Акт 30. Долгое эхо друг друга
9 марта 2021 г., 23:46
— Я дома!
Гон повесил куртку в прихожей и, подхватив сумки с продуктами, направился в кухню. Тёмная квартира едва освещалась коридорным бра, единственным источником света. Теперь солнце вставало поздно, впрочем, как и Киллуа, который отказывался считать утром хмурые сумерки в половине восьмого. Он наверняка крепко спит под двумя одеялами, с успехом игнорируя ледяной дождь за окном. Жаль, что отпроситься со смены так и не вышло, пришлось дежурить полные сутки, греясь мыслью о скором возвращении домой.
В круглосуточном магазине по пути был неплохой ассортимент, поэтому они смогут позавтракать как нормальные люди — яичным рулетом с ветчиной и свежими сырниками. Гон собирался приступить к готовке сразу после душа. Сегодня подходящий день для разговора, поэтому все должно быть идеально.
Гон старался не шуметь, передвигался почти на цыпочках, свет тоже включать не стал — пусть вредную соню разбудит запах еды, тогда хорошее настроение гарантировано. К счастью, звук напора из ванной плохо слышен в дальних комнатах.
Интересно, как отреагирует Киллуа? Удивится? Разозлится? Новость слишком внезапная, но Гон очень надеялся на благоприятный исход.
Температура воды скакала туда-сюда, и любая попытка настроить её превращала процесс мытья то в испытание адским пламенем, то в моржевание. Решив, что лучше немного замерзнуть, чем свариться, Гон сунул руку на полку в поисках чего-нибудь мыльного. Рука встретила провал.
Надо отметить, что обычно все три полки в ванной с трудом умещали то невероятное количество ароматных пузырьков и баночек, какими пользовался Киллуа. Гон открыл глаза и дёрнул прочь занавеску, холодея от скверного предчувствия.
Только его собственный шампунь, гель и пена.
Так, нужно успокоиться: может, Киллуа до чёртиков надоели старые запахи, может, он выбросил их все подчистую, чтобы накупить новых. Это ничего не значит. Однажды он избавился от целой коллекции нюдовых джемперов, потому что ткань слегка кололась.
В ванной мало воздуха, а в стакане на бортике раковины только одна зубная щётка.
Гон выскочил наружу, роняя капли воды, оставляя мокрую печать босых ступней от коридора до спальни. Он поскользнулся и ударился мизинцем о ножку кресла, но ничего не почувствовал — вся боль переползла за грудину. И то была даже не боль, а тошнотворный комок безысходности, ужаса и тоски.
За дверью его встретила пустая кровать, выправленная так скрупулезно, будто ей занималась горничная. Киллуа не любит возиться с кроватью, Киллуа предпочитает уютный хаос с пледами и десятком подушек. Где эти чёртовы подушки, где они?
Гон сорвал одеяло и начал шарить по идеально гладким простыням, будто под ними мог найти самого Киллуа. Бросился к шкафу, рванул створки. Пустота. Открыл ящик тумбочки, комода, шкатулку, где раньше лежали часы. Пусто. Пусто. Пусто.
Каждая полка, каждый сантиметр пространства, прежде занятого вещами Киллуа, был вылизан до стерильности, словно бегущий хотел уничтожить любое воспоминание о своем присутствии в этой квартире. Сквозняком разметало шторы, вспенило занавеску из тонкой молочной органзы, которую они купили взамен старой, случайно залитой шампанским. А где-то под ножкой шкафа, вне досягаемости пылесосной насадки по-прежнему лежала голубая пуговица. Гон перескочил через кровать и кинулся обратно за телефоном.
Какая странная, необъяснимая жестокость, какая глупость считать, будто для расставания достаточно вынести все свои шмотки. Будто несколько свободных ящиков и пропавшее фото в рамке заставят человека забыть. Телефон нашелся в кармане брюк с единственным сообщением во входящих: «Желаю вам счастья». Кому вам-то?
Теряясь в догадках, Гон смотрел на экран и думал, что чертовы буквы не имеют смысла. Если, конечно, речь не о нем самом и его кукухе, почти готовой к отлёту. Звонок по номеру отправителя дал вереницу коротких гудков, а смс не уходили. Киллуа внес его в черный список везде, где мог.
Без паники, без паники. Нужно понять, как исправить ситуацию, найти способ поговорить. Гон сел на пол у двери в кухню и уткнулся лбом в холодные коленки. Он виноват, иначе Киллуа не оставил бы его в одиночестве так внезапно и так безжалостно. Вот только знать бы, в чем вина.
Небо за окнами посерело, плотный мрак квартиры отступил и спрятался в дальних углах. Ничем не прикрытая задница вмерзла в линолеум как рыба в зимнюю реку. Он не двигался, вёл дыханию счёт, спасаясь от паники, заполонившей каждую клетку воспаленного мозга.
А что, если это Иллуми начал новую игру? От старшего Золдика можно ожидать каких угодно неприятностей, даром, что у них на руках есть солидный компромат. Вдруг Киллуа шантажировали, пригрозили новым покушением, если он не вернется к своим обязанностям наследника?
Нет, не годится. Чушь. Ерунда. Иначе последнее сообщение теряет всякую логику. Будь там написано «не ищи меня» или категоричное «прощай», в пору стало бы подозревать вмешательство семьи, а от смс Киллуа веяло какой-то обреченной жертвенностью.
После долгой мыслительной борьбы Гон все-таки отыскал единственный номер, по которому мог получить более-менее достоверную информацию. Хисока взял телефон с третьего раза, сразу сообщив, что их время ограничено минутой и что нормальные люди в такую рань должны спать рядом со своим капризным парнем.
— Моего-то как раз рядом нет. Звоню спросить, имеет ли Иллуми к этому отношение.
— Не совсем понимаю, в чем состоит претензия. Младшенький пропал? Из твоей кровати или вообще?
Гон пару раз приложился затылком о стену, внутренне жалея, что решил начать поиски именно с этого человека. Впрочем, выбор-то был невелик.
— Да, я вернулся с работы, а все вещи Киллуа пропали. Думаю, он ушел, но не знаю почему.
— И первым делом ты позвонил мне? Не тому врачу с его карманным цербером, не леди из магазина? Я польщен, очень.
— Оставь свои шуточки, не до них. Ты знаешь хоть что-нибудь? — Гон начинал терять терпение, он злился на болтливого Хисоку, на Леорио с Курапикой, которые так невовремя укатили заграницу, на Биске, чей мобильник всегда отключен до обеда, но в большей степени он злился на себя. Его любимый человек ушел без объяснения причины, и виновник здесь может быть только один.
— Жаль тебя разочаровывать, малыш. Мы с Иллуми половину месяца провели вне города, охотились за крысами. Ему сейчас не до брата.
— Ясно. Мог бы сразу сказать.
Гон буркнул дежурное спасибо и собирался повесить трубку, когда мягкий голос остановил его.
— Я могу поискать твою пропажу, если хочешь. Иллуми не узнает.
— Бескорыстная помощь от доброго знакомого?
— Ну, возвращение наследного принца для меня было бы некстати.
— Киллуа не вернется к родителям добровольно, я точно знаю. Так что я сам разберусь.
Хисока издал короткий смешок, выразив таким образом сомнение в его словах. Оба понимали, что этот разговор — жест отчаяния и безысходности, что найти Киллуа в огромном мегаполисе почти невозможно, особенно если он сам не желает быть найденным.
— Как угодно. Удачи в поисках, Гон и… Обращайся, когда передумаешь.
Короткие гудки заставили его вернуться в реальность, в пустую квартиру, где среди непривычной тишины только морозный дождь тарабанил по стеклам в такт учащенному сердцебиению. Гон понял, что замерз. Сильно, до дрожи, до зеленых соплей. Он нехотя поднялся на ноги и прошлепал на кухню, прихватив из ванной махровый халат. Желудок просил пищи, так что пришлось по-быстрому, почти не отличая вкуса закинуться парой бутербродов и обжигающим кофе с ложкой ликера. Горячее не помогло, но о возвращении в душ Гон не хотел даже думать — тоскливая пустота полок наводила панику. После еды он наспех оделся, взял рюкзак и вышел из дома прочь.
Если бы Киллуа дождался, если бы объяснил, почему собирается уйти, если бы… Ах, черт! Почему он не устроил истерику, громкую, пошлую, такую, чтобы стекла звенели и выла соседская собака за стенкой, почему не сказал в лицо все те вещи, которые заставили его стереть свое присутствие из каждого уголка квартиры? Вместо причин — тоска и упорное молчание по всем каналам. Словно они оба должны вычеркнуть друг друга из памяти. Гона вдруг осенило, что причиной мог стать вчерашний разговор о Палм, но сама идея того, будто Киллуа всерьез считает её соперницей, казалась нелепой.
Погода была противная, и на каждом открытом перекрёстке приходилось кутать голову в шарф, особенно уши, промерзающие насквозь от злого северного ветра. Гон относился к числу тех, кто в период душевной боли чувствует острую потребность в движении, поэтому два автобуса и громогласный трамвай он пропустил мимо, сделав выбор в пользу пешей прогулки.
Несколько часов до полудня он шатался по городу, петлял сквозь улицы и дворы, заглядывал через окна кафе на Центральной, истоптал набережную у реки от парка влюблённых до промышленных доков. Он знал, что вряд ли встретит Киллуа в одном из подобных мест, но какая-то крохотная, детская надежда заставляла его идти, поднимала и гнала вдоль проспектов, вдоль железного трамвайного полотна в толпу и дневные пробки.
Мелькали люди: хмурые мужчины в серых пальто с дипломатами, похожими на лаковые панцири жуков; женщины, цветные и разные, кто-то в легких туфлях на каблуке, кто-то в практичных ботах; стайки подростков со скейтами, самокатами, с электронными сигаретами, которые и не сигареты вовсе, а пахучий масляный дым; кадеты в новой утюженой форме, первокурсники меда, нарочно не снимающие халат; попрошайки, цыгане, пенсионеры с тележками, человек в костюме плюшевого зайца. Но и среди этой многорукой, стоглазой мешанины Киллуа не было.
Гону казалось, он узнает его силуэт из тысяч других, даже если тот мелькнет всего на секунду. Он увидит его спиной, почувствует на уровне вибрации, тонкой, как магическая красная нить, и невесомой, как крылатый мост через Небесную реку. Им бы только встретиться.
Сизые тучи крошили снег, хлопья которого тут же таяли под ногами, собираясь в лужи. Изрядно вымотанный, Гон свернул на знакомый маршрут к магазину Биске. Раз уж она не берет трубку, можно попытаться разузнать домашний адрес у дежурного продавца или подождать на месте. За любые, самые мизерные сведения о Киллуа он готов был на что угодно.
Неожиданным образом посетителей оказалось целых трое. Женщина средних лет у витрины с бельем, студент, нерешительно мнущийся возле презервативов и какой-то воротила в костюме, изрядно смахивающий на гуся. Гон шагнул вперед, оттесняя его плечом от кассы.
— Добрый день! Мне неудобно вас отвлекать, но дело важное. Я хороший друг Биске, и мне очень нужен адрес ее дома прямо сейчас.
Миловидная девушка с каре озадаченно захлопала ресницами, переводя взгляд от Гона к важному гусю, который уже начал пыхтеть от такой непрошибаемой наглости. Она была новенькой, одной из тех, кого взяли в качестве стажера на прошлой неделе.
— Простите, я не имею права разглашать такую информацию…
— Вы не понимаете, у меня парень пропал. Она моя последняя надежда на поиски! Я буквально с ума сойду, если до вечера не услышу его голос.
Мужчина в костюме осмотрел его с нотой презрения и демонстративно попятился, будто любовь к человеку собственного пола передавалась воздушно-капельным путем. Обычно Гон плевать хотел на мнение посторонних, но в этот раз реакция его позабавила. Сторонник традиционных ценностей держал в руках массажер простаты, минимизируя шанс того, будто он трагично перепутал сексшоп и кофейню на углу. Девушка, впрочем, тоже засмущалась.
— Ой, ну… Я бы помогла, но я правда не знаю. Вторую смену работаю. Лучше позвоните ей на телефон или обратитесь в полицию.
Гон рассмеялся с горечью, ощущая, как последние капли самообладания покидают его. И когда гусь за спиной позволил себе красноречиво покашлять, он сделал то, чего старался избегать в силу полученного воспитания.
— Ты мне что-то сказать хочешь, уважаемый? Иди на кассу, пока я твой задний проход с местным ассортиментом не познакомил.
— Охрана! — взвизгнул мужик, привлекая всеобщее внимание, из-за чего девушка потянулась к тревожной кнопке. Пришлось остановить ее жестом.
— Не беспокойтесь, я уже ухожу. Извините за неприятности.
Скамейка у магазина была пустой, так что Гон приземлился на мокрое деревянное сиденье и запрокинул к небу лицо. Он жалел о том, как повел себя с незнакомым человеком ради выхода накопленной злости, не имевшей к тому никакого отношения. Наверное, он действительно страшен в гневе. Наверное, Киллуа посмеялся бы из-за этих нелепых угроз.
Сделав несколько безрезультатных попыток дозвониться, Гон оставил Биске голосовое сообщение, длинное и очень похожее на мольбу. После снова бродил по городу, оцепеневший и как будто потерявший чувствительность. Ближе к вечеру вернулся домой, оттого, что промок до трусов и от боли в натруженных пятках. Поел, переоделся, механически вымыл посуду и упал в кровать. Ворочаясь из стороны в сторону на слишком свободном матрасе, он уткнулся щекой в мятую ткань, в простыни, которые Киллуа, к счастью, не додумался заменить, которые сохранили запах его кожи. Комок в горле мешал глотать, так что Гон стиснул эти простыни изо всех сил и… разревелся, задыхаясь.
Гораздо позже, за полночь, когда он наконец забылся беспокойным сном, на экране телефона вспыхнуло смс от Хисоки. Фотография беловолосого парня у дома из красного кирпича в английском стиле, с припиской: «Считай это подарком от неравнодушного. Адрес прилагаю.»
***
Биске с грустью осмотрела шоколадное пятно на голубой обивке дивана в стиле шебби-шик и стряхнула на пол гору фантиков от конфет. Её внезапный гость был полностью увлечен игрой на своей Nintendo. — Слушай, ну нельзя ведь целыми днями лежать свининой и питаться одними сладостями. Лицо высыпет. Киллуа флегматично закинул в рот ещё пару шоколадок. Прошлым вечером он заявился встрепанный и несчастный, как уличный кот, которого изрядно помотала судьба-злодейка, нагромоздил сумки вдоль прихожей, сказал, ненадолго. Час сидел рядом с вещами на полу, шатался из стороны в сторону и отвечал невпопад на любой вопрос, а когда Биске твердо решила надавать ему терапевтических пощечин, заявил с придурковатой веселостью, что Гон его бросает. Принять на веру такое заявление оказалось непросто, но припухший нос и розовые пятна на щеках говорили в пользу истца. — Не хочешь рассказать мне хоть что-нибудь? Понимаю, тебе тяжело, но иногда разговоры помогают лучше двух кило мороженого, которое ты сточил в одну харю в рыданиях под песни Брайана Адамса. Киллуа подтянул колени к груди и уткнулся в консоль, изображая крайнюю занятость. Он явно не горел желанием поднимать болезненную тему. — Я не рыдал, тебе показалось. — Конечно. Это соседская чихуахуа выла в ванной про то, что не может перестать любить*. Моя идея такова: сгоняем в магазин, купим еды, напьемся и все обсудим за просмотром какого-нибудь фильма. Что ты предпочитаешь? Парень отложил приставку и впервые за долгое время посмотрел ей в глаза. Наверняка у случившегося между ним и Гоном есть серьезное основание, иначе он бы не согласился на дружеский сабантуй в компании начальства — слишком велик шанс сболтнуть лишнего. — Текилу. Или японский джин. Биске присвистнула. Либо его страсть к сахару не распространяется на алкоголь, либо он собрался накачаться по самые уши. В любом случае пора что-то делать с загадочной хандрой и упорным молчанием, под грузом которых страдает ее винтажная мебель. Да, Биске нравились красивые вещи. Турецкие ковры ручной работы, шторы из натурального шелка цвета морской волны с завязками в виде пышных кистей, кофейный столик красного дерева, купленный в Индии за целую сотню, китайская ширма с росписью Го-Хуа и несколько раритетных кресел — она любила предметы с историей, со вкусом и быстро приходила в раздражение, если эти предметы кто-то трогал своими шоколадными пальцами. Или того хуже, ставил на них горячую кружку без подкладки. Даже учитывая сострадание к чужому разбитому сердцу, долго она не выдержит. Киллуа натянул свитер поверх футболки и, бросив унылый взгляд в зеркало, пошел умываться. Судя по его нервным попыткам привести волосы в порядок, боль расставания перешла в стадию ненависти к себе. Биске молча усадила это недоразумение на край ванны и поправила весь бардак с помощью стайлера. — Эй, у меня есть просьба… Если Гон будет звонить или писать тебе, не отвечай. — Почему? — Не хочу, чтобы он нашел меня. По крайней мере сейчас. Закончив с непослушной белой копной, Биске переключилась на собственные локоны, которым не помешал бы лак и немного антистатика из-за морозной погоды. — Ладно. Но учти, сегодня я жду подробных объяснений, иначе на прикрытие не рассчитывай. Парень сухо кивнул, наверняка надеясь, что воля случая вновь позволит ему уйти красиво и избежать допроса с пристрастием. Наивное дитя, от текилы еще никто не уходил. В супермаркет отправились на машине, ругая по пути мокрый надоедливый снег и километровые пробки. Приемник плевался помехами, так что приходилось то и дело крутить ручку в поисках рабочих радиостанций, первая из которых транслировала Je taime Лары Фабиан, а вторая саундтрек к Телохранителю. Согласно закону подлости, музыка без душевных страданий Биске не попадалась, и в конце концов она просто выключила бесполезную магнитолу. Киллуа, прилипший лбом к стеклу автомобиля, по-прежнему молчал. — Ну, так почему… Кхм! Какие планы на ближайшее время? Поживешь со мной? — Не знаю. Может, останусь до начала весны или найду квартиру, если совсем доконаю тебя. — А весной что? Какое-то особенное событие? Он вздохнул, рассматривая лепкие комья снега в углах оконной рамы. Молчание затянулось, и в определенный момент Биске даже решила, что вопрос не слишком корректен. Следовало дать человеку расслабиться в тихой домашней обстановке. — А весной Гон Фрикс улетает от меня на край Земли. С другой женщиной. Хорошо, что парковка рядом с торговым центром пустовала — не веря своим ушам, Биске так ударила по тормозу, что они оба едва не вылетели через лобовое. Шины компактного седана заскрипели по асфальту, оставляя черные полосы и вонь жженой резины. — Твою мать! Ты водишь, как мой брат! А он, знаешь ли, двинутый… — Киллуа потер ушибленную руку, бормоча проклятия. — Что значит с другой женщиной?! Вы расстались из-за нее? Так, я разворачиваю машину, я хочу услышать от Гона все те дерьмовые оправдания, которые он сможет придумать. — Нет! Не смей! Я сам тебе расскажу, как только приедем обратно! — Киллуа вцепился в руль, пытаясь достать до педали левой ногой. Учитывая разницу в их комплекции, Биске пришлось повоевать за каждый сантиметр водительского пространства. — Ну-ка фу! Моя машина, мое место. Не хочешь его видеть, так бы и сказал. Возмутитель спокойствия передвинулся на свою половину, виновато терзая рукав куртки. Вообще, Киллуа был достаточно эмоциональным парнем вопреки напускному холоду, но такой перепад настроения говорил о том, что ему совсем несладко. — На самом деле я хочу, только боюсь. Если увижу Гона, передумаю, не смогу отпустить его, наговорю ерунды. А я должен отпустить, раз он так решил. — Не поняла. Вы хоть раз обсудили этот разрыв? Мотнув головой из стороны в сторону, Киллуа спрятал лицо под капюшоном. Биске аккуратно припарковалась на крытой площадке и, получив талон из автомата, снова обернулась к нему. — Чтож, тогда давай по плану. Закупаемся и едем лечить твое разбитое сердце. Вылезай, горе луковое, разрешаю выбрать самый огромный торт в местной кулинарии. Супермаркет казался через чур оживленным для середины буднего дня, как будто все население города прогуливало работу. Взяв большую тележку, Биске вручила её своему спутнику, надеясь хоть чем-то отвлечь его от зелёной хандры. Впрочем, Киллуа выглядел гораздо бодрее: лавировал между рядами, обгонял неповоротливых тёток у витрин с колбасной продукцией и даже рыкнул мимоходом на безнадзорного мальчишку, который с увлечением сеял весовой горох под ноги случайным прохожим. Сперва набрали продуктов для вока, лапшу, мясо и кое-какие овощи. Отыскали соевую пасту, алкоголь и пополнили запас мороженого, ведь дома кончился даже пломбир, предназначенный для кофе. Со странной торопливостью Киллуа набросал в корзину несколько шоколадок, первых, что попались ему на глаза. Биске сначала подумала, что парню охота поскорее вернуться к своей консоли и поеданию вредностей, а потом поняла — Киллуа до ужаса боялся случайной встречи. Он так вертел головой по сторонам, что, казалось, она вот-вот свалится с шеи как раскрученная лампочка из патрона. Вдруг по случайности они столкнутся где-нибудь у полок с молоком? Или, быть может, налетят друг на друга в отделе выпечки? Публичное выяснение отношений мало кого прельщает. Хотя, постойте-ка… Зачем Фриксу искать того, кого он бросил? Биске ещё раз посмотрела на Киллуа, который прятался за стойкой с чипсами от незнакомца в похожей куртке. Этот мелкий засранец явно не договаривает, но с расспросами лучше подождать. Всю дорогу назад почти не общались, а дома сразу занялись приготовлением еды. Текила помогала им с дегустацией. Глядя на увлеченного Киллуа, на то, как он изящно шинкует лук, как спорит о прожарке грибов и улыбается новым шуткам с работы, Биске подумала, что Фрикс не мог совершить такую глупость. Променять Киллуа на кого-то другого? Он же не круглый идиот. — Так что за другая женщина? Ты меня из колеи выбил своим заявлением. — Медсестра с его работы, ассистентка. Гону предложили место в каком-то крутом институте в Новой Зеландии, а поехать он может только с коллегой. Проще говоря, я в его планы на жизнь не вхожу… — Киллуа лизнул немного соли с тыльной стороны руки и выпил очередную рюмку залпом. Парня стоило притормозить, голодный желудок и крепкий алкоголь — плохое сочетание. — А почему ты решил, что он с медсестрой поедет? — Биске откинула лапшу на дуршлаг, попутно засунув в рот Киллуа кусочек жареной говядины. — Потомуфто… она сама мне сказала, когда я навещал Гона в клинике. Дома я нашел туристические брошюры, планы экскурсий на двоих и отметку в календаре. Всё бы ничего, но про этот переезд он не упоминал ни разу. Биске нахмурилась, переваривая пласт информации. Шанс того, будто Фрикс крутил роман за спиной у человека, ради которого чуть не умер, равен нулю. Однако даже со стороны ситуация выглядела запутанной. — Ты меня, конечно, извини, но… Мало ли, что сказала женщина, которой известен факт ваших отношений? Если она имеет виды на Гона, то может просто наврать. В борьбе за личное счастье все средства хороши. Киллуа провел ладонью по лицу и посмотрел так, словно сомневался в умственных способностях собеседника. — Ты не понимаешь, такое уже бывало. Она преследовала Гона, писала ему сообщения посреди ночи и как-то даже заявилась в ресторан, где мы хотели провести свидание. Гон ее защищает, говорит, что она хороший работник. Я старался не придавать значения, но увидел те бумажки и… В общем, я собрал вещи и свалил. Биске наполнила обе рюмки текилой, протянула одну своему компаньону, а второй красноречиво звякнула по стеклянным бортикам. — За твой прогресс в откровенности. Учитывая весь рассказ и то обстоятельство, что вы с Гоном так и не обсудили проблему, я скажу кое-что неприятное. Получается, это ты его бросил. Рука Киллуа замерла на полпути ко рту, да и сам он выглядел так, будто постиг удивительную тайну Вселенной. Подбородок у него задрожал, но слезы так и не брызнули. — Мы бы расстались в любом случае. Я не знаю, зачем Гон оттягивал и держал в секрете свой отъезд, но я не стану мешать. — Считаешь, ему будет лучше без тебя? — Биске допила шот и принялась раскладывать еду по тарелкам. Она смогла не только узнать основную историю, но заставить Киллуа сомневаться в правильности своего поступка. Кроме десятка пропущенных звонков Фрикс прислал ей голосовое, полное такой безысходной боли, что она едва поборола желание выслать свой адрес немедленно. Но уговор есть уговор. Киллуа поставил все необходимое на мобильный столик и покатил его в сторону зала, где располагался домашний кинотеатр. — Кажется, у нас в планах были фильмы, а не бесконечные разговоры о грустном. — Тогда выбирай сам, и побыстрее. Бесит, когда все вкусное кончается еще во время заставки. Пролистав добрую половину картин из популярного, он случайно ткнул в раздел исторических боевиков и выбрал первый по алфавиту — «Александр» Оливера Стоуна. Биске поперхнулась соком, глядя на невозмутимое лицо Киллуа. Очевидно, он не знал этого фильма и не заметил жанр, ведь более ужасным выбором в его случае могла стать разве что «Горбатая гора». С другой стороны, это полезный когнитивный опыт, верно? Она устроилась поудобнее среди диванных подушек с тарелкой наперевес и приготовилась к трем часам эстетического удовольствия. Как бы критики не старались уменьшить художественную ценность картины, фильм был снят потрясающе: костюмы, декорации, драматическое напряжение между героями и эта трогательная связь двух мужчин, будто рожденных друг для друга, но связанных обязательствами перед обществом. Киллуа сидел у экрана не отрывая глаз, изредка потягивая алкоголь прямо из горлышка бутылки. Он, в общем-то, держался молодцом ровно до той сцены, где Гефестион преподносит Александру перстень в качестве подарка на свадьбу. Нетрезвый мозг быстро состряпал аналогию, повергая своего хозяина в пучину чисто гейских страданий. — Знаешь, однажды летом мы ездили к озеру лотосов. Гон был такой удивительный и… ик… и красивый! Я тогда тоже сказал ему, что он похож на солнце. — Так, с тебя хватит. — А теперь он уедет, а я останусь совсем один, в темноте… Биске сползла на ковер и опустила его голову себе на плечо, пытаясь незаметно отобрать текилу. Этот дурак совершенно не умел пить, так что завтра настанет утро со всеми прелестями похмелья. — Ну-ну, всё будет хорошо. — Хочешь сказать, что я встречу кого-то получше? Что так же кого-то полюблю? Всхлипывания переросли в тихий вой, и Биске тяжело вздохнула. Кажется, с методами эмоционального раскрепощения вышел перебор. — На такую грубую ложь даже я не способна. Фильм досматривали в слезах, как две подружки на девичнике, изрядно перебравшие с алкоголем. Ближе к середине ночи Биске выгнала Киллуа в гостевую спальню с чувством выполненного долга: завтра он проспится и поймет, что совершил ошибку или хотя бы сможет ответить Гону на звонок. Она убрала посуду, выключила технику и мирно провалилась в сон, не подозревая, что ровно через четыре часа на рассвете ее спокойствию придет конец.***
Оглушительный грохот воспринимался как звук бронепоезда, идущего сквозь голову из одного уха в другое. Биске накрылась одеялом, но назойливая дробь перешла в разряд землетрясения. Кто-то ломился в двери, и если этому кому-то вовремя не открыть, то ее очаровательный английский коттедж такими темпами сложится пополам. Тошноты не было, но виски пульсировали от недосыпа. Она наспех завернулась в шерстяной кардиган поверх пижамы и спустилась по лестнице — теперь пространство разрывали еще и вопли звонка. Удивительно, что этот адский ансамбль не разбудил Киллуа, ведь его комната была расположена гораздо ближе. Биске забыла, что в подобных случаях положено спрашивать, кто пришел. Вместо разумной предосторожности она вывернула ручку замка и распахнула дверь, готовая биться с маньяками на смерть, только бы прекратился невыносимый долбёж. На пороге стоял Гон, вымокший от снега. Опустив приветствия и любезность, он склонился точно исполинский горный уступ, прямой и твердый. — Киллуа здесь? Что-то внутри, очень похожее на чувство самосохранения, подсказывало Биске воздержаться от обмана. Человек перед ней не купится на лживые увертки. Фрикс нашел этот дом, Фрикс всё знает. Она попыталась придать своему голосу максимальную серьёзность. — Здесь. Но я тебя не пущу. Биске надеялась, что за стеной праведного гнева все еще существует тот милый парень, с которым она так легко находила общий язык. Ведь Гону ничего не стоило оттолкнуть ее, оттеснить, просто переставить в сторону, взяв подмышками как ростовую куклу. — Мне нужно поговорить с ним! Он ушел, а я даже не понимаю, в чем причина. — Сейчас Киллуа не хочет тебя видеть. — Почему, черт возьми? Я прошу всего пару минут, я… — Гон запнулся, обеими руками схватившись за дверную раму. Кажется, самоконтроль начинал его подводить. Биске сделала глубокий вдох и оглянулась на верхнюю гостевую спальню. — Ты пойми, я не собираюсь читать морали или выяснять, кто из вас больший идиот. Я не могу тебя впустить, потому что обещала не делать этого. Найди другой путь. — Он в той части, верно? — не дожидаясь ответа, Гон перепрыгнул три ступеньки крыльца и сквозанул в обход через кусты пираканты. Видимо, слова про путь были восприняты им буквально. Оказавшись на лужайке перед балконом, на который выходили окна комнаты, он набрал полную грудь воздуха и заорал во всю мощь своих немаленьких легких. — КИЛЛУА! КИ-ЛУ-А! Догнав Гона, Биске предпочла занять место наблюдателя под крышей садовой беседки. Будет интересно взглянуть, чем закончится эта шекспировская драма о любви и ревности двух балбесов, которые не умеют обсуждать проблему словами через рот. — Киллуа! Поговори со мной! Я знаю, что ты там! Из глубины спален на втором этаже раздались звуки, очень похожие на падение тела с кровати и матерную брань. Джульетта проснулась. — Если ты не выйдешь, я залезу через окно! Должно быть, похмелье действовало на Киллуа гораздо хуже, чем он сам предполагал: в комнате снова раздался грохот (от стула?) и какая-то мышиная возня. Скрепя сердце, Биске надеялась, что его не рвет на бархатную софу. Через пару минут за перекрытиями балкона раздалось невнятное сипение. — Пошел вон. Гон нахмурился и сложил руки козырьком, чтобы снежная морось не лезла в глаза. — Я должен понять, в чем дело! Ты хочешь расстаться? Почему? — У помощницы своей спроси! Она знает о тебе больше, чем я. Наверное, попкорн бы пригодился. Попкорн или чашечка горячего кофе, о котором Биске мечтала из-за ледяного ветра, пробирающего до костей. Но уйти сейчас, на самом пике драмы? Ни в жизнь. Судя по растерянному лицу, у Фрикса произошёл сбой системы. Он почесал в затылке и пару раз подпрыгнул, надеясь таким образом рассмотреть хоть что-то на балконном пятачке. — Палм? При чем тут она? — Как выяснилось, при всем! Ты уезжаешь с ней в Новую Зеландию! Не прикидывайся и вали на все четыре стороны! — Киллуа не выдержал накала эмоций и высунулся, чтобы дополнить свои крики не менее красноречивыми жестами. Гон почесал в затылке. — Ты сдурел? Так, я иду… Гон заметил старую пожарную лестницу как раз сбоку от балкона и решительно направился к ней. Киллуа с волнением наблюдал за этими действиями, перегнувшись через бортик. — Не лезь ко мне, слышишь? Не вздумай! — Иначе что? — Я тебя скину. Выпихну прямо ногой к чертовой матери. Напрасные угрозы Фрикса не испугали, он взялся за ржавую перекладину и полез наверх, разбивая ботинками мерзлый снег на железе. — Если ты думаешь, что я сдамся после этих слов, ты меня плохо знаешь. Киллуа заметался на балконе как испуганный кот, то и дело хватаясь за волосы. В конце концов его взгляд упал на нечто внутри, и Биске вздрогнула от предчувствия чего-то нехорошего. Предугадай она, чем кончится голубая драма для её собственности, выперла бы обоих взашей. Когда полетели глиняные горшки, ждавшие весеннего сезона, Фрикс пригнулся и чудом избежал прямого попадания. Бросать под косым углом получалось не слишком удачно, так что садовый инструмент тоже не попал в цель. — Ты двинулся! Хочешь меня прикончить? — Гон вжался в стену, мимикрируя под мокрый кирпич. Киллуа цыкнул и скрылся из виду на пару секунд, чтобы тут же вернуться с керамической кадкой наперевес. — Сам виноват, герой-любовник. Лови добавку! — Не трогай фиалки! Ах ты маленький… — отчаянный вопль Биске утонул в звоне разбитой посуды. Ссора влюбленных приобретала воистину итальянский размах. Следующий цветок разлетелся на куски рядом с припаркованной машиной, активируя сигнализацию. — Я убью вас, придурки! Убью и сделаю удобрение! Этот сорт я выводила два года! Фрикс увернулся от нового снаряда и прыгнул, с отчаянной упертостью цепляясь за острый край. Киллуа в самом деле попытался выпихнуть его, но то ли из-за жалости, то ли из-за кошмарного похмелья проиграл силовое состязание. Они ввалились внутрь как две разъяренных обезьяны, поднимая страшный шум. Биске сорвалась с места и ринулась назад, к парадной двери. Если засранцев не остановить, они разнесут ей всю комнату. По закону всемирного свинства замок заело, и Биске пришлось копаться с ключами несколько раздражающих минут. Ее не слишком волновала участь физиономий, которые наверняка украсит фонарь-другой, она беспокоилась за растения, выжившие после бомбардировки. Когда дверь поддалась, грохот наверху перешел в громкую словесную перепалку. — …только помощника, человека с узким образованием! Палм сказала, она поедет с тобой! — Что за глупости? Зачем мне Палм? — Я нашел буклеты, дубина. Ты планировал путешествие на двоих! А, ч-черт! Пусти меня! Биске взлетела по лестнице на второй этаж и открыла спальню мощным пинком ноги. Картина получалась такая: вокруг незаправленной кровати валялись черепки разбитых ваз и останки стула, зверски расчлененного падением чьей-то туши, карниз вместе со шторами вылетел из петель, прочертив глубокую царапину на полу, а посреди этого ужаса на ковре барахталась парочка идиотов, перекатываясь со спины на спину комком мельтешащих конечностей. Они даже не заметили, что находятся в комнате не одни. — Я целый месяц вел переписку с Центром, выбивая разрешение! Пришлось убеждать их, что мы с тобой помолвлены! Собирался сказать тебе вчера, а нашел пустую квартиру! — Фрикс сел на Киллуа верхом и принялся трясти его за воротник, выкрикивая в лицо все свои беспокойства. Сам Киллуа выглядел изрядно потрепанным, а на щеке у Гона красовались яркие борозды от ногтей. — П-правда? Ты хочешь поехать вместе? — Да. Но я боялся, что ты не захочешь. Ты ведь мне уже отказывал… Золдик прикусил губу и попытался отвернуться, насколько это было возможно. Когда он поймал взгляд Биске, то замер подобно кролику, увидевшему удава. Гон въехал не сразу, продолжая бормотать милую ерунду, пока Киллуа насильно не повернул его за подбородок. — Ой… А мы всё починим. Биске посмотрела на клочки зеленых стеблей, дорожкой тянущихся от балкона, на крошки земли, на нежные розовые соцветия, и ладони ее сами собой сжались в кулаки. — Не сомневаюсь. Почините, вымоете до блеска и уберете всю придомовую территорию вместе с газонами и прошлогодней листвой, которую давно пора собрать в кучу и сжечь. А после займетесь машиной. — Это уже бытовое рабс… — пробурчал Золдик, но на его рот вовремя легла рука Фрикса, в данной ситуации мудро выбравшего жизнь. Через полчаса Биске сидела в уютном кресле с отдельным пуфиком для ступней и медленно тянула горячий кофе по-ирландски. Наверху проходили уборочные работы, поэтому мимо то и дело сновал кто-то из мальчишек — поменять воду в ведре или выбросить мусор. В качестве дополнительного наказания она нашла для них фартуки, кипенно-белые, затканные объемными рюшами. Фартуки было запрещено пачкать под страхом физической расправы, так что зрелище выходило забавное. — Не вижу улыбок! Вам чертовски повезло, что я отправила костюмы горничных в магазин. Киллуа отвлекся от швабры, с помощью которой драил площадку второго этажа, и ехидно парировал: — С размерчиком были бы проблемы. — Ты меня недооцениваешь, детка. Я всегда беру полный размерный ряд для парней из качалки напротив. Они мои постоянные клиенты. Гон высунул нос из спальни, осмотрел Золдика с любопытной задумчивостью и, не успев ничего ляпнуть, выхватил уборочным инвентарём. Судя по всему, их отношения налаживались. Не было больше обвинений, не было ревности или злобы, только взгляды и тихие касания, как будто случайные в пылу трудового процесса. Буря кончилась, и пришел штиль. Сидя на диване во время отдыха, Гон впервые позволил себе взять Киллуа за руку. Тот слегка дернулся, поерзал нерешительно, но все-таки уступил, положив голову на широкое плечо. Они выглядели счастливыми. До тех пор, пока к Золдику не пришло осознание упущенного момента. — Погоди… Ты сказал будущему работодателю, что мы помолвлены?
Примечания:
* Bryan Adams - " Please Forgive Me"
