Отголоски пустоты

Ведомственный пансионат нашей корпорации, на поверку, оказался одним из бывших советских пансионатов, коих было разбросано в одном Подмосковье без счета. Одни были заброшены и стремительно ветшали. Другие дорабатывали свой век в неизменном советском аскетизме — с ржавыми поддонами в санузле и промятыми матрасами. Третьим же повезло больше всех. Нашёлся в полудикие нулевые умный дядя, да и вложил в реставрацию и ремонт здравниц честно нажитые миллионы. Тогда, в нулевые это казалось глупостью — мы же снова, до основания, разрушали старый мир. Однако сейчас, по прошествии каких-то 15-20 лет (ничтожно малых в разрезе вечности, но огромных в формате человеческой жизни), умный дядя пожинал плоды своей прозорливости, превратив призрак социалистического прошлого в респектабельный отель со шведским столом и даже бассейном, в который (о, ужас!) пускали без справок с обязательной печатью районной поликлиники. Но был и четвёртый вариант. Вариант в единственном экземпляре- наши ведомственные пансионаты. Они, естественно, внешне ничем не отличались от обычных «совковых» пансионатов, но были стёрты с карт местности и из памяти местных жителей. Корпоративные санатории могли дать фору любому пятизвездочному отелю Турции в уровне обслуживания, дополнительных услугах и отношению к постояльцам, но. Такое большое и жирное «но». Никто из простых людей, никогда, не бывал и не побывает в этих островках роскоши, затерянных в подмосковных, воронежских, саранских, карельских лесах. Умельцы из управления по периметру каждого «объекта» выставили источники инфразвука, чем отпугивали непрошеных гостей, бесстрашных сталкеров и подростков, у которых, напрочь, отсутствовал инстинкт самосохранения. Я, признаться честно, ни разу не была в нашем санатории. Как-то не доводилось. Да и вилла в Испании на берегу меня прельщала больше, чем, пусть даже высокоразрядный, отель мирового уровня, но находящийся в средней полосе. За окном мелькали березы — типичные российские березы, которые так любят наши поэты и Сергей Безруков. От монотонной картинки меня начало клонить в сон. Я прижалась лбом к прохладному стеклу и закрыла глаза. Было лето. Сухое, жаркое, изматывающее. Невыносимое лето в городе и такое желанное лето на природе… мы прыгали из весны. Мы прыгнули в лето. Думаю, Эйнштейн с Планком продали бы дьяволу душу за одну только возможность мельком взглянуть на формулу перемещений органических организмов во времени и пространстве, но нет их уже на этой земле. А мой любимый мужчина есть. Вопреки всем и всему. Пусть с провалами в памяти, пусть забывший меня. Нет, мне не было страшно. У меня сегодняшней, в отличии от меня той, робко стучащей в Останкинскую гримерку, была общая история с мужчиной моей мечты. У нас уже было прошлое. И у меня были воспоминания. А ещё я просто чувствовала его. Ощущала на расстоянии. Казалось, что стоило мне немного напрячься, и я могла бы прочитать его мысли. Но я просто сидела на заднем сиденье служебной машины, прислонившись лбом к стеклу. Я так сильно соскучилась по нему. Так безмерно соскучилась. Мне хотелось сразу броситься к нему на шею. Утонуть в его небесно-синих глазах. И целовать. Целовать лоб, переносицу, виски, бесцветную родинку на щеке. А потом лежать, прижавшись к нему. Водить подушечкой пальца по его груди, рисуя, понятную только мне, вязь узоров. И плакать. Не стесняясь. Навзрыд. Так, как умеют только дети и блаженные. Плакать от счастья, что я вернулась домой. К своему единственному мужчине. Я вздохнула. До счастливого финала ещё сто страниц сценария, написанного судьбой. И мне придётся разыгрывать все эту партию. Нет, не для себя. Для нас. Но, в первую очередь, конечно для него. Мне было страшно даже представить, что может чувствовать человек, который, в одну секунду, лишился всего: друзей, родных, уютной квартиры, любимого кресла, коллекции пластинок. Лишился ради любви. И сейчас эту любовь он даже не помнит. А если бы вспомнил? Меня нет рядом. Он же не виноват в том, что я валялась в бреду две недели. Я обещала быть всегда с ним и, тут, же бросила его. Какая память это выдержит. От этих непрошенных мыслей начало саднить в где-то в затылке. Я начала заниматься любимым делом — обвинением себя во всех грехах и мой прекрасный организм пытался меня остановить. Спасибо тебе, родной. Век не забуду. Я снова вздохнула. Ну что ж. Будем снова завоевывать его сердце. Отвоевывать своё место в его душе. Нас ждут великие свершения. Да здравствует век 21! Бессмысленный и беспощадный. Пока я предавалась иррациональным мыслям, машина миновала третий пост охраны и медленно катила по территории пансионата. Подъехав к главному корпусу, водитель достал мой чемодан из багажника, пожелал удачи и уехал. Я осмотрелась. Буйная зелень, аккуратные дорожки, птички поют. Где-то вдалеке поблескивает гладь искусственного пруда. И тишина. Я, поздоровавшись с швейцаром (да, да, вы не ослышались), прошла к стойке регистрации. Мне выдали ключ и я, по мраморной лестнице с резными перилами, направилась к своей комнате на третьем этаже. Частично распаковав вещи, я вышла на террасу. Вид, честно признаться, завораживал. Огромная территория с двумя прудами, аллеями, скамейками. Видимо, в советское время, в это санаторий приезжали высокие партийные чины. Хотя, вполне может статься, что это пансионат всегда был корпоративной собственностью Виктора и компании. Очень уж выбивался этот архитектурный ансамбль из ушедшей советской действительности. Массивные корпуса, высокие потолки, мраморные лестницы, лепнина, необъятные террасы — все это, скорее, могло быть собственностью знатной семьи Эндри в, скажем, Лейквуде начала 20 века, нежели наследием исчезнувшей империи. В может быть Виктору так понравилось гостить у Альберта Эндри, что он, по мановению волшебной палочки, создал точную копию особняка эксцентричного аристократа. Я смотрела на буйство флоры под окнами и думала о том, где же сейчас может быть тот, ради кого я здесь. Солнце нещадно слепило глаза. Я щурилась. Только блики на пруду, запах роз на клумбах и одинокая фигура на скамейке центральной аллеи. Поиски закончились… Вдох, выдох. Быстрый душ. Вдох, выдох. В полотенце выбежать на террасу — сидит или уже ушёл? Сидит. Вдох, выдох. Мокрые волосы прядями рассыпались по спине. Вдох, выдох. Любимое платье, низкие, почти незаметные, каблуки. Вдох, выдох. Шанель или Десигуал? Десигуал Шёлк. Роза и ещё что-то… Вихрем слететь по скользкому мрамору, рискуя сломать шею. Вдох, выдох. Полуденный жар обжигает лицо и голые плечи. Воздух тягуч и вязок. Вдох, выдох. Нас разделяет 300 шагов. Всего 300 шагов. Я стараюсь идти спокойно. Дыхание. Нужно следить за дыханием. Вдох, выдох. Оставалось совсем немного. Последний поворот. Дальняя скамейка. Тень от раскидистых сосновых ветвей. Вдох… Он сидит и читает книгу. Я знаю, что он читает. Тяжелый песок. Я не рискнула, он же перечитывал, как минимум, раз в пару лет. Выдох… Он задумчив. Он спокоен. Нет круговорота бесконечных звонков, ролей, съёмок, интервью. Он отдыхает. — Добрый день. Позволите? — он вздрагивает, поднимает глаза, полные удивления, улыбается и жестом приглашает присесть с ним рядом, — Прекрасный день, не правда ли?