Отголоски пустоты

Поход в костюмерную комнату удался. На славу. Я стояла перед его дверью и пыталась унять смех. Конечно, смех был нервным и лишь маской, чтобы скрыть нервозность. В этот раз игра обещала быть необычной. Слишком необычной. Я постучала. — Войдите, — послышался приглушенный голос. Я улыбнулась и вошла в его комнату. Он лежал на покрывале. Я невольно улыбнулась и опустила глаза. Безупречно отглаженные брюки, жилет и белоснежная шёлковая рубашка с, невзначай, расстегнутыми верхними пуговицами. Он читал книгу и даже не взглянул на меня. Ох, ни дать, ни взять, английский аристократ образца начала двадцатого века… Я кашлянула и он оторвался от книги. — Простите, мистер Эндри, я пришла убрать Вашу комнату, — смотря в пол пробормотала я. — Так убирайте, — спокойно ответил он и снова вернулся к книге. Я одернула фартук и принялась сметать пыль с трюмо. Он поймал мой взгляд через зеркало. — Наверху тоже протрите. — Да, сэр. Я бесстыдно изучала его. Изгиб рук, держащих книгу. Ноги, небрежно закинутые одна на другую. Широкие плечи и грудь. Тот небольшой кусочек голого тела, который открывали расстегнутые пуговки. Он был прекрасен. Органичен и настоящий. Даже в наших играх он перевоплощался настолько, что я верила в то, что это совершенно другой человек. Сейчас — хозяин, господин, мой работодатель и моя тайная мечта… Я разулась, залезла на стул и потянулась к люстре. Учитывая высоту потолков я, естественно, не дотянулась. Но мой жест не остался незамеченным, равно как и резинки чулок. Да, я коварная… Я покосилась на него. Он отложил книгу и некоторое время оставался неподвижен, сверля меня взглядом. Потом встал и подошёл ко мне так близко, что по телу побежали предательские мурашки. — Аккуратнее, не упадите, — ноги подкосились и стул качнулся. Он, молниеносно, обхватил мои ноги. Конечно, это было сделано для того, чтобы предотвратить мое позорное падение, но… Он не спешил отпускать меня, а я задыхалась он его близости. Как бы невзначай, он прошёлся руками по ноге, остановившись на несколько секунд на резинке от чулок, и отошёл, пристально смотря на меня. — Простите! — Ничего страшного, — дрожащим голосом пролепетала я и спустилась со стула, — Позвольте застелить Вашу постель. — Пожалуйста! Он сел на стул, а я, пытаясь унять дрожь, начала расправлять покрывало на кровати. Юбка задралась. На самом деле я на это и рассчитывала, но он, вопреки моим ожиданиям, ничего не предпринял. Просто смотрел. Я закончила с кроватью, вздохнула и хотела уже заняться ещё чем-нибудь (ну, я смутно представляю себе что делали горничные в особняках), но пройти мимо своего господина я не смогла. Сильные и требовательные руки жёстко усадили меня на колени. Он молчал, не разжимая рук. Я ждала. — Мне кажется, или Вы одеты слишком вызывающе для горничной? — Разве? — я пожала плечами, — У нас у всех такая форма. — Но на Вас она выглядит слишком развратно… Снимите ее. — Что? — Да, снимите! Но медленно. Я, заливаясь краской, начала развязывать передник. Руки не слушались. — Я помогу, — он развязал узел и приступил к пуговицам на платье. Я стояла к нему спиной и дрожала как осиновый лист на осеннем ветру. Когда с пуговицами было покончено и платье оказалось у моих ног, он развернул меня к себе, — Страшно? — Очень, — тихо ответила я. Он усмехнулся и вновь оценивающе посмотрел на меня. — Ты всегда можешь сказать «нет» и я больше никогда к тебе не прикоснусь. Обещаю, это никак не отразится на твоей работе. — Я не хочу говорить «нет». — Тогда поцелуй меня, — я вновь оказалась на его коленях, — Поцелуй как своего господина и, черт побери, стоп игра. Поцелуй меня как своего единственного мужчину. — С удовольствием! — А это тебя не пугает? То, что я буду твоим единственным мужчиной? — он недоверчиво смотрел на меня не моргая. — Наоборот, это мне доставляет огромное удовольствие. — Даже большее, чем это? — и он начал целовать мои ключицы…. Заснули мы уже под утро, на скомканных простынях. То ли в комнате корпоративной здравницы, то ли в родовом особняке Эндри в Лейквуде. Реальность снова расплеталась, разматывалась как запутанный клубок шерстяных нитей судьбы. Видимо Мойры тоже были завербованы ВиктОром много столетий назад. Они ткали полотно реальности таким невесомым, что сквозь него проглядывали другие миры, возможности и варианты. Нужно не забыть спросить Виктора об этом. Виктор приехал в полдень. — Почему же не в час небывало жаркого заката? — спросила я, когда мы, втроём, сидели в беседке у пруда. — Ну, а смысл? Такие пробки, — он был в серых льняных брюках, белой рубашке с коротким рукавом и с любимой тростью, — Ну-с. Рассказывайте. — Да что рассказывать… — мой мужчина был смущён. — Стало быть вспомнили? — Да. — Всё вспомнили? — Всё. Даже то, что не очень хотел вспоминать. Виктор расхохотался. — Это да, издержки профессии, — и уже серьёзно, — Вы все ещё согласны? — А куда мне деваться? Позади Москва, впереди любовь, — и сжав мою руку добавил, — я надеюсь. — Вы удивитесь, сколько у Вас впереди любви… Но к делу. Через неделю состоится грандиозное событие мирового масштаба — первый случай разморозки человека. До этого момента Вы, — но, посмотрев на меня, добавил, — Вы оба не можете появляться на публике. — Так мы можем остаться здесь, — воодушевленно предложил мой мужчина. — Сожалею, но нет. Эта неделя для вашей акклиматизации к условиям современного мира. Время, прочитать книги о Вас… — Что, и такие есть? — Поверьте, Вы будете очень удивлены… — Мне уже страшно… — мужчина поёжился. — В любом случае, Вам нужно самому увидеть новый мир до «воскрешения». — Я понял. А где мы будем жить? — В доме Патриарха на Патриарших прудах. Тихое место, да и от офиса близко, — Виктор заговорщически мне подмигнул, — Выезжаете завтра утром. За вами приедет Костик, он и будет Вашим личным водителем всю следующую неделю. — Но я и сам могу… — Совершенно исключено. Вас никто не должен видеть. Кроме, пожалуй, — он сделал многозначительную паузу, — Кроме родителей. Можете их навестить. — Правда? — мой мужчина засиял. — Конечно, я их предупрежу сегодня же. Ну-с, — Виктор заторопился, — Я поеду. Пробки. Завтра в десять вечера жду вас в офисе. Будут все наши. У нас ещё было полдня и ночь в волшебном замке, где совсем нет людей, но нарастающая нервозность не давала нам в полной мере насладиться друг другом и одиночеством. Так всегда бывает под самый конец отдыха — и воздух не пьянит, и запах роз надоедает, и цикады по ночам такие громкие. То ли дело дома — выхлопные газы, толпы людей, серый камень. Красота! Мы сидели на террасе и смотрели на россыпь звёзд. Слов не было. Они были чужды и не нужны. Только звезды, бесконечная простыня, сотканная из звёзд и вселенная для нас двоих. — Значит снова в Москву… — его голос прозвучал гулко в ночной тишине. — Работать, работать и работать… — Работать, творить и любить… — Тебе страшно? — Даже не можешь представить насколько страшно… Но страх уходит на второй план когда я думаю о встрече с родителями, нашем доме и всех возможностях. — И встречах… — Да, — его голос дрогнул, — Но иных уж нет. А те далече… — К сожалению, да. Прошло тридцать лет… — Я понимаю. Головой понимаю. Но не верю. Ещё вчера мы все были молоды, пили, смеялись. А сейчас… у них внуки и правнуки… мои дочери мои же ровесницы. Я сам дед. Это совершенно не укладывается в моей голове… это сложно. — Сложно. Сложно если анализировать. Гораздо проще принимать все как данность. Но это приходит со временем. — Надеюсь. Ты помнишь, что обещала помочь мне? — столько мольбы и ужаса было в этом вопросе. — Конечно! Я всегда буду рядом. Твоим щитом, твоим плечом, за твоей спиной.