Отголоски пустоты

Он вздрогнул и поднял на меня васильковые глаза. Секунду он молчал, изучая меня. Потом улыбнулся и показал едва видимым взмахом руки на скамейку. — Конечно! Присаживайтесь. Да, он действительно меня не помнил. Не было в глазах ни радости, ни нежности, ни страсти. Только любопытство и, пожалуй, тоска. Где-то очень глубоко, на периферии понимания и видимости. Конечно, я была к этому готова. Но оказалось, что совсем не готова. Противно кольнуло где-то под ребрами. Но, что ж поделаешь. Такова жизнь, как говорят у них. Продолжая широко улыбаться, я присела на краешек скамейки. Тишина. Он, изучающе, смотрит на меня и ждет. Моя реплика? Ах, ну да. Сценарий, реплика, жизнь. Моя жизнь — это он. Всегда так было и будет. — Вера, — на выдохе произнесла я и протянула руку для рукопожатия. Он улыбнулся и неожиданно, но так органично и, с присущей только ему легкостью, прикоснулся к моим пальцам широкой ладонью и поднес к губам. Жест столь логичный для аристократов девятнадцатого века, и такой кричащий и алогичный для двадцать первого века. И вновь видение. Цилиндр, жилет, трость. Выправка, характерная для герцога или графа. Секунда, и видение рассеялось. Льняные штаны, голубая тенниска, любопытный взгляд и легкая улыбка на губах. — Очень приятно! Спасибо! — За что? — я удивленно вскинула бровь. — За компанию. Признаться честно, мне здесь невозможно скучно. И даже не с кем поговорить, — промелькнула горечь и испарилась. — Вы здесь давно? — Пару недель, наверное. Со мной приключилась неприятная история — я мало что помню. — Амнезия? — Что-то вроде того. Частичная. Поэтому я здесь отдыхаю, загораю, гуляю, читаю и схожу с ума от скуки, — и вдруг, опомнившись, — А Вы какими судьбами здесь? — Сослали с работы. Подлечить нервы. — О, это прекрасное место для избавления от неврозов, — и снова изучающая пауза. Я краснею от его пристального взгляда. Так было всегда. Я отвожу глаза и рассматривая мыски своих туфель. — Вы давно приехали? — Только что, — ответила я, не поднимая глаз. — А надолго? — Врачи говорят, что на пару недель. — Это прекрасно! — воодушевленно воскликнул он, но, смутившись, добавил, — Тогда, может быть, Вы не откажете мне в одолжении? «Все, что угодно» — пронеслось в голове, но, собравшись, я ответила: — В каком? — Составьте мне компанию, — и с мольбой добавил, — Пожалуйста! Иногда мне кажется, что я здесь один постоялец. И на завтраке, и на ужине, и в бассейне. — Конечно! — могла ли я отказаться, — С радостью! — А Ваш муж? — Что муж? — Не будет против? Нет, Вы не подумайте ничего такого. Просто я не хочу Вас компрометировать. — Я не замужем. — Хорошо, — вырвалось у него, но он, тут же, поправился, — То есть, конечно, нехорошо. Но хорошо для меня. Эгоистично, да? — Ничуть, — и я подняла на него глаза. — Тогда не хотели бы Вы прогуляться? А я проведу для Вас экскурсию. Признаться, за несколько недель, что я тут, я изучил все эти дорожки вдоль и поперек. Он встал и протянул мне руку. Я ответила на его галантный жест и улыбнулась. Мы молча шли по розовому саду. Аромат цветов пьянил. Солнце нещадно жарило. Мы молчали. Не было сил на разговоры. Мы просто шли, даже не смотря друг на друга. Однако, я чувствовала, как он слушал меня. Каким-то врожденным ментальным слухом. Он изучал. Изучал излучение, которое у каждого человека уникально. — Знаете, — нарушила я затянувшееся молчание, — Я бы сейчас многое отдала за возможность искупаться. Такая жара. — Так в чем же дело? Здесь прекрасные пруды! — Но мне нужно вернуться в комнату и переодеться… — Да, я об этом не подумал. Позволите Вас проводить? — Конечно! Я даже буду на этом настаивать. Он улыбается открыто и радостно. Как-будто не было в его жизни разочарований, потерь, слез… И я понимала, что как только он вспомнит меня — груз сопутствующих воспоминаний ляжет на его плечи. И вот тут уже от меня зависело, как он сможет с этим справиться. Только я могла ему помочь. Огромная ответственность. Но это все потом. Сейчас я заново завоевываю его сердце. Это будет сложно? С другой стороны, какая разница? Это жизнь. Моя, его и наша… Мы поднимаемся на третий этаж. Он неуверенно останавливается у двери моей комнаты. В здании стоит гулкая тишина. Похоже мы, действительно, единственные постояльцы в этом громадном комплексе. Хотя, чему я удивляюсь? Виктор уже неоднократно доказывал, что эта история для него важна настолько, что закрыть под нас двоих огромный санаторно-оздоровительный комплекс — это так, мелочь. — Что-то не так? — спрашиваю я, поворачивая ключ в замке. — Нет, все хорошо. Просто… это странно… но мы с Вами соседи… какое странное совпадение… Совпадение ли? — Да, это удивительно! Зайдёте? — Да, конечно, — растерянно кивнул он и шагнул через порог. — Быть может кофе? — предложила я своему спутнику, дабы хоть как-то скрасить его ожидание. — Не откажусь, — он вышел на террасу и облокотился на парапет. Лёгкий ветер трепал его русые волосы. Он стоял в пол оборота, смотря вдаль. Мне нестерпимо захотелось подойти к нему и обнять, прижаться к плечу, прикоснуться губами к шее… я тяжело вздохнула и налила в чашку кофе. Руки предательски дрожали. Ноги были ватными. Я поставила чашку на парапет и пробормотала. — Это Вам. Я скоро. Он кивнул. Я, неслышно, вышла. Молниеносно распаковала чемодан, нашла купальник и переоделась в ванной. Когда я вышла, он так и стоял и чашка осталась нетронутой. — Простите. Кофе растворимый и не самый лучший. — А? — он встрепенулся и одобрительно сжал мою руку, — Нет, что Вы. Я просто задумался. — Надеюсь, о хорошем? — Да, наверное. Я последние две недели не понимаю, кто я. Я не понимаю, где фантазии, а где реальность. Где мое прошлое, а где выдумка. — Не переживайте. Память, обязательно, вернётся! — Я знаю. Точнее я хочу верить. Просто мне страшно подумать, что же такого ужасного было в моем прошлом, что память закрыла его от меня… — А может быть не только ужасного, но и прекрасного? — Возможно, — и он вновь посмотрел на меня, — И снова спасибо Вам! Спасибо, что разговариваете со мной обо мне. — Ну что Вы, не стоит благодарности! — я, вновь, смутилась. — Стоит. Ещё как стоит. Люди очень любят говорить, но о себе, а не о других, — и уже веселее, — Пойдемте купаться? — Да, конечно! Пойдемте! Мы спускаемся по мраморной лестнице. Он поддерживает меня за локоть. Девушка на ресепшене улыбается нам. Ещё бы, она из наших. Швейцар торопливо открывает дверь. Мой мужчина улыбается и наклоняет голову в немой благодарности. Мой ли мужчина? Мы не пара, нет. Мы знакомые незнакомцы. Возможно, именно так, в каждом из воплощений, души находят друг друга. Вопреки всему: времени, расстоянию, интригам. Я это знаю. Он — пока нет. Я знаю, что он растерян. Я для него знакомая незнакомка. Он удивлён. Но делает вид, что все в порядке. Ему страшно, но он держится. Лишь слишком сильно сжимает мой локоть, пытаясь тем самым создать свой личный буёк реальности… — Так какой пруд предпочитаете? — Полностью полагаюсь на Ваш вкус, — мы, как-то невзначай, начали играть в великосветскую беседу. — Тогда позвольте предложить Вам дальний. Он с песчаным дном и пологим заходом. — Прекрасный выбор! До пруда идём молча. Едва соприкасаясь рукавами. На удивление, пруд оказался не привычным: заросшим камышом и ряской, а совсем иным. Пруд представлял из себя облагороженный естественный бассейн, с песчаными склонами, шезлонгами, и даже небольшим в баром, в котором скучал бармен. Тоже из наших. Пока я снимала тунику, он, бесстыдно за мной наблюдал. Конечно из-за стёкол темных очков. Он расположился на шезлонге, надвинув бейсболку почти на глаза. — Вы пойдёте? — Нет, — он вальяжно махнул рукой, — Возможно чуть позже. — Хорошо, — я пожала плечами и улыбнулась. Я знала, что он стесняется своей наготы. Даже в формате всего лишь совместного купания. Хотя, это был прекрасный знак. Раз смущается, значит я его интересую. Возможно, конечно, чуть-чуть, но это больше, чем ничего. Спускаясь в пруд, я чувствовала его взгляд на своей спине. Взгляд обжигал. Он меня оценивал. Я усмехнулась. Мы это уже проходили. Я, невзначай, тряхнула головой и обернулась. Он отсалютовал мне стаканом с соком. Я хихикнула и нырнула, создавая миллионы брызг. Вода была божественна! Кристально чистая и прохладная. Сделав несколько кругов, я, запыхавшись, вышла из воды и плюхнулась на соседний шезлонг, совсем забыв о грациозности настоящей леди. — Как вода? — не поворачивая головы спросил он. — Восхитительна! — Это хорошо. Я люблю смотреть на воду. Это успокаивает. — Да, правда я больше люблю море. — Знаете, мне сейчас пришла картинка. Возможно из прошлого или из прошлой жизни. Мертвое море. Вы были на Мертвом море? — Была, — тихо и грустно ответила я.  — С любимым? — Да… — А что с ним стало? — он повернулся ко мне, но, заметив тень на моем лице, добавил, — Простите. Это, бестактно с моей стороны и совершенно не мое дело. — Ничего. Мы разминулись, — уклончиво ответила я. — Так бывает, — и снова замолчал. День клонился к своему логическому завершению. Мы прогуливались в прохладных сумерках по центральной аллее. Ужин прошёл в ничего не значащих беседах. Нам было легко и уютно. Мы говорили, говорили, говорили. Об искусстве, литературе, живописи, мистическом реализме, философии. Безотносительно его или меня. Но обо всем. Мы брели по тихим аллеям. Ветер подарил легкость и прохладу. Стало возможно дышать полной грудью. После жаркого дня вечер казался свежим и зябким. Я, невольно, поёжилась. — Вы замёрзли? — обеспокоенно спросил он, снимая лёгкий пиджак, — Держите, наденьте. — Что Вы, это совсем не обязательно! — попыталась я возразить. — Я настаиваю, — и он набросил пиджак на мои плечи. Голова закружилась от запаха его одеколона и его запаха… я споткнулась. — Что с Вами? — Ничего. Просто немного устала. От отдыха. — Тогда предлагаю на сегодня закончить. Не хватало ещё переутомления на отдыхе. — Да, наверное, Вы правы. — Позвольте Вас проводить? — Конечно, почту за честь, — и я взяла его под руку.