Как мы живем

Так вышло, что после наших с мамой "нежных поцелуев" у меня появилась навязчивая мысль поступить, как Дашка. Шагнуть куда-нибудь туда, откуда не возвращаются. Правда, в отличие от своей сестры, я не хотела делать это по-тихому, потому что то, что я задумала — это не побег. Я же не такая, я никуда не собираюсь убегать. И я прекрасно понимаю последствия своего поступка (смерть), как и то, что бабушка вряд ли поставит мои фотки рядом с иконами (какая я неблагодарная, раз смогла так поступить). Но всё это и не важно, я не прожила жизнь мученика, чтобы после моей смерти кто-то обо мне думал или оплакивал. Я просто не вижу смысла в своей дальнейшей жизни. Из всех зданий в городе мне приглянулась лишь пара бетонных махин. Это были высотки-свечки, там было совсем неуютно, но как-то стильно. Стекла много, света. Не знаю, мне кажется, это нормально — приглядывать и думать. Я же имею право сама выбрать себе место, где мне умереть. Мне не хотелось бы, чтобы моя разбитая черепушка с остатками мозгов валялись, где попало. Тем более, когда туда приедет моя взбешенная мать. Всё должно соответствовать. Всё должно быть красиво: её "Прада" с "Гуччи" и моя кровища на асфальте. Только вспомнила о ней, как позвонила мама. Сначала я долго не брала трубку, но потом не выдержала. — Да. — Что делаешь? — Выбираю себе место, где сдохнуть. — О, блядь, как. Ну ладно, давай. — Пока. Я начала собираться, выбрала красный свитер и джинсы, долго ходила в них по комнате, потом не смогла удержаться и перезвонила. — Ты мне звонила. Что ты хотела? — А, это ты. Еще не сдохла что ли? — Нет, я только выбираю, где. Ты можешь мне сказать, что ты хотела? — Могу. Моя мать делает паузу. Я слышу в трубке равнодушный щелчок зажигалки. — Короче, если вдруг не сдохнешь, поедем в Салехард. — Что? — я. — К твоему непроходимому тупизму добавились проблемы со слухом? — Нет. Просто зачем туда? — Блядь, Агата, ты ничего не перепутала? Это ты у меня спрашиваешь, зачем нам мотать в эту залупу? Ебаный в рот, ты же так мечтала узнать меня получше. — Мечтала, да. — Ну вот, блядь, поздравляю, мечты сбываются. — Круто, конечно, спасибо, но я и так тебя очень хорошо узнала. Без Салехарда как-то. — Ну и всё. На хуй тогда. Давай, блядь. Удачно тебе подохнуть. Похоже, моя мать в бешенстве. — Подожди, а ты правда поехала бы со мной? В смысле, мы вместе. — В коромысле. Не парь меня, шагай уже. Понятно. Всё как обычно. — Не сомневайся во мне, я-то шагну. Только похорони меня нормально. Если плохо меня похоронишь, все будут считать тебя ужасной матерью. А у тебя и так дети закончились. — Да мне вообще похуй, веришь? — Верю. Мы молчим, но недолго. — Шмоток только много в багаж не бери. Красоваться там негде, — моя мать. — А в Салехарде холодно вообще? — Тебе будет жарко, обещаю. — А когда вылет? — Вчера был. Агата, только не беси меня своими "а-вопросами", ебать, я прошу тебя. Хорошо, если не считать пары-тройки эксцессов при посадке (моя мать устроила скандал), то можно сказать, что долетели мы нормально. Не разговаривали, не трогали друг друга и вообще не подавали виду, что мы знакомы. Когда спустились с трапа, моя мать взяла меня за руку и повела через дорогу, к такси. Я чувствовала себя глупо и совсем не романтично. — Зачем мы сюда приехали? — Ебать... — Только не злись, пожалуйста. Я просто хочу понять. — Узнаешь меня, мозги встанут на место, вот тогда и вернемся. А вдруг не встанут? Таксист довез нас до гостиницы с каким-то тупым названием про север. Мне не понравилось здесь, но моей матери было пофигу, она купила номер "люкс" с одной кроватью и диваном, и пошла курить. Я ждала ее на кровати, но не так, когда хотят секса или человека, а просто. — И чего ты расселась? — А что мне делать? — Себя в порядок приведи. Выглядишь, как чмо. — Нормально я выгляжу. — Как чмо. — Спасибо. — На здоровье. Иди, блядь, душ прими. И сходим пожрать. Я не стала спорить. Сходила в душ, "порадовалась" перебоям воды, которая пахла так, что хотелось просто не думать, чем я мою своё тело, потом собралась, и мы пошли в ресторан. Я взяла в руки меню, пробежалась взглядом по ценам и выдавила из себя улыбку. — Здесь мило. Моя мать хохотнула. — Детка, здесь отстой. — Может быть, спорить не буду. Что ты будешь? Потому что я — как ты. Она не отвечает, смотрит на меня. Я перехватываю мамин взгляд и как-то теряюсь. — Что? — я. — Да думаю. — О чем? — Блядь, ты удивишься, о тебе, радость моя. Я молчу, потому что меня уже трудно удивить. — Думаю, что же я, блядь, такого упустила, что меня хочет моя собственная... — Ты будто не хочешь. — Что, блядь? — Ничего. — Не поняла, какого хуя ты там бухтишь? Тебе слово давали? Ситуацию спасает официант — он подходит к нашему столику, моя мать лениво делает заказ, и к разговору мы больше не возвращаемся.