Inside your soul

Inside your soul… doubts.       Вылетев в коридор, он чуть не зацепился о входной коврик. Вот шуму то было, если бы он полетел… Пока мозг был в состоянии шока, а в голове билось лишь одно: «Зендая и Джон…», ноги несли Холланда подальше от номера главного режиссера. Рука, до этого нервно сжимавшая телефон, как по команде принялась набирать сообщение Баталону, которого Том успешно игнорил чуть ли не целый день, сходя с ума из-за пары снимков. Теперь же фотки волновали его меньше всего. Сейчас ему нужно было выговориться… или напиться… или и то и другое, не важно в какой последовательности. Том не мог спокойно анализировать ситуацию, да и не хотел. Он услышал достаточно, да и увидел тоже (и плевать, что толком он ничего и не видел). Он не до конца понимал что сейчас происходит. Сердце билось о грудную клетку, с желанием её проломить, а пульс ускорился до девяноста, а то и ста ударов в минуту, и Тому казалось, что вот-вот у него начнётся тахикардия. Не дождавшись ответа от Джейкоба, британец буквально ввалился к нему в номер, к которому добрёл на автопилоте. Дыхание не хотело замедляться, поэтому он прижался к холодной стене, по которой медленно начал сползать. Ноги отказывались держать его резко отяжелевшее тело.  — Господи, чувак, что такое?! — услышав странный шорох, выскочил из ванной Баталон. Парень выглядел растерянным, и до чёртиков напуганным.  — Минуту… — смог выдавить из себя Том, продолжая лихорадочно хватать ртом воздух. «Твою мать, твою мать…» — бормотал азиат (пы сы: не расизм) про себя, не зная что делать. Вскоре, сердечный ритм пришёл в норму, и когда Холланд смог разобрать собственные мысли, единственное что он пробормотал это:  — Они трахаются. Вот так просто. Без предупреждения и прелюдий. В лоб. А чего церемониться? Его вот к этому никто не готовил. Он сидел на полу, обхватив ноги руками, и уставившись в одну точку. Эта хрень, что только что с ним произошла, прилично вымотала его.  — Что? — пробормотал сбитый с толку Джейкоб, но в ответ получил лишь раздраженный взгляд от кудрявого, который практически всё объяснял. А что допытываться? Всё вроде ясно. Следующее что парень сделал, заставило поникшего британца недоверчиво вскинуть бровь. На столе стояла полная бутылка Хэннэсси, и Том мог только догадываться сколько такое добро стоит.  — Нажремся. — уверенно сказал Баталон, который, кажется, только ждал повода чтобы открыть это жидкое золото, что заставило Холланда растянуть губы в хитрой улыбке. — И не спорь. А он и не спорил. Кудрявый никогда не любил бухать. Выпить можно, но чтобы нажираться в хлам — увольте, ему и без того хорошо. Но вот сейчас всё казалось совсем не таким хорошим как прежде. Его словно выкинуло в совсем другую реальность, что не так хороша, и солнце здесь больше не светит. «Зендая и Уоттс… Подумать только…» Если Тому раньше казалось что он ревнует, то сейчас он в этом убедился точно, и это чувство, что сжирало изнутри, ему совсем не нравилось. Он не помнит как поднялся с пола, не помнит, как уселся с Джейкобом за небольшой дубовый столик, что стоил дороже его собаки (которая, к слову, стоит прилично), не помнит как друг открыл бутылку… Помнит лишь, как после первого выпитого стакана, начал вываливать на Баталона все свои тревоги и переживания… и злость. Хотелось набить кому-то морду, и в этот раз желательно главному режиссеру. А ибо, какого хера трахать молоденьких актрис?! Уоттс, фууу, вали-ка ты к жене! Первый стакан отдавал приятным теплом в груди, что медленно расползалось по всему организму и грело… Грело тело. Вот бы оно согрело и душу. Поэтому вскоре, в ход пошёл и второй стакан.  — Какой же он ублюдок, друг… Так ведь нельзя… Да у него же жена… Все эти предлоги лишь колыхали воздух, и лишь Богу известно (и Джейкобу), как Тому хотелось высказать всё в лицо главного режиссера (читать урода) этого проэкта. С Джейкобом было просто. Ты говоришь — он слушает, иногда кивает и логично отвечает. Тому было нужно чтобы его выслушали. Тогда, в номере Уоттса, волна отрицания и злобы захлестнула так резко, что он и сам испугался. Отрицание… что может быть проще этого? Но с фактами не поспоришь.  — Слушай, но ты же не видел ничего… — вдруг сказал Джейкоб.  — Что? — нахмурился британец, не понимая, что хочет от него почти что трезвый Баталон. Азиат (опять же, не расизм!) пьянел гораздо медленнее своего друга, и мыслил здраво. А еще он не был влюблен, что тоже позволяло мыслить здраво. Да да, Холланда пьянил не так алкоголь, как влюбленность. Хитрая, подлая влюблённость, что затуманивает разум, и ты уже не выбираешь в кого влюбляться, в милую соседскую девчонку, или в эгоцентричную сучку с багажом проблем за спиной. А так же ревность. Мерзкая, жгучая ревность мешает мыслить не хуже влюблённости. Возможно, поэтому эти двое всегда идут в комплекте…  — Ну, ты же не видел, как они… ну… делали это? — наконец выдавил из себя Баталон. Не взирая на пару пропущенных стаканчиков, этот парень мыслил явно более здраво, чем его разбитый друг. Том нахмурился еще больше.  — Нет, но… — Но всё было и так ясно, что ему от него нужно? Чтобы он рассказал всё, что увидел/услышал/почувствовал? Так вот он не хочет, ясно? Не имеет никакого желания это делать… — Что они еще могли делать в спальне? — Том выдохнул и вскинул брови, намекая, что вещи о которых он говорит до смешного очевидны.  — Ну не знаю, общаться?  — Тебе пять? — Холланд откинулся на спинку кресла, начиная раздражаться. «Они там общались? Серьёзно?!»  — Не пять… — пробурчал Джейкоб, и на этом умолк, понимая, что продолжать пытаться донести до своего друга здравую мысль сейчас дело бесполезное и неблагодарное. После третьего стаканчика эмоции поутихли, и лишь чувствовалось приятное тепло в груди, что успокаивало и умиротворяло… За окном было темно, и только уличные фонари да яркие звёзды освещали улицы. Том засмотрелся на небо. Тысячи звёзд, тысячи галактик во вселенной… Это так красиво и непостижимо… Пугающая красота. А еще… Еще британцу дико захотелось нарушать правила, как самому последнему мальчишке-подростку, которому в голову бьют моча и гормоны  — Предлагаю отвлечься! — приподнял стакан повеселевший Джейкоб, с остатками спиртного на донышке. — Забудь обо всем, чувак, просто делай что хочешь. Разве не в этом смысл жизни? — вдруг он заговорил как какой-то духовный наставник, или что-то вроде того. Было бы очень забавно наблюдать за захмелевшим Баталоном, будь Том чуть-чуть трезвее, но так как он и сам был подвыпившим, даже больше чем Джейкоб… Азиат начинал толкать всякие речи о смысле жизни и прочую тантрическую херню, и Том даже этому улыбнулся. Весёлый он… «Делай что хочешь…» А чего бы он хотел? Он хотел бы сейчас ворваться в спальню Уоттса и разбить ему лицо… или же, просто посмотреть в карие глаза длинноногой шатенке в его постели и увидеть там хоть каплю сожаления… он хотел бы… хотел бы пропустить еще пару стаканчиков и просто забыться. Забыть все. Нахрен.       Очередную пылкую речь Джейкоба прервал короткий стук в дверь, на который парни обернулись так резко, что закружилось в голове. Через секунду дверь приоткрылась, и в проёме показалась чёрная как ночь макушка Харриэр. Её большущие глаза по очереди изучали каждого из парней, а затем пухлые губы растянулись в широкой улыбке.  — Что делаете? — хитро прищурилась брюнетка, заметив бутылку спиртного на столе.  — Да вот, читаю Тому лекции о жизни. — улыбнулся пьяной улыбкой Баталон.  — А они ему нужны? — она проскользнула в номер как кошка и прикрыв за собой дверь, прошла внутрь, и стала за спинкой кресла Холланда. — Курите? — она кинула на стол пачку сигарет, что держала в руке, и которую парни не сразу заметили. Джейкоб не любил курить, Том тем более. Это мерзкое ощущение дыма внутри лёгких никогда ему не нравилось. Но сейчас, мозг подогреваемый алкоголем посчитал, что это очень даже неплохая идея, впустить в себя немного никотина. Всё чего хотел британец — отвлечься.  — Спасибо, Лора. — ответил Том, понимая, что промолчать — дурной тон.  — Садись с нами! Харриэр немного помешкала, но уселась на кровать Джейкоба, так как третьего кресла, увы, не было. Джейкоб принялся снова что-то втирать о жизни, а так же вспомнил свои истории с детства… словом, рот у него не закрывался. И это было даже хорошо, потом что если бы не его болтливость, комната бы погрузилась в тишину. Лора молчала, стараясь как можно внимательнее слушать своего коллегу, вот только не всегда у неё это получалось, так как интересовал её совсем не добродушный пухляш. Всё время её внимание кочевало от Холланда к Баталону и обратно к Холланду, что сидел молча, о чём-то размышляя, и вид его совсем не соответствовал весёлому настрою его друга. Том опустил глаза, изредка косясь на пачку сигарет, что принесла Лора. Он всегда был гостеприимным, но, признаться честно, приход девушки его совершенно не обрадовал. Ему хотелось выпить с другом, что знал о его переживаниях наверное больше, чем он сам, и Харриэр не вписывалась сюда от слова совсем. Но не выпроводить же её, да и Джейкоба по ходу, всё устраивало, судя по тому, как заливисто он щебетал. Атмосфера в номере с пьянящей, быстро превратилась в напрягающую, по крайней мере для кареглазого шатена, поэтому…  — Я на минутку отлучусь, — он привстал, и вытащив из пачки сигарету, кивнув брюнетке, — спасибо, Лора. — девушка мгновенно протянула ему зажигалку.  — Наслаждайся. — улыбнулась она, и как только британец скрылся за дверью, начала себя корить: «Наслаждайся? Что за фигня?!» Том вышел в коридор, слабо освещаемый одними лишь бра, и побрёл в направлении балкона. «Зендая и Джон…» — в голове не укладывалось… Злость сменилась грустью, может тому виной был алкоголь… Том не маленький мальчик, но почему-то разобраться в собственных чувствах ему всё еще трудно. Он же не любит её, нет, не любит. Но тогда от чего же так тошно? Нутро выворачивается как только вспомнит её голос доносившийся из спальни Уоттса. Хрен с ним.       Выйдя на балкон, взор карих глаз устремился в небо. Такое чистое, усыпанное тысячью звёзд. Том впустил в легкие свежего, ночного воздуха, и желание травиться никотином отпало сразу же. Алкоголь отвлекал от навязчивых мыслей о кудрявой девчонке, а Том продолжал глубоко вдыхать воздух, наслаждаясь моментом. Зендая и Уоттс могут идти в задницу. Огни ночного города создавали незабываемый контраст с ночным небом, и парень не мог понять, что ему нравится больше, они, или яркие звёзды рассыпанные по всему небосводу. Воздух отрезвлял, и возвращаться в пропахший алкоголем номер совсем не хотелось. Повертев сигарету в руке, он оставил её, посчитав, что возвращать её обратно Лоре будет грубо. Последний раз бросив взгляд на небо, он развернулся и ушёл, оставляя девушку, что притаилась в углу как мышка и изучала его настороженным взглядом карих глаз, стоять на прохладе одну. Сity of stars, are you shining just for me?