Префект Том Реддл

— Держи спину прямо, — наставлял Том. — А ноги шире. Еще шире. Все без толку: Кетти не могла повторить нужной позы. Стоя по колено в воде, с засученными махровыми штанинами в железных чешуйках, девица лишь недолго держала равновесие, пока прилив вновь не швырял ее на берег. — Встречай удар, а не уворачивайся, — говорил он ей. — Темные силы не проявляют интереса к слабакам. Кетти ныла, но снова встречала удар. А за ним еще. И еще. В тот день Черное озеро бушевало под стать небу: взгромоздившиеся над Хогвартсом тучи предвешали бурю, собираясь в белые, смерзшиеся клубки, а ветер гнул ивы, заставляя те раскланиваться в подобии жутких реверансов. Ну что ж, хотя бы теперь им не грозило быть встреченными допытливыми мракоборцами — лишь безумец выйдет гулять в такой шторм. Безумец или темный маг. Но темные маги не хнычут — стон же Кетти, взвывавший в ветре, был похож на рев умирающего. — Заткнись, — приказал Том. — И поднимайся на ноги. Боль — твой самый лучший учитель. Признай ее и прими лоб в лоб. Девица, против внушения, снова заныла, с явной неохотой волоча ноги к грохочущим волнам. Не забыла она одарить его и обидной рожей. Знакомая гримаска. Он уже видел такую на Эйвери, Нотте, Мальсибере, а до всех них и Лестрейндже. Увидит еще (и немало) на многих других. Такова мина каждого, кто, влагая себя в когти Тьмы, думает, что ему откроется и покорится мир, но быстро понимает, что так же как и во всем, ему предстоит это заслужить. А перед Тьмой — о, перед Тьмой меркнут многие заслуги... Зайдя достаточно глубоко и подставив спину прибою, Кетти приняла стойку, сжав руки. Опять неправильно. Да что ж такое?! Том поглядел на девчонку с открытым пренебрежением: — Ты хочешь учиться или нет?! — Ну конечно! — Вздрогнув, она отскочила от наступающей волны.— Просто… зачем это упражнение? Кажется, мы могли бы заняться и более важным. Я готова, мой Лорд! Я хочу проникать в разум моих врагов, насылать скверну и поднимать мертвых из могил, а не… это! — Хочешь стать фокусницей? — холодно уточнил Том. — Фиглярство, гипноз и иллюзии — пыль в глаза. — Он соткался тенью за ее спиной. — Да, это то, о чем думают многие, сталкивающиеся с Темными искусствами. Но они все неправы. Чтобы стать настоящим темным магом, нужна дисциплина и твердая воля. Тьма — зверь, и подобно зверю покоряется лишь сильным. Жалкие укротители, что пытались оспорить это, как твои некроманты — безвольные матрешки в чужих руках, ведомые чужими голосами. Не они больше правят ей, но она ими: в ушах и устах их лишь ее приказы. Ее воля. Как оборотень не властен над своим воплощением, так и маг, провалившийся в тень, проваливается в нее навсегда. — Так и навсегда? Что же способно его сберечь? Проклятия? Заговоры? Умилостивление демонов? — Девица подалась вбок, пытливо изогнув брови. — Ну же: мне не терпится узнать, какое колдовство нас ждет сегодня… Том двинул ее по спине сапогом, заставив пасть на колени. Девчонка треснулась ногой о камень. — Стойка! — приказал он, видя, как та хватается за окровавленную голень. — И не смей облегчать себе боль. Встань снова, как положено, или валяйся, как скотина. Ветер завыл, унося с собою человеческий стон. В зеленом, промоченном сюрко, девчонка поднялась, выжимая руками волосы. На груди ее танцевал змей Слизерина, серебряный, из шерсти ругару с красным бархатным языком — такой шьют только капитану команды — а под шерстью блестела сталь. Кольчужные звенья-чешуйки покрывали Кетти, точно вторая кожа — холодная, шипастая и жесткая. Девица почесалась, оправляя их. — Тяжело, верно? — с нарочным издевательством поинтересовался он. — Будет еще тяжелее. Их носил когда-то Годелот. Знаешь эту историю? Девица отрицательно мотнула головой, облизывая распухшие губы. Том обошел ее, посмотрев в глаза. — Плохо, что не знаешь. Это был Темный Лорд древности, написавший “Волхование всех презлейшее”. Увы, трепет перед читателем остерег его раскрыть все секреты темной магии, но… — Том дотронулся до звеньев кольчуги на ее оплечье. — Зато в одной магии он точно не знал себе равных. Броня, которую ты носишь — Алая чешуя. В ней темные волшебники впервые стали заниматься кровавой ворожбой. — Звучит… волнующе, мой Лорд. — Она натянуто улыбнулась. — Магия крови… Поэтому мы занимаемся у озера? Ну, чтобы… — Чтобы не оттирать твою кровь от стен Выручай-комнаты. Да. Кетти вздрогнула — то ли от холода, то ли от страха — и снова зашла в воду. — А ее много будет-то? Я не хочу сказать, что… — Мы прольем столько, сколько нужно, — Том нажал сапогом на ее рану. — До последней капли, если понадобится. Пока же помни одно: черная магия, в противоположность остальным, изменчива и непостоянна. Забудь все, чему нас учили на Защите от Темных искусств. Мрак живой. Он никогда не стоит на месте, не знает покоя. Становится меньше и больше, отражает тень от света, обтекает поверхности. Как вода. Ты знаешь, что первые темные маги учились у озер и рек? Наша эпоха стояла при рождении мира. Мы древнее человеческого огня и камня... Он простер руку, указывая на далекий деревянный мост, виляющий над озером как волна. — При короле Лоарне здесь был жертвенник кельтов. А до него колдовские валуны, через которые магглы, как им казалось, слышали голоса духов. Но не духи говорили с ними, а мы. Мы, взывавшие к праведным о языческих жертвах, повелевавшие людям воздавать кровь в свое имя, задолго до того как это имя обрели. — У нас… большая история, мой Лорд. — Гордись, что стала ее частью, — Том коснулся рукой плеча девчонки, заставив ту присесть еще ниже. — Тьма подобна волнам, бьющим о скалы. Будь крепкой, чтобы обуздать их... Спину прямо! Прибой окатил девицу с ног до головы, заставив покачнуться. Яростный вопль пробился сквозь стиснутые зубы — так не человек кричит, только зверь. — Хорошо… Хорошо, — Том скрыл удовлетворенную улыбку. — Кажется ты понимаешь: подчиняй или подчиняйся. Но что бы ты ни выбрала, будь неотступна в своем желании, овладей гневом, заставь его служить. Поставь на колени, как он прежде ставил тебя! — А-а-р-р! Волна ударила ей в спину. А затем еще. И еще. Взгромоздясь на холм, буря настигла замок. Горизонт пронзили белоснежные ветви молний, зажигая небеса. Кетти едва заметно покачнулась. — Жалко, — Том вздернул ее силой мысли, как нашкодившего щенка. — Держи стойку, не то пойдешь на корм кальмару. Девица фыркнула кровавыми соплями, напрягая шею, вздувшуюся от желваков. В воду стекали красные ручьи, кудрявые и темные, оплетая ее голени, будто пара страшных сапог. — Кровь — тоже вода, только другая, — Том двинул палочкой, шевеля текучие багровые разводы. — Видишь? Она тепла, вязка и переменчива. Но так же податлива в руках того, кто имеет достаточно воли... Переведя древко в сторону Кетти, он взмахнул с плеча до кисти. Рука девчонки неестественно изогнулась, шевельнув вразнобой пальцами, как паук, и бросилась к горлу. — Я поняла, мой Лор...рхк… Она упала, расплескивая воду, отчаянно хватаясь за непослушные пальцы. Ноги выбили страшную дробь по мокрому песку, судороги свели тело, заставив ее трепыхаться, как рыба. — Сопротивляйся мне, — приказал Том, глядя на девицу бесстрастно, точно призрак. — Сопротивляйся или умрешь. Ее глаза выкатились, белые от ужаса, и она протянула свободную руку к горлу, стремясь ослабить хватку. Тщетно. Том отнял ее ладонь, прижав сапогом к земле. — Дуреха! Это твоя рука тебя душит — не моя. Овладей ею — это всего лишь кровь, что течет в жилах. Кровь, да мускулы. Заставь их покориться! Но она не заставила. Уже не принадлежавшие ей пальцы все сжимались, выбеливая усеянное веснушками лицо. Через пару судорожных вздохов Кетти потеряла сознание. — Посредственно, — заключил Том, отводя палочку. — Беги к лесным ведьмам заниматься Травологией — это единственное, на что ты способна. Приводя в чувство, он дал ей пинка. Кетти издала хрип, пытаясь сказать что-то. — “Попроще”? — едва разобрал Том. — Нет в Темной магии вещей “попроще”. Забудь о них. Возжелай силы — только это дарует тебе власть. Он прикоснулся к красной от крови кольчуге и его пальцы слиплись. “Хорошо”, — подумал Том. Годелотова сталь напилась вволю. Впустую разве что, но и то неплохо — для начала сойдет. Может, даже больше чем надо… Дать ей шанс что ли? — Вставай, грязнокровка. Уговорила. Будет тебе “попроще”. Она беззвучно улыбнулась, раскрыв красный от крови рот. К прибою подоспели грозовые тучи и вдарили ливнем по пляжу. Вымотанная, девица так ослабла, что в попытках подняться бухнулась на колени. И ее вырвало. — Заклинание, которому я хочу тебя научить, придумали очень давно, — продолжил Том, не обращая на муки ученицы ни малейшего внимания. — Essemesanguis* — воплощение крови. Сейчас мы попробуем им овладеть. Готова? Не дождавшись ответа, он призвал в руки белку, юркнувшую меж ветвей — зверек брыкался, дергал лапками и рвал со всех сил на волю, но в его тисках быстро присмирел, глупо глядя перед собой, как обмякший. — Достань палочку, — приказал Том, наблюдая, как согбенная девчонка наставляет ее на зверя. — Управлять кровью других сложнее, чем своей собственной, но то верно лишь на человеке — тварь поддастся тебе без труда. Помни, ты должна сломить ее — не убить: проведи магию из конца свободной руки в ту, которой держишь древко. Ни в коем случае не веди ее через сердце — это смертельно опасно. Веди через живот. Когда будешь готова, произнеси Essemesanguis одним духом и без запинок — так, будто шипишь, и взрежь палочкой косую черту перед глазами. — Якх… Я готова! “Готова к смерти”, — подумал он, видя, как девица стоит. — Ноги шире. Спину прямо. У тебя что, мозгов меньше, чем у гуля? Знаешь, зачем мы тренируем твою позу в доспехе? Кетти недоуменно повела разбитой бровью. — Годелотова сталь помогает тебе отделять свою кровь от чужой, пока ты сама этого не умеешь, — жестко объяснил Том. — Почувствуй ее. Раздели свое и чужое — в этом зверьке тоже есть жизнь, другая, не твоя. Коснись ее и только ее. Став в позу, она начала призывать темные силы. Жалкое зрелище — с таким едва ли курицу призовешь. И чего он ждет от нее? Девчонка старается угодить — вот что самое страшное. И даже не черной магии, а ему — ему лично. Сказать об этом, что ли? Пожалуй, нет. Пусть сама до всего дойдет. Когда пришел черед заклятий, Том начал ее экзаменовать. — Что общего между кровью и водой? — Текучесть, переменчивость, мой Лорд? — Неплохо. Ты способна повторять за мной, как попугай. А сколько частей в заклятиях магии крови? Я уже говорил тебе это, — напомнил он, не давая сосредоточиться. — Назови их все. Собьешься — начнешь сначала. — Стойка… — Кетти зажмурилась, вспоминая. — Надо быть твердым, как камень, иначе Тьма не послушается. Потом надо укротить кровь, сломить ее волю, разделив свою и чужую — для этого я провожу магию из свободной руки на древко через живот. И в конце… В конце… я подчиняю ее и… И… — Ты не знаешь, потому что я тебе этого не говорил, — Том дал ей пощечину. — Кончай заискивать передо мной и произноси уже заклинание! — Essemesanguis! Красная полоса порезала воздух, как нож, и рубанула ей по запястью. Девица зажмурилась, согнувшись пополам от боли. — И в конце... — продолжил за нее Том, обходя девицу по кругу. — В конце, каждый раз, когда ты неправильно его произнесешь, Тьма заберет вместо крови жертвы твою. И будет забирать до тех пор, пока не выпьет досуха, чтоб впредь глупая девица была осторожней. Ну, чего ждешь? — Он толкнул ее плечом. — Еще раз. По новой! И она начала по новой. А затем еще. И еще. Свинцовые небеса посинели, налились чернотой, напоминая кровоподтек. Рокот бури унес девичьи хрипы за кроны Запретного леса. Похолодало. Сквозь облака просиял двурогий месяц. Руки девицы блестели при лунном свете, изрезанные глубокими бороздами, покрытые волдырями. Нос, сломанный на матче, хлюпал кровью при каждом вздохе. — Может, отдохнешь? — искушал он в минуты, когда та опускала палочку. — Брось это, ты уже и так белая, как смерть... — Essemesanguis! Месяц глядел сверху на их занятие, жужжание магии сопровождало его стальной музыкой. Какое-то время Том позволял девице пробовать чары самой, затем начал понемногу вести ее. Обуздав разум белки, он заставил зверька бегать по кругу так, чтобы Кетти было сложнее прицелиться и постоянно отвлекал вопросами. Град красных стрел обрушивался на юркую тварь снова и снова. К концу тренировки девчонке пришлось поменять руку и колдовать с левой — правая, изрезанная выше запястья, едва подчинялась. — Бездарность, — подзуживал ее Том. — Из-за своей упертости скоро ты упадешь замертво, а эта безмозглая тварь еще и попрыгает на твоем трупе. Не стыдно так умирать? — Р-р-р! Веснушки на лице Кетти при свете луны казались дырами, черными, как сам грех. Девица наставила палочку на него. — Да, все правильно… Да, да... — елейно пропел Том. — Ты же хочешь овладеть мной? Я слышу твои мысли. Давай: ведь это лучше, чем водить за ниточки зверье. Поставь все на карту, возжелай править — только тогда темные силы откликнутся, почуют тебя, признают за свою. Не лебези перед ними: требуй, чего хочешь. И говори смело, ибо они глухи на мольбы. За этим ведь ты пришла? Поэтому так стараешься? Прекрати, ты можешь взять все силой — просто отбери… — Мой Лорд соблазняет… Не так ли и Блэк соблазнял тебя на том пляже? — С той лишь разницей, что он был успешен. — Интересно все же, о чем вы договорились... Что предложил самый толстый кошель Англии моему Лорду: Министерство Магии, Аврорат, а может сам Хогвартс от вершков до корешков? Мечтать так мечтать... Я угадала? Рот Тома сложился в жесткую, прямую линию. — Целься. В этот раз древко свистнуло в холодном мраке, даже не полоснув искрой. Кетти упала навзничь и забилась на земле, как подстреленная пичуга. — Проводила магию через сердце, верно? — Том бесстрастно выгнул бровь. — Глупая же ты мокрица... Из губ девчонки брызнула кровь. Он перевернул ее набок, чтоб не захлебнулась. — В следующий раз помощи не жди. И защищай нос — его бы хотелось сберечь. — Кхе… Значит, он тебе нравится? — надсадно прохрипела Кетти. Сальная улыбка пробежала по искаженному от боли лицу. — А что еще во мне тебе нравится? Том отошел, ударив ей сапогом под ребра. — То, что ты — девчонка, — Он снова нажал ей на рану. — Девицам нипочем потеря малой крови. А теперь поднимайся: я хочу, чтобы ты повторила заклятие. Будем заниматься до тех пор, пока твой хребет не полезет из ушей. Она сморщилась — того и гляди заплачет. Но заплачет ли? Кетти не трепетная девица, способна потерпеть. Проглотив сопли, она опять улыбнулась. — Не дождешься, — Девчонка сплюнула розовым клубком слюны. — Повторить так повторить. Возвращались они глубоко затемно, и серые караулы ждали их у самых подходов. Том отваживал мракоборцев значком, подставляя его на свет факелов — так они преодолели Виляющий мост и Внутренний двор с фонтаном Кандиды. Каменные орлы на портиках провожали слизеринцев недобрым взглядом. Под застывшими глазницами тварей копились глубокие тени. “Будто видели все, стервятники, — подумал Том. — Будто знают”. На стене расхаживали часовые. Миновав первое кольцо стражи, он увел ее в коридор где должен был сам вести обход и показал путь к Подземельям. — Там, — указал он, поворачивая ладонью в сторону пенат Григория Льстивого. — Будет трудно идти — обопрись о колонны. Сегодня по лестницам не ставят караул, быстро дойдешь. — Пить, — попросила Кетти, валясь с ног. — О, Мерлин, как я хочу пить... — Это от потери крови. Тебя должна мучить жажда. Девчонка только покривилась, схватившись за живот. Не жажда ее мучит, это дураку понятно. Том хлопнул ее по спине. — Не все сразу. Темная магия — сложная наука. Умей терпеть. — Я провалилась... — Это был не вопрос — утверждение. — Ты недоволен мной. Верно? Том нахмурился. — Наказания не будет. — Не… будет? — В ее глазах схлестнулась смесь из восторга и разочарования. — Я думала, право, меня ждет пытка. Так ведь оно обычно водится? Эйвери рассказывал... — Эйвери много болтает, — “Как и ты”. — Но я умею быть милостив. Проваливай поздорову — на сегодня с тебя хватит. — Это... какая-то уловка, мой Лорд? “Умная девочка”. — Решай сама. Через пять минут здесь сменится караул, — Том пожал плечами, напуская на себя бесстрастный вид. — Если хочешь быть пойманной, валяй. Оставайся. Девица недоверчиво потупилась, заглядывая ему в глаза. Решается, сомневается, хочет что-то вымолить. Чего ты молишь, глупая девчонка? Выбирай. Желаешь ли ты взять реванш, или хочешь убежать восвояси? Поставить Тьму на колени или преклонить колени самой? Подчинять или подчиняться? Еще до того, как Кетти развернулась и побрела прочь к лестнице, он уже знал ответ. — Essemesanguis! Том небрежно увернулся от красной искры. — Слабо, — хохотнул он, говоря глазами совершенно противоположное. — Твои куричьи мозги что, не способны на большее? Ее глаза налились кровью. Ну же, давай, вызволи ненависть. Заставь ее тебе служить. — Ты сам этого просил, — хрипнули бескровные губы, улыбаясь. — Я знаю… Я почувствовала. — Какая же ты глупая тварь, — Том позволил себе хохотнуть, дразня девчонку. — Скоро здесь будут мракоборцы. Беги в кроватку, если не хочешь, чтобы тебя сцапали. “Но ты же хочешь, верно?” Еще одна искра прошипела у него над ухом. Поддаться, что ли? Пусть настырная хоть немного почувствует удачу. Повалиться, изобразить боль — у него это хорошо выйдет. Ну что ж… С третьим ударом Том покосился на месте и дал себе упасть. — Мой Лорд! Тотчас Кетти бросилась к нему, приподняв окровавленными пальцами за грудки. Дуреха, вся изможденная, а глаза как у загнанной газели — совсем не убийца. Но вряд ли это видно со стороны, да тем более при лунном свете. Увидав невдалеке подходящего часового, Том закрыл лицо руками. — На помощь! П-помогите! Из полумрака стенной башни выступила фигура, с головы до ног облаченная в серый плащ. Том видел только поножи, чуть различимые под ним — блестящие, литые, с крепежами для окованных башмаков. На правой руке стальная перчатка, на левой — беспалая кольчужная рукавица. Мракоборец надвинулся на Кетти бесшумно, как дух. — Брось его! Эй, стража, сюд… гх-х… Он схватился за шею, будто чья-то невидимая рука зажала ее, не давая издать ни звука. Кетти в ужасе отпрянула. — А-ах, помогите! — заныл Том, изображая раненого. — Она… Она использовала темную магию! Раскрыв от удивления глаза, часовой попытался вновь закричать, но безуспешно. Из глотки его шел только низкий звук, похожий на собачий писк. Он кинулся вперед. Стальная перчатка оцарапала кольчугу, скрежетнув, точно нож о камень. — Essemesanguis! — выпалила Кетти, прежде чем длинные железные пальцы коснулись ее щеки и стиснули горло. — Essemesanguis! Essemesanguis! Лунный свет брызнул красным. Рука мракоборца застыла, тот с силой попытался унять ее другой, облаченной в кольчугу. А потом из него поплыл тонкий стон. Кетти вывернулась из захвата, тяжело дыша, не веря своим глазам. И правильно — не верь, девчонка. Отпустив руку стражника, он позволил тому нанести новый удар. А за ним еще. И еще. Девица уворачивалась, поскальзываясь от изнеможения, дыхание паром струилось в остывшем воздухе. Мракоборец же гнал ее в угол, швыряя заклятья безмолвно, но оттого не менее жутко. Наконец, он оттеснил ее к окну. Держась руками за тонкий резной камень, девица выгнула спину. И тут Том почувствовал нечто затравленное в ее взгляде. Губы Кетти дрожали, ноги не слушались — кажется, вот-вот, и она сиганет с парапета. Смело, Кетти, очень смело. Но ты действительно на это способна? Девчонка брызнула вспененной слюной. — Нет! Сдаюсь! Сдаюсь! Том разочарованно покачал головой, поднимаясь с пола. Но прежде чем он успел достать палочку, в мракоборца ударила красная стрела. — Essemesanguis! — вырвалось из Тьмы с кровавым хрипом. Страж пал на колени, не распознав уловки. Что ж, Кетти, ты действительно змея. Том остался на месте, предоставив событиям идти своим чередом. Содрогаясь от натуги, девица вдела свою руку в его и заставила — теперь уже сама — сжать мракоборцу горло. Тот с немым криком приложил свободную руку к глазам. Кровь проступала меж его пальцев. “Неопытная еще”, — отметил Том, с большим интересом наблюдая за действом. Слишком много неуклюжей силы — так и ладонь ему порвет. Кетти взяла часового в обе руки, как куклу, и тот неестественно поднялся, будто водимый за ниточки. — Не бери все сразу, — посоветовал Том, видя, как та тужится. — А более всего сердце — тебе еще рано. Мозг тоже не трожь. Кровь всего лишь кровь — мысли не ее забота. Води магию через живот, стой прямо и не сбивай дыхания. Мракоборец выгнулся, вставая на неровные ноги. В глазах его застыл ужас, шляпа-котелок слетела с головы, а светлые волосы будто побелели при луне сединами. Кукла сделала шаг и другой, перевалившись за парапет, где минуту назад дрожала Кетти. Железные ботфорты скрежетнули по камню, серый плащ вздернулся от ветра и их хозяин, наконец, ухнул в пропасть, беззвучно, точно сам пожелал разбиться во мгле. — Какая трагедия... Верно? — Том перехватил ее испуганный взгляд. — Уйти из этого мира, даже не возопив в гневе. Безумие. Мы все так внезапно смертны. Впрочем… такая смерть не для нас. — Нас… Меня будут искать… Он приобнял ее за дрожащие плечи. — Разве ты сделала что-то? — Но ведь караул… — Будет здесь нескоро. А когда будет, что ж, это, как мы и говорили, трагедия. Безумец спрыгнул в обрыв — ужасное дело. Мне страшно даже вообразить, что с ним стало, но полагаю, теперь даже сам Мерлин не разберет. — Эдакую кашу из мяса едва отскребешь… — Верно, — Том улыбнулся ей, взъерошив соломенные космы. — Ты голодна? — Волка бы съела, мой Лорд. — Съешь все, что захочешь — пообещал он. — И выпьешь. Тебе надо пить.