Нефритовые слезы

Если бы изначально свадьба организовывалась именно для Лань Цижэня, то все прошло бы тихо, скромно и без лишних гостей. В рамках Облачных Глубин — без оповещения глав других орденов. Но в этот раз пиршество организовывалось с расчетом того, что это будет масштабное событие с участием главы ордена, поэтому все хоть и было в лучших традициях Гусу Лань, но с размахом. Огромный зал главного павильона, расположенный на нейтральной территории Облачных Глубин, принимал десятки гостей. Снаружи и внутри все было украшено алыми тканями и живыми цветами. Зал насквозь пропитался ароматами хризантем и гардении. По центру — возле северной стены зала — сидели молодожены, облаченные в красное. Лицо девы Джеминг оставалось скрыто тонкой вуалью, хотя по традиции она уже могла ее приподнять. Но А-Юйлань слишком стеснялась и не решалась, чересчур большое количество глаз было устремлено на нее. Официальная часть осталась позади и теперь оставалось лишь выпить целебный суп — горький отвар, который подавали в черных пиалах из гладкого фарфора. Как только этот этап останется позади, начнется пиршество. Большинство прибывших были удивлены переменами — все надеялись стать свидетелями свадьбы главы клана Лань, но в целом, никто не возражал и не выказывал неудовольствие. Даже наоборот, многие радовались тому, что господин Лань Цижэнь наконец-то нашел девушку, с которой ему захотелось связать свою жизнь. Стоило только посмотреть в смущенное, но до невозможности счастливое лицо Цижэня, как у любого отпадало желание возмущаться. Хотелось только радоваться и поздравлять молодых с таким прекрасным событием! Многие — в том числе и Вэй Ин с Цзян Чэном — даже не знали, что у учителя Лань может быть такое лицо — это глуповато-романтичное выражение никак не вязалось с его привычным образом. Лань Сичэнь с огромным удовольствием провел свадебный обряд и первым назвал Лань Цижэня и Джеминг Юйлань мужем и женой. Джеминг Ту и пухловатая миловидная женщина в коричневом ханьфу возле него — видимо, его жена — проплакали всю церемонию, то и дело тихонько вытирая со щек накатывавшие слезы. Но не они одни поддались чувствам — лицо Лань Ванцзи тоже казалось мягче и добрее обычного. Лань Сичэнь, Цзян Чэн, Лань Ванцзи и Вэй Усянь сидели в начале длинного стола в правой части залы. Напротив них разместились Не Хуайсан, Цзинь Лин, который как раз только недавно закончил проходить обучение у главы ордена Не, и временный глава ордена Ланьлин Цзинь — Цзинь Хонгки — мужчина лет сорока в бело-золотистых одеждах. Далее расселись гости из других кланов. В противоположной части зала стоял еще один стол — такой же длинный, за ним сидели адепты Гусу Лань, в том числе Лань Сычжуй и Лань Цзинъи. Одно место сбоку пустовало — оно предназначалось Лань Чангпу, но на него сегодня была возложена очень ответственная миссия — именно он должен был принести из кухни отвар для молодоженов. Юноша в белом появился в зале с подносом в руках. Две пиалы слегка подрагивали и периодически тихонько звенели, так как руки Лань Чангпу тряслись от волнения. Его волосы, убранные в короткий хвостик, как обычно, слегка покачивались из стороны в сторону, гипнотизируя смотрящих на него. Все шло хорошо, адепт уже видел конечную цель — низкий столик молодоженов, ему оставалось сделать всего шагов пять, как вдруг он словно обо что-то споткнулся и упал. Медный поднос со звоном полетел на пол вместе с двумя пиалами, которые сразу же разбились, образуя на деревянном настиле две небольших лужицы из отвара. Лань Чангпу совершенно не ожидал подвоха и рассеянно смотрел по сторонам, пытаясь понять, как он мог споткнуться на ровном месте. Он упал совсем близко к столу с гостями и теперь на него с открытым ртом смотрели главы всех именитых кланов. Не Хуайсан, который сидел с самого краю, вообще брезгливо спрятал ноги подальше, будто боясь запачкаться, и скрыл свое шокированное лицо за веером. — Ну вот где, блин, справедливость! — шепнул Вэй Ин на ухо мужу и легонько стукнул кулаком по столу, срывая на нем свою досаду. — Вот если б на нашей свадьбе так было, а! — мечтательно сказал он. Усянь до сих пор в страшных снах вспоминал вкус того отвара и радовался, что его добросердечный муж выпил большую часть за него. — Тш, — шикнул на него Лань Чжань, с беспокойством наблюдая за происходящим. Лань Сичэнь, сидевший с другого краю стола — напротив Не Хуайсана, поднялся на ноги и поспешил помочь юноше подняться. Сичэнь скользнул взглядом по дяде, стараясь оценить масштаб проблемы. Цижэнь стремительно багровел от негодования — это означало, что нужно было срочно исправлять ситуацию. — Ты в порядке? — тихонько спросил Лань Сичэнь, придерживая Лань Чангпу за локоть. Он следил за тем, чтобы адепт не наступил на осколки. — Д-да, — голос, как и сам А-Чангпу, жутко дрожал, — п-простите, пожалуйста… Пр-рос-тите… — Он так заикался от страха, что его слова было сложно разобрать. Еще бы, так опозориться на глазах у стольких заклинателей, испортить финальный этап свадебной церемонии и упасть практически в ноги главы своего ордена. В подобной ситуации любой бы растерялся. — Тихо-тихо, — Лань Хуань ободряюще улыбнулся адепту, — на кухне еще остался отвар? — шепотом спросил он. — Н-нет, господин… — выдавил А-Чангпу, с трудом сдерживая слезы. — Ясно, — Сичэнь выискал глазами Лань Сычжуя и сделал еле заметный кивок головой, подзывая юношу к себе. Когда А-Юань подошел к главе клана, Сичэнь сказал: — Отправляйтесь на кухню и проследите, чтобы слуги побыстрее приготовили еще две порции отвара. И найдите такие же пиалы, хорошо? — Он переводил взгляд с одного на другого — глаза Лань Юаня светились уверенностью, в то время, как весь вид Лань Чангпу кричал о том, что он мечтает провалиться сквозь землю. — Все в порядке, — Лань Хуань легонько сжал плечо младшего адепта, — Сычжуй поможет тебе вынести следующую порцию, ясно? — Юноши закивали. — Отлично, — он немного успокоился, — и срочно позовите слуг убрать осколки и вытереть пол. Все поняли? — Да, господин Лань, — ответил Сычжуй и, подталкивая А-Чангпу, направился в сторону кухни. Лань Сичэнь вышел в центр зала, загораживая собой растерявшихся молодых, и произнес короткую речь, в которой обрадовал присутствующих тем, что позволил приступить к трапезе, пообещав, что церемониальный обряд будет окончен позже. Гости, успевшие изрядно проголодаться, обрадовались возможности поесть, пусть и пресную пищу Гусу Лань. Ни вина, ни мяса, ни прочих радостей здесь не было. Цзян Чэн грустно вздохнул, чем привлек внимание Вэй Ина. — Что, тухловато у них проходят свадьбы, да? — сказал Усянь Ваньиню, подперев подбородок ладонью и без аппетита разглядывая всевозможные блюда на столе. — Угу… — с отсутствующим видом ответил Цзян Чэн. По правде, он не слышал ни слова, сказанного Усянем. Его внимание было приковано к главе ордена Гусу Лань. Все то время, что Сичэнь перешептывался о чем-то с этим Лань Чангпу, Ваньинь не сводил с него взгляда и не собирался теперь. Цзян Чэну совсем не нравилось все это. Неужели, он один считал происшествие странным? Никто вокруг не обращал на слугу внимания: Вэй Ин что-то говорил на ухо Лань Чжаню, отчего уши того стремительно краснели, а Не Хуайсан повернулся к Цзинь Лину — они обсуждали обучение в клане Не. Подозрения Ваньиня лишь усилились после инцидента со слугой. Пока Лань Хуань толкал речь, Цзян Чэн невольно глянул на паренька, что ползал на коленях возле его части стола. Не обнаружив ничего интересного, он снова обратил свой взор на Лань Сичэня, когда услышал, как слуга тихонько охнул — парень в белом порезал ладонь, убирая осколки. Ваньинь цокнул, подумав про неуклюжесть слуги, и посмотрел на тряпку в руках юноши — та была теперь пропитана не только целебным супом, но и кровью. Цзян Чэн заметил кое-что странное: слуга уставился на свой порез на руке, который вдруг начал разрастаться и покрылся белой пеной, будто кожу что-то разъедало. Ваньинь не хотел поднимать шумиху — ее и так уже было на этой церемонии с избытком, поэтому молча встал со своего места, грубо схватил слугу за предплечье больной руки, подобрал тряпку и вывел юношу из залы. Никто этого не заметил, так как все с упоением слушали сладкие речи Лань Хуаня. — Ты знаешь, что это такое? — спросил Ваньинь, нахмурившись. Он резко отпустил юношу, стоило им оказаться в небольшом коридоре, откуда гостям их было не видно и не слышно. Цзян Чэн произнес простое огненное заклинание и сжег в руках окровавленную тряпку, пепел которой быстро осел на пол. — Нет… — честно признался слуга, ошарашенно наблюдая за тем, как рана на его ладони становилась все шире и глубже, а белая пена продолжала пузыриться на коже. — Черт! — не успел Цзян Чэн решить, что делать дальше, как в коридоре появился обеспокоенный Лань Сичэнь. — Что случилось? — спросил Лань Хуань серьезным тоном. Сейчас Сичэнь выглядел, как настоящий глава ордена, и Ваньинь смотрел на него с восхищением. Если бы Цзян Чэн лично не испытал на себе, каким нежным и трепетным любовником может быть Нефрит, то никогда бы не поверил. Сейчас Лань Хуань был собранным и лучился силой. Дело было даже не в духовной энергии, количество которой по-прежнему держалось на минимальном уровне, а в ауре власти, которую он источал. От взгляда на него всем становилось спокойнее — разве можно было сомневаться в том, что этот могущественный заклинатель решит любую проблему? Цзян Чэн кивнул на руку слуги в белом облачении. Лань Хуань проследил взгляд Ваньиня, и в его глазах сразу отразилось понимание. — Отведи его в яши, я сейчас же найду Генсис Сюин, — тихо распорядился он и направился обратно в залу — на поиски лекаря. По коже Цзян Чэна побежали мурашки — ох уж этот повелительный тон Лань Хуаня… Ваньинь предпочел бы, чтобы Сичэнь ничего не приказывал ему за пределами постели, но все-таки инструкции главы ордена Лань были более, чем разумными, глупо было бы их ослушаться. Цзян Чэн убедил себя, что поступает, как велено не потому, что ему отдали указ, а потому, что он согласен с направлением мыслей Лань Хуаня. Никто не смеет повелевать главой ордена Цзян! Никто! Даже такой шикарный, высокий, статный мужчина, как глава ордена Лань! В следующий раз Ваньинь просто постарается озвучить решение раньше, чем Сичэнь — вот и все. Да. Он совершенно не намерен исполнять любую прихоть Лань Хуаня, даже если тот старше и опытнее… Нет! Он тоже многого добился и достиг! Так что все! Ваньинь послушно отвел слугу в яши и стал дожидаться прихода Лань Хуаня и Генсис Сюин. — Что со мной? — тихонько спросил юноша, бледнея и слабея на глазах. Кожи на его ладони уже почти не осталось, все поглощала белая пена, оставлявшая после себя лишь оголенную кровоточащую плоть. Но не успел Цзян Чэн ответить, как в гостевые покои ворвалась Генси Сюин. Следом за ней вошел Лань Сичэнь, его беспокойство выдавал только взгляд ореховых глаз, который был сосредоточеннее обычного. — Что случилось? — спросила она, не до конца понимая, зачем ее выдернули из-за стола — она только собиралась поесть. — Смотри, — Ваньинь взял слугу за руку и вытянул ее ладонью вперед. — Отравление? — Ее глаза округлились от удивления. Она без промедления подошла к слуге и опустилась перед ним на колени, осматривая рану. — Причем очень странным ядом… — Отравление?.. Ядом?.. — в ужасе переспросил паренек, но никто не обратил на него внимания. — Что в нем странного? — спросил Лань Хуань, вставая рядом с Цзян Чэном и с любопытством всматриваясь в ладонь юноши. Генсис Сюин, на поясе которой всегда висели шесть разноцветных мешочков с золотистыми тесемками, достала щепотку трав из черного — насыпала ее слуге на ладонь, затем две щепотки из красного, а после посыпала это все порошком из белого, очевидно, подбирая противоядие прямо на ходу. — У тебя есть духовная энергия? — спросила лекарь на смерть перепуганного юношу. — Нет, — он яростно замотал головой. — Ясно, — она удовлетворенно кивнула, убедившись в своих подозрениях, и достала из рукава небольшой кусок белой ткани, которым перевязала рану. — Я приготовлю для тебя специальное снадобье и все пройдет. — А как же рука? — Слуга в панике смотрел на перевязанную ладонь, теперь он был совершенно недееспособен. — Рука со временем заживет, — сказала лекарь, поднимаясь на ноги, — но процесс будет долгим, и кожа на этом участке некоторое время будет особенно чувствительной. Я бы сказала, что месяц ты не сможешь ей нормально пользоваться. Месяц — с учетом того, чтобы ты будешь принимать мои заживляющие отвары и мазать рану специальной мазью, — добавила она. — Ох… — Юноша выглядел до невозможности грустным и не решался посмотреть на главу своего ордена. — Ничего, — спокойно сказал Лань Хуань, — я скажу управляющему павильоном, что ты пережил отравление и нуждаешься в отдыхе. Потом он подберет что-нибудь, чем ты сможешь заниматься, пока рука будет заживать, хорошо? Глаза слуги загорелись надеждой. Он опустился на колени и низко поклонился главе ордена Лань. — Благодарю вас, господин Лань. — Ступай пока в комнату отдыха*, — мягко сказал Лань Сичэнь, но всем присутствующим было ясно, что это приказ удалиться. Юноша сложил ладони в благодарственном жесте и поспешил прочь. — Ну, и что это за яд такой был? — спросил Цзян Чэн, скрестив руки на груди и глядя на лекаря. — Вы когда-нибудь слышали о яде цветка Мэйо Лилиян*? Глава ордена Цзян отрицательно покачал головой, а вот Лань Хуань, пребывая в странной задумчивости, сказал: — Насколько я знаю, есть легенда, что этот цветок имеет ярко-желтые — почти золотистые лепестки — и может влиять на золотое ядро. — Верно, — кивнула Генсис Сюин. Она подошла к окну и заметила стайку кроликов, перебегающих опушку между лесом и поляной, что прилегала к павильону. — Как этот яд попал юноше на руку? — спросила она, посмотрев на Ваньиня. — Он убирал осколки и остатки целебного супа возле меня, когда я заметил, что он порезался. Не прошло и минуты, как его рана начала покрываться белой пеной и разрастаться, — пояснил Цзян Чэн. Лань Хуань не сдержал громкого вздоха и отвернулся. Он прикрыл глаза и устало помассировал веки. — Что? — Ваньинь повторил про себя все то, что только что сказал вслух и понял, какие выводы сделал Сичэнь. — Ты думаешь, что яд был в отваре для молодоженов? — спросил он, встав настолько близко к Лань Хуаню, что их плечи соприкасались. — Именно так, — ответила Генсис Сюин вместо главы ордена Лань, — яд бы подействовал иначе, если был бы выпит или его коснулся бы заклинатель, обладающий духовной энергией, — она покачала головой, — думаю, можно считать везением, что этой жидкости коснулся слуга, не обладающий духовной силой. — А что было бы, если бы яда коснулся заклинатель, обладающий силами? — спросил Цзян Чэн. Беспокойство начало расти внутри него. Все это пахло очень и очень скверно. — Если мы говорим о самом яде, — поясняла лекарь, — то это лишь желтоватый порошок, сам по себе он безвреден. Опасен он только при попадании внутрь — он должен был проникнуть в пищевод и желудок заклинателя с отваром, но получилось, что он попал в открытую рану слуги. Не порежь он руку, мы бы вряд ли узнали о том, что в отваре вообще был яд. — Хм… — Ваньинь поморщился. Мог ли среди гостей быть отравитель? — И что этот яд должен был сделать? — Лишить духовных сил, — тихо ответил Лань Сичэнь. Он повернулся к лекарю лицом. — Я прав? — по его лицу было сложно понять, что он чувствовал в данный момент. Ничего не выдавало его истинных эмоций. — Да, яд цветка Мэйо Лилиян может уничтожить золотое ядро, — подтвердила Генсис Сюин. — Действует мгновенно — если бы заклинатель его выпил, то почти сразу лишился бы духовной энергии, я бы не успела даже подобрать противоядие. Честно говоря, легенда об этом растении такая старая, что я удивлена, что кто-то о ней слышал. Откуда вы ее знаете, господин Лань? Лань Хуань странно дернулся, но тон его голоса оставался спокойным: — Читал. В библиотеке… одного клана, — он не стал ничего уточнять. — Получается, что кто-то хотел лишить духовных сил господина Лань Цижэня и Джеминг Юйлань? — Цзян Чэн озадачился. — Или именно господина Лань? Но… разве можно по пиалам предугадать, кто возьмет ее в руки? Были отравлены две пиалы или одна? — Цзян Чэн рассуждал вслух. Он принялся нервно мерить шагами комнату, пытаясь собрать картину воедино. — Хотя… Если отравителем был Лань Чангпу, то он точно знал, в какой пиале находился яд и мог подать Лань Цижэню именно ту, что была отравлена. — Достаточно было отравить одну, — холодно сказал Лань Хуань, глядя в сторону пустым взглядом, — пиала жениха чуть больше, чем пиала невесты. Со стороны это почти незаметно, но Лань Чангпу должны были проинструктировать перед началом церемонии какую пиалу кому подавать. — Вечно все упирается в этого мелкого паршивца! — Цзян Чэн гневно фыркнул. — Только непонятно одно — зачем отнимать силы у Лань Цижэня? На губах Лань Сичэня появилась легкая улыбка, и он посмотрел прямо в глаза Цзян Чэна. — Никто не собирался отравить дядю. Этот яд был для жениха — для меня. Мало кто знал о переменах, а этот отвар был сделан заранее — за час до начала церемонии. Этого времени было достаточно, чтобы подсыпать порошок цветка Мэйо Лилиян в пиалу. Это была очередная попытка уничтожить мое ядро.