лица будущего главы ордена Цзян? — он улыбался своим воспоминаниям. — Сколько вам тогда было? Тринадцать? Четырнадцать? — спросил он, отбросив на берег фиолетовые заколку и ленточку. — Пятнадцать! — недовольно буркнул Цзян Чэн. — Серьезно… Я не могу поверить, что вы до сих пор не забыли о том случае! — Его лицо покраснело, и он от всей души радовался тому, что глава ордена Гусу этого не видел. — Я возвращался из покоев дяди, когда увидел, как ты свалился в холодный источник, — Лань Сичэнь по-доброму усмехнулся, не заметив, как перешел на «ты». Перед его мысленным взором стоял подросток в фиолетовом, а не взрослый мужчина, поэтому он невольно нарушил правила этикета. Сичэнь распустил волосы Ваньиня, которые небрежно повисли, покрытые гадкой зеленой жижей, и принялся расплетать боковые косички. Иногда он случайно задевал кончиками пальцев виски и щеки Цзян Чэна, но не мог видеть, как по коже заклинателя от этого шли мурашки. — Я не свалился! Я… — протестовал Цзян Ваньинь. Но на самом деле слова Лань Хуаня были правдой. Когда Цзян Фэнмянь увез Вэй Ина из Облачных Глубин, прервав его обучение, Цзян Чэн не сдержался и расплакался от обиды и досады. Он тогда постоянно злился то на своего шисюна, то на папу, то на себя самого. В тот вечер он должен был прийти на общую тренировку по стрельбе из лука, но не мог же он явиться с заплаканными красными глазами?! Он же не плакса какая-нибудь! Тогда он вспомнил, как Лань Сичэнь советовал Вэй Усяню пойти в холодный источник, чтобы залечить раны на спине. Решив, что это может снять припухлость с его глаз, Цзян Чэн пошел туда и принялся умываться, но вода оказалась холоднее, чем он предполагал и, непроизвольно поежившись, он случайно целиком повалился в ледяную воду, соскользнув с мокрой травы. Надо же было тому случиться, что именно в этот момент мимо проходил сам наследник ордена Гусу Лань. — Конечно, ты просто решил проверить, что находится на дне холодного источника, да? — спросил Лань Хуань. Ваньиню казалось, что у него скоро пойдет пар из ушей. — Я… зацепился! — ворчал он. По правде, когда он свалился, то от неожиданности не сразу сориентировался и, на какое-то мгновение потеряв контроль над ситуацией, ушел довольно глубоко под воду. Плавал он прекрасно, поэтому, когда понял, что свалился в источник, начал усиленно грести к поверхности воды, однако что-то его не пускало. Только тогда он заметил, что кончик его фиолетовой ленточки зацепился за каменистый подводный склон. У него при себе не было меча, чтобы перерубить ленту, поэтому он попытался выдернуть ее руками, но та стала распускаться, вместо того, чтобы разорваться. От недостатка кислорода мыслить становилось все тяжелее, а от холода конечности не хотели его слушаться, быстро деревенея. Вдруг возле него мелькнула светло-голубая вспышка, и кто-то, крепко обхватив его за талию, потянул наверх. — Наследник Пристани Лотоса чуть не утонул из-за своей ленточки для волос, — Сичэнь тихонько рассмеялся. Он уже полностью распустил волосы заклинателя и теперь медленно растирал в руках мыльный корень. — Ничего я не тонул! Если бы вы не подошли, то я и сам бы справился! Просто… мне нужно было чуть больше времени! — Злость Цзян Чэна была поддельной. Его так успокаивал смех Лань Хуаня, что сил злиться просто не оставалось. Хотя странно, что они вечно заставали друг друга в такие постыдные мгновения — минуты слабости и глупости. Они оба понимали, что тогда Ваньинь, конечно, не утонул бы. Сичэнь просто ускорил процесс — не мог же он просто пройти мимо? С его стороны это выглядело так: молодой адепт, к тому же наследник другого ордена, повалился в ледяной источник и никак не выныривал обратно. Поспешив к кромке воды, он посмотрел в кристально-чистую воду и увидел борьбу юноши с лентой и каменистым берегом. Не задумываясь, он освободил его и, скинув верхнюю мантию, запрыгнул в воду, помогая молодому заклинателю выбраться на берег. Он прекрасно знал, что ледяная вода могла временно дезориентировать и даже парализовать тех, кто к ней не привык. — Но разве это так плохо, что я все-таки помог тебе тогда? — спросил Лань Сичэнь. Он уже намылил голову главы ордена Цзян и теперь понемногу поливал его черные волосы водой, медленно смывая остатки грязи. Он явно не спешил и наслаждался процессом. — Нет… — неуверенно ответил Цзян Чэн. На деле, он очень дорожил тем воспоминанием и был удивлен, что оказывается, то событие отпечаталось не только в его памяти. После того, как Ваньинь оказался на берегу, его сильно трясло от холода. Тогда Сичэнь благородно отдал ему свою верхнюю мантию — обернул в нее и растирал плечи юноши, чтобы тот быстрее согрелся. Но когда он наклонился так близко, то заметил, что волосы наследника Юньмэна растрепались от борьбы в воде. Руки Цзян Чэна все еще сильно дрожали от озноба, поэтому Лань Хуань вызвался помочь — он сам распустил, немного отжал волосы от воды и заново завязал пучок. Он даже осторожно подровнял фиолетовую ленточку мечом — она, конечно же, стала заметно короче, но Сичэнь смог ее красиво завязать. Даже лучше, чем было прежде. — Ты был так мил, — Лань Сичэнь так прочно увяз в воспоминаниях, что не замечал ни того, что волосы мужчины перед ним уже были чистыми, ни того, как тот замер, жадно впитывая детали старой истории. Цзян Чэну было очень интересно услышать версию случившегося из уст самого главы ордена Лань. — Ты тогда весь продрог… Твоя кожа, словно лепестки белой магнолии… Казалось, что вся кровь покинула твое тело. Я так волновался, что ты сляжешь с сильным жаром… — он закусил губу и резко замолчал. То, что он сделал после этого, выходило за рамки дозволенного в Облачных Глубинах. — Поэтому ты тогда меня обнял? — тихо спросил Цзян Чэн. Он воспользовался тем, что руки Сичэня замерли, и повернулся к нему лицом. Когда их взгляды встретились, они оба почувствовали, как внутри что-то ярко вспыхнуло. Взгляд Лань Хуаня ярко горел в темноте, обжигая Ваньиня. Сичэнь смотрел и смотрел на полуобнаженного заклинателя, не в силах отвести взгляд. Вода медленно стекала по твердой груди и длинным волосам Цзян Чэна, прозрачные капли слабо переливались в свете луны. Картина зачаровывала сильнее любого заклинания и дурманила мысли и без того сбитого с толку заклинателя. Не желая больше противостоять искушению, Лань Сичэнь резко прижался своими губами к губам Цзян Чэна. Они были прохладные и немного с привкусом речной воды от попавших на них капель, но очень мягкими. Лань Хуань со всей силы сжал руки в кулаки, не позволяя себе дотронуться до заклинателя напротив. Ваньинь был удивлен подобным. Он стоял, оглушенный происходящим, все его мышцы разом напряглись, поэтому он не мог сдвинуться с места. Цзян Чэн никак не реагировал на этот внезапный поцелуй — не отвечал и не отталкивал Лань Хуаня. Просто застыл с плотно сжатыми губами, словно каменная глыба. Когда к Лань Хуаню наконец пришло осознание того, что он только что натворил, то спешно отстранился. — Простите! Простите меня, — бросил он и двинулся прочь, крайне низко опустив голову, чтобы ненароком не взглянуть на Ваньиня. Цзян Чэн же продолжал стоять в реке, чувствуя, как вода билась по его торсу, накатывая небольшими волнами с разных сторон. Он до сих пор пытался переварить случившееся. Его ведь только что поцеловал мужчина, да? И если он его не остановил, то получается, что он это позволил? Он даже не знал, что удивляло его сильнее: тот факт, что Лань Хуань захотел его поцеловать, или что он его не оттолкнул. Лань Сичэнь же совсем вышел из себя. Проклиная себя за слабость и глупость, он вышел на берег, покрытый травой и неуклюже плюхнулся на землю прямо в мокрой после купания одежде. Он опустил голову, и влажные волосы сползли на лицо, скрывая его от посторонних глаз. Лань Хуань искусал себе губы в кровь, но легче от этого не стало. Как он теперь будет смотреть в глаза главе ордена Цзян? Он ведь так долго и так умело сдерживался, так почему теперь?.. Он положил ладони на макушку в приступе сильнейшего самобичевания. Если и был кто-то, кто не имел абсолютно никакого права на подобное поведение, то это он. С какой стороны ни посмотри, он не должен был этого делать! Это было просто низко с его стороны — так украсть у другого мужчины поцелуй! С головой уйдя в переживания, он не заметил, как на траву перед ним начали капать темные капли крови. Цзян Чэн успел выйти из оцепенения и медленно подошел к берегу. Он собрал свои вещи и вещи Лань Хуаня и развесил их возле костра. Ваньинь видел, что Лань Сичэнь сел максимально далеко от огня, явно переживая из-за случившегося, но не знал, что сказать или сделать, поэтому тоже предпочел держаться на расстоянии. Ровно до тех пор, пока Лань Хуань не упал без сознания. — Лань Сичэнь! — крикнул он и поспешил к мужчине, повалившемуся на траву. Он опустился перед ним на колени и положил на них голову Лань Хуаня, внимательно осматривая ее. У Сичэня снова кровоточили цицяо, но на этот раз четыре — кровь лилась не только из глаз, но и из носа заклинателя. Цзян Чэн громко ругнулся и поднял его на руки. Бережно уложив Лань Хуаня возле костра, Ваньинь начал рыться среди вещей Нефрита в поисках воды. К счастью, он смог обнаружить небольшую металлическую фляжку и заварил в ней нужные травы. — Господин Лань, — позвал Цзян Чэн, осторожно похлопав мужчину по щекам, приводя его в чувство. Он уже протер его лицо от крови, и оно стало прежнего безупречного алебастрового оттенка. — Лань Сичэнь. Лань Хуань несколько раз медленно моргнул, прежде, чем смог полностью разлепить веки. Тяжесть разливалась по всему телу, было сложно пошевелить даже кончиками пальцев. — Вам нужно выпить лекарство, — попросил Ваньинь. Он помог Сичэню сесть ровно и, положив руку ему на спину, помог принять снадобье. Не удержавшись, Лань Хуань скривился от горечи во рту. Он уже не знал, что его расстраивало больше: необходимость пить эту гадость или постоянные обмороки. Когда в голове Сичэня прояснилось, он вспомнил, что случилось на реке до этого и снова смутился. Он отсел подальше от Цзян Чэна и упорно отводил взгляд. — Спасибо, мне уже лучше, — сказал он прохладным тоном. Цзян Ваньинь не стал ничего говорить и просто кивнул, решив помедитировать и восстановить силы.