Нефритовые слезы

На следующий день все были заняты приготовлениями к операции на золотом ядре Лань Ванцзи. Лань Цижэнь и Вэй Усянь пообщались с Генсис Сюин и не могли не признать, что девушка была образованной и знала о ядрах в разы больше остальных. Более того, она согласилась показать секретные исследования своего дедушки, которые привезла с собой, лекарям ордена Гусу Лань, чтобы они могли ей ассистировать. К вечеру все было готово. Генсис Сюин и два лекаря Гусу Лань собрались в покоях, которые специально подготовили для операции. Туда перенесли бессознательного Лань Ванцзи и никого больше внутрь не пускали. Девушка сказала, что им нужна максимальная концентрация, чтобы все прошло гладко, поэтому была против присутствия близких и родных в комнате во время процесса извлечения игл. Вэй Ин сел на скамейку напротив павильона, уставившись пустым взглядом в дверь, за которой оперировали его возлюбленного. На нем не было лица от беспокойства и пожелай он что-нибудь сказать, то вряд ли смог бы. И даже когда слева от него сел Цзян Чэн, он продолжал сохранять гробовое молчание. Невдалеке показалась стройная высокая фигура в белых одеждах, чье выражение лица было не менее обеспокоенным, но завидев, кто сидел возле дверей, он развернулся и пошел прочь. Цзян Чэн все же успел заметить силуэт Лань Сичэня и громко цокнул — это было не специально, он просто не сдержался. Он прекрасно понимал, что Вэй Ину сейчас не до его проблем. Однако, Усянь заметил случившееся и посмотрел на Ваньиня. Он негромко вздохнул и сказал: — Ладно, рассказывай, что у вас там случилось. Цзян Чэн как-то странно дернулся и глянул на друга. С одной стороны в его голове творился такой бардак, что ему хотелось хоть с кем-то поделиться своими переживаниями и немного разобраться в происходящем, а с другой — разве сейчас подходящее время для таких разговоров? Наверняка, все, о чем мог думать Вэй Ин — был Лань Ванцзи. — Не переживай, твои разговоры меня хотя бы отвлекут. Такие операции могут длиться очень долго, — Усяня передернуло от воспоминаний о том, как Вэнь Цин извлекала его ядро. Брови Цзян Чэна сошлись на переносице. Мысли о Лань Хуане отошли на задний план. Он на некоторое время замолчал, а потом тихо спросил: — И сколько тогда длилась твоя операция? Вэй Ин поджал губы. Он не хотел, чтобы разговор повернул в это русло. — К чему теперь это обсуждать? Давай не ворошить прошлое, м? — он натянул на лицо улыбку. Цзян Чэн отрицательно покачал головой. — Нет. Я хочу знать. Почему ты вообще сразу все мне не сказал? — в его голосе не было злости. Когда он только-только узнал правду, то да — он чувствовал ярость. Ощущал себя обманутым и даже преданным. Много разных чувств ему пришлось пережить, узнав, что за ядро находилось в его груди. Но с тех пор утекло немало воды. Теперь ему хотелось только одного — правды. А вот Усянь почувствовал легкое раздражение от вопроса своего шиди. — Цзян Чэн, а что я должен был тебе сказать? Что?! Что ядро нельзя восстановить? Что единственный способ вернуть тебе возможность пользоваться духовной энергией — это пересадить чужое ядро? Причем пересадить с помощью операции, которую никто никогда прежде не проводил? Ты вообще помнишь себя в то время? Ты… — он замолк, поморщившись. Воспоминания о том времени были очень болезненными — по многим-многим причинам. Цзян Чэн нервно потер подбородок. — Я… — он набрал в грудь побольше воздуха и наконец сказал то, что столько лет держал в себе: — я виноват перед тобой. Прости. Таких слов Вэй Ин никак не ожидал. — За что ты извиняешься? — он вытаращил глаза от удивления. — За свое поведение, что еще? — буркнул он и отвел взгляд в сторону. — Я не совсем понимаю… — Чего нахрен ты не понимаешь?! — разозлился Цзян Чэн. — А то ты сам не знаешь! Я не должен был так себя вести! Ты… — он вздохнул. — Ты не заслужил того, как я с тобой разговаривал. Ты ведь тоже тяжело переживал утрату, да? — Прошел не один год и даже не десять, прежде, чем он это понял. Но тогда было уже слишком поздно, чтобы что-то исправить. Вэй Ин сначала смутился от слов Ваньиня, а потом улыбнулся. — А ты изменился, — заметил он. — Стал таким мягким и наблюдательным… Хм… — он наклонил голову вбок. — Это на тебя так повлиял господин Лань, м? — он толкнул друга в плечо. — Что ты несешь?! — он снова невольно сорвался на крик. — И вообще, не меняй тему! — Я, правда, не знаю, что тебе сказать, — Усянь развел руками. — Все это было… Не очень приятно, — выдавил он, чувствуя, как по коже бегают мурашки, — Длилось два дня. Все. Цзян Чэн нервно пожевывал нижнюю губу. — Я все равно не понимаю, зачем ты на это пошел?.. — Разве ты не сделал бы для меня то же самое? — его лицо смягчилось. — Я не мог просто остаться в стороне, зная, что есть способ тебе помочь. На лице Цзян Чэна появилось какое-то странное озабоченное выражение. — Что? Что такое? — спросил Вэй Ин, почувствовал что-то неладное. — Э-м… — Цзян Чэн не собирался этого говорить, но все же не сдержался. — На самом деле в тот день, я… Ты… — Он честно пытался, но слова никак не шли. — В тот день? В какой тот? — Вэй Усяню стало интересно, что же такого скрывал его шиди. — Когда… В общем… Ох, — он схватился за голову. — Все, забудь, ничего не скажу. — Ну уж нет! Давай договаривай! — тон голоса Вэй Ина звучал шутливо, но его глаза оставались предельно серьезными. — В общем, в тот раз я… сам позволил им себя поймать… — он понизил голос почти до шепота. — Что?! — зрачки Усяня расширились от шока. — В смысле? Как это сам?! — Заклинатели из ордена Вэнь нагнали нас и… — Он изо всех сил старался не смотреть на Вэй Ина. — Они заметили тебя, когда ты покупал еду, поэтому я выбежал из укрытия и стал их отвлекать, чтобы… — Он не смог договорить, потому что Усянь со всей силы прижал его к себе. Объятия Вэй Ина были такими крепкими, что Цзян Чэну было тяжело дышать. — Черт! Ты меня сейчас задушишь! — сдавленным голосом произнес он. — Ты решил так отомстить за прошлое? — усмехнулся он. — Ты! Самый! Худший! Шиди! В мире! — громко сказал Вэй Ин. — Какой же ты дурак! — твердил он, не выпуская друга из объятий. — Вот спасибо! — фыркнул Цзян Чэн с улыбкой. Он прекрасно понимал, какие чувства стояли за словами Усяня. — Мы оба хороши, да? — сказал Вэй Ин, нехотя отстраняясь. — Ох… Надо же… — Он не мог поверить в услышанное. — И ты еще меня спрашиваешь, почему я ничего тебе не рассказал? Не стыдно, глава ордена Цзян? На некоторое время они замолчали, а потом Вэй Ин тихо сказал, пребывая в странной задумчивости: — Я тоже должен тебе извинения… Я был таким… Самонадеянным и самоуверенным… Просто полным идиотом. — Почему «был»? — с ехидной улыбкой спросил Цзян Чэн, толкая друга локтем в бок. — Хех, — Вэй Ин продолжил, — я доставил тебе немало хлопот, да? — он посмотрел на Ваньиня. — Знаешь, — Цзян Чэн наоборот смотрел куда-то в одну точку перед собой. — Дело было даже не в том, что ты доставлял мне проблемы… К этому я привык, — он глянул на Усяня. — Ты… — слова застревали посреди горла, с трудом выходя на свет, — ты был последним близким мне человеком, черт тебя дери! И мало того, что ты предал Юньмэн Цзян, так еще и оставил меня разгребать кучи дерьма в одиночку, нарушив обещание. Хуже всего только то, что в итоге ты бросил меня окончательно! — Ну прости, — усмехнулся Вэй Ин, — все потому, что я сдох, так бывает, — он развел руками. Цзян Чэн тоже усмехнулся. Их разговор носил довольно шутливую форму, но они прекрасно понимали, что за всем этим прятались их истинные чувства и слова, что они столько лет мечтали сказать друг другу. — Между прочим, — добавил Вэй Усянь, — ты один из тех, кто пытался меня убить, забыл? — он вопросительно приподнял брови. — Ой, не неси чепуху! — отмахнулся Цзян Чэн. — Ты не хуже меня знаешь, что мы не смогли бы тебя убить. — Он усмехнулся и добавил: — Убить тебя мог только ты сам. — Да уж… — согласился Вэй Ин, слегка помрачнев. — Но замечу, что получить твоим кнутом все равно не очень приятно! Цзян Чэн изогнул одну бровь. — Замечу, что все было из-за того, что ты выбрал темный путь! — А у меня был выбор? — спросил он, с любопытством поглядывая на друга. — Вэй Ин, — он раздраженно потер переносицу, — не смеши мою задницу! Твой интерес к темному пути проснулся очень рано. Скажи мне: если бы ты не лишился ядра, стал бы ты придерживаться пути только самосовершенствования? — Хм, — вопрос Ваньиня позабавил Усяня, — а ты хорошо меня знаешь. — Он улыбнулся. — И все же… Я затрудняюсь ответить… Не знаю, — он пожал плечами. — Может да, может нет… Нет смысла теперь гадать. И все же… — он задумчиво посмотрел в сторону. — К темному пути никогда не прибегают просто так… — Это всегда вопрос выбора, — не согласился Цзян Чэн. — Если бы я остался без ядра, то все равно не встал бы на путь тьмы. — Я не хочу с тобой спорить, просто не рвись осуждать других, хорошо? Всему свои причины… — Он поковырял сапогом землю под ногами. Стоило ему замолчать, как мысли о Ванцзи разом возвращались, а волнение стремительно возрастало. Тогда он вспомнил, что еще давно хотел спросить у Ваньиня. — Слушай, а зачем ты хранил у себя Чэньцин? Ты же был весь такой «Илиноненавистник» — с чего вдруг такие сантименты? Цзян Чэн слегка покраснел и почесал затылок. — Ну знаешь… — сказал он и замолк. — Нет, не знаю. Поэтому и спрашиваю. Зачем? Что ты с ней делал, пока меня не было, а? — его глаза горели лукавством. — Перестань нести двусмысленную ересь! Ничего я с твоей флейтой не делал! — ворчал Цзян Чэн. Его словам можно было бы поверить, если бы он так старательно не избегал взглядов Усяня. — Хм-м… Все-таки ты что-то скрываешь… — заметил Вэй Ин, пристально вглядываясь в выражение лица друга. Цзян Ваньинь обреченно вздохнул, понимая, что Усянь все равно не отстанет. — Я пытался призвать твой дух, доволен? — Серьезно? — Да! — прикрикнул Цзян Чэн. — Как мило! — губы Вэй Ина расплылись в широкой улыбке. — Между прочим, каких только денег мне за твою флейту не предлагали! Я бы мог продать ее и построить на эти деньги еще одну Пристань Лотоса! — усмехнулся он. — Правда? — Вэй Ин невольно глянул на свою черную красавицу, висящую на поясе и провел по ней двумя пальцами. — А мне вот ни разу за нее ничего не предлагали… — Потому что ты, — Цзян Чэн наклонился поближе к Усяню, — не-у-дач-ник! Вэй Ин тихонько рассмеялся. — Раньше им был! — сказал он. — Теперь у меня все хорошо, — он подмигнул. — Ты… правда счастлив? Благодаря Лань Ванцзи? — с сомнением спросил он. — Дело не в том, что Лань Чжань делает меня счастливым — хотя это бесспорно так — просто… В этой жизни я понял, что главное лишь, что у меня внутри. Благодаря Лань Чжаню я обрел что-то такое… Чего у меня не было прежде… Я не знаю, как тебе это объяснить… — Он задумчиво осмотрелся по сторонам. — О! — его взгляд натолкнулся на яблоню. — Вот, например, яблоко. — Яблоко? Ты серьезно? — перебил Цзян Чэн. А потом тихо добавил себе под нос: — Сам виноват, нашел у кого спрашивать любовные советы… — Вот у тебя есть одно яблоко, так? — Ну, допустим, — кивнул Цзян Ваньинь. — И у меня есть одно яблоко. По отдельности у нас всегда будет всего лишь по одному яблоку, но! Если мы будем вместе — вместе у нас будет два яблока. Понимаешь? Даря любовь другому, ты получаешь еще больше в ответ. — Хмф, — фыркнул Цзян Чэн, размышляя над теорией Усяня. — Но самое интересное не это. Если счастье удваивается, то все проблемы наоборот — делятся пополам. Вот например, если взять одно яблоко… — Чтоб тебя, Вэй Ин! Ты что, голодный? Других предметов не знаешь?! — Ну, хорошо-хорошо, возьмем тогда локву, — согласился Вэй Ин. Цзян Чэн закатил глаза. — Так вот, представим, что локва — это проблемы, — продолжил Усянь, — и если я один, то все проблемы мне решать самому, но если есть кто-то, на кого можно положиться, то делим локву пополам, — он изобразил ребром ладони движение ножа сверху-вниз, — и все проблемы делятся пополам. Чем пытаться разобраться со всем в одиночку, всегда проще разделить тягости пополам. Цзян Чэн все еще с недоверием косился на Вэй Ина. — По-моему, ты одна ходячая локва проблем! — Это все, что ты вынес из моей речи? — уголки губ Вэй Ина приподнялись. Ваньинь резко замолчал, размышляя над всем, что сказал ему Вэй Усянь. От его слов о яблоках и локвах, Цзян Чэн невольно подумал о Лань Хуане. Если и был кто-то, с кем он хотел делиться фруктами жизни, то это был он. Вот только у Сичэня уже было с кем делиться плодами — его невеста. От мыслей о Джеминг Юйлань его лицо мгновенно помрачнело. Пока Цзян Чэн размышлял, Вэй Ин успел придвинуться к нему поближе и зашептал на ухо: — Цзян Чэн любит главу ордена Лань. Цзян Чэн влюбился. Цзян Чэн — обрезанный рукав, — дразнил он друга на все лады. От слов шисюна Ваньинь резко подскочил на ноги. — Что?! Ты что совсем обезумел? Я что, похож на обрезанного рукава? — Сейчас не очень, — признался Вэй Ин, оглядывая Цзян Чэна с ног до головы. — А вот когда рядом глава ордена Гусу Лань… — Неправда, я… — оправдывался Цзян Ваньинь. — О! Смотри, Лань Сичэнь пришел! — громко сказал Вэй Ин и тыкнул пальцем за спину Цзян Чэна. На лице заклинателя в фиолетовом отразился нешуточный испуг. Ноги задрожали, он медленно обернулся, но… — Я тебя убью! — Позади никакого не оказалось. — Ох уж эти твои шуточки! — кричал Цзян Чэн. — Ха-ха-ха, — Вэй Ин схватился за живот от смеха. Он даже не надеялся, что Цзян Чэн так бурно отреагирует. — Ты!.. — Ваньинь начал с угрозой надвигаться на друга, но их прервали. Двери покоев позади них открылись и из них показалась Генсис Сюин. Девушка выглядела вымотанной, а по ее неестественно бледному лицу без остановки катился пот. — Господин Лань Ванцзи… — она схватилась за грудь, пытаясь перевести дух. Операция длилась несколько часов и вытянула из нее все силы. — В полном порядке. Сейчас он спит, но, думаю, что в течение часа придет в себя. — Правда? — Вэй Ин забыл себя от восторга. Он подскочил к девушке и, оторвав от земли, закружил вокруг, крепко прижимая к себе. — Спасибо! Спасибо! Спасибо! — повторял он. На уставшем лице Генсис Сюин появилась слабая улыбка — счастье Усяня было очень заразительным. Вэй Ин поставил девушку обратно на землю и поспешил внутрь покоев. Он должен быть первым, кого увидит Ванцзи, когда очнется, а пока можно передать ему еще немного духовной энергии на всякий случай. Из-за угла показался Лань Сичэнь. Увидев лекаря, он поспешил к ней и спросил: — Как Ванцзи? Как все прошло? — Все прошло по плану. Лань Ванцзи скоро очнется. Спасибо вашим лекарям — они очень талантливые, без них я бы вряд ли справилась, — она слегка поклонилась Лань Сичэню. — Ох, ну что вы! — лицо Лань Хуаня выглядело смертельно бледным и грустным, даже новости о выздоровлении брата не сильно его изменили. — Это я всем вам обязан, — без малейшего смущения, он низко поклонился Генсис Сюин — так обычно кланялись слуги своим господам. Девушка покраснела. — Не стоит, я рада, что сумела помочь, поднимайтесь, — она мягко положила руку на запястье Лань Хуаня, при этом ее пальцы невольно оказались на пульсе Нефрита. — Вам хуже, — она понизила голос до шепота, чтобы ее мог слышать только сам Сичэнь. — Я в порядке. — На лице Лань Сичэня появилась слабая улыбка, но она настолько не сочеталась со смертельной бледностью и погасшими глазами, что от нее становилось только еще больше не по себе. — Вы… — она хотела что-то сказать, но Сичэнь не позволил. — Забудьте обо мне, — попросил Лань Хуань, — беспокойтесь лучше за моего брата, — с этими словами он развернулся с явным намерением уйти прочь. — Что, и все? — крикнул ему в спину Цзян Чэн, не сдержавшись. Он не хотел ничего говорить и вообще планировал не разговаривать с Лань Хуанем — по возможности, никогда. Но увидев его расстроенное выражение лица и зная, как сильно тот переживал за брата, он просто не мог дать ему спокойно уйти. — Даже не заглянешь к Лань Ванцзи? Лань Сичэнь замер на месте. — Я рад, что все в порядке. С ним сейчас господин Вэй — мне нет смысла им мешать, — ответил он, не оборачиваясь, — после этих слов он пошел обратно в сторону своего ханьши. Но Цзян Чэн почему-то не мог спокойно смотреть ему вслед. Игнорируя странные взгляды Генсис Сюин, он догнал Лань Хуаня и преградил ему путь. — Я хочу с тобой поговорить.