Нефритовые слезы

Цзян Чэн прислонился спиной к стене и прикрыл глаза. На душе царили покой и спокойствие, а снадобье, что преподнес им владелец таверны, приятно согревало его внутренности. Тепло разливалось по всему телу, расслабляя и успокаивая. В какой-то момент он даже подумал, что неплохо было бы немного вздремнуть. Тяжесть уже наваливалась на его конечности, а голова медленно опускалась. — Цзян Чэ-э-эн, — позвал его кто-то. Ему понадобилось некоторое время, чтобы понять, что обращались именно к нему. Похоже, он все-таки успел слегка задремать, убаюканный ощущением сытости и тепла. Но не успел он разлепить веки, как почувствовал странный поток горячего воздуха на своем носу. — М? — на этот раз инстинкты сработали безотказно, Цзян Чэн рывком выпрямился и посмотрел прямо перед собой. Первое, что он увидел, были яркие глаза орехового оттенка. Они блестели сильнее обычного, будто покрытые слоем тончайшего стекла. Потом его взгляд скользнул ниже — на губы, цвета лепестков только-только распустившейся сливы, сложившиеся в широкую счастливую улыбку. С минуту разглядывая черты лица мужчины перед собой, к Ваньиню пришло осознание, что что-то не так. — Кхэм, — на щеках Цзян Чэна проступил румянец, и он неловко откашлялся, пытаясь скрыть свое смущение. — Вы слишком близко, — заметил он. И это не было преувеличением. Лицо Лань Хуаня было так близко, что еще чуть-чуть и они случайно поцелуются. Но дело было не только в этом — только сейчас Цзян Чэн понял, что очнувшись от дремы, он невольно положил руки на талию Нефрита, который, каким-то уму не постижимым образом, оказался почти на его коленях. Лань Сичэнь никак не отреагировал на слова Цзян Ваньиня. Со стороны могло показаться, что его вполне все устраивает: он практически забрался на колени Цзян Чэна, который придерживал его за талию. Глава ордена Гусу лишь глупо улыбался и молчал. Цзян Чэн окончательно растерялся. Одна его бровь невольно выгнулась. Он пытался придумать выход из сложившейся ситуации. Не стоит говорить о том, что Ваньинь был далеко не в восторге от того, что при всем честном народе на нем сидел заклинатель-мужчина. — Зачем вы забрались на меня? — спросил Цзян Чэн, чувствуя странную нервозность и постоянно оглядываясь по сторонам. Однако, в этой таверне, казалось, никого было подобным не удивить, поэтому в их сторону не наблюдалось ни косых взглядов, ни перешептываний. — Чтобы разбудить, — пояснил Лань Хуань таким тоном, будто объяснял глупому ребенку, что кипятком можно обжечься. Цзян Ваньинь подавил волну раздражения, поднимавшуюся изнутри и старался сохранять спокойствие. — Вы пьяны? — это было его лучшей догадкой. Только этим можно было объяснить столь странное поведение Сичэня. — Нет, — не переставая улыбаться, ответил Лань Хуань. Он слегка склонил голову в бок и игриво спросил: — а вы? Цзян Чэн закатил глаза. Да, очень логично подозревать в опьянении именно его — это ведь он залез к главе другого ордена на колени и дул в носик, чтобы разбудить! — Нет, — рыкнул он. Его руки крепко сжали талию Лань Сичэня и осторожно отодвинули в сторону. Сразу после этого Ваньинь отдернул руки от белых одежд, будто боясь испачкаться, и вжался в стену, стараясь не касаться даже подола ханьфу гусуланьца. На лице Лань Хуаня мелькнуло замешательство. Ему явно не пришлись по душе подобные перемены. Но долго грустить он не стал и резко поднялся на ноги, лишь на секунду потеряв равновесие. — Идем! — громко сказал он и протянул руку своему компаньону. Обе брови Цзян Чэна взметнулись вверх. Он проигнорировал руку Лань Сичэня и сам поднялся. Он продолжал с сомнением смотреть на главу ордена Лань — тот был явно не в себе. Даже тон его голоса отличался от привычного, он стал более громким, звонким и восторженным. — Куда? — спросил он, боясь услышать ответ. — У нас много дел! — Лань Хуань схватил Цзян Чэна за руку и потянул к выходу, бросив на ходу: — Спасибо! Было очень вкусно! — крикнул он владельцу лавки и выскочил на улицу. Там он ненадолго замер, разглядывая соседние лавки и о чем-то размышляя. — Может вам лучше отдохнуть? — предложил Ваньинь с надеждой. — Давайте снимем пару комнат в постоялом дворе и… — Нет! Я совершенно не устал! К тому же у нас очень-очень много дел! — заявил он со странной гордостью и опять потащил куда-то упирающегося Цзян Чэна. Хватка Нефрита была такой сильной, что попытайся Ваньинь вырваться — и мог бы остаться с переломом запястья. Цзян Чэн вздохнул. Хоть Лань Сичэнь и выглядел абсолютно нормально, было ясно, что он все-таки пьян. С большим удовольствием Ваньинь уложил бы этого сорвавшегося с цепи заклинателя спать, ну или просто запер бы в комнате постоялого двора, чем вот так бегать за ним по деревушке и позориться. Но выбора у него в общем-то не было. До вечера оставалось еще прилично времени, поэтому силы и энергии у Лань Хуаня было немерено, даже с ядром Вэй Ина он не стал бы проверять, кто из них сильнее. И вообще, создавалось впечатление, что опьянение придавало ему бодрости. — Добрый день! — крикнул Лань Сичэнь, оказавшись внутри желаемой лавки. — Вы шутите… — пробубнил себе под нос Цзян Чэн, оглядываясь вокруг. Он не мог поверить, что Лань Хуань привел его покупать сладости! — Доброго дня, — хозяйка лавки — седовласая женщина в болотного цвета ханьфу — низко поклонилась вошедшим. — Что могу сделать для достопочтенных заклинателей? — она быстро разглядела в них глав кланов и напряглась, а увидев, что их руки под широкими рукавами скрещены, напряглась еще сильнее. — Нам, пожалуйста, кулек вот этих конфет, — Лань Хуань тыкнул пальцем в миску на прилавке, — четыре вот этих пироженых, — он обернулся на своего спутника и исправился: — нет, лучше шесть. И что вот это такое? — громко спросил он, тыкая пальцем в выставленную перед ним фигуристую выпечку разных цветов и видов. — Это Юэбин, господин, — пояснила женщина. — О! Прекрасно! Заверните для меня и моего спутника штучки три, пожалуйста! — попросил он, в очередной раз обернувшись на Цзян Чэна, который уже не знал куда себя девать от стыда. А Лань Хуань как ни в чем не бывало продолжал: — один голубенький с изображением кролика, один фиолетовый с начинкой из лотоса и один обычный — со сладкими бобами, — на его лице читалось такое счастье, словно ничего приятнее в своей жизни он не покупал. Женщина быстро и ловко все завернула и протянула господину в белом. Лань Хуань щедро расплатился, как обычно, заплатив сверх нужной суммы, и взял свои покупки. Он буквально лучился радостью. Ваньинь удивленно отметил, каким старым и поношенным был мешочек для денег у главы ордена Гусу — когда-то он был белым с изящной голубой вышивкой, но от времени посерел, а вышивка кое-где распустилась. Лань Хуань заметил взгляд Цзян Чэна, но ничего не сказал и, не переставая улыбаться, спрятал его обратно за пазуху. — Идем, — снова сказал он и потащил Цзян Чэна за собой. — Куда теперь? — на выдохе спросил Ваньинь, уже не зная, чего еще ожидать от этого ненормального. Его успокаивало, что здесь они не могли встретить своих знакомых. Он бы ни за что не позволил Лань Сичэню вытворять с ним подобное в окрестностях Юньмэна. Учуди он нечто такое в Пристани Лотоса, и Цзян Чэн бы не постеснялся врезать коленом в какое-нибудь особо чувствительное место Сичэня. Но они были так далеко от дома, что Ваньинь немного расслабился и с пробудившимся любопытством ожидал, что же будет дальше. Дальше Лань Хуань решил зачем-то посетить лавку юной девы, промышляющей шитьем и вышивкой. Цзян Чэн уже даже не удивлялся. Может, после кулька со сладостями, Сичэню захотелось вышить себе на мантии Гусу голубого кролика — кто знает? — Покажите нам, пожалуйста, самый дорогой и самый красивый мешочек для денег! — попросил Лань Хуань. Цзян Ваньинь удивленно вскинул брови — неужели Лань Хуаня все-таки расстроил его неодобрительный взгляд на его кошелечек? Не все ли ему равно, что он об этом думает? К удивлению их обоих, мешочек, что вынесла девушка, оказался насыщенного фиолетового цвета с элегантной серебристой вышивкой и еле-заметными небольшими серебряными бусинами. Цзян Чэн никогда особенно не привязывался к вещам и не сильно заботился о мелочах, но этот мешочек… Он был такой необыкновенной красоты, что у Ваньиня перехватило дыхание. Он даже подошел поближе, чтобы получше разглядеть это чудо, созданное умелыми руками юной девы. От Лань Хуаня не укрылось восхищение представленным изделием в глазах главы ордена Цзян, поэтому он не задумываясь сказал: — Мы его берем! — Что?! — Цзян Ваньинь вышел из транса, в который впал, очаровавшись творением швеи. — Он же очень дорогой! — он нахмурился. Что-что, а расточительства — он не поощрял. Мешочек, расшитый серебром, явно не мог стоить дешево, а в пути лишние расходы не приемлемы. — Разве вы еще не достаточно сегодня потратились? — На подарках не экономят! — философски заметил он, подняв палец вверх. — Подарках? Лань Хуань проигнорировал вопрос Цзян Чэна и вновь повернулся к девушке. — А у вас есть какой-нибудь голубенький? — Да, сейчас, — владелица лавки смущенно кивнула и вновь скрылась в задней комнате, громко чем-то шабурша. — Не говорите, что покупаете этот мешочек для меня?! — бесился Ваньинь, прожигая Сичэня недовольным взглядом. — У вас что, много лишних денег?! Кто бы мог подумать, что по пьяни Лань Хуань превращается в транжиру! — Я хочу сделать вам приятное, это плохо? — Лань Сичэнь внимательно посмотрел на Цзян Чэна. Тому стало не по себе от такого взгляда, и он посмотрел в сторону. — И вообще, что хочу, то и покупаю! — упрямо заявил он, отвернувшись. Цзян Ваньинь вздохнул с облегчением, когда его перестали прожигать два светло-карих глаза. И почему он так странно реагирует? — Прекрасно! — он подошел к прилавку и оттолкнул Лань Хуаня в сторону. — Тогда мешочек для вас куплю я. Улыбка на лице Лань Хуаня ненадолго померкла. — Не стоит… — с внезапной холодностью сказал он. — Плохая была идея… — он схватился за голову и прикрыл глаза, слегка покачнувшись на месте. — Что с вами? Вам плохо? — Цзян Чэн с беспокойством посмотрел на Нефрита. Не задумываясь, он обхватил руками его ладони. Лань Хуань снова открыл глаза и посмотрел на Ваньиня. Больше там не было ни озорства, ни веселья, ни счастья — только боль. Настолько сильная, что Цзян Чэну показалось, что болит его сердце. — Тот мешочек… Его сделал для меня А-Яо… Цзинь Гуанъяо много лет назад… — тихо сказал он, убирая руки с лица, и достал из-за пазухи мешочек, протягивая Ваньиню. Тот нехотя взял его в руки и увидел, что на белой ткани под узором было вышито голубым: 二哥*. — Эргэ, — шепотом прочитал Цзян Чэн. Он знал, что именно так всегда обращался к Лань Сичэню Ляньфан-цзунь. Почему-то Ваньинь не смог сдержать разочарованного вздоха. — Он дорог вам, так почему же вы решили от него избавиться? — спросил он, возвращая мешочек владельцу. Но когда Лань Хуань взял его обратно, Цзян Чэн заметил, как подрагивали пальцы Нефрита. — Эх, вы… — он не закончил предложение и просто сгреб Сичэня в медвежьи объятия. — Вы так посмотрели на него… — говорил Лань Хуань, по-прежнему прижимаясь к груди Цзян Чэна. — Я понял, что давно должен был от него избавиться, но… Почему-то не мог… И я решил, что возможно с вами мне удастся… — Я нашла его, — сказала девушка, вернувшись. Цзян Чэн сразу же отскочил от Лань Сичэня и сделал два шага в сторону. Он увидел, какое чудо лежало в руках владелицы лавки и сразу сказал: — Мы берем оба. Мешочек, что держала швея был прекрасен: цвета ясного голубого неба, с искусной серебристо-бело-синей вышивкой. Ваньинь посмотрел на главу ордена Гусу и сказал: — Это мой вам подарок. Когда захотите избавиться от старого мешочка — у вас уже будет новый. Только вам решать, какой именно вы хотите носить, — сказал он, протягивая деньги девушке. Лань Хуань слабо улыбнулся и благодарно кивнул Цзян Чэну, принимая от девушки свой подарок. Потом расплатился за фиолетовый мешочек и протянул его заклинателю. — Он ваш навсегда, — он ненадолго замолк, словно размышляя, стоит ли говорить что-то еще, но пока алкогольный дурман не успел полностью рассеяться, добавил: — Хочу, чтобы он напоминал вам обо мне. Что бы ни случилось. Взгляд Цзян Чэна сделал несколько кругов по лицу гусу-ланьца. Ему очень хотелось сказать, что он не позволит, чтобы с ним что-либо случилось, но промолчал. К чему лишние слова? Он просто будет рядом и лично за всем проследит. Когда они вышли на улицу, то прежнее радостное настроение Лань Хуаня вернулось. Они неспешно прогуливались по улице. Лань Сичэнь разглядывал лавки, размышляя, чего бы еще ему хотелось, а Цзян Чэн то и дело бросал взгляд на руку спутника. Когда Сичэнь таскал его, схватив за запястье, он чувствовал себя идиотом, а теперь, когда его никто не держал, почему-то ощущал странную пустоту. — Смотри! — неожиданно крикнул Лань Сичэнь и поспешил вперед, не дожидаясь Цзян Чэна. Тот не удержался и закатил глаза. Впереди — перед одной из алкогольных лавок — сидел мужчина. Он расстелил на земле свою мантию и опустился сверху. Перед ним стоял небольшой барабан, по которому он постоянно ритмично постукивал, отбивая какой-то приятный веселый ритм. Лань Хуань подошел к мужчине поближе и достал сяо, он поднес Лебин к губам и присоединился к песне. Барабанщик поднял на заклинателя взгляд и одобрительно кивнул, они явно были на одной волне, причем во всех смыслах. Судя по покрасневшим щекам мужчины, что сидел на земле, и его расфокусированному взгляду, он тоже успел принять на грудь. Цзян Чэн вздохнул и прислонился плечом к стене алкогольной лавки, скрестив руки на груди. Он не собирался останавливать Лань Хуаня — хочет играть, пусть играет. Мелодия была громкой и заводной, Ваньиню даже нравился ее темп. Люди, проходящие мимо, останавливались послушать, некоторые начинали притаптывать ногой в ритм песни. Не прошло и пяти минут, как из лавки показался еще один музыкант. Он достал из кармана трещотку и вполне уместно разбавлял ее мелодией звучавшую песню. Вокруг них собиралось все больше и больше прохожих. Дело близилось к вечеру, поэтому люди пребывали в радостном предвкушении отдыха и отличном настроении. Некоторые даже пустились в пляс. Все это время Цзян Чэн, не отрываясь, смотрел только на лицо заклинателя в белом — он выглядел счастливым: глаза буквально светились изнутри. Ваньинь и сам не замечал того, как широко улыбался, поддаваясь всеобщему веселью. Или просто радуясь тому, что видит Лань Хуаня таким довольным… Достаточно долго эта странная троица радовала местных жителей своей музыкой. Пока Цзян Чэн не заметил, что на лице Лань Сичэня появилась испарина. День стремительно кончался, и вокруг них успело стемнеть. Очевидно, что состояние Лань Хуаня снова ухудшилось. — Так-так-так! — громко сказал Цзян Ваньинь, вставая перед этой шайкой уличных музыкантов. — Расходимся! Представление окончено! Люди с недоумением уставились на непонятного заклинателя в фиолетовом. Он так долго неподвижно стоял возле стены, что никто прежде его не замечал. — Музыкантам нужно отдохнуть! — не унимался Цзян Чэн, нервно покручивая кольцо на пальце. Будь его воля — пару ударов кнутом, и улица была бы уже пуста. Но не нападать же на беззащитных жителей. Лань Хуань, переставший играть, как только к ним подошел Ваньинь, достал из-за пазухи свой старый мешочек и набрал в ладонь немного денег. — Всех угощаю! — крикнул он и, широко улыбаясь, кинул деньги в толпу. Со всех сторон сразу же послышались перешептывания: — Деньги! Деньги! Быстрее! Быстрее! — люди склонили головы и принялись выискивать следы денег на земле. Цзян Чэн в очередной раз тяжело вздохнул и подошел к Лань Хуаню: — Любите вы разбрасываться деньгами, да? — он взял его под локоть и потянул на себя. — Пойдемте, надо найти место для ночлега. — Ему не хотелось, чтобы главе ордена Лань стало плохо прямо посреди улицы, полной зевак. На этот раз Лань Сичэнь безропотно слушался Цзян Чэна. Может, действие спиртного начало проходить? Они довольно быстро смогли найти неплохой постоялый двор. С каждой минутой Лань Хуань становился все спокойнее, тише и бледнее. Когда они наконец вошли в покои Сичэня — Цзян Чэн взял отдельные для себя и для Нефрита — тот застыл посреди с каменным выражением лица, которому бы сам Лань Ванцзи позавидовал. Цзян Чэн, поддерживавший его под руку все это время, нерешительно отпустил Сичэня, всерьез опасаясь, что тот может упасть. Но Лань Хуань продолжал стоять ровно даже без поддержки, глядя прямо перед собой пустым взглядом. Ваньинь не знал, что и делать: бросать Лань Сичэня одного в таком состоянии ему не хотелось, но и торчать в чужой комнате без спросу ему не сильно улыбалось. Они так и замерли, не издавая ни звука, пока наконец Лань Хуань не пошевелился и не посмотрел в сторону Цзян Чэна: — Э-м… — он нервно сглотнул. — Что я до этого делал? — его скулы приобрели легкий розоватый оттенок. Бровь Ваньиня на мгновение приподнялась, после чего он залился громким смехом, сгибаясь пополам. — Вы… поэтому… так… смутились? — спросил он, продолжая громко смеяться. Такого виноватого выражения на лице главы ордена Гусу Лань он еще не видел. Создавалось впечатление, будто он от души пнул беззащитного раненого котенка, а не случайно выпил немного спиртного. — Ну вот… — Лань Сичэнь отвернулся и сел на кровать. — Я снова натворил что-то… Кто же знал, что в том снадобье было вино… Жаль, что я слишком поздно понял это… — монотонно бубнил он себе под нос, желая рвать на себе волосы от досады. Так опозориться перед самим Саньду-шэншоу… Цзян Чэн с трудом подавил смех и вытер слезы в уголках глаз. Он и не думал, что лица мужчин за тридцать в принципе могут выражать такое сильное раскаяние и сожаление, тем более из-за такой мелочи. Подойдя к кровати, он сел рядом с заклинателем в белом и сказал: — Вам не стоит убиваться из-за пустяков. Ничего такого вы не сделали. Подобные речи должны были успокоить Лань Хуаня, но легче ему не стало. — Ничего такого? — переспросил он, неуверенный, что хочет знать ответ на свой вопрос. Цзян Чэн потер подбородок и честно сказал: — Ну, вы всего лишь скупили половину сладостей в местной лавке, — он кивнул на кулек, спрятанный в рукаве Лань Хуаня, — потом подарили мне жутко дорогой мешочек для денег, — перечислял он, — а еще устроили концерт для местных жителей. — Ох… — он прикусил губу. — Это… все?.. — Сичэнь с надеждой посмотрел на собеседника. — Если не считать, что вы разбрасывались деньгами, заставляя местных жителей ползать за ними по земле, то да — все, — Цзян Чэн снова невольно заулыбался, с трудом сдерживаясь, чтобы опять не рассмеяться. Стоило ему вспомнить с каким выражением лица Лань Сичэнь делал все это, и его настроение поднималось. — Ох… — сказал Лань Хуань и схватился за голову. — Ну же, перестаньте, все не так уж плохо. Зато вы не украли ни одной курицы и не изуродовали ни одной стены! — примирительно заметил он. — Что?! — глаза Сичэня округлились. Цзян Чэн прикусил себе язык. Правда, было уже слишком поздно. Вэй Ин рассказывал ему это все по секрету, и Лань Хуань вряд ли знал о похождениях своего младшего брата… — Это я так, к примеру, — отмахнулся Ваньинь, резко меняя тему. — Как вы себя чувствуете? Ничего не болит? Лань Сичэнь потерянно покачал головой. Чтобы отвлечься, он начал вытаскивать и разглядывать свои покупки. — О, — он удивился, увидев какой красивый небесно-голубой мешочек лежал у него за пазухой. — Это мой подарок, — Цзян Чэн посмотрел в сторону и почесал затылок, — но вы первый начали! — оправдывался он и полез за своим фиолетовым. — Вот, — он показал прелестный мешочек ручной работы, расшитый серебром, — это вы мне подарили. Лань Хуань смотрел то на свой, то на мешочек Ваньиня и растерянно моргал. — Они… очень красивые, — наконец выдавил он. Цзян Чэн кивнул. — Вы не переживайте, это не значит, что вы должны избавиться от своего старого. Сичэнь резко впился взглядом в Ваньиня так, что тот невольно отшатнулся. — Я рассказал вам о нем, да? Цзян Чэн молча кивнул. К его удивлению, Лань Сичэнь начал вытряхивать все из белого мешочка и перекладывать в голубой. — Давно пора было это сделать, — тихо приговаривал он. Ваньинь же нервно жевал нижнюю губу, размышляя о том, что ему было слишком приятно наблюдать за этим процессом. Чтобы отвлечься от этих мыслей, он спросил: — Вы всегда забываете все после употребления спиртного? — Боюсь, что да, — кивнул он. Лань Хуань убрал в одежды новый мешочек, а старый любовно теребил в руках. — Не то, чтобы я так часто пил… — он тяжело вздохнул и потер лоб. — Скажите, что я не рассказал вам о том, когда до этого пробовал алкоголь? Цзян Чэн прищурился и с интересом уставился на Лань Хуаня. — Нет, но теперь я весь внимание. Лань Сичэнь поднялся на ноги. — Там и нечего особо рассказывать, — темнил он. — Я все равно сам ничего не помню, — он подошел к железной миске, что стояла на столе и бросил в нее заношенный мешочек. — Я был юн и глуп, в то время я скрывался у А-Яо… Цзинь Гуанъяо… — Хватит! — резко перебил Цзян Чэн, удивляя сам себя подобной грубостью. — Простите, — извинился он, заметив, что напугал Лань Сичэня, — я лишь хотел сказать, что вам не нужно каждый раз исправляться — хотите звать этого… — он чуть не ляпнул «мерзавца», — хотите звать его «А-Яо» — пожалуйста. Я ничего не имею против. Лань Сичэнь помотал головой. — Я исправляюсь не из-за вас, а из-за себя. Так я пытаюсь… дистанцироваться… — с этими словами он достал из своего широкого рукава огненный талисман и поджег его вместе с мешочком. Цзян Чэн поднялся на ноги и встал за спиной Лань Хуаня на непозволительно близком расстоянии. — И как? Получается? — спросил он, придвигаясь еще чуть ближе к уху Нефрита. Лань Сичэнь вздрогнул, почувствовав дыхание заклинателя на своей шее. — Иногда… — признался он шепотом и, убедившись что содержимое миски догорело, повернулся к Цзян Чэну лицом. — Особенно хорошо у меня это получается, когда вы рядом. Кадык Ваньиня дернулся. Еще никогда прежде ему не хотелось так сильно прикоснуться к другому мужчине: провести ладонью по щеке или шее, приобнять или просто взять за руку… Он сжал ладони в кулаки и сделал шаг назад, отступая. — Вы не дорассказали. Что было дальше? Вы были юны, глупы и?.. Дальше еще и пьяны. Что же случилось потом с вами и вашим братом, выросшим в публичном доме? — язвительно спросил он, не сдержавшись. Чем дальше, тем сильнее его раздражали бесконечные разговоры об этом ничтожестве. — Не судите, да не судимы будете, господин Цзян, — холодно заметил Лань Сичэнь, делая шаг вперед — к Ваньиню. — Что, как и все прочие хотите узнать были ли у меня с моим братом отношения, выходящие за рамки родственных? — с вызовом спросил он, глядя на Цзян Чэна сверху вниз, пользуясь своим небольшим превосходством в росте. Цзян Чэн молчал. Он не знал, готов ли услышать ответ. Почему это вообще так сильно его беспокоит? Лань Сичэнь правильно понял, что скрывалось за молчанием Ваньиня и сказал: — Впредь не задавайте вопросов, на которые не хотите знать ответ, — он прошел мимо и опустился на свою кровать. — Покиньте, пожалуйста, мои покои. Я хочу немного отдохнуть, — он на самом деле выглядел изможденным, будто этот разговор высосал из него последние силы. Цзян Чэн кивнул и, не сказав больше ни слова, удалился.