Нефритовые слезы

Это утро стало первым, когда и Лань Хуань, и Цзян Чэн были рады проснуться друг возле друга. Во сне каждый откатился на свою половину кровати, но когда они открыли глаза, то встретились лицом к лицу. — Доброе утро, — тихо сказал Лань Сичэнь. — Доброе, — голос Цзян Ваньиня был слегка охрипшим после сна. — Не устаю удивляться, что ты просыпаешься по расписанию Гусу, — улыбнулся Лань Хуань. — Ты ведь опаздывал на уроки в Облачных Глубинах из-за господина Вэя, да? Цзян Чэн невольно смутился. И как Лань Сичэнь всегда умудрялся попадать в точку? В те времена Ваньинь часто подражал Вэй Ину, завидуя его умению располагать к себе других. Ему казалось, что если он будет поступать так же, как шисюн, то и к нему люди потянутся. Лишь многим позже он понял, что дело было в уникальной харизме Усяня, а не в его поступках. Что Вэй Ин может ошибаться, Цзян Чэн не раз испытал на своей шкуре. — Откуда наследник ордена мог знать, во сколько я прихожу на занятия? — поинтересовался Цзян Чэн с легкой усмешкой. — Я много о тебе знаю, — спокойно ответил Сичэнь, не поддаваясь на провокации. — Еще я знаю, что твоя успеваемость сильно повысилась, когда господина Вэя забрали из Облачных Глубин. Удивление Ваньиня усилилось. — Ты обсуждал меня с учителем Лань Цижэнем? — Возможно, — улыбка Нефрита стала шире. Цзян Чэн прищурился. Ему было интересно узнать побольше, но Лань Хуань сменил тему: — Прости меня за вчера. Мы и так отставали от графика, а из-за этого случая со снадобьем и вовсе ничего не успеваем. Нужно спешить, — Сичэню хотелось как можно быстрее разобраться с проблемами младшего брата. — Тебе не за что извиняться, всякое бывает, — Цзян Чэн замолк. Его взгляд был устремлен на непривычно обнаженный лоб Лань Хуаня. — А где твоя лобная лента? — Я снял ее ночью, чтобы не помять, — пояснил он и сел на кровати. Лань Хуань взял ленточку, висевшую в изголовье кровати, и умело повязал ее на положенное место, прилежно разгладив. — А что за история с ленточками вашего ордена? Что в них такого особенного? — этот вопрос давно занимал Цзян Чэна. Его всегда удивляло, почему Лань Ванцзи так остро реагировал на поддразнивания Вэй Ина. Ваньинь тоже сел и выпрямился. Честно говоря, он немного расстроился, что глава ордена Лань так скоро поднялся. Он бы не отказался еще хотя бы минут десять поваляться и заглянуть в мысли Сичэня. — А почему ты не спросишь господина Вэя? — спросил Лань Хуань, с любопытством разглядывая собеседника. Цзян Чэн скривился. — Этому болтуну нельзя верить, — он покачал головой. — И, пожалуйста, не зови его «господином» — мне от этого тошно. Какой он для тебя господин?! Хотя бы при мне, зови его просто по имени. Лань Сичэнь поднялся на ноги и разгладил складки на своих одеждах. Он тихонько вздохнул — как же сложно порой ему было общаться с этим упрямцем. — Следовать правилам нужно либо всегда, либо никогда, иначе получается сплошное притворство — ничем не лучше, чем говорить гадости за чьей-то спиной. Ваньинь тоже встал и стал перевязывать свой пояс. Слова Нефрита заставили его задуматься, он понимал, что хотел донести до него Сичэнь, но гордость не позволяла молча принять его правду. — Значит ли то, что перестав обращаться ко мне на «вы» и через «господин», что ты перестал меня уважать? — он вопросительно изогнул одну бровь. Ему почему-то жутко нравилось задавать Лань Сичэню неудобные вопросы. — Не путайте формальности с близостью, господин Цзян, — намерено официально обратился к нему Лань Хуань и сделал несколько шагов в его сторону. — Если хотите, я могу снова обращаться к вам по этикету и просто сделаю вид, что вы вчера выпили слишком много вина, — его глаза ярко блестели в слабом свете рассвета, проникавшего через небольшое окно в стене. Он вплотную подошел к заклинателю в фиолетовом. — Я не могу опьянеть от одного жалкого сосуда с вином! — рыкнул Цзян Чэн. Да, вчера он позволил себе немного лишнего, но это… Это было из-за того, что рядом с Лань Сичэнем он все время чувствовал себя странно. — И ты снова уклонился от ответа насчет ленты, — Цзян Чэн невольно потянулся вперед рукой — ему вдруг захотелось дернуть за кончик этой голубой ленточки — должно же быть хоть что-то, что выведет Лань Хуаня из равновесия?! Не одному же ему все время бороться с этими непонятными чувствами внутри! Лань Сичэнь, словно почувствовав намерения мужчины напротив, сделал шаг назад, не позволяя к себе прикоснуться. — Я полагаю, что мы достаточно близки, чтобы перейти на «ты», но недостаточно, чтобы я делился секретами своего ордена, — ровным голосом ответил Лань Хуань. Цзян Чэн прервал зрительный контакт и пошел в сторону двери. — Я принесу нам чаю к завтраку, — сказал он на ходу и вышел в коридор. Когда Сичэнь уже не мог его слышать, Ваньинь продолжал бубнить под нос: — Секреты клана… бла-бла-бла… Как будто я его попросил обучить технике смертельных струн! Просто смешно… Какая-то лента… Мог бы и рассказать… Я бы поделился с ним секретным рецептом жареных ребрышек с лотосом! Так нет же, он не ест мясо… — возмущался он всю дорогу. Цзян Ваньинь вернулся в покои Лань Сичэня с подносом, на котором стояли две чашечки и чайник. Лань Хуань тем временем успел подготовить все остальное, разложив еду на столе. — Сегодня у нас будет самый сладкий завтрак, — с широкой улыбкой сказал Лань Хуань. Он махнул рукой на пирожные, конфеты и лунные пряники на столе. Цзян Чэн поморщился, но все же сел за стол, поставив поднос посреди столешницы. — Что такое? — от Сичэня не укрылось недовольное выражение лица Ваньиня. — Ты не любишь сладости? — удивился он. Он и представить не мог, что был кто-то, кто не любил десерты. Цзян Чэн почесал затылок. Ему не хотелось расстраивать Лань Сичэня, но и обманывать тоже, поэтому он признался: — Да, я не любитель такого… — О… — взгляд Лань Хуаня погас. — Тогда давай закажем что-нибудь другое, я… — Нет-нет, — перебил его Цзян Чэн, улыбнувшись, — я давно не ел ничего подобного, поэтому не откажусь попробовать парочку, — в доказательство своих слов, он взял в руки небольшую круглую конфету и положил ее в рот. Вкусовые рецепторы сразу же завопили о повышенной концентрации сахара, но все же вкус был не так уж плох. Он спешно проглотил приторную массу и запил чаем. — Ну как? — спросил Лань Хуань со странным волнением, неосознанно придвинувшись чуть ближе к мужчине напротив. — Кхэм, — Ваньинь протер рот салфеткой, — неплохие конфеты, — он пожал плечами. — В детстве папа часто привозил такие мне и сестре. Но я никогда не питал к ним особой любви, поэтому отдавал все Вэй Ину. Взгляд Лань Сичэня погрустнел. Он взял одну конфетку двумя пальцами, но все никак не решался надкусить. Это насторожило Цзян Чэна. — Почему ты не ешь? Лань Хуань выдавил улыбку, но она была не менее грустной, чем его глаза. — Просто задумался, — отмахнулся он и все-таки съел конфету. После этого завтрак пошел активнее. Заклинатели оживленно ели пирожные и конфеты, а потом принялись за лунные пряники. Лан Сичэнь разломил тот, что был с надписью «гармония» и протянул половинку Цзян Ваньиню вместе с тем, на котором были изображения лотоса. — Это тебе, — тон его голоса был очень мягким, а взгляд теплым. От одного вида Лань Хуаня, на душе Цзян Чэна становилось легко. — Спасибо, — ответил он, не сдержав улыбку. — Ты любишь кроликов? — поинтересовался он, принимая пряники. — М? — Лань Хуань замер, удивленный таким вопросом. Он уставился на свой голубоватый пряник, на верхушке которого виднелось объемное изображение кролика, и всерьез задумался. Пока Сичэнь размышлял, Ваньинь успел уплести свои полтора пряника: и с лотосом, и со сладкими бобами. Честно говоря, эти юэбины понравились ему больше всего. — Нет, — неожиданно ответил Лань Сичэнь, с несвойственной ему твердостью. — Что? — допивая чай, спросил Цзян Чэн. Он успел напрочь забыть о своем вопросе, поглощенный едой. — Я не люблю кроликов, — уверенно заявил Лань Хуань. Брови Цзян Чэна сошлись на переносице. — Но тогда зачем?.. — Я… — Лань Хуань вздохнул и прикрыл глаза. — Я не знаю… Я так привык, что Ванцзи любит кроликов, что просто всегда брал, что ему нравится. Цзян Чэн прищурился. — Но с нами нет Лань Ванцзи, — заметил он. — Я знаю-знаю… Дело привычки… — Лань Сичэнь медленно ел свои пряники. — Тебе стоит больше думать о себе и о том, что тебе нравится, — заметил Ваньинь. Лань Хуань кивнул. Цзян Чэн был прав. Ему на самом деле стоило бы подумать над этим, ведь он даже не знал толком, что любит и не любит… Обычно он просто покупал то, что нравится другим, не задумываясь о себе, но никто раньше и не спрашивал, что же нравится ему самому. Когда с завтраком и утренними процедурами было покончено, они снова отправились в путь. Нужная гора уже маячила на горизонте, что подстегивало их еще сильнее. Они встали на мечи и быстро долетели до Тенфей Фенг, но оказавшись у ее подножия, их радостное предвкушение быстро улетучилось. — И что теперь? — спросил Цзян Чэн, спрыгивая с меча и отправляя его в ножны. Лань Сичэнь тоже ступил на землю и убрал Шуоюэ. Он ничего не говорил и медленно пошел в сторону, упираясь взглядом в каменные своды. Поверхность горы не была гладкой: тут и там из нее торчали камни разных форм и размеров, но не было ничего, даже отдаленно напоминающего грот или вход внутрь. Цзян Ваньиня немного раздражала подобная сосредоточенность заклинателя — как будто он мог видеть что-то, чего не видел он. Он скрестил руки на груди и наблюдал за странным поведением спутника. Лань Хуань же почувствовал что-то странное… Ему показалось подозрительным, что он не смог уловить ничего конкретно, однако рядом определенно было присутствие чужеродной энергии… Чтобы убедиться в своих подозрениях он достал из кармана талисман и, прочитав короткое заклятие обнаружения, бросил его в сторону горы. Стоило талисману подлететь чуть ближе к камням, как он вспыхнул и растворился в воздухе, проявляя сотни охранных печатей, которыми было усыпано все подножие горы. Самое интересное, что использованные заклятия были всех видов: охранные, отпугивающие, забвения, обнаружения, оповещения. Кто-то постарался на славу, расставляя их по такому большому периметру. В том, что они нашли нужную гору, сомнений не оставалось. Что было по-прежнему не ясно — где искать вход. Скорее всего, даже обойдя гору кругом, они не смогут обнаружить ни одного прохода. Но ведь он должен быть! Не мог же старец сам себя замуровать внутри?! Цзян Чэн ахнул, увидев сколько печатей было установлено на одной горе. Золотистые круги ярко горели перед его взглядом, заставляя восхищаться прозорливостью Лань Хуаня. Как он вообще заметил защиту? Ведь среди печатей были те, которые намеренно блокировали магию, чтобы ее невозможно было почувствовать. Даже сейчас, стоя впритык к бессчетному количеству печатей, он не чувствовал даже слабого движения энергии от них. — И как мы попадем внутрь? — спросил Цзян Чэн, посмотрев на Лань Хуаня. Лань Сичэнь молчал и продолжал изучать печати. — Здесь где-то должна быть та, что скрывает вход от посторонних глаз… — тихо прошептал он. Это были лишь мысли вслух. Цзян Ваньинь услышал Лань Сичэня и понял его замысел. Вот только он совсем не пришелся ему по душе. Крутанув кольцо по пальцу, он активировал Цзыдянь и без предупреждения начал наносить резкие сильные удары по горе и печатям. — Что ты делаешь?! — глаза Лань Хуаня расширились от шока. — А как ты думаешь? — усмехнулся Ваньинь, не переставая атаковать беззащитные камни. Печати лопались одна за другой. — Что если там кто-то есть? А вдруг камни внутри обрушатся? — в глазах Сичэня смешались испуг и беспокойство. Такие методы были ему совсем не по душе. — Я очень надеюсь, что там кто-то есть! И что этот кто-то тоже боится камнепада! — ехидно сказал он, разрушив еще с десяток печатей одним ударом кнута. — К тому же, здесь есть печати обнаружения — их разрушение точно должно привлечь внимание того, кто их тут понаставил. Лань Хуань вздохнул и покачал головой. В словах Цзян Чэна бесспорно была логика, и его метод был быстрым… И все же ему стало не по себе. — Может хватит? Если там кто-то есть, то он точно уже узнал о нашем приходе, — заметил он. Цзян Чэн приподнял бровь и посмотрел на заклинателя в белом. Лань Сичэнь был прав, он наделал достаточно шуму. Нехотя он вернул Цзыдяню прежний вид. — И что теперь? — буркнул он, все еще не убирая пальцы от кольца. — Теперь нам остается только ждать, — спокойно ответил Лань Сичэнь. Однако долго ждать им не пришлось, не прошло и пары минут, как в цельной каменной глыбе проявился проход, из которого вышла разгневанная девушка. — И кто здесь такой бесстрашный? — грубо спросила она. Оба заклинателя с удивлением стали рассматривать молодую особу перед ними: у нее были длинные черные волосы, верхняя часть которых была убрана в тугой пучок, в то время как остальные рассыпались по плечам и спине*. На ней было простое женское ханьфу светло-бежевого цвета. Ткань была дешевой, и в нескольких местах виднелись следы штопки. Но при этом юная дева держалась столь дерзко и уверенно, будто являлась наследницей крайне богатого клана. В ее взгляде не было ни капли страха, только самоуверенность. Она не могла не распознать в мужчинах высокородных заклинателей, но совершенно не стушевалась. Ее глаза были насыщенного коричневого оттенка, а черты лица ровными и приятными. Хотя чуть вздернутый носик и губы, сложившиеся в неприветливую усмешку, немного отталкивали. На ногах у нее были самые обычные коричневые сапоги. Единственное, что притягивало взгляд — это странные мешочки на поясе: синий, красный, зеленый, фиолетовый, белый и черный. Шесть небольших мешочков с золотистыми тесемками покачивались при каждом ее шаге. — Я тут такой бесстрашный, — громко сказал Цзян Чэн, делая шаг вперед. — А вот ты кто такая? — он не выказывал никаких признаков почтения к незнакомому человеку. — Извините моего спутника, — мягко сказал Лань Хуань, делая несколько шагов вперед и немного закрывая собой мужчину в фиолетовом. Он нацепил на лицо доброжелательную улыбку и обратился к девушке со всей возможной вежливостью: — Мы здесь ищем одного человека и были бы признательны, если бы вы могли нам помочь. Мышцы лица девушки, которые до этого были предельно напряжены, немного расслабились от голоса Лань Сичэня, но в глазах все еще читалось недоверие. — С чего вдруг я должна вам помогать? — она скрестила руки на груди. — По нашим сведениям, нужный нам человек должен скрываться именно здесь, и вы первая кого мы встретили, — пояснил Лань Хуань, не теряя доброжелательности. Он сделал несколько шагов к девушке. Та снова напряглась, но осталась стоять на месте. — Нам нужен господин Генсис Яозу. — Мой дедушка? — брови девушки взметнулись вверх. — Зачем он вам? Лань Сичэнь ненадолго замолчал, размышляя, как лучше донести свою просьбу, не вдаваясь в личные подробности. Но Цзян Чэн, как обычно, предпочитал действовать прежде, чем все обдумать. — Да, конечно, сейчас мы возьмем и расскажем тебе все о себе и наших планах, — Ваньинь закатил глаза. Он тоже подошел к девушке поближе. Девушка посмотрела на мужчину в белых одеждах. — Вы его на цепь сажать не пробовали? Лань Сичэнь подавил усмешку, не переставая поражаться храбрости столь юной особы. На вид ей было лет двадцать пять, вряд ли больше. — Ах ты, да я тебя… — пальцы Цзян Чэн стали нервно крутить Цзыдянь. Лань Хуань, почувствовав, что ситуация накаляется, легонько оттолкнул Ваньиня в сторону. — На самом деле нет особой тайны в том, почему нам нужен господин Генсис, — он решил открыть карты, — мы наслышаны о том, что он обладает редким талантом целителя и врачевателя. Мой младший брат сильно болен, и ему требуется срочная операция. Поэтому мы и проделали долгий путь, чтобы найти господина Генсис и попросить его помочь нам. Девушка тяжело вздохнула и опустила руки вдоль тела. Она наклонила голову вниз и, глядя на землю, тихо сказала: — К сожалению, мой дедушка Генсис Яозу давно умер.