Ретроспекция

Чимин просыпается в чьих-то объятиях. Чтобы вы понимали, это абсолютно не в его духе: ни просыпаться с кем-то в одной постели, тем более, полностью нагим, тем более, от чужой ладони на бедре и поцелуев, усеивающих плечи. Осознание пронизывает его так остро, что ладони немедленно холодеют, а живот скручивает спазмом: он подрывается соскочить с кровати, как Юнги ловит его за талию и опять прижимает к себе. — Что-то случилось? — спрашивает он тихо и хрипло, прямо на ухо. Чимин цепенеет, остекленевшим взглядом уставившись в стену. Случилось? Он ещё спрашивает, случилось ли что-то? — Вчера вечером… — шепчет он. — Ты забрал меня из участка? Ты не должен был. Не после того, как Чимин с ним поступил. Юнги разворачивает его к себе лицом, и смотрит на него серьезно и внимательно; Чимин тщательно отводит глаза — совесть не позволяет. — Участка? Чимин-и, что тебе снилось? Чимин мотает головой. — Мне… — и он прерывается на полуслове, приоткрыв рот и глядя на Юнги с ужасом. — Какое сегодня число? Юнги хмурится. — Двадцать второе. Чимин выпутывается из его рук и тянется к телефону, все так же лежащему на тумбочке. На экране высвечивается: 11:14, воскресенье, 22 декабря. Какого черта?.. Он садится на кровати, вслед за ним садится и Юнги, внимательно наблюдая за тем, чей номер он выбирает из списка контактов. Пока идут гудки, он успевает искусать себе губы и рассмотреть комнату — одежда теперь не аккуратно висит на спинке стула, а раскидана по всей комнате, словно бы… Ах, ну да. — Алло? Хён, сейчас чёртово воскресенье, а ты звонишь мне в одиннадцать утра, кто так вообще делает? Чимин охает и едва не роняет телефон от облегчения — голос у Чонгука сонный и сердитый, но Чимин может простить ему даже то, что он ругнулся. — Чонгук-а? — Что-то случилось? Хён? — Ты… все в порядке? — Что ещё он может спросить? Жив ли ты? — Э-э, — тянет Чонгук в замешательстве. — Ну да. Почему я должен быть не в порядке? — А… Тэхён? Ты давно его видел? — Хён, c тобой точно все нормально? Он сейчас со мной, и его ты тоже разбудил звонком. Господи, так это был всего лишь сон. Облегчение накатывает на Чимина такой мощной волной, что, кажется, он сейчас просто расплачется. — Можешь дать ему трубку? Вслед за этим следует молчание с полминуты, после чего Чонгук отвечает как-то сконфуженно: — Я не думаю, что он в настроении разговаривать с тобой сейчас, хён. Чимин кивает сам себе. Даже так — главное, с обоими все нормально. — Хорошо, Чонгук-а. Спите дальше.  — Ну ла-адно, — тянет Чонгук, и прежде чем сбросить, Чимин слышит сказанное негромко и очевидно не ему «хен какой-то странный». Он отключается, убирает телефон и роняет голову на руки, испуская долгий облегченный вздох. — Не объяснишь? — интересуется Юнги из-за его спины, положив одну ладонь ему на плечо. — Ты все равно не поверишь, — качает Чимин головой. — Я уж постараюсь. Юнги опять оставляет его одеваться, пока уходит готовить завтрак; Чимин долго сидит на кровати, рассматривая в зеркале совсем свежий засос на ключице. Он до сих пор не может понять, что произошло: было ли завтра на самом деле? А если и было, то почему он вернулся назад? Если ему и приснилось все это, то почему он знает Юнги, почему ему знакома эта квартира? Слишком много вопросов и слишком мало ума для того, чтобы найти на них ответы. Он потирает ключицу, пока выходит на кухню; вид спины Юнги, который опять возится с чем-то за плитой, поднимает в нем столько вины, что поперек горла встает горький колючий комок. Чимин ведь оставил его так — в одиночестве, сломленного из-за новости о смерти младшего брата, тогда, когда ему больше всего нужна была поддержка… — Ну ты чего, — тихо смеётся Юнги, когда Чимин робко обнимает его со спины. — Ты действительно какой-то странный с утра пораньше. — Я… позже расскажу, наверное, — бормочет Чимин, прижимаясь щекой к плечу Юнги и жмурясь. Юнги откладывает лопатку, оборачивается и обнимает Чимина в ответ, поглаживая его по голове. Чимину все ещё ужасно неловко, но раз уж в этом времени Юнги его бойфренд, то почему бы этим не воспользоваться? — Надеюсь, ничего страшного. — Ничего, — вздыхает Чимин. Он садится за стол, чтобы не отвлекать Юнги от готовки, и в это время опять же проверяет свой телефон. Около половины поцелуйных фото, что он видел вчера (завтра? во сне?) нет, но зато остальные все ему знакомы. Если мыслить логически, то может получиться так, что эти фото он действительно видел в один из своих забытых дней, но его сознание как-то проецировало это на сон, который он принял за завтрашний день?.. Так или иначе, это было ненормально. Нужно было что-нибудь с этим предпринять, пока все не стало ещё хуже… Юнги ставит на стол тарелку с тостами, потом почему-то закатывает глаза, уходя обратно в комнату, а когда возвращается, присаживается около Чимина на корточки. — Ты так меня бесишь этой привычкой, — качает он головой, пока натягивает на босые ступни Чимина шерстяные носки. — Может, у вас там в общаге курорт и полы с подогревом, но не у меня. Вот простудишься, потом поймёшь, о чем я говорил. Чимин усиленно краснеет. — Да. Точно, хён. Извини. Юнги сидит так ещё недолго, глядя на него снизу вверх и положив руки на его колени, и спрашивает серьезно: — Зачем ты звонил Чонгуку? — Мне снился дурной сон, — чуть хмурится Чимин, отводя взгляд. — Поэтому ты спрашивал, забрал ли я тебя из участка? — Да. — Про что сон? — Про… слушай, давай позавтракаем, а я тебе потом как-нибудь расскажу, хорошо? Мне нужно кое-куда сходить, потом… Юнги поднимается, садится рядом и поднимает брови. — Надолго? Мы же собирались весь день провести дома. — Я думаю, надолго, — потирает затылок Чимин. — Извини. Как-нибудь в другой раз, хорошо? У нас все каникулы впереди. — Я могу подвезти тебя. Куда тебе нужно? Чимин потирает затылок ещё яростнее, отводя взгляд изо всех сил. — В больницу. Чимин напрочь отказывается говорить, зачем ему туда понадобилось (даже отпускает пару шуток про то, что подозревает у себя беременность), и они неспешно завтракают, прежде чем выезжают в обед. У Юнги, оказывается, ещё и машина есть: черная малолитражка какой-то из новых моделей, в которых Чимин откровенно не разбирался. Удивительно: и как ему удалось такого мужика отхватить? Второй вопрос: почему Чонгук до этого их не знакомил? В больнице, стоит ему только спровадить Юнги обратно домой, он сразу же говорит, что потерял память. Говорит, что готов хорошо заплатить, если обследование проведется сразу же — после этого его записывают всюду без очереди. Битые несколько часов он проходит КТ, МРТ и ЭЭГ, как это называют дергающие его туда-сюда медсестры. Когда он спрашивает, как хотя бы это все расшифровывается и что значит, они только отмахиваются. На часах почти шесть, когда его направляют на консультацию к неврологу; он уже дико вымотался, у него болит голова и вообще кажется, что лучше бы он принял этот провал в памяти и продолжал жить дальше. Доктор, уставшая женщина средних лет с нависшими тяжёлыми веками, ведёт опрос так, словно бы сейчас уснет. — Спутанность сознания присутствовала? — Нет. — Потерянность в пространстве? — Нет. — Когда вы осознали, что не помните того, что происходило с вами? — Вч… сегодня утром. — О чем ваше последнее воспоминание? — О том, как я ложился спать семнадцатого декабря. Просто… понимаете, я не думаю, что это простая амнезия. Я будто… проживал завтрашний день. Доктор поднимает бровь. — Это как? — Будто позавчера было семнадцатое, вчера двадцать третье, а сегодня двадцать второе… — А завтра будет двадцать первое, — вздыхает она. — Если вы хотите сказать, что путешествуете во времени, то вы обратились не к тому специалисту. — Я не хочу… я не знаю, чем это может быть вызвано. Может, я головой повредился, а теперь у меня видения какие-то… Она будто отказывается его слушать. — Ничем вы не повредились. На снимках нет никаких отклонений, и хоть результаты анализов ещё не готовы, я могу сказать, что вы вполне себе здоровы. Чимин крепко стискивает челюсти. Здоров? У него чертов провал в памяти, а ещё непонятный сон, такой реалистичный, словно он действительно проживал его наяву. Он поднимается из-за стола и говорит ровно: — Спасибо, я пойду. — Сядьте, — хмурится доктор. — Мы ещё не закончили беседу. — Я же здоров, так к чему ее заканчивать? У выхода, когда он застёгивает пуховик, его ждёт Юнги, стоя около своей машины, уже неплохо припорошенной идущим снегом. — Не нужно было меня ждать, — хмурится Чимин, отводя взгляд. — Я в общагу. — Зачем? — приподнимает бровь Юнги. — Совсем замёрзнуть хочешь? Ах, точно. Проблемы с отоплением. Он ежится и понимает, что ему совсем не нравится мысль о том, чтобы вернуться в неотопляемый холод и ворохи одеял. — Я не… — Он чувствует себя таким жалким, стоя на этих обледеневших ступенях и опустив взгляд в пол, потому что даже не может признаться, что боится оставаться наедине с Юнги. Он знает его буквально несколько часов, если не учитывать завтрашний день, а этой ночью они наверняка чем-то таким занимались, если судить по тому, что проснулись голые и в одной постели. Само собой, они только начали встречаться, что им еще делать, если они будут ночевать в одной квартире? Весь вечер играть в приставку, а потом заснуть в разных кроватях? — Эй, ну ты чего, — говорит Юнги ласково, подходя к нему. — Расскажи мне, что случилось. Ты же знаешь, что я попытаюсь помочь тебе, чем смогу. Чимин вздыхает и поднимает на него взгляд.  — Поедем домой, хен? Там расскажу обязательно. — Вот и отлично. Уже в машине Юнги вручает ему стаканчик с горячим кофе и спрашивает: — Хочешь заехать куда-нибудь поесть? Чимин мотает головой, отворачиваясь к окну.

***

Юнги, кажется, теряет всякое терпение, когда Чимин в прихожей шарахается от вроде бы совсем невинного прикосновения к пояснице, да так сильно, что врезается в противоположную стену. — Я начну злиться, если ты не скажешь мне, в чем дело, — говорит он тихо и серьезно. — Это со мной связано? Почему ты меня сторонишься? Если не хочешь, чтобы я тебя касался — я не буду. Только объясни сначала, в чем дело. Чимин опять опускает взгляд — он даже считать не будет, сколько раз делал это сегодня перед Юнги. — Я не помню тебя. — Чего? — Я поэтому и поехал в больницу, потому что у меня провал в памяти. Ровно в пять дней: я даже не помню, как мы с тобой знакомились. Юнги поднимает брови. — Лжешь. — Чего? — переспрашивает Чимин, хмурясь. — Ты мне не веришь? — Ты слишком спокойно отреагировал на меня сегодня утром, — пожимает плечами Юнги. — Проснуться с каким-то голым незнакомцем в одной кровати в незнакомой квартире? Да и ты даже не стал спрашивать моего имени — ты его уже откуда-то знаешь. Скажи мне правду, Чимин — ты либо мне врешь, либо что-то недоговариваешь. Чимин нервно выдыхает, теребя в пальцах рукав свитера. — Ты мне не поверишь. — Не узнаем, пока ты мне не скажешь. — Вчера… было завтра, — размеренно отвечает Чимин. — Завтра я понял, что не помню тебя — и да, тогда я реально запаниковал. Тогда и узнал твое имя. Юнги смотрит на него долгим взглядом, а потом качает головой. — Давай-ка сядем, а потом ты объяснишь мне это еще раз, хорошо? Чимин ценит то, что Юнги ни разу не касается его, когда они проходят в гостиную и устраиваются на диване. И то, что Юнги держит между ними расстояние — тоже. — Объясни еще раз. Чимин вздыхает. — Я проснулся двадцать третьего декабря и понял, что ничего не помню. Сегодня я подумал, что это было всего лишь сном, но… Как ты сам сказал, я откуда-то знаю твое имя, и завтра я видел фото в своем телефоне, которые и сейчас там есть. Юнги думает недолго и делает выводы: — То есть, ты вернулся назад во времени? — Не знаю. Но завтра произойдут… страшные вещи. — Поэтому ты говорил про участок? Чимин крепко стискивает зубы. — Да, сначала… У Чонгука завтра автобус в Пусан, так? Он слетит с моста из-за того, что водитель не справится с управлением, а потом Тэхён, у которого сейчас реально сложная жизненная ситуация, покончит с собой. Я заснул в участке, куда меня вызвали, — выпаливает он на одном духу, крепко жмурясь. — Вызвали? — Меня и Хосока, потому что… потому что его родители отказались даже приехать, ты понимаешь? Их сын погиб, но они даже не приехали, потому что отказались от него из-за… из-за того, что он просто влюблен в парня. Ну нет, только не плачь, дурень, этого ведь даже не произошло… Правда, мысль о том, что он уже точно знает, как это произойдет, заставляет его внутреннюю плотину треснуть. Он всхлипывает, прижимая ладони к глазам. — Можно тебя обнять? — спрашивает Юнги негромко. Чимин только кивает, и тогда Юнги подбирается поближе, осторожно подтягивая его к себе и обнимая. Что-что, а поддержка Чимину сейчас точно нужна была. — Давай я сейчас заведу будильник, а потом мы с утра поедем к Чонгуку и сделаем что-нибудь, чтобы остановить его, м? Убедим остаться в городе, например. Или сделаем так, чтобы он выехал следующим автобусом. Чимин хмурится, утирая глаза рукавом, и поднимает на него взгляд. — Ты мне веришь? — Чимини, это звучит как несусветная чушь. Но ты не из тех людей, которые будут рассказывать сказки и шутить с такими серьезными вещами. Тем более, в жизни все может случиться. — Я не знаю. Мне страшно, потому что может оказаться, что это только в моей голове. Что я с ума сошел и дальше все станет только хуже. Юнги гладит его по голове и улыбается успокаивающе: — Давай подумаем об этом завтра с утра, хорошо? А пока расслабься. И нужно поужинать, ты же весь день в этой своей больнице был… Они ужинают заказанной пиццей, смотрят последний вышедший эпизод какого-то американского сериала (Юнги все время шепотом объясняет ему сюжет, Чимин все равно ничего не понимает, но ему нравится), а потом, поставив будильники на шесть утра, готовятся ко сну. Чимин устраивается в уже знакомой постели, когда Юнги берет одну подушку и собирается было выйти из комнаты. — Стой, хен, ты куда? Тот оборачивается с недоумением. — На диван. — Нет, стой, это же твоя кровать. Не имею права тебя с нее выгонять. Юнги закатывает глаза со смешком. — Чимини, никто ещё не умер из-за одной ночи, проведенной на диване. Спи давай. Чимин явно ощущает, как начинают розоветь щеки, и выпаливает: — Тогда давай спать вместе. — Юнги поднимает брови, и Чимин мотает головой. — В смысле, хорошо бы было, если бы ты меня все ещё не касался, но мы все-таки встречаемся, так что я не вижу в этом ничего постыдного. Юнги смотрит на него недолго с непонятным выражением лица, а потом спрашивает: — Так мы вместе? Ты даже не помнишь, как мы начали встречаться. — Если ты расскажешь мне об этом, я смогу принять этот факт, — настаивает Чимин. — Я не настолько тупой, чтобы упускать такой шанс. Юнги смеётся, пока опускает подушку обратно на кровать и ложится с Чимином под одно одеяло. — Я расскажу тебе об этом завтра, хорошо? А теперь спи, нам вставать рано. Чимин только кивает, подвигаясь ближе к краю кровати, но уже сквозь дрему может ощущать, как спиной прижимается к груди Юнги.