Клетка души. Чужие желания

Ран: „В субботу я не пошел в школу. В понедельник в школе на первом уроке учительница как обычно стала отмечать отсутствующих.  — Олег, что с Крисом? — она спросила меня, потому что все знали, что мы друзья.  — Он в больнице, — ответил я. — В коме, — в классе начали шептаться. На перемене меня вызвали к классной руководительнице. Она начала расспрашивать, что случилось с Крисом и когда. Я рассказал ей всё. Мне было так больно признавать, что с ним это случилось из-за меня. На уроках я присутствовал лишь физически, мысли мои были далеко отсюда, они были в больнице. Если Крис не очнётся, что тогда буду делать я? Как жить? После уроков я занес вещи домой и отправился в больницу. Я мог быть там только с пяти до семи, а в выходные ещё с одиннадцати до часу. Люди на улицах были для меня лишь незначительными тенями, для меня сейчас было главное увидеть Криса. Я приехал, поднялся на этаж, зашел в палату. Первое что я увидел, это сидящий у постели Криса Сатана. Я подошел ближе. Казалось, будто Крис спит, но по взгляду Сатаны было понятно, что всё слишком серьезно. Я взял стул и сел рядом. В этом момент Сатана посмотрел на меня так, будто хотел взглядом убить. В палате были только мы трое. Я знал, что Криса будут хорошо лечить. Несомненно, потому что кто-то будет оплачивать всё что угодно, лишь бы Крис быстрее стал прежним, если это возможно. Вокруг него стояло много приборов. На лице была кислородная маска, значит, он сам не мог дышать. Давление было ниже обычного, сердце билось медленно. Стояла капельница, иголка была введена в правую руку. Сатана держал Криса за левую руку, прижимая её к своему лицу и губам. Крис никак не реагировал на это, он вообще ни на что не реагировал.  — Что говорят врачи? — тихо спросил я.  — Глубокая кома, — так же тихо ответил мне Сатана. — Врач сказал, что это из-за черепно-мозговой травмы и возможно последствия клинической смерти. Я тяжело сглотнул… В пятницу Крис чуть не умер.  — Ты давно здесь? — спросил я, сам не знаю зачем.  — С восьми утра и буду до восьми вечера, — не отрывая взгляд от Криса, ответил он. — Неужели ты не понимаешь насколько это серьёзно? Он может никогда не очнуться, — по его щекам потекли слезы. Я сам держался из последних сил, чтобы не заплакать. — И так и умереть… — еле слышно закончил он. Уже после я подумал, почему он имеет право быть рядом с Крисом с открытия больницы и до закрытия? Но ответ был ясен, он заплатил врачам или воспользовался связями. Наверно, его присутствие рядом не навредит Крису. Я начал пить успокоительное, потому что постоянно боялся, что Крис умрет, и я его больше не увижу“ Рил: „Я не мог находиться где-то кроме как рядом с Крисом. Я сделаю всё, чтобы он очнулся, неважно, что для этого понадобится. Я знал то, что мой любимый может не восстановиться полностью. Для более точных прогнозов врачам нужно больше информации. Если нужны какие-то дорогостоящие исследования, я готов заплатить любые деньги. Я сижу рядом с ним, держу его руку. Она как всегда холодная…но никогда прежде она не была такой безжизненной. Даже когда Крис спал, я чувствовал, что его тело реагирует на мои прикосновения. Но сейчас… Мне так больно видеть его таким, я не представляю себе жизни без него, без его улыбки и смеха, без взгляда золотистых глаз, без его прикосновений, без нежности… Но больнее всего осознавать, что он спас Рана. Я знаю, что Крис не испытывает к нему той любви, которую тот так надеется получить, тогда почему он пожертвовал собой? Я сидел в тишине, если не считать шум от работы приборов, но тут кто-то вошел. Я всей кожей почувствовал, что это Ран. Как он смеет приходить сюда? Как у него хватает наглости смотреть на Криса с таким сожалением? Если бы Крис оказался в таком положение из-за меня, я бы не смог смотреть на него, мне было бы стыдно.  — Постой, — сказал я, когда он уже собрался уходить. — Ты за последние три дня думал о суициде хоть раз?  — Думал и не раз, — ответил он.  — Больше никогда не смей об этом думать. Крис пожертвовал собой ради тебя. А если тебя не станет, его жертва напрасна. И учти, я достану тебя из Ада, — я говорил это серьезно. Черт знает, что может взбрести в голову этому отчаявшемуся подростку“ Ран: „Я не мог думать ни о чем, кроме как о Крисе и о последних словах Сатаны. Сейчас я очень хорошо понимал Криса, когда он потерял Джула и Эрос. Я готов отдать всё на свете, лишь бы Крис вышел из комы. Но что я могу? Нужно лишь ждать и верить, но это так тяжело“ Рил: „Девятого марта ближе к вечеру в палату вошел врач.  — Господин Логидин, по результатам анализов и исследований я пришел к выводу, что вероятность того, что Ваш друг очнётся двадцать процентов, что он сможет двигаться пятнадцать процентов, что он сможет говорить или ходить десять процентов, что он сможет и то и другое пять процентов, что он станет прежним менее одного процента, — говорил он, не смотря в мои глаза полные слез. — Смиритесь. Я махнул рукой, чтобы он уходил. Я хотел бы не знать этого, хотел бы не слышать этих страшных слов, что надежды почти нет, что Крис может ускользнуть в тот мир, где нет боли. Я не мог сдержать слез. Я до встречи с Крисом никогда почти не плакал, но теперь, когда я впервые по-настоящему полюбил… Я заплакал навзрыд, поставив локти на кровать Криса. Мне было так больно, где-то в груди поселился страх, страх перед ожиданием окончательного приговора для Криса и для меня… Дверь плата открылась, и вошел Ран. Я не смотрел на него, я возненавидел его больше всех на этом свете и уже готов был лично его убить медленно и мучительно.  — Как ты смеешь приходить сюда, сукин сын! Ты, это ты виноват, ты должен лежать на его месте, а он должен смотреть на тебя с сожалением. Ты уже скоро окончишь школу, поступишь в университет, закончишь его, найдешь работу, женишься, будешь нянчить детей, ездить с ними летом отдыхать, радоваться жизни, а у Криса может никогда этого не быть, он может никогда, никогда не очнётся или навсегда останется инвалидом… — больше я уже не мог говорить, захлёбываясь рыданиями“ Ран: „Это был уже март, я всё так же каждый день ездил в больницу к Крису. Но этот день был другим. Я подошел к палате и услышал слова врача. Через несколько секунд после того, как он вышел, до меня, наконец, дошел смысл его слов. Я прислонился к стене и соскользнул по ней вниз. Неужели я больше никогда не услышу его голоса, смеха, не встречусь взглядом с этими чудесными золотистыми глазами, не увижу улыбку или румянец на его щеках? Когда я более-менее успокоился, и слезы высохли, я вошел. Сатана рыдал, и я как никто другой понимал его сейчас. Но тут он сказал то, что я так не хотел признавать. Да, это я виноват в том, что случилось, только я. Если я останусь, то он, может быть, затеет драку или даже попытается меня убить. Кто знает, на что он способен в приступе ярости и горя. Мне придется некоторое время не видеться с Крисом, потому что Сатана сидит около его кровати, как сторожевой пес, и готов покусать любого. Это будет самая тяжелая неделя в моей жизни Уже неделю я не видел Криса. Мне иногда хотелось сделать так же, как делал Крис, когда потерял Джула, сесть на диван и, подтянув колени к груди, обхватить их. Иногда я делал так. Было ужасно тоскливо, я даже не знал, жив ли Крис, или самое страшное уже случилось… Обычно по пятницам, прежде чем идти домой, я заходил к Крису в квартиру и поливал цветы. Крис любит цветы и, если они засохнут, расстроится. Я поднял голову и заметил, что окно в гостиной открыто. Я вроде закрывал его…“ Рил: «Был вторник. Я как обычно сидел рядом с Крисом. Замечая, как он похудел, и впали его щеки. Я держал его за руку, это давало мне хоть какое-то подобие контакта с ним. Но тут мою руку сжали. Я посмотрел на Криса, думая уж не почудилось ли мне. Но он погладил мою руку почти невесомо.  — Рил… — тихо-тихо прошептал он. Он узнал меня, хотя глаза его были закрыты. Я нажал кнопку на стене „вызов медсестры“. Крис приоткрыл глаза. Медсестра вошла.  — Вы не могли бы отключить аппарат вентиляции легких, Крис может дышать и сам, — попросил я.  — Я позову врача, если он разрешит, — сказала она и вышла. Вернулась вместе с врачом. Врач с удивлением смотрел на Криса.  — Думаю, можно отключить, — согласился врач. — Как Вы себя чувствуете?  — Отлично, — ответил Крис, пытаясь сесть, я ему помог. Пульс приближался к норме, давление было понижено, но оно было обычно для Криса.  — Это просто чудо, — сказал врач. — Через пару дней возможно, если всё будет хорошо, я Вас выпишу, — мы с ним остались вдвоём.  — Крис, я так за тебя волновался, — сказал я, прижимаясь к нему.  — Знаю, я чувствовал твоё присутствие рядом, но не мог дать тебе об этом знать, — он обнял меня, целуя в губы. — Знаешь, кто меня вернул?  — Джул? — спросил я. - Да, он сказал мне, что я должен вернуться, потому что ты меня так любишь, — Крис прикрыл глаза. — Я так понимаю, что я в больнице? Сколько я уже тут? - Да, это больница, ты уже здесь восемнадцатый день, — ответил я, улыбаясь, мои тревоги ушли, Крис был относительно здоров. В пятницу утром его выписали, и я привез его домой. Я решил пока остаться с ним. Открылась дверь, и вошел Ран» Ран: „Подойдя к дому Криса ближе, я заметил знакомый Мерседес. Я поднялся, открыл дверь и услышал то ли смех, то ли плач Сатаны. Я решил пройти в комнату, рискуя своим здоровьем. Но тут из комнаты вышел Крис. Я никогда не забуду такого его, красивого, живого, подвижного и с блеском в глазах. Я застыл на месте. Он подошел ко мне очень близко. Заглянул в глаза, мне показалось, что он видит мою душу. Он обнял меня одной рукой за плечи, а другой за талию и поцеловал. Я чувствовал каждое движение его языка. Я обнял его, крепче прижимая к себе. Захотелось продолжения, но Крис разорвал поцелуй и ушел в комнату к Сатане“