То, что остаётся

      — Спасибо. — Карл Моррисон тепло обнимает меня, и это удивительно: большинству людей не по нраву ко мне прикасаться. А раньше было наоборот. Вероятно, дело в сознательном отказе от своей «тёмной» сущности (если только от неё вообще возможно отказаться. Как будто это так просто). Или, может быть, в том, что я уже так давно с Крейгом, только с ним. Словно закрытая книга для всех остальных.       Зак Диксон жмёт мне руку, я помню его — мы несколько раз пересекались и раньше, но это всё было либо по молодости, либо рабочий процесс, со мной больше на заднем плане, в качестве фона. Так странно выходить из тени теперь.       Я замечаю, как они — и Карл, и Диксон — постарели за прошедшее время (лучше сказать «повзрослели»? «возмужали»?). Вместе с тем, я вижу их совсем не старыми. Если однажды тебе удаётся разглядеть истинную сущность человека, для тебя он остаётся именно таким. Без возраста. Временами даже без пола. Карл для меня всегда связан со звёздами и океаном, с нашей первой «настоящей» встречей на Венис-Бич. Диксон — с уносящимися по небу грозовыми тучами и сильным февральским ветром 1989 года. Тогда он ещё не знал меня.       Диксон позвонил Карлу, Карл позвонил мне, и вот я здесь.       — Мы уже разговаривали на эту тему с Джошуа, — говорю я, и Диксон согласно и мрачно кивает, а Карл только приподнимает бровь, совсем как настороженный хаски.       Собаки меня не любят (Диксону пришлось запереть свою овчарку в гараже), но если бы Карл был собакой, я думаю, мы бы с ним поладили.       — Я обдумал нашу беседу и, кажется, могу кое-что добавить. — Мне становится не по себе, когда приходится раскрываться перед кем-то, кто не Крейг, Карл, Джерри или Лора. Это если брать людей.       — Если ты о том, что он вашего толка, так я это уже понял. — Взгляд Диксона тяжёлый, как меч какого-нибудь древнего викинга. Я пожимаю плечами.       — Есть то, о чём я просил? — (Один очень короткий звонок на телефон Диксона из лос-анджелесского аэропорта. Я знаю, что интуиция меня не подводит, но хочется убедиться.)       Диксон вздыхает, как будто весь мир — сплошное разочарование, и вынимает из кармана полиэтиленовый пакетик с зип-локом. В нём — одна-единственная серёжка-кольцо. Слава Луне, без подвески в виде черепа, хотя… на что я надеялся? Мой собственный опыт и все мои наблюдения говорят о том, что мы с братьями оказались бракованной партией. Мулы среди чудовище-лошадей и человеко-ослов.       Я задаю ещё несколько вопросов — как давно объект у Диксона (двадцать один год, ну вот и совпадения пошли), каким образом оказался у него (был подарен на память).       — Неужели это всё, что осталось от…? — тихо спрашивает Карл.       Диксон пожимает плечами. Потом выдаёт:       — Была ещё кассета. Но она исчезла. — И отводит взгляд в сторону.       — Ничего. Хватит и этого. — Я протягиваю руку, и Диксон, помедлив, как будто не в силах расстаться с памятью об ушедшем, кладёт мне на ладонь пакетик.       Что ж. Теперь настало время проверить мои не-человеческие способности. Возможно, мул наполовину осёл. Но на оставшуюся он всё-таки лошадь. Я едва улыбаюсь, начиная ощущать приближение контакта. Когда я вытряхиваю колечко, его касание о кожу будит полузабытые ощущения. Это не связано с ДНК, скорее — с общей аурой предмета и его обладателя. Взгляд Карла становится напряжённым — он тоже чувствует. Диксон смотрит на меня, потом на Карла. И говорит:       — Окей. Кто-нибудь хочет травяного чая?..