Нефритовые слезы

— Ну чего вы стесняетесь? — возмущался Цзян Чэн. — По-моему, мы достаточно близки! — Для того, чтобы вы увидели меня голым? — Лань Хуань сидел на краю кровати и с опаской поглядывал на Ваньиня. — Может, для начала все-таки перейдем на «ты»? — предложил он с надеждой в глазах. — Хорошо, — кивнул Цзян Чэн с улыбкой, — дорогой Лань Хуань, не будешь ли ты так добр, чтобы позволить мне помыть себя? — Он присел на одно колено перед Лань Сичэнем и протянул ему ладонь. Лань Хуань покраснел до самых корней волос. Он все еще никак не мог отделаться от чувства, что проспал что-то важное — с каких пор Цзян Чэн к нему так внимателен? Почему вдруг вчера поцеловал? Ваньинь никак не стал это комментировать, сразу после этого он позвал слуг и заставил их принести еды для Сичэня. Поев с рук главы ордена Цзян и приняв снадобье, Лань Хуань снова провалился в сон. Проснулся он уже сегодня утром, чувствуя себя лучше. Да, силы по-прежнему к нему не возвращались, и он все еще чувствовал себя довольно слабо, но все же намного бодрее, чем в последние дни. Ваньинь, покормив Сичэня завтраком, вдруг решил, что Нефриту нужно срочно помыться. Он уже приказал слугам набрать бочку с теплой водой и теперь оставалось лишь уговорить Лань Сичэня, который почему-то отпирался, словно маленький мальчик. — Вам нравится, когда я стою перед вами на коленях? — спросил Ваньинь, приподняв бровь, когда молчание затянулось. — Тебе, — монотонно исправил Сичэнь, не в силах оторвать взгляда от прекрасного лица Ваньиня. Неужели тот действительно не имел ничего против того, чтобы помочь ему помыться? Он же будет совершенно — прямо-таки абсолютно — голым! Тогда на реке на них хотя бы нижние штаны оставались… Хотя, когда они промокли, то стали почти прозрачными… Он особо и не смотрел на Цзян Чэна… И вообще, вокруг было слишком темно, чтобы он смог что-то толком разглядеть. Лань Хуань прикрыл глаза, изо всех сил стараясь не краснеть и прогоняя из головы неприличные мысли. — Что тебе? — не понял Ваньинь. — Не «вам нравится», а «тебе нравится», — пояснил он. Ему не хотелось, чтобы Цзян Чэн и дальше ему выкал. — А-а, я понял, — улыбка на лице Ваньиня сменилась ухмылкой, — то есть тебе все-таки нравится, когда я тут унижаюсь? — Нет-нет… — хотел исправиться Лань Хуань, но не успел. Цзян Чэн резко встал и схватил его за руку, потянув на себя. — Время вышло, вода остывает, — он направился к двери и потащил Сичэня за собой, — идем со мной. На лице Лань Хуаня отразился нешуточный испуг. Он был в легких полупрозрачных ночных одеждах, которые он свободной рукой спешно пытался посильнее запахнуть. А волосы и правда были в отвратительном состоянии после стольких дней валяния в кровати. — Я н-не могу… В таком виде… Ваши слуги… — бормотал он. Ему начинало казаться, что в Ваньиня кто-то вселился. — Я сказал им пока не появляться в этом крыле, — успокоил он. Цзян Чэн бы не допустил, чтобы кто-то увидел Лань Хуаня в неподобающем виде. — Хорошо… — неуверенно протянул Сичэнь. Он все еще сомневался, что готов раздеться перед Ваньинем. Они оказались в просторной комнате, предназначенной для водных процедур главы ордена Цзян, посреди которой стояла широкая деревянная бочка. — Залезай, — сказал Цзян Чэн и отпустил ладонь Лань Хуаня. Он отвернулся, позволяя Сичэню самостоятельно раздеться и забраться в бочку. — Может, я сам помоюсь? — предложил Лань Сичэнь, замерев на месте. — Нет уж! Чтобы ты тут отключился посреди купания? Я с ума сойду от беспокойства! Так что придется потерпеть, — заключил он, скрестив руки на груди. Лань Хуань вздохнул и сдался. Он медленно стянул с себя светлые одежды и забрался в бочку с громким всплеском воды. — Хорошо, — Цзян Чэн повернулся и взял со скамейки полотенце, мыльный корень и медный ковшик. Слуги уже все приготовили, в том числе и чистую одежду Лань Хуаня — она уже несколько дней дожидалась своего владельца. Ваньинь подошел к бочке и попросил: — Закрой глаза. Лань Сичэнь все еще смотрел на Цзян Чэна с опаской, но послушно закрыл глаза. Ваньинь сразу заулыбался — реакции Сичэня были такими забавными. Он набрал в ковшик воды и осторожно полил из него на голову главы ордена Лань. Волосы быстро намокли и упали на лоб. Цзян Чэн продолжал осторожно лить воду: одной рукой он удерживал ковшик, пока вторая мягко касалась лба Сичэня. Он аккуратно убирал за уши отяжелевшие прядки, когда Лань Хуань вдруг резко распахнул глаза. Ваньинь замер, плененный пронзительным ореховым взглядом. — Что? — спросил Цзян Чэн, отложив ковшик в сторону и взяв в руки полотенце. — Почему ты вчера меня поцеловал? — спросил Сичэнь, не отводя взгляда. А вот Ваньинь смотрел куда угодно, кроме как на обнаженного мужчину перед собой. Он намочил полотенце и теперь усердно намыливал его корнем. — А как ты думаешь? Почему люди целуют друг друга? Лань Хуань заметно стушевался. — Мои знания не позволяют найти ответ на этот вопрос, поэтому я и спрашиваю. — Хм, — Цзян Чэн хмыкнул, — это ты так нарываешься на еще один поцелуй? — Он наконец посмотрел в его глаза. — Нет, я… — Лань Хуань беспокойно заерзал в бочке, от чего вода начала переливаться через край. — Просто… Ты же должен меня ненавидеть… — За что же? — на лице Цзян Чэна появилось ехидное выражение. — За то, что не сказал мне про свою невесту из клана Джеминг? Или за то, что соврал насчет болезни и снадобья? А может за то, что придумал эту гнусную ложь о Цзинь Гуанъяо? Нет, подожди, я знаю! За то, что позволил адепту отхлыстать себя дисциплинарным кнутом, да? — О, — Сичэнь удивленно открыл рот. — Ты все знаешь… — Он опустил взгляд на воду. — Ага, и между прочим, я больше не позволю тебе использовать темную энергию, — сказал он, старательно натирая грудь Нефрита. — Но я… — Без «но»! Какими бы ни были причины, нельзя прибегать к темному пути! — жестко сказал Цзян Чэн. Глаза Лань Сичэня странно блеснули. — Почему мне кажется, что ты просто предпочел бы наказать меня сам? — Тебе кажется, — ответил Ваньинь, подмигивая, — но если что, кнут у меня всегда с собой. — Мне начинать бояться? — Лань Хуань вопросительно приподнял брови. Цзян Чэн посмотрел на эти соблазнительные губы, сложившееся в очаровательную улыбку — улыбку, которую он так любил — и вздрогнул. Если кому-то и стоило бояться, то это Ваньиню, Лань Хуань негативно влиял на его сердце. Он не стал ничего отвечать и обошел Сичэня, встав позади его спины. — Ох… — Цзян Чэн коснулся кончиками пальцев следов от кнута. — Еще болят? — Нет, они и не болели… — ответил Лань Сичэнь ровным тоном. — Хм… — Цзян Ваньинь еле-еле касался полотенцем полузаживших ран. Его прикосновения были нежными и ласковыми, а забота проявлялась в каждом жесте. В какой-то момент он так увлекся, что надолго замолк. — Цзян Чэн, — неожиданно позвал Лань Хуань. Его голос был тихим, но, эхом отражаясь от стен, становился громче и звонче. — М? — откликнулся он, продолжая тереть спину. — Я обещаю. — Что? — Ваньинь застыл с тряпкой в руках. — Я обещаю, что больше не буду думать о смерти, — твердо сказал Лань Хуань. — Я… не хочу умирать… — признался он шепотом. Цзян Чэн резко подался вперед, повинуясь зову сердца, и крепко обвил руками шею Лань Сичэня со спины, сцепив руки в замок на его груди. — Спасибо, — тихо ответил он, широко улыбаясь. Его челка намокла от волос Сичэня, но ему было все равно. Лань Хуань развернулся вполоборота. Его глаза сияли, а на губах была счастливая улыбка. — Это тебе спасибо, — сказал он и придвинулся, сокращая расстояние между их лицами. Он мягко поцеловал Ваньиня, постепенно углубляя поцелуй. Не прошло и минуты, как Сичэнь полностью развернулся, и теперь уже он держал Цзян Чэна за шею, притягивая к себе — будто боясь, что тот может отстраниться. Но Ваньинь не подавал ни единого признака неудовольствия и спокойно позволял мочить свои фиолетовые одежды. Через какое-то время неуверенность внутри Лань Сичэня достигла апогея. Он отстранился от Цзян Чэна и молча посмотрел на него, не веря в происходящее. — Что такое? — с беспокойством спросил Ваньинь. — Тебе плохо? — Нет-нет, — он покачал головой. — Просто… Как? — Что как? — не понимал Цзян Чэн. — Это все сон, да? — Лань Хуань провел рукой по влажным волосам Ваньиня. — Я все еще сплю? Это все нереально? — Он прикрыл глаза и тихо добавил, словно разговаривая сам с собой: — Я, верно, сошел с ума… Или продолжаю грезить… Или и то, и то… — Лань Хуань, — позвал его Цзян Чэн. Но тот продолжал что-то бормотать себе под нос, не открывая глаз. — Лань Хуань! — прикрикнул он, обхватив лицо Нефрита двумя ладонями. Он легонько тряхнул Сичэня, заставляя открыть глаза. — Ты слышишь меня? — спросил он, добившись внимания Лань Хуаня. Тот кивнул. — Тогда послушай меня внимательно: ты сейчас в Пристани Лотоса вместе со мной. Ты не спишь и не сходишь с ума. Ты полностью здоров. Все это происходит на самом деле, — убеждал он. — Ты мне веришь? Лань Сичэнь кивнул. — Отлично. Тогда давай закончим тебя мыть, пока вода совсем не остыла. Не хватало еще, чтобы ты подхватил простуду, — сказал он и принялся намыливать длинные темные пряди Сичэня. — Прости, просто все это… кажется таким нереальным… — признался Лань Хуань. — Я столько лет мечтал об этом, так долго представлял себе… Но никогда по-настоящему не верил, что это возможно… Еще этот сон… Мне снилось то время, когда ты учился в Облачных Глубинах… Ты тогда так рьяно утверждал, что презираешь всех обрезанных рукавов. Я и подумать не мог, что ты когда-нибудь меня поцелуешь. Я столько лет тебя любил, что просто не представляю… — Что ты сейчас сказал? — перебил Цзян Чэн. — А? — Он повторял слова про себя, но не совсем понимал, что именно заинтересовало Ваньиня. — Сколько лет ты меня любил? — спросил он, отложив мыльный корень в сторону. — А-а, ты об этом, — кивнул он. — О, — к Сичэню пришло осознание того, что он только что сказал, и он резко замолк. Он ведь только что практически признался ему в любви, да? — Ладно, отложим этот разговор, — Цзян Чэн тряхнул головой и снова взял в руки ковшик. Через некоторое время он закончил мыть Лань Хуаня и помог ему одеться в чистое ханьфу. После они вернулись в гостевые покои — пришло время обеда. Странно, все эти признания должны были сделать их ближе, но вместо этого неловкость только росла. — Простите, — смутился Цзян Чэн, случайно коснувшись руки Нефрита, когда подавал ему палочки. — Ничего, — ответил ему Лань Хуань, по-доброму улыбаясь. — Тебе больше не нужно так со мной возиться. Я уже чувствую себя намного лучше. Ты можешь пока заняться своими делами, я никуда отсюда не сбегу. Выглядел Сичэнь действительно неплохо, поэтому Ваньиню хотелось верить, что ему лучше. Цзян Чэн посмотрел на столик, что стоял неподалеку от кровати, на котором лежал Шуоюэ. — Можешь попробовать приподнять меч? — попросил Цзян Чэн. Лань Хуань вздохнул. Все ведь было так хорошо, зачем… Сам он старался не думать о своем здоровье и состоянии золотого ядра, благо, что Ваньинь давал ему достаточно пищи для ума своими двусмысленными поступками и словами. — Я сейчас еще не… — начал говорить он. Цзян Ваньинь перебил его: — Просто попробуй. Пожалуйста. Лань Сичэнь сдался и молча кивнул. Он перевел взгляд на свой меч, который уже успели начистить и привести в порядок, и сложил пальцы левой руки в печать, пытаясь оторвать Шуоюэ от столешницы. Но, сколько бы он ни старался, ничего не происходило. Никакого голубоватого свечения. Цзян Чэн проглотил разочарование, накатившее на него подобно тошноте, и улыбнулся. — Ешь, пока не остыло, — сказал он и поднялся с кровати. — Ты прав, у меня есть пара срочных дел. Я скоро вернусь. Когда доешь — посуду можешь отдать слугам. Если будет что-то нужно — сразу зови меня, хорошо? Лань Сичэнь ответил тихим «да» и продолжил есть без особого аппетита. Цзян Чэн быстрым шагом вышел в коридор. Стоило ему оказаться вне зоны слышимости Лань Хуаня, как он громко крикнул «черт». Всю дорогу до своих покоев он продолжал браниться, а оказавшись в своей комнате, он почувствовал себя еще более странно — слишком давно Ваньинь сюда не приходил. Он подошел к выходу на веранду и сел на деревянные ступеньки. Ядовитое бессилие отравляло его мысли. — Черт! Черт! Черт! — Он громко стукнул по деревянным перилам, отчего те чуть не треснули. — Что же делать… — Цзян Чэн вздохнул и схватился за голову. Почему-то в глубине души ему так хотелось верить, что Лань Хуань очнется, поест, придет в себя, улыбнется и все станет, как прежде — что Лань Сичэнь снова будет могучим и прекрасным главой Гусу Лань… Но все было совсем не так. Сичэнь продолжал медленно умирать прямо на его глазах. Цзян Чэн только открыл Лань Хуаню свое сердце, неужели ему придется его потерять? Нет-нет. Нельзя так думать… Время еще есть… Ведь есть, да?..