Как мы живем

— Сейчас договоришься. Я хочу у нее спросить: «И что будет?», но вместо этого спрашиваю: — Когда ты домой? — Нихуя себе. — Блин. Я серьезно. Уже поздно. — Ебать, я смотрю, у тебя воспитание, Агата. — Вся в маму. Я думала, она меня ударит, вместо этого моя мать облокачивается на стену позади себя и громко смеется. — Ты поедешь со мной? — Нет. — А чего так? Я не понимаю, к чему она клонит. — Наверное, потому что мы больше не живем вместе. — Я же тебя не жить к себе зову. На ночь. У меня краснеют даже руки. Не хочу об этом думать. — Хватит. Уже не смешно. — Да похуй, веришь? Мы же бухие. — Подожди. Я тебя не понимаю. — Детка, не строй из себя дуру. — Я реально не понимаю... — Ладно, похрен, давай здесь. Моя мать встает из-за стола, пошатываясь, подходит к раковине и моет руки с "Fairy". — Ты чего? — я. — Блядь, мне лезть в тебя грязными руками? — Не лезь в меня вообще. Ты чего, блин, мам? Ты совсем пьяная что ли? — За маму я тебе рот с мылом прополощу. Вот, ебать, обещаю тебе. Нехуй мне тут всякие извращения впаривать. — Круто. Тогда переставай так шутить со мной. Мне вообще не смешно. Мне стремно, я сижу, поджав под себя ноги, и смотрю, как моя мать тщательно вытирает руки кухонным полотенцем. — Блядь, удивишься, а тебе и не должно быть смешно. — Не делай ничего, хорошо? — А я вот, блядь, уже не знаю. Ты же любишь, когда тебя через силу ебут. Может, ты так хочешь меня. Откуда мне знать? — Так не хочу. Вообще не хочу. Никак. — Да ладно тебе, девочка. Она подходит ко мне, утыкается мне в шею и начинает целовать. От бессилия я начинаю всхлипывать. — Если еще раз, сука, я услышу от тебя, что тебя ко мне тянет или, что ты, блядь, меня хочешь, поверь мне, я выебу тебя так, что мало не покажется. Ты поняла меня? Поняла?! Я киваю, как нервная, и продолжаю плакать. Моей матери похуй на меня и на мои слезы, она больно кусает меня за шею, потом оставляет меня, надевает свою куртку и сваливает, а я остаюсь одна посреди всего этого. Остатки еды, грязные стаканы, всё в кучу, как будто на этой кухне кого-то поебали. Меня, наверное. Я смотрю на всё это и думаю, что у моей матери как-то получилось отыметь меня без секса. — Агата, что случилось? Ты в порядке? Девочка моя, внученька, что случилось? Я не справилась, позвонила бабушке и стала тупо рыдать ей в трубку. Не знаю, что это было, наверное, слабость, но мне сейчас просто необходимо было с кем-то поговорить, с кем-то родным, иначе я выйду с этой кухни только через окно. — Что она сделала? Побила тебя? — Нет. — Агата, что с тобой сделала твоя мама? Почему у тебя такой голос? Где ты? — Я дома, бабуль. Всё хорошо. Просто... — Ох, бедный ребёнок ты наш. Господи, спаси и сохрани, что за семья у тебя. Агата, хочешь, я приеду к тебе? Мне больно трогать шею, я смотрю на мамин стакан, на отпечатки ее губ, пальцев и отказываюсь. Не представляю бабушку здесь, но я очень благодарна ей за помощь. Я прощаюсь с ней и пишу маме смс: «Какая же ты сука». Она не отвечает, а мне пофиг, я выключаю телефон и ложусь спать. Успела поспать, наверное, часа два от силы, проснулась от того, что кто-то барабанит в дверь. — Мам, это ты? Уходи, пожалуйста, я не пущу тебя. — Агат, это я. Дашка. Я вздыхаю. — Сколько? — Я просто так. Сестра стоит на пороге, как бедный родственник, трясется и выглядит ужасно. Я пустила ее и сразу отправила в душ. Пока она плескалась в ванной, я быстро прибралась на кухне и включила чайник. — Спасибо. — На здоровье. Мы сидим за тем же столом, за котором сидели с мамой. Дашка пьет чай и ест конфеты, как маленькая. — Даш, у тебя весь рот в шоколаде. — Да? Ну и пофиг. Она улыбается, я тоже. — Мама приходила? Дашка кивает на мусорный пакет с пустыми бутылками. — Да. — Что у вас? — В смысле? — Ну, ты же ее любимая дочка. — Даш, ты ерунду сейчас городишь. Наша мать никого не любит. — Это она меня не любит. — Это не так. Если бы ты не принимала свою дурь... Дашка перебила. — Да? И что изменилось бы? Она бухала бы со мной, как с тобой? Проводила бы со мной время? Впрягалась бы за меня? — Даш, хватит, ты прекрасно знаешь... ты куда? — Пофиг, куда. Обратно. Заебало меня ваше лицемерие. Сестра ушла, громко хлопнув дверью. Я же продолжала сидеть на своем стуле и гипнотизировать взглядом Дашкин остывший чай. Потом встала, вылила чай, выкинула чашку в мусор, пошла в ванную комнату и залила там всё хлоркой.