Нефритовые слезы

Протяжный звон. Боль. Темнота. Цзян Чэн усиленно пытался продраться сквозь странные ощущения, сковавшие его, но ничего не получалось. Он знал, что должен очнуться, что должен оставаться в сознании, но не помнил почему… Было что-то важное… Что-то очень важное… Падение в черноту и прочные путы, держащие его в плену, не желали отпускать. Но он должен был! Точно должен! Резко вздохнув, Цзян Чэн очнулся. Он схватился за грудь — легкие и ребра болели от каждого вздоха. Глаза опухли и не желали открываться как следует, но Ваньинь все же сел в кровати и осмотрелся вокруг. — В-вэй Ин?.. — удивленно спросил он, не веря своим глазам. Но возле него точно сидел его шисюн. Он все еще спит? Где он? Откуда здесь Усянь? Он напряг мозг, пытаясь оживить последние воспоминания. Точно, огонь… Нападение на Пристань Лотоса… Джеминг Ту… Красно-голубая вспышка и… — Лань Сичэнь! — вскрикнул Цзян Чэн. Последнее, что он помнил, как держал его на своих руках, пока тот истекал кровью. — Где он? — Он спустил ноги с кровати, с явным намерением отправиться на поиски Лань Хуаня. — Эй-эй, ты куда собрался? — Вэй Ин толкнул друга ладонью в грудь, не позволяя подняться. — Уйди! — рыкнул Ваньинь. У него болела каждая клеточка тела, он чувствовал каждую мышцу и не мог отделаться от мерзкого металлического привкуса во рту. И все же, единственное, чего ему хотелось — это увидеть Лань Хуаня. Найти его и удостовериться, что с ним все хорошо. — Цзян Чэн, — голос Усяня смягчился. Он сел на кровать возле старого друга и приобнял за плечи, тем самым проявляя участие и не давая подняться. — Убери от меня свои обрезанные копыта! — с раздражением сказал Ваньинь. Дело было не в том, что ему неприятны прикосновения Вэй Ина или его внимание, просто плечи болели особенно сильно и любое прикосновение к ним жалило, будто раскаленным железом. — Ладно-ладно, успокойся уже, — ответил Усянь. Он убрал руки, но оставался настороже, на случай, если Цзян Чэн все же решит встать. — Где Лань Сичэнь? — отчеканил Ваньинь. Виски пульсировали с такой силой, что сложно было оставаться в сознании. Его организм явно был против любых нагрузок и предпочел бы, чтобы хозяин перестал его насиловать и лег поспать. Часов на двадцать. Вэй Ин вздохнул. — Ты не уймешься, да? — смирился он. — Да, я должен его увидеть, — уверенно ответил Цзян Чэн, делая очередную попытку встать. Он оперся руками о кровать и хотел оттолкнуться, но мышцы все еще были перегружены и совсем не слушались его. Оторвавшись от простыней сантиметров на десять, он сразу же плюхнулся обратно. — Ауч. — Осторожнее, — Усянь тихонько цокнул, — обопрись о меня, — сказал он, вставая боком и подставляя другу плечо. Тот, нехотя, обхватил шею Вэй Ина и встал на дрожащие ноги. — Ну как, все еще хочешь куда-то идти? — Он вопросительно приподнял бровь. — Да! — Он ни за что не отступит, пока не увидит Сичэня. Медленно, шаг за шагом, они сумели дойти до соседних покоев. — Лань Сичэнь! — Глаза Цзян Чэна округлились от страха, стоило ему увидеть смертельно бледного Нефрита в постели. Лань Хуань лежал с закрытыми глазами и распущенными волосами. Он был одет в легкие светлые нижние одежды и прикрыт одеялом лишь наполовину. Возле него на кровати сидела Генсис Сиюн и что-то втирала заклинателю в грудь. Сбоку — рядом с кроватью — сидел не менее бледный Лань Ванцзи, который смотрел на брата невидящим взглядом. Ваньинь оттолкнул Усяня и поспешил к кровати больного. — Лань Сичэнь! Лань Сичэнь! — его сердце разрывалось от вида бессознательного заклинателя. Ему хотелось как следует тряхнуть его, чтобы тот пришел в себя: открыл глаза и привычно улыбнулся. А так… Он больше напоминал мертвого, чем живого… — О, ты очнулся! — заметила Генсис Сюин. Она убрала руки от Лань Хуаня, протерла их от мази платочком и потянулась руками к лицу главы ордена Цзян. — Давай я тебя осмотрю… — не успела она прикоснуться к лицу заклинателя в фиолетовом, как тот резко оттолкнул ее ладони. — Что с ним? — Сердце в грудной клетке стучало слишком быстро, и Цзян Чэн уже забыл о том, что и сам еще пару минут назад с трудом очнулся. Все его ощущения сосредоточились в одной точке — боль в сердце заглушала остальное. Генсис Сюин поднялась на ноги, по ее лицу пробежала тень. — Он жив… Пока… — Что это значит? — Цзян Чэн смотрел то на лекаря, то на Лань Ванцзи. Но Ханьгуан-цзюнь казалось сам был немного не в себе. Еще никогда Ваньинь не видел у него такого взгляда — светло-карие глаза казались почти бесцветными. — Сейчас он спит — я дала ему сильное средство, но… — Скривившись, она поджала губы. — Я говорила ему, — лекарь отошла к окну и посмотрела вдаль, — он умирает и боюсь, что счет идет на дни, если не на часы… — Что? — голос Цзян Чэна сел. Он посмотрел на Лань Ванцзи. — И вы это допустите?! Вы позволите брату умереть?! — прикрикнул он. — Почему вы ничего не сделали?! — Эй-эй, — сказал Вэй Ин, встав позади Ваньиня. Он положил ладони ему на плечи и легонько сжал, отчего на лице главы ордена Цзян появилась гримаса боли, зато это немного привело его в чувство. — Лань Чжань ничего не знал. Никто ничего не знал, — пояснил Усянь, стараясь сохранять спокойствие. — Но… Но… — Цзян Чэн нахмурился. — Должно же быть что-то? Какое-то лекарство? Способ его спасти? Хоть что-нибудь! — его голос срывался. Ему хотелось встать и кричать, топать и стучать по полу ногами. Почему все вокруг так спокойны? Почему ничего не предпринимают? Генсис Сюин обернулась на Цзян Чэна. — Мы бессильны, — тихо изрекла она. — Я не верю! Мы же спасли его, — Ваньинь махнул рукой на Ванцзи, — значит и Лань Сичэня спасем! Иначе где эта чертова справедливость! Где?! — Он кричал все громче. — Цзян Чэн, — Вэй Ин отошел от него и встал возле мужа. Ему очень не нравилось то, что говорил его шиди. — Давай ты… Лань Ванцзи поднял ладонь вверх, давая Усяню знать, что ему стоит промолчать. Генсис Сюин продолжила объяснять ситуацию растерянному Цзян Чэну: — У господина Лань отторжение золотого ядра. Это крайне редкое заболевание, даже мой дедушка никогда с ним не встречался. Я знаю о нем из его исследований и старых трактатов. Эта болезнь обычно возникает в следствии серьезного травмирующего события, сродни расколу души. Тело отвергает ядро, отчего оно темнеет и отмирает, отравляя кровь и организм в целом. Кровотечения цицяо, головные боли, застои дурной крови, пульсация ядра, общее ухудшение самочувствия, особенно под вечер, и снижение уровня духовной энергии — все это типичные симптомы. — То есть, ты знала с самого начала?! — Цзян Чэн не мог поверить своим ушам. Как все докатилось до такого? — Почему ты ничего не сделала? — И тут он кое-что вспомнил. — Подожди, а как же то снадобье? Розовое такое… Он говорил, что оно его вылечит, — голова шла кругом от всех этих новостей. Генсис Сюин отрицательно покачала головой. — Ни один лекарь не может это вылечить. Болезнь вызывается самим заклинателем, и только он сам в состоянии себя исцелить. За всю историю известно о трех подобных случаях и только один из заклинателей сумел выжить и восстановить ядро. Остальные умерли. Все средства и снадобья здесь абсолютно бесполезны. Это болезнь людей с чистой душой — слишком светлых для этого мира. Поэтому, тот факт, что господин Лань применял темную энергию, — она недовольно глянула на Вэй Ина, и тот неловко почесал затылок, — все только ухудшило и ускорило разрушение ядра. То розовое снадобье только снимало симптомы и избавляло от боли, — она посмотрела на прикованного к постели Лань Хуаня. — Сейчас светлая духовная энергия уже не может формироваться в его теле, а золотое ядро почти полностью потемнело. Как только оно потемнеет окончательно, организм отторгнет его и… — Она ненадолго замолчала. Все понимали, что будет после. — Я нанесла специальную мазь, которая сможет немного замедлить процесс, но… Цзян Чэн закусил нижнюю губу. Неужели все именно так? Неужели они бессильны? — Почему ты сразу ничего никому не сказала? Почему позволила ему сражаться со всем в одиночку? — Он чувствовал себя слабым и глупым, а глаза покрылись пеленой непролитых слез. Как он мог быть настолько слепым? Почему сразу не понял, что Сичэнь врет? Он же знал, что что-то не так! Он же чувствовал это! Вот откуда все это беспокойство и странные сны! Он ведь… — Черт! — Он поднялся на ноги и с силой стукнул кулаком по стене. — Я хотела… — призналась девушка. — Но господин Лань был против и не позволил. — Вам нужно было прийти ко мне, — раздался тихий голос Лань Ванцзи. — Он мой брат, я должен был знать. Лекарь вздохнула. — Лань Сичэнь должен был прийти к вам сам, — ответила она. Не впервые ей приходилось переживать нечто подобное. К ней часто обращались больные, которых уже невозможно было спасти, и родные всегда вели себя одинаково — винили во всем окружающих. Кого-то же нужно винить… Лань Ванцзи резко поднялся на ноги. — Лань Чжань, — Вэй Ин расстроенно посмотрел на мужа и попытался сплести их пальцы, чтобы взять его за руку, но Ванцзи не отвечал на его прикосновения. — Ты ничего не мог сделать… Цзян Чэн снова стукнул по стене, но на этот раз уже тише. — Да, давайте обсудим сейчас, какие мы беспомощные! Самое время скинуть с себя вину и переложить ответственность на самого Лань Сичэня! Так ведь проще, да? — злость бесконечным потоком лилась из его рта. — Вот только хоть кто-нибудь из вас знает, как он страдал? Как не мог спать ночами из-за кошмаров? Чертов Цзинь Гуанъяо! — Он вдруг вскинул голову вверх и крикнул: — Эй ты! Ублюдок с красной точкой! Если ты меня слышишь, то я надеюсь, что ты там страдаешь! Надеюсь, что Не Минцзюэ уже стер твое тело в порошок, а душа мечется так, что ты мечтаешь о покое! — Не говори так… — тихо сказал Вэй Ин. — Подобные речи никогда не приводят ни к чему хорошему… — заметил он. — К чему теперь винить мертвеца? Он уже получил свое. — Этому мерзавцу повезло, что он уже сдох! Иначе я бы нашел его и убил собственноручно! — Цзян Чэн сам не знал, чего именно ему хотелось в тот момент: крушить все в приступе ярости или упасть на колени от бессилия и безысходности. — Господину Лань нужен покой, давайте не будем продолжать разговор здесь, — предложила Генсис Сюин. — Мгм, — Лань Ванцзи кивнул и бросил взгляд на брата. Уголки его глаз странно дернулись, скрывая эмоции. — Я никуда не пойду, — заявил Цзян Чэн, скрещивая руки на груди. Лань Чжань вопросительно глянул на Вэй Ина. — Я останусь ненадолго, отдохни пока, — ответил Усянь на неозвученный вопрос мужа. — Давайте я сделаю вам отвар? — предложила Генсис Сюин, глядя на Ханьгуан-цзюня. — Он снимет тревожность и поможет немного подремать, — в ее взгляде было беспокойство. Как долго бодрствовал Лань Ванцзи, что все так настойчиво намекали ему поспать? Лань Чжань все еще колебался. Он бы предпочел остаться с мужем и братом, но не в компании Цзян Чэна. К тому же, он действительно устал. — Иди, — Вэй Ин ему улыбнулся, — выпей пока отвар и жди меня, я скоро приду. Хорошо? — Мгм. — Вот и договорились, — он подмигнул любимому, и тот сразу же слегка смутившись, отвернулся. Когда Лань Ванцзи и Генсис Сюин покинули покои, Цзян Чэн немного успокоился. Он сел на кровать возле Лань Хуаня и взял в руки его ладонь. Невольно поежившись от этого прикосновения, он погрустнел пуще прежнего. Рука Сичэня была слишком холодной… Он с трудом сдержал порыв прижать ее к губам и согреть своим дыханием. Но Усянь все еще был тут — он присел на окно и внимательно наблюдал за своим шиди. — Зачем ты остался? — запал ярости уже кончился, и голос Цзян Чэна стал тихим, почти безэмоциональным. — Удостовериться, что ты в порядке, — спокойно ответил он, сняв с пояса Чэньцин, ему хотелось хоть чем-то занять руки. — Удостоверился? Теперь проваливай! — фыркнул он. Его взгляд блуждал по белому, словно мрамор, лицу Лань Хуаня. — Почему он не просыпается?.. — Он случайно произнес свои мысли вслух. — Лекарь сказала, что он еще очнется, — сказал Вэй Ин, услышав вопрос Цзян Чэна, — без сил, но все же очнется. — И что, неужели никак нельзя вернуть ему силы? — спросил Ваньинь шисюна. — Хм-м… — Вопрос озадачил Усяня, было видно, что он и сам задавался подобным, — ты не замечал последнее время за Лань Сичэнем ничего странного? — Не считая того, что у него кровь лилась изо всех дыр? Или того, что он использовал темную энергию, словно новообращенный темного пути — Старейшина Гусу? — с легким раздражением спросил Ваньинь. — Хах, прям из всех? Ты проверял? — Усянь не мог отказать себе в удовольствии пошутить над другом, даже в такой ситуации. Но увидев злобный оскал Ваньиня, он поспешил сменить тему. — Я имел в виду немного другое. Ты вроде говорил, что его мучили кошмары — было что-то еще? — Хорош допрашивать меня, переходи к сути, — устало ответил Цзян Чэн. — К чему ты клонишь? — Мне кажется, что последнее время глава ордена Лань слишком много говорил о смерти… Все эти упаднические настроения… Тебе не кажется, что он умирает потому, что хочет умереть? — спросил Вэй Ин, внимательно вглядываясь в черты лица шиди. Ваньинь же устремил свой взор на Сичэня. В словах Усяня была логика — с этим он не мог поспорить и все же… Неужели Лань Хуань и в самом деле не хочет жить? Из-за Цзинь Гуанъяо? Он так любит его, что хочет воссоединиться с ним? Цзян Чэн резко схватился за голову, боль накатила на виски с новой силой. Вэй Ин заметил это и спрыгнул с окна. — Тебе не стоит пока так напрягаться, — мягко сказал он, подойдя к другу, — Генсис Сюин сказала, что у тебя было сильное истощение, как духовных, так и физических сил. Давай я провожу тебя обратно в покои? — Нет, — Ваньинь совершенно точно не собирался оставлять Лань Хуаня одного. Не важно сколько времени осталось Нефриту, он ни за что не покинет его. Только не в этот раз. Он чувствовал себя идиотом, что поверил в его ложь и волшебное розовое снадобье! Нельзя было бросать его… Вэй Усянь неодобрительно поджал губы. — И вообще, как ты здесь оказался? — Только сейчас Цзян Чэн понял, что был не в курсе того, откуда в Пристани Лотоса взялись его шисюн, Лань Ванцзи и лекарь. Да и прибытием Лань Сичэня он был удивлен. — Все благодаря А-Юйлань, — пояснил он, отойдя к стене. Вэй Ин прислонился к ней одним плечом, пока руки продолжали теребить черную флейту. — Именно от нее Лань Сичэнь узнал о нападении, и от нее же обо всем узнал Лань Чжань. — Как так? — недоумевал Цзян Чэн. — Я не знаю подробностей относительно того, как обо всем узнал Лань Сичэнь… Но мне думается, что все было так: к молодой госпоже прибыл ее слуга — я его тоже заприметил, в Облачных Глубинах сложно не выделяться в коричневых одеждах — он и рассказал ей о поджоге Пристани Лотоса. Не знаю, что Лань Сичэнь рассказывал ей о тебе, — он скользнул взглядом по Цзян Чэну, — но, очевидно, этого хватило, чтобы она рассказала ему правду, вопреки желаниям своего отца. Дальше у Лань Сичэня с учителем Лань Цижэнем вышла какая-то ссора, — его губы сами собой сложились в усмешку — он любил, когда кто-нибудь противостоял учителю, — тот отказался давать ему адептов для сражения с кланом Джеминг. И тогда он решил отправиться тебе на выручку в одиночку. — Хм… — Ваньинь задумался. — Все бы ничего, но какого хрена он использовал темную энергию? Ни за что не поверю, что обошлось без твоего участия! Вэй Ин слегка скривился. — Поверь, меня уже достаточно наказали за это, — он с трудом сдержал порыв погладить пятую точку, которая из-за этого пострадала сильнее всего. И нет, его не насиловали, а сильно отшлепали, что было для него намного хуже. Но насилие никто не отменял — просто Ванцзи был слишком занят, но он обязательно выполнит свой долг исполнителя наказаний Гусу Лань и хорошенько вдолбит Вэй Ину мысль, что нельзя учить других своим темным техникам! Как бы там ни было, главное, что Лань Чжань простил мужа, понимая, что тот хотел как лучше. Все-таки для главы ордена Гусу Лань остаться без сил — это слишком серьезно. Темные силы лучше, чем ничего, и все это понимали. А теперь, когда стало ясно, почему Лань Сичэнь вообще начал обращаться к темной энергии, все встало на свои места. — Вот я так и знал! Только ты мог научить самого светлого заклинателя самым темным техникам! — вздыхал Цзян Чэн. — Ну простите! — оскорбился Вэй Ин. — Он пришел ко мне, схватил за руки и умолял, хлопая своими очаровательными глазками, что мне оставалось? — Он сказал так специально, чтобы позлить Ваньиня за неблагодарность! Если бы не он, то Лань Хуань даже не добрался бы до Пристани Лотоса! Его светлых сил бы на это точно не хватило. — Что ты сейчас сказал? — Цзян Чэн начал угрожающе приподниматься с кровати, но быстро плюхнулся обратно, не в силах держаться на ногах. — Слабо повторить эти слова в присутствии Лань Ванцзи? — на его губах появилась коварная усмешка. Он не мог не признать, что присутствие шисюна немного улучшало его настроение. Невозможно было не любить этого балбеса! И хотя больше, чем Ваньиню, из-за Вэй Ина доставалось разве что Ванцзи, Цзян Чэн все равно был привязан к нему, как к брату. — Эй-эй, — Усянь повесил Чэньцин на пояс и поднял руки в воздух, сдаваясь, — будешь так себя вести, и я не расскажу тебе, что говорил о тебе Лань Сичэнь во время тренировок! — Он показал другу язык. Цзян Чэн застыл. — Ты говорил с ним обо мне? — Сердце снова застучало в груди с удвоенной силой. — Ага, — улыбнулся Вэй Ин, — и его реакция была такой же, как у тебя сейчас, — усмехнулся он. Цзян Чэн напрягся. Ему очень хотелось вытащить из Вэй Ина побольше информации, но при этом не хотелось казаться слишком заинтересованным. — И… что же… вы обсуждали? — осторожно спросил он. — А ты бы хотел знать, да? — дразнился он. — А если я скажу, что рассказывал ему, как мечтал в юности тебя изнасиловать? — Что?! — Глаза Ваньиня округлились от шока. — Не-е-ет! Ты не мог! Даже у тебя не хватило бы бесстыдства сказать подобное Лань Сичэню! — Хо-хо-хо, уверен? — Вэй Ин склонил голову вбок. — Я, вообще-то, муж Ханьгуан-цзюня, чего мне бояться Цзэу-цзюня? — На самом деле он, конечно, так не думал и относился к Лань Сичэню с большим почтением и уважением, но не мог отказать себе в удовольствии подольше подразнить своего шиди. — Ты!.. — у Цзян Чэна уже злости не хватало. — И что ты ему сказал? — Тебе больше интересно то, как я в красках ему описывал, как бы грубо брал тебя или то, как он ревновал, когда это слышал? — Вэй Ин наслаждался реакциями друга. Он сдавал себя с потрохами! — Ты! Да как ты! — Я-я! Сказал же, что я, — улыбался он. — Лань Сичэнь даже запустил мне в голову меч, а потом атаковал талисманом за такие слова, — сказал он со странной гордостью. — Похоже, он промахнулся, — Цзян Чэн покачал головой и добавил: — а жаль… — Он отвел взгляд и неуверенно спросил: — А он сказал что-то еще? Вэй Ин кивнул. — Ага. Он очень переживал, что ты презираешь всех обрезанных рукавов, — он деланно грустно вздохнул. — Если бы ты только сказал ему, что сам из таких, то кто знает… Может, наконец смог бы получить то, чего так желаешь… Цзян Чэн не стал никак комментировать слова друга. — Ты так и не объяснил, какого хрена тут делаешь? — Ах да, — согласился Вэй Ин. — Лань Чжань вернулся вскоре после отбытия Лань Сичэня. Стоило ему ступить на территорию Облачных Глубин, как его вперед меня побежала встречать Джеминг Юйлань. Очевидно, она видела, как Лань Хуань в одиночку улетел и сильно распереживалась. Она стучалась к Лань Цижэню, но тот не хотел ее пускать. Тогда мы отправились к нему втроем — там уже ему пришлось открыть. Лань Цижэнь не сильно-то хотел распространяться о произошедшем, но Лань Чжань и так обо всем догадался, услышав историю А-Юйлань и увидев заколку главы ордена в руках дяди, — глаза Вэй Ина так и горели гордостью, когда он говорил о муже. — Лань Чжань не стал особо церемониться с учителем, просто сказал, что не принимает отставку брата и что намерен отправиться в Пристань Лотоса. Разумеется, я его поддержал — не мог же я бросить своего любимого ворчуна, — он подмигнул Цзян Чэну, и тот закатил глаза. — Лань Чжань взял с собой тридцать адептов вопреки всем крикам Лань Цижэня — сказал, что если потребуется, лично объяснится со старейшинами и понесет все заслуженные наказания. Так мы и оказались тут, — он развел руками. — Пока Лань Чжань собирал адептов, вернулась Генсис Сюин. Стоило ей услышать, что Лань Хуань не в Облачных Глубинах, как она стала настаивать на том, что должна срочно найти его — говорила, что это вопрос жизни и смерти. — Он глянул на кровать. — Что ж, она не соврала… — Он вдруг замолчал. Всем было тяжело видеть Лань Сичэня в таком состоянии. — И что дальше? — Цзян Чэн никак не мог понять, как очутился в своей постели. Какой-то отрезок времени просто выпал из его сознания. — Дальше… — Вэй Ин ненадолго прикрыл глаза, вздохнул и продолжил. — Дальше мы стали свидетелями прелестной сцены! — Он снова заулыбался. — Два влюбленных главы ордена мило обнимали друг друга посреди поля, усыпанного трупами! — Не было такого! — Ваньинь с трудом сдержал порыв подскочить на ноги. — Ну-у, кто знает-кто знает… Со стороны это выглядело примерно так, — усмехнулся он. — Мы нашли тебя на поляне перед главными воротами, ты крепко сжимал в руках бесчувственного Лань Сичэня, в то время как сам отключился от переутомления. Хорошо, что местечко было довольно укромное — в тени деревьев. Мы с Лань Чжанем доставили вас до покоев, а дальше вами уже занималась Генсис Сюин. Она сварила снадобье для Лань Сичэня и часто мазала его грудь мазью. Потом обработала твои раны и влила в рот какой-то отвар. Ты был без сознания почти сутки. Все эти сутки мы с Лань Чжанем подчищали Пристань Лотоса — когда мы прибыли сюда, то тут и там все еще продолжали сражаться адепты кланов Цзян и Джеминг, но гусуланьцы быстро пресекли все конфликты. Все выжившие последователи ордена Дуий Джеминг в итоге ретировались. Цзян Чэн кивал, слушая. Теперь все вставало на свои места. — А Цзян Ан? Он в порядке? Что с пожарами? Постройки сильно пострадали? — Твой управляющий молодец, — улыбнулся Усянь, — он храбро отстаивал павильоны и умело распоряжался кучкой бойцов, что оставались внутри. Повреждения есть, но ничего критичного, в основном пожары были погашены довольно быстро, все можно восстановить. Северный павильон пострадал чуть сильнее остальных — все четыре его края разрушены, но даже там середина осталась цела. — Ясно, — он кивнул, немного успокоившись. — Ты тоже молодец, — заметил Вэй Ин. — Я уверен, они бы гордились тобой, — искренне сказал он. Усянь не планировал это говорить, но на самом деле считал Ваньиня героем. Тот защитил земли Юньмэна почти ценой своей жизни и не допустил повторения истории. Да, клан Джеминг значительно уступал клану Вэнь в могуществе и количестве последователей, но все равно этот бой был непростым для Цзян Чэна. Вэй Ину и самому было жутко тяжело и страшно от вида разрушенной Пристани Лотоса. Цзян Ваньинь потер виски. Ему было все сложнее бодрствовать. Голова будто весила тонну. — Ладно, я тоже пойду, — Вэй Ин оттолкнулся от стены. — Присматривай за своим главой ордена, — подмигнул он. — Подожди, — нахмурился Цзян Чэн. — Но Лань Сичэнь сказал, что он больше не глава ордена?.. — О, то есть ты признаешь, что он твой, но не признаешь, что он глава ордена? Интересно… Хочешь, чтобы в вашей паре ты был тем, кто зарабатывает больше? Детские комплексы? — шутливо спросил Усянь. — Вэй Ин! — ругнулся Ваньинь. — Ты правда так хочешь, чтобы я тебя стукнул?! Не вижу других причин так усиленно нарываться! — Ну конечно! — Он приложил руку к груди в области сердца. — Я так скучал по твоим прикосновениям, — играл он. — А по Цзыдяню ты не скучал? — Цзян Чэн криво усмехнулся и начал покручивать кольцо на пальце. — Вот по нему — не очень, — признался Усянь. — А если серьезно, то Лань Сичэнь на самом деле отказался от звания главы ордена — из-за тебя между прочим, — заметил он и на щеках Ваньиня сразу же проступил легкий румянец. — Но все не так просто… — лицо Вэй Ина стало более серьезным. — Официально он до сих пор остается главой Гусу Лань. Чтобы перестать им быть, должна быть проведена специальная церемония, а полномочия следует передать следующему представителю клана Лань. Но, насколько я знаю, ни старейшины, ни Лань Чжань, не одобряют его отставку. Так что, если Лань Сичэнь не переубедит их, то так и останется главой. Пока что это просто его слово против слова Лань Цижэня, но так подобные дела не решаются. Цзян Чэн выдохнул с облегчением. Хорошо. Он бы не вынес мысли, что из-за происшествия в Пристани Лотоса Лань Хуань отказался от своей позиции в клане. Ваньинь всегда искренне им восхищался и считал прекрасным главой ордена. У Сичэня было чему поучиться. — Но я думаю, что Лань Сичэня еще можно переубедить, — заметил Вэй Ин, глядя на Цзян Чэна. — Сдается мне, в этой комнате есть тот, кому бы это удалось… Ладони Ваньня сжались в кулаки. Он был бы рад попереубеждать Лань Хуаня! Лишь бы тот очнулся! Лишь бы жил! — Лишь бы он не умер… — пробормотал он вслух. — Я знаю, что времени немного, но… Вдруг надежда еще есть? — тихо сказал Вэй Ин. Он сам не знал с каких пор стал настолько сентиментальным. Наверное, смерть и перерождение все-таки влияют на характер. — Просто… Попробуй дать ему причину жить. Вдруг это именно то, что ему так нужно? — предположил он. Цзян Чэн бы очень хотел в это верить, но понимал, что между ними всегда будет призрак третьего — того, кого Лань Хуань любил по-настоящему. — Вэй Ин, ты несешь слишком много чепухи, — сказал Цзян Чэн, прикрывая глаза, но голос все равно выдавал его грусть. — Лань Сичэнь оказался в таком состоянии из-за Цзинь Гуанъяо. Именно его он любил, и именно из-за него он так хочет умереть. Не знаю, если все дело в чувстве вины или желании воссоединиться… Но он сам сказал мне, что спал с ним. Вэй Ин хотел что-то ответить, но его взгляд скользнул куда-то дальше — за спину Цзян Ваньиня. — Вздор, — громко сказал Лань Ванцзи, нахмурившись. Цзян Чэн удивленно обернулся. В дверном проеме стояли Генсис Сюин и Лань Чжань. Ванцзи пришел забрать мужа, который слишком долго не шел, а Генсис Сюин следила, чтобы Ханьгуан-цзюнь не заснул по пути после ее отвара. — Он сам мне сказал, — упорствовал Цзян Чэн. — Неужели вы думаете, что он стал бы врать мне в лицо прямо посреди Облачных Глубин? Лань Ванцзи сделал несколько шагов навстречу главе ордена Цзян. Увидев, как Ваньинь даже в бессознательном состоянии обнимал Лань Хуаня, Ванцзи решил, что, возможно, тот на самом деле дорожит его братом, но теперь снова начал сомневаться. — Ты, правда, считаешь, что мой брат стал бы спать со своим названым братом? — холодно спросил Лань Чжань. — Может, ты еще обвинишь его в инцесте? — Он сделал еще один угрожающий шаг вперед. Цзян Чэн прикусил себе язык. Ведь именно так он когда-то и сказал Лань Хуаню… — Знаешь, что сделал Сичэнь после твоего отбытия из Облачных Глубин? — низкий голос Лань Ванцзи заполнял собой все помещение. Еще никому он не говорил о том случае. Ванцзи тогда и сам до конца не понял мотивов поведения брата. И только теперь все встало на свои места. Ваньинь не был уверен, что хочет знать ответ на этот вопрос… Но все же собрал волю в кулак и смело глянул на Ванцзи, всем своим видом показывая, что готов слушать. — Он наказывал себя дисциплинарным кнутом, — ладони Лань Чжаня дернулись. От одних воспоминаний по коже шли неприятные мурашки. — Он — глава ордена — попросил обычного адепта отхлыстать его дисциплинарным кнутом, — повторил он. Лань Чжань с такой интенсивностью смотрел в глаза Цзян Чэну, что, казалось, может заглянуть в его душу. — Он сказал, что наказывал себя за вранье. Цзян Чэн не мог поверить услышанному. Но и сомневаться в словах Ханьгуан-цзюня ему не приходилось. — Честно говоря, я слышала тот ваш разговор, — вмешалась Генсис Сюин, делая шаг вперед. — Когда ты ушел, то… — Она невольно скривилась. — Господин Лань чувствовал себя очень плохо. И он сам признался мне, что это было ложью. Хотя это и так было понятно… Цзян Чэн потер лоб. Слишком много информации. Он окончательно во всем запутался. — Оставьте нас, — попросил он, отворачиваясь. Все, чего ему хотелось это побыть наедине с Лань Хуанем. — Цзян Ваньинь… — Лань Ванцзи начал что-то говорить, но его прервал муж. — Идем, Лань Чжань, — Усянь подошел к нему и обвил одной рукой его талию, — все будет в порядке. А тебе нужно отдохнуть, — сказал Вэй Ин и посмотрел на лицо Ванцзи. Только теперь он заметил, что тот выглядел очень сонным. Усянь глянул на Генсис Сюин, и та еле заметно кивнула — значит, ей все-таки удалось дать Ханьгуан-цзюню успокаивающий отвар. Вэй Ин давно пытался дать Ванцзи что-нибудь усыпляющее, но тот все никак не соглашался, и ему пришлось сговориться с лекарем и немного приврать о свойствах отвара. — Пошли, мы проведаем Лань Сичэня чуть позже. Лань Ванцзи нехотя сдался. Ему не очень то хотелось оставлять брата с Цзян Чэном, но он не мог противостоять ни чарам мужа, ни чарам сна. Он не спал уже несколько суток — еще до того, как вернуться в Облачные Глубины, он охотился день и ночь, чтобы вернуться домой пораньше, а после потратил много сил, сражаясь в Пристани Лотоса. Поэтому Лань Чжань все-таки позволил Вэй Ину отвести себя в соседнюю комнату и уложить спать. — Если что — зови. Я буду неподалеку, — сказала Генсис Сюин Цзян Чэну и тоже ушла, оставляя двух глав орденов наедине. — Как же так?.. — прошептал Ваньинь, глядя на лицо Сичэня. Внезапно он почувствовал себя неловко. С каких пор ему было странно оставаться с Лань Хуанем наедине? Тот ведь даже не в сознании… — Зачем вы так с собой?.. Еще и соврали мне… Дважды… — Он покачал головой и сел поближе к Сичэню. В его голове крутилось столько мыслей и слов, столько всего им нужно было сказать друг другу… — Обещайте мне, что очнетесь и выздоровеете? Обещаете? — Он взял прохладную ладонь Лань Сичэня в свою. — Если вы умрете, то я вас ни за что не прощу! Вы же не бросите меня и не отправитесь к этому Цзинь Гуанъяо? Зачем вам туда, если я здесь? — шептал он. — Я вас никуда не отпущу… Никогда! — Он не выдержал и забрался в изголовье кровати. Ему так хотелось чувствовать Лань Хуаня. Он был так близко и так далеко. — Лань Сичэнь, вы должны жить! Поняли меня? — Он крепко-крепко прижал к себе Лань Хуаня. Тот казался как никогда хрупким. — Я буду рядом, — пообещал он и закрыл глаза. Усталость брала свое, как бы Ваньинь не сопротивлялся — у него не осталось сил противостоять сну. Так он и уснул — крепко прижимая к себе любимого мужчину.