Отголоски пустоты

Утром, в 8 утра, за ним пришла служебная машина. Костик нервно курил у двери, а мы стояли на террасе и молчали. Вот он, настал час разлуки. Мы понимали, что грустить не стоит и эта разлука тоже пойдёт. Но пройдёт потом. А сейчас мы будем проживать каждую секунду. Я держусь изо всех сил, чтобы не разреветься. Он тоже. Нет, мы не стесняемся слез. Мы боимся сделать ещё хуже. Каждый из нас должен стать опорой для другого… Всего две недели. 14 дней. 336 часов. 20160 минут. 20160 минут до следующей встречи. — Тебе пора, — шепчу я, уткнувшись в его плечо. — Я знаю, — он не двигается с места. — Иди, — умоляюще шепчу я, — Иди, пока у меня есть силы тебя отпустить. — Я люблю тебя. — И я люблю тебя! Он целует меня и уходит. Хлопает входная дверь. Обратный отсчёт пошёл. Первые часы было сложнее всего. Я не могла находиться дома. Я бесцельно бродила по улицам и вновь и вновь выходила к пруду, пока, наконец, не столкнулась на углу дома со своим старым знакомым из прошлого. Это был тот самый заслуженный, которого я ждала здесь, возле этих прудов, несколько лет назад. Тогда я так сильно его любила (или думала, что любила), что была готова на все. Принимала как великий дар те крохи внимания, которые он, с барского плеча, изредка давал мне. — Вера, ты? — он был ошеломлен, — Как ты? Как ты здесь? — Гуляю, — сухо ответила я, но заслуженный этого не заметил. — Пойдём, выпьем кофе. Ты не торопишься? — Я абсолютно свободна. Пойдём. И уже сидя в уютном итальянском кафе, он продолжил свой монолог. — Ты так неожиданно пропала несколько лет назад. Я подумал, что ты уехала в Испанию. Искал тебя в социальных сетях, но тщетно. Звонил. Но телефоны не отвечали. — Да, я действительно уезжала. — Но теперь то вернулась? — какая-то странная надежда сквозила в его голосе. — Да, теперь вернулась. — А я вот здесь. Теперь один, — и ждёт моей реакции. Я молчу и ковыряю вилкой салат. Родной мой, как же ты не вовремя решил изменить свою жизнь. Во всяком случае я больше в твои игры не играю. — Бывает, — наконец ответила я. — Слушай, — он понижает голос, — А может быть, как в старые добрые времена, поднимемся ко мне…? — Прости, но нет. Мое сердце занято и для меня не существует других мужчин кроме моего любимого. — И кто же он? — это что, ревность? Занятно. — Он? — я испытующе посмотрела на своего собеседника, — Он самый потрясающий мужчина на свете. — Даже лучше меня? — чрезмерная самоуверенность. Ну-ну… — Лучше. — Чем же? — Тем, что он любит меня, а не только себя. На этом неожиданная и не слишком приятная встреча закончилась. Мой собеседник, сославшись на неотложные дела, поторопился покинуть кафе. Я же, не спеша, доела салат. Выпила кофе и пошла домой: пить сангрию, слушать Джо Дассена и неимоверно скучать. Вечером все каналы говорили о чуде — возвращении кумира семидесятых. Он прекрасно отыграл удивление и шок, после того, как он, якобы отошёл от наркоза. Операция, естественно, прошла успешно. Разве могло быть иначе? А я вот снова сижу перед телевизором. Как тогда, много лет назад, ловлю каждый вздох и взмах ресниц. Все каналы как с цепи сорвались — сетка вещания была перекроена и случился вечер ностальгического советского кино. Вечер в честь нового старого героя. Вечер в честь моего мужчины… Две недели превратились в череду однообразных серых будней, на протяжении которых я болталась из угла в угол, не зная, чем же себя занять. Хотя нет, был один день, который моя память выхватила из серого омута. Был вторник, была почти ночь. По одному из каналов показывали телеспектакль «Белые розы, розовые слоны», что, само по себе, было уже удивительно. Я дала себе слово досмотреть, а потом уже идти спать. Глаза предательски слипались, когда зазвонил телефон. Номер был скрыт, но я знала кто звонит. — Алло, — сон как рукой сняло. — Привет, — послышался тихий и родной голос, — Я, буквально, на несколько минут. — Но… — Я не против, — послышался голос Виктора, — Что я, не человек что ли?! — Тогда хорошо. Я так рада тебя слышать. — Я тоже! Я звоню только для того, чтобы сказать, что люблю тебя. И что я всегда рядом, даже когда физически меня нет. — Я знаю, мой хороший, знаю. — Как ты? — Плохо. Без тебя, оказывается, совсем плохо. А ты? — Я тоже плохо. Но осталось всего несколько дней. Ты же помнишь, в пятницу в 21:00 в Доме актера. — Конечно помню. Разве я могу забыть? Я приехала в Дом актера к началу сбора гостей. Я знала, что он приедет позже, но, для правдоподобности нашей легенды, никто не должен был заподозрить, что мы знакомы. Я взяла бокал с шампанским и осмотрелась. Гостей было пока немного. Конечно, все именитые и народные всегда приезжают к самому началу мероприятия. По углам жались девочки разных возрастов в вызывающих нарядах и с хищными взглядами. Не нужно было быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять кого они ждут. Еще бы, кумир миллионов: красивый, живой, холостой сегодня будет здесь. Впервые после операции. Прессы тоже было много, даже слишком. Новость века как никак. Я кивнула паре знакомых и заняла выгодную позицию для наблюдения. Игра обещала быть волнующей, ведь сейчас действие будет разворачиваться на глазах у нескольких десятков человек. Вот в фойе входит заклятый друг. Даже не входит, а вплывает. Он — король. Жизнь удалась. Журналисты, тут же, подлетают к нему. Щёлкают затворы фотоаппаратов. Ему уже за 80. Он художественный руководитель театра, народный, с орденами и регалиями. Он, нехотя, даёт интервью и все же нервно оглядывается по сторонам. Что, страшно? Рыльце в пушку? А вот, в солнечных очках и огромной шляпе, крадучись, в зал пробирается Фурия. После ее скандальной книги ей здесь не рады, но, видимо, она не теряет надежды вновь прибрать к рукам моего мужчину. Приехали родители. Мы, едва заметно, кивнули друг другу. Конечно же они в курсе нашей легенды. Все нервничают. Смотрят на часы. Ждут его. Гадают — придёт или нет. Я знаю, что он сидит в машине на парковке и ждёт назначенного часа. Ещё 10 минут. Беру ещё один бокал шампанского и подхожу к родителям. Пресса уже пообщалась с ними. Со стороны кажется, что я, волнуясь, и запинаясь, выражаю им своё почтение. На самом же деле — это часть плана. Когда появится он, я должна быть рядом с отцом и матерью, чтобы он сразу меня заметил. Отец шутит, мать собрана и серьёзна. Великие актеры четко отыгрывают свои роли. И тут по залу проносится восторженный шепот. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять — пришёл он. Тот, кого все ждали и ради кого, по сути, организован этот праздник. Летом, во внеурочное время, после закрытия сезона. Его тут же облепляют журналисты — каждый хочет отхватить кусочек эксклюзива. Даже страшно подумать, какую цену заплатили самые топовые издания за «билет» на этот вечер. Следующие на очереди девочки. Каждая пытается очаровать, заглянуть в глаза, вручить свой телефон, сделать селфи. Потом друзья и коллеги. Они обнимаются, целуются, жмут руки. Каждый норовит потрогать его. Убедиться, что это все на самом деле. И когда шок первой встречи проходит, он подходит к родителям. У меня ощущение, что на меня направлен софит, который слепит глаза. Ан нет. Это вспышки камер. Он, кажется, не замечая меня, здоровается с родителями. Я молча отхожу в сторону и беру ещё один бокал. Игра началась. Отгремела официальная часть. Сказаны со сцены приятные и лживые слова. Подарены цветы, сделаны фото. Начинается вторая часть Марлезонского балета без галстуков. Официанты разносят закуски, на столах появляется крепкий алкоголь. И никто не уходит. Все ждут. Ждёт заклятый друг, ждёт Фурия, ждут бывшие любовницы, ждут те, кто мечтает стать будущими. Не жду только я. Я изучаю фотографии на стенах. Отрешенно и задумчиво. Я знаю, что он сейчас подойдёт. Я слишком хорошо его изучила. Однако волнуюсь как в первый раз. Это же игра. Игра без правил. Да и две недели вынужденной разлуки добавляют игре остроты. — А на этой фотографии я с друзьями, полвека назад, — я обернулась. Он стоял за моей спиной и, казалось, был полностью увлечён созерцанием своего портрета. — Я знаю, — сдержанно ответила я и отвернулась. — Тогда мне нет смысла представляться. А как зовут Вас? — Вера, — не поворачиваясь ответила я. — Очень приятно. Я промолчала. — Скажите, — он встал слева от меня, — У Вас все в порядке? — Почему Вы спрашиваете? — Вы, как мне кажется, чем-то расстроены. — Вам кажется, — сухо ответила я и, повернувшись к нему, добавила, — Я просто устала. Не люблю подобные мероприятия. — Признаться, я тоже, — заговорщически добавил, — Давайте сбежим. — Куда? — Куда угодно! Гулять по ночной Москве, например. — Но это же мероприятие в Вашу честь. Разве так можно? — Я отработал все что должен был по полной. Теперь это просто застолье. А я, честно говоря, сегодня не в настроении развлекать такую толпу народа. — Тогда да. Пожалуй стоит сбежать. — Вы не против? Правда? Тогда жду Вас на улице через 10 минут, — и исчез. Я засекла время. Некоторые дамы бросали в мою сторону взгляды полные ненависти. Прекрасно. Судя по всему журналисты тоже успели запечатлеть для бульварных газет наш разговор. Прекрасно вдвойне. Боковым зрением я видела, что он о чем-то говорил с заклятым другом. Я ухмыльнулась и направилась в противоположную сторону. Спустя 15 минут я вышла из Дома актера. Небо было ясным, горели фонари. Дневная духота сменилась ночной прохладой. Я остановилась у входа и закурила. Со стороны могло показаться, что именно для этого я и вышла. У машины, стоящей в трёх метрах от меня загорелись фары, затем открылось окно пассажирской двери и знакомый голос окликнул меня. — Вера, садитесь. Я не стала спорить и запрыгнула на переднее сиденье его внедорожника, попутно отметив, что самый назойливый фотограф это заснял. Мы ехали по арбатским переулкам молча. Лишь выехав на Садовое кольцо, мой мужчина нарушил молчание. — Вы не торопитесь? — Ничуть, — ответила я, глядя в открытое окно на ночной город, — Тем более Вы обещали мне прогулку. — Да, мы как раз и едем гулять. — А куда? — я оживилась. — Это сюрприз. Надеюсь Вам понравится. — Я тоже на это надеюсь. Через 20 минут мы запарковались на смотровой площадке Воробьёвых гор. Как ни странно, но народу было много. Мой мужчина тут же привлек внимание. Начались автографы, фотографии, и снова автографы. Я стояла чуть поодаль и наблюдала. Нет, не было у меня ни ревности, ни раздражения. Я понимала всех тех, кто сейчас окружил его плотным кольцом. На их месте я поступала бы точно так же. Не каждый день выпадает шанс увидеть живую легенду советского кинематографа. Человека, на фильмах которого выросло уже несколько поколений сограждан. Когда людской поток наконец-то иссяк, он подошёл ко мне. — Простите. Я не думал, что в такой поздний час здесь так многолюдно. Предлагаю спуститься на набережную. Возможно там будет более камерная обстановка, — и он подал мне руку, приглашая в увлекательное путешествие. В том, что оно будет увлекательным я не сомневалась ни на секунду. — Категорически поддерживаю, — ответила я и подала ему руку. На набережной, действительно, было тихо. Мы брели не спеша, изредка обмениваясь короткими фразами. Мы дышали летним незнакомым городом, напитывались им, попутно осознавая, что наша жизнь кардинально изменилась. Теперь мы полноправные члены этого безумного общества. Я курила, облокотившись на каменный парапет. Он стоял рядом. Мы едва соприкасались локтями, но и этого было достаточно, чтобы начало искрить. Но мы, сознательно, тянули момент, когда произойдёт взрыв. — Знаете, Вера. Я очень люблю ночную Москву летом. Хочется гулять, дышать, слушать. — Полностью с Вами согласна. У меня есть мечта- я хочу кататься по ночной Москве с открытыми окнами и пить шампанское из горла. — Так за чем же дело стало? Поехали осуществлять Вашу мечту! — Но уже поздно. Шампанское нам не продадут. — А нам и не нужно. По странному стечению обстоятельств у меня в багажнике как раз должно быть пару бутылок. — Скажите честно, — я повернулась к нему, — Вы волшебник? — Нет, — ответил он и провёл пальцами по моей щеке, отчего у меня перехватило дыхание, — Я только учусь. Идемте! Вам знакомо ощущение абсолютного счастья, когда, казалось бы, пустяковая мечта сбывается? Я была счастлива абсолютно. Мы катались по Москве, пели песни, я пила шампанское. А потом, запарковавшись на Волковом переулке, говорили, говорили, говорили. Тянули время. Оттягивали момент неминуемого расставания. Когда начало светать, он зевнул, что послужило для меня сигналом. — Ну, мне пора. Спасибо за этот прекрасный вечер! — Вам спасибо! Вы точно одна дойдёте? — Конечно! Это же мой дом, — и именно в этот момент из подъезда вывалилась подвыпившая компания. — Ну уж нет. Я все же, с Вашего позволения, провожу Вас до квартиры. — Да, Вы правы. Сегодня здесь как-то неспокойно. В лифте мы, старательно, избегали смотреть друг на друга. Мы оба судорожно думали, как продлить это вечер. Игра получилась крайне убедительной. — Ну что ж, — сказала он, когда мы стояли у двери в квартиру, — Еще раз спасибо Вам. — И Вам. Было приятно и легко. Так редко бывает при первой встрече. Во всяком случае у меня. — Согласен. Удивительно хорошо было, — и он широко зевнул. — Как же Вы в таком состоянии поедете? — Все хорошо, не беспокойтесь. Доеду, — и он снова зевнул. — Может быть лучше поспать пару часов, а потом ехать? — Ну что Вы! Это неудобно! — Неудобно спать на потолке и за рулем, — парировала я, — Пойдемте! — Ну, хорошо. Только если я не сильно Вас стесню. — Не переживайте, места всем хватит, — и я открыла дверь. Мы разулись и прошли на кухню. Было непривычно ощущать себя хозяйкой его квартиры, но игра есть игра. И как радушная хозяйка я выдала ему полотенце. Он, как истинный джентльмен, пропустил меня вперед. И вот я лежу в постели. Естественно без пижамы — лето же. Укрытая до глаз простыней. Вот выключилась вода в ванной, скрипнула дверь и он зашел в комнату. На груди блестят капельки воды. Волосы взъерошены. Я улыбаюсь самой наивной из своих улыбок. Он растерянно смотрит на меня, потом на кровать, снова на меня. — Скажите, а кресло не раскладывается? — Сожалею, но нет. Нам придется спать на одной кровати. Или Вы меня боитесь? Он загадочно улыбается и садится на край постели. — Нет, не Вас. Я боюсь себя. Я приподнимаюсь на локтях так, что простынь соскальзывает. Кладу руку на его спину. — Тогда мы в равных условиях. Я тоже боюсь. Себя. Он вздрагивает, оборачивается и пытается смотреть мне в глаза, хотя взгляд предательски соскальзывает ниже. Легкая полуулыбка касается его губ. — Давайте бояться вместе, — наклоняется и, едва касаясь, целует меня. — Давайте. Но не бояться, — сбивчиво шепчу я, сцепляя руки вокруг его талии, — Поцелуй меня так, как будто я единственная. — Это не составит большого труда. Ты и так единственная. Стоп игра! — Добро пожаловать домой, любимый. Я так скучала. — Я тоже, — ответил он, зарываясь лицом в мои волосы, — Ты даже представить себе не можешь как сильно…