MonsManTale AU

      Санс зашёл в свою комнату, открыл шкаф, снял с одних из трёх своих плечиков костюм-двойку (на двух других висели домашний балахон и подаренный отцом лабораторный халат), снял с себя свою любимую чёрно-красную толстовку и шорты, напялил пиджак с чёрными джинсами, поправил рубашку и вышел из комнаты. — Санс, ты готов? — крикнул Папайрус, и его голос, казалось, заставлял деревянные стены вибрировать. — Да, Папс, — ответил Санс сверху, сразу после телепортировавшись за своего младшего брата. — А ты готов «идти коротким путём»? — Но их будешь делать не ты, а папа, верно? — с некоторым беспокойством спросил Папайрус, который физически не переносил телепорты брата. Но с телепортами отца у него такого не было…       Папайрус был довольно привлекательным монстром, кто бы что не говорил: высокий рост и статный вид; он всегда весёлый, крайне надёжный друг, брат и сын. Единственное, что могло оттолкнуть от него, — его нескончаемая энергия, которая всегда била ключом. Сейчас на нём были полностью белый костюм-тройка и его ярко-рыжий шарф. И внешне Папс крайне сильно походил на отца: тот тоже был довольно высоким (Санс всё ещё не понимал, почему он был метр шестьдесят, когда все скелеты в его роду были за два метра), и у него тоже были белоснежные волосы. «Кстати, про папу», — подумал Санс. — Если он выйдет из ко-омнаты, то да-а, — чуть громче обычного сказал Санс, чтобы Гастер, чья комната была скрыта за лестницей, точно услышал его. — Я иду, Санс, — услышали из-за двери скелебратья высокий бас своего отца. — Я искал доклад, который должен отдать сегодня Азгору, — и с этими словами Гастер вошёл в гостиную. На нём были тёмные брюки, белая рубашка и пиджак, скрытый под длиннющим чёрным пальто. И пусть скелеты не сильно мёрзли на морозе, Гастер носил пальто для «замены лабораторного халата». — Вы готовы? — Ещё чуть-чуть, и закостенели бы в ожидании, — отшутился Санс, вызвав усмешку у отца и небольшую улыбку брата. — Нам нужно бы поторопиться! — сказал Гастер с хитрой ухмылкой. — А то после встречи с именинницей костей не соберём, — это вызвало усмешку у обоих его сыновей. — Если такое случится, нужно будет попросить, чтобы она пересчитала мне кости, — продолжил Папс, вызвав гордую улыбку у Гастера и непонимающее лицо у Санса. — А как же твоя книга «Как жить с двумя шутниками в доме и не сойти с ума»? Ты же теперь с тремя в одном доме живёшь, — немного отойдя, отреагировал Санс. Папайрус закатил глаза, а вот Гастера подобное замечание опять повеселило. И тут он понял: — У нас слишком много шуток потрачено за этот момент, надо ещё оставить на Азриэля и Азгора, — остановил своих сыновей Гастер. — О-о, пап, думаю, Чара отлично справляется с появлением пункта «никаких каламбуров на вечер», — ответил Гастеру Санс.

***

      Чара, как и предполагал Санс, отшучивалась по поводу и без: у неё было слишком хорошее настроение. Ториэль не была сильно против, у Азриэля после лет общения с Сансом выработался какой-никакой иммунитет, а вот Азгор… Азгор был на грани срыва. — Чара, Ториэль, пожалуйста, оставьте свои анекдоты для Вингдингсов, — спустя час нескончаемых шуток от дочери и жены попросил Азгор. — Я понимаю, у вас отличное настроение, но прекратите портить его мне, пожалуйста. — Так и быть, дорогой, — сжалилась Ториэль над мужем, вставая со своего стула. — Пошли, доченька, учитывая время, Гастер с Сансом и Папайрусом должны прийти с минуты на минуту.       И Ториэль не соврала: Вингдингсы появились на входе в замок буквально через пару секунд. — Мам, ты с ними репетировала это, что ли? — спросила Чара. — Не-а, у меня просто чуйка на крестника, — ответила мама-коза. — Приветствую, Санс, Папайрус, Гастер. Как ваши дела? — Здравствуйте, миссис Ториэль! — проголосил Папайрус, помахав своей рукой. — У нас всё отлично! — Всё именно так, как сказал Папайрус, — продолжил Гастер. — Здравствуйте, Чара, Ториэль. — Лучше и быть не могло. Привет, — в шуточном тоне и немного запоздало (как показалось Чаре) поздоровался Санс. — Вы отлично выглядите.       Чара могла сказать то же самое про Санса: он редко надевал что-то официальное, но когда пиджак и рубашка оказывались на нём, он выглядел крайне хорошо. Не то, чтобы кто-либо из Вингдингсов плохо выглядел в чём бы то ни было: Гастер, по рассказам отца и матери, был крайне популярен в школьные годы; Папайрус пусть и не был сильно популярен, но вина была не в нём, а в придурках из школы, и не будь Санс ленивой костью, за ним бы бегала половина школы минимум. — Вы тоже, — озвучила мысли Чары Ториэль. — Санс, напомни, пожалуйста, Азриэлю, что у его сестры скоро начнётся праздничная вечеринка. — Так точно, Ваше Величество, — и скелет исчез в синих частицах. — Никак он не отучится, — пробурчал под нос Гастер.

***

      Санс честно не ожидал такой подставы от мира: он был абсолютно не готов увидеть Чару в платье! Скрытность его чувств к Чаре кое-как спасала любовь его подруги к более удобной одежде: она чаще появлялась в шортах, чем в юбке, что уж говорить про целое платье в пол. И к такому он привык. Но даже вид Чары в юбке ненадолго лишал его дара речи: на язык лезли слова, которые он предпочёл бы в чьём-либо присутствии (не считая одного козломальчика) не говорить. Поэтому приходилось пытаться абстрагироваться от её вида и держать все те комплименты в голове. А тут на ней было пышное ярко-зелёное платье, которое переливалось в ярком свете зала, её длинные каштановые волосы были распущены и опрятно уложены, а на лице улыбка, способная посоперничать с улыбкой Папайруса, когда ему подарили его шарф девять лет назад (у Санса было твёрдое ощущение, что Папайрус его и на ночь не снимает, но это можно было бы узнать только от папы, сказку на ночь-то он читает)… Как же рад был Санс, что никто до него не сказал: «Вы отлично выглядите», — потому что ему нужно было сказать хотя бы что-нибудь из того, что было готово скатиться с его языка. И он сказал самое постное, что у него было в голове. Телепортировался Санс в коридор к комнате Азриэля: для начала было бы неплохо успокоить свои нервы и остудить голову, потому что Санс честно не был уверен, что, если увидит сейчас Чару повторно, не скажет что-нибудь более компрометирующее.       Санс призвал пять костей возле двери друга, и выстучал по ней «их» трель. — О, Санс, — послышалось из-за двери. — Заходи. — Как дела, Аззи? — спросил Санс у своего друга, открыв дверь в комнату. — «КрутойСкелет95» опять ныл по поводу того, что Оусай перебафанный, а так отлично, — ответил Азриэль, и он с Сансом одновременно усмехнулись. Азриэль отлично знал, кто такой «КрутойСкелет95», ведь не просто так у Санса в Лиге Древних был никнейм «НеСтольКрутойСкелет94». — Остальные твои пришли? — Ага, — ответил Санс, открыв шкаф друга и начав рыться в нём. — Твоя мама сказала тебе напомнить, что у Чары скоро днюха начнётся. — Ты подарок ищешь? — проигнорировал напоминание Санса Азриэль, и, оторвав руки от клавиатуры, залез ими под лампу, откуда достал небольшую коробочку, которую положил на свою «Гипероптимистичность» и отправил к Сансу, взглянув-таки на друга. — Ты надел рубашку и даже пиджак? Ты собрался признаваться, что ли? — Мы оба знаем, что пытаться сделать это — суицид, — опроверг предположение Азриэля Санс, который безмолвно с ним согласился. — Папс и отец тоже оделись поприличнее, не хотелось так сильно отличаться от них, — Санс взял привезённую коробочку, открыл её и увидел в ней купленные и немного дополненные и модифицированные им наушники. На их дужке, которые были того же цвета, что и волосы Чары, красовались два маленьких рога, которые были внешним дополнением от него. И Санс добавил пару зачарований на наушники, но это была мелочь. — Пойду положу ей в комнату. — Смысле? Боишься ей лично подарить? — Не-е, я ей подарю пачку шоколада, — ответил Санс. — А это будет от… кого-нибудь, — это ничего толком не дало Азриэлю. — Ты боишься, что ей не понравится? Или не хочешь, чтобы она знала, что это от тебя? — Дримурр-младший очень сильно хотел понять своего друга, но Санс и до того, как влюбился, бывал для друга крайне непонятным. А после… Азриэль никогда сильно не влюблялся: козломальчик (и пусть он был не козло-, а дракономальчиком, но об этом прозвище даже Азриэль не парился) предпочитал не считать влюблённость в воспитательницу в детсаду за влюблённость. А влюблённость Санса была… крайне непонятной для Азриэля, типа, что сложного? Подошёл, признался, получил ответ, продолжил жить также или по-новому, что такого? Но Санс, крайне, а иногда даже слишком, умный молодой монстр, не мог сказать три слова уже года четыре, и пусть Азриэлю было крайне интересно почему, сильно глубоко в голову Санса он пытался не лезть: захочет — расскажет. — Ты сам знаешь, как Чара относится к дорогим подаркам от друзей, — напомнил Санс, — особенно если ей дарят нечто подобное в одиночку. От вас она такое принять готова: вы дорогие подарки вместе делаете, да и по поводу вашего семейного бюджета волноваться не приходится. От меня, Папса и Гастера она принимала наш общий подарок, но попросила столь дорогое не дарить, а-ля «ей и меньшего хватит». Но блин, не просто так же я это делал? — Есть такое… — вспомнил один из немногих приколов сестры Азриэль. — Ладно, я пошёл, а ты пока переоденься во что-то более солидное, — кивнул Санс в сторону друга, на котором была «домашняя» трижды порванная футболка, которую он носил до сих пор по той лишь причине, что это была единственная футболка с персонажами из Лиги Древних. — Так и быть, — услышал Санс за мгновение до телепортации. Тут же он появился в комнате Чары. Он был в этом месте не один десяток раз, а посему за «нарушение приватности» он подобное вторжение не считал, да и трогать что-либо он не собирался. Санс походил по комнате, недолго подумал, куда бы положить подарок, аккуратненько положил коробку на стол возле кровати Чары и телепортировался обратно в комнату Азриэля. — Я сделяль, пошли, — сказал Санс и, увидев, что Азриэль уже оделся в свои уже чуть ли не фирменные зелёное поло и джинсы, открыл дверь. Как только они вышли из комнаты Дримурра-младшего, они завели более нормальный разговор: о школе через неделю. — Неделя до начала мучительной смерти. Ваши ощущения, мистер Дримурр? — Хочу сбежать в Руины, но меня там найдут в течение дня, так что без вариантов, — честно ответил Азриэль. — А у тебя какие мысли? — Пробежать класс экстерном было бы неплохо, но так я значительно сокращу количество времени, проводимого со всеми, так что к чёрту, можно и поумирать со скуки по шесть часов в день. — Тут ты тоже прав, — Санс и Азриэль вышли в гостиную. — Всем привет! — в зале прибавилось людей: появились Андайн с Герсоном и Альфис, которые были, в общем-то, последними близкими знакомыми Дримурров. — Долго ты его из комнаты доставал, — заметил Гастер. — Оставлял подарки, — объяснил Санс. — А куда Чара делась? — Её Ториэль отвела, наверное, чтобы подарить что-нибудь, — ответил отец скелесемейства, и Санс начал боятся за своё психологическое здоровье: Чара исчезла надолго, и в комнату она свои подарки не относила, а учитывая, что Ториэль любит дарить всякие аксессуары своей дочери на день рождения (не считая колец, потому что «оставляет право на первое кольцо её суженному»), то Чара- — О, Аззи, ты всё-таки вышел, — услышал Санс за спиной и этот голос он знал слишком хорошо, чтобы поворачиваться: полноценно успокоиться с прошлого раза он не успел. Но повернуться так или иначе придётся: не игнорировать же именинницу.       Как только старший скелебрат развернулся, он заметил, что подарила Чаре его крёстная: серёжки. Санс тоже сначала думал на них, но потом понял, что у него не было никакого представления о том, какие именно подарить. Серьги были в виде кластера из эхо-цветов разного размера, начинались с мочки и шли до середины уха по внешней части ушной раковины . И… у Санса появилась новая проблема: раньше он пытался не сказать не нейтральный комплимент, но сейчас он буквально не мог сказать и слова. Санс сильно сомневался, что он когда-либо увидит что-то прекраснее Чары в этот момент. — А ты куда отходила, сестрёнка? — спросил Азриэль, случайно дав Сансу возможность прийти в себя. — Серёжки как эхо-цветы? — ухмыльнулся Санс. — А что, тебе идут. — Спасибо, Санс, — довольно сказала Чара. — Мама только что подарила. — Как папа и предполагал, — тихо сказал Санс. Азриэль опять впал в ступор: пока Санс не сказал про серёжки, Азриэль их даже не видел. — А ты наблюдательный, а, Санс? — в шутку спросил Дримурр-младший у друга, когда Чара ушла поздороваться лично с новоприбывшими. — Мы оба знаем, что наблюдательный я только по отношению к ней, — ответил на стёб Санс. — Пошли, надо с Альф и Андайн поздороваться.

***

      День рождения, по мнению Чары, прошёл неплохо. Все поболтали, все пообщались, все, кто хотел, поиграли — в общем-то, хорошо провели время. Гости уже разошлись по домам, и Чара решила потихоньку укладываться: время было за полночь, а она даже на каникулах укладывалась на час раньше. Зайдя в комнату, Чара сначала не заметила ничего странного: довольно сложно увидеть что-либо в темноте. Но когда свет озарил-таки комнату, Чара увидела коробку, которую ей явно не преподносили: все подарки она заносила вот прямо сейчас, а это значит, что кто-то умудрился забыть явно подарочную коробку в её комнате, куда она никого не пускала, или кто-то подложил ей подарок, пока её не было в комнате, что было намного логичнее. И это подтвердила записка возле наушников: «Не будешь пользоваться — скажу Альфис, что ты стала фанатом «Мяу Мяу Милашки Целовашки». Записка была напечатана, поэтому по почерку найти подарившего найти было невозможно. Но это сокращало круг подозреваемых: Альфис не шутит про свою одержимость «Мяу Мяу…», и это уже убирало пятую часть подозреваемых. Остальных отобрать будет довольно просто: Папайрус плохо держит секреты, поэтому о том, он ли подарил, она могла узнать, спросив лично у него; Андайн вряд ли бы выкинула подобное, и оставались двое: её брат и лучший друг. И Азриэль был буквально за стенкой, что могло сократить количество. Но стоило сначала глянуть на подарок, верно?       Чара поставила остальные подарки на пол, взяла коробочку в руки и открыла её. В ней лежали наушники, на которые она засматривалась довольно давно, но с одной интересной особенностью… рожки, подобные тем, что были у Азриэля, на дужке. Про то, что она хотела эти наушники, знали буквально Дримурры да Вингдингсы… что не сократило поиски ни на дюйм. Но подобные рожки были довольно милым дополнением от неизвестного: она часто раньше говорила, что будь у неё ободок с рожками — носила бы его ежедневно. Не то, чтобы подобная любовь к рожкам у неё прошла: слишком сильно она любила Дримурров. И Чара знала, что таких наушников не было в продаже, а значит неизвестный сделал эти рожки, ведь понимал, что она хотела нечто подобное очень давно. Но даже так… узнать кого благодарить-то надо. — Аззи, открывай! — застучала Чара в дверь Азриэля. — Чара, первый час ночи, почему ты не спишь? — спросил Азриэль, открывая дверь. Его встретила крайне интересная картина: Чара в ночнушке и новеньких наушниках «неизвестного происхождения». — О, прикольные наушники, сестрёнка. Откуда взяла? — Это я хотела у тебя спросить, братец, — перешла к делу Чара. — Кто их подарил? — Мне откуда знать? — Азриэль поднял правую бровь в замешательстве. — Или ты думаешь, что я их тебе подкинул? — Мало ли. — Не-е, зачем надо, — ответил Азриэль, вызвав крайне скептический взгляд у Чары. — Да, я знаю и про твою оставшуюся одержимость рожками, и про то, что ты очень давно хочешь эти наушники, но я, по-твоему, способен вот на подобную самодеятельность? — показал Азриэль на рога наушников. — Если да, то много обо мне думаешь. — Ты мог попросить это сделать у кого-нибудь, — сказала вполне логичную вещь Чара, но- — А теперь назови мне тех, кого знаю только я и кто может сделать рога на технике, оставив её рабочей, — ответил Азриэль. — Мало наших с тобой знакомых способны на подобное? — То есть ты хочешь сказать, что это Санс? — Это могла заказать Андайн, у неё довольно много друзей вне моего и твоего круга общения, это могла быть Альфис, это могли быть Папс или Санс, мне откуда знать? — продолжил Дримурр-младший. — Я ими не занимался. — Я тебя услышала, — угрожающе улыбнулась Чара и вернулась в комнату. Осталось два подозреваемых: Санс и Папайрус.

***

      Санс ненавидел ранние подъёмы, коими он считал подъёмы раньше восьми. А вот подъёмы в восемь его, видимо, обожали: что ни день, так ему нужно было вставать в восемь для чего бы то ни было.       Но сегодня это хотя бы было запланировано: раз в две недели Санс ходил на тренировки Папса и Андайн, которые были чуть чаще: иногда ежедневно, иногда раз в два дня. И на эту тренировку с ним увязался ещё и Азриэль, который был точно такой же совой (зачем он увязался именно на эту тренировку, не было известно никому, даже, кажется, самому Азриэлю). — Санс, ты проснулся?! — услышал из-за двери голос своего брата Комик. — На стадии понимания слов, — ответил Санс, поднимая тело с матраса. — Который час? — Семь пятьдесят! — крикнул Папайрус. — Сейчас буду… — негромко сказал Санс, из-за чего его, конечно же, никто не услышал. Но это и не было нужно: как бы сильно он не ненавидел подыматься рано, он успел привыкнуть к этому за десять лет обучения. Санс спустил ноги в тапочки, подтянул к себе синей магией футболку, кофту и треники, оделся и, наконец, встал с кровати. Он дошёл до двери, открыл её и шагнул наружу. — Папа уже ушёл? — спросил Санс у Папайруса, который стоял возле дивана на первом этаже и выставлял завтрак на стол. — Пару минут назад телепортировался из дома, — как обычно громко ответил Папайрус. — Никак не пойму, как можно перемещаться только телепортами? — Мы не перемещаемся только телепортами, — парировал Санс, — на такое даже самые отбитые в плане объёмов маны не способны, и ты это знаешь лучше многих, Папс.       Папс тоже умел телепортироваться, но лучше всего у него выходили короткие телепорты, так сказать, «боевые». А вот дальние перемещения у него были крайне неточными, телепортировать он мог только себя, да и плохело ему от собственного телепорта… вкратце, от своих дальних телепортов Папайрус отказался. А вот маны у младшего скелета было… много. Многим казалось, что слишком, но они просто не знали, что Папайрусу повезло родиться со смешанной душой: она имела перетекающие зелёные элементы, что означало, что он обладал смешанной душой доброты, и это почти полностью объясняло его море маны. А вторая причина… Когда ты чуть ли не ежедневно тренируешься по несколько часов драться магией, у тебя волей-неволей начнёт увеличиваться максимальное количество маны. — До тренировки осталась двадцать минут, Санс, спускайся, — начал подгонять Папс. — Сейчас, — ответил Санс, начав спускаться по лестнице. — Что на завтрак? — Бутеры, каша, яичница… — ответил Папайрус. — Отлично, — сказал Санс, садясь за стол одновременно с братом. — Что на агенде сегодня у тебя с Андайн? — Ближний бой, сегодня упор на увороты. — Показать пример? — Санс уколол брата: единственный из знакомых Папайруса, кто мог попасть по Сансу, был Гастер, и оба скелебрата отлично знали это. — Для этого тебя и позвал, — честно ответил Папайрус. — Я тебя услышал, — усмехнулся Санс, накладывая себе кашу. — И что такого сделала Андайн? — Она со мной поспорила по поводу твоих способностей, — начал Папайрус объяснять брату ситуацию, параллельно принимаясь за свой завтрак. — Сначала она утверждала, что сможет попасть по тебе девятью из десяти атак, но я решил, что стоит дать ей малейший шанс на победу, так что я проиграю, если она попадёт хотя бы один раз. — И зачем ты решил с ней поспорить, если спорить не любишь? — поинтересовался Санс. — Проигравший исполняет любое действие победившего, а Альфис и Андайн слишком долго ходят кругами, и Андайн от своих слов не откажется во век, — торжественно, будто решал судьбу монстров (судьбу двух монстров он, возможно, как раз-таки решал) произнёс Папайрус. — Свахой заделался? — Кому-то нужно это сделать, Санс, — ответил Папайрус. — А то временами кажется, что у Андайн и второго глаза нет. — Жёстко ты о своей наставнице отзываешься. — Но правдиво же! — воскликнул Папс, доедая завтрак. — Андайн бы всё равно решилась на шаг, ты же знаешь, — не согласился с братом Санс, — не сегодня, так через месяц. — Но зачем оттягивать что-то, если можно повлиять? — спросил вдохновлённо Папайрус. — Тоже правда… Но не в любви, Папс, — ответил Санс, взглянув на Папайруса а-ля «сама простота». — А вдруг ты понимаешь, что они влюблены друг в друга, а они не понимают? — Но как? — наклонив голову, удивлённо высказал Папс. — Если я, смотря на них, понимаю, что они чувствуют, почему они не понимают? — Братец, есть такая вещь, которой ты не страдаешь, — сомнение, — крайне саркастично пояснил Санс, но не то, чтобы он приврал: Папайрус сначала делал то, что задумал, а потом пытался всё поправить. — А отсюда следует то, что они обе могут смотреть друг на друга, видеть все существующие и несуществующие признаки того, что они влюблены друг в друга, но считать, что им просто кажется, ведь: «Как она может любить меня, если я…» — вставьте описание. — Тогда это будет как помощь с судоку! — весело воскликнул Папайрус. — Я поставлю Андайн три линии, а дальше она и сама справится! — Три? — Ну, принятие того, что её любовь взаимна, — довольно большой шаг к решению, верно? — Тут ты прав… — ответил Санс, встав из-за стола и убрав синей магией грязное в раковину. — Готов? — спросил старший скелебрат, вытянув руку в сторону младшего. — Всегда готов! — бодро сказал Папайрус, кладя руку в ладонь Санса, и Сансу померещилось, что на конце его шарфа мелькнул странной формы жёлтый крест.       Оба брата в тот же миг исчезли в синих частицах и появились рядом с домом-рыбой, который стоял подле незаметной хижины, где жил Герсон: после того, как Андайн, тогда ещё детдомовская девчонка лет шести, навязалась «Молоту Справедливости» в ученики, Герсон поселил её подле себя, чтобы не тратить время тренировок на ходьбу от детдома до его дома, что конечно же ложь. Герсон был весёлой черепахой, но очень сильно не любил признавать, что привязался к кому-либо.       Изначально Андайн жила с ним в хижине, но жить вдвоём с подростком для Герсона было «выше всех его сил», поэтому он вместо сада (который состоял из одного дерева, скамейки и огромного количества кустов) построил дом для Андайн. И с тех пор он заявлялся к ней с завидной периодичностью, чтобы просто подшутить над ней. — Андайн! — замахал рукой Папайрус, отойдя после телепорта с братом. — Мы пришли! — Здоров, сопляки! — крикнула в ответ Андайн, уперев руки в бока и наклонившись вперёд. — Готовы к тренировке? — Помнишь наш спор? — спросил Папайрус у неё, на что она нагло ухмыльнулась. — Конечно, — ответила она. — Прямо сейчас проверим его? — Папс уже ввёл меня в курс дела, но… нет более подходящего места для этого? — Санс очень сильно не хотел, чтобы из-за своего нрава Андайн снесла оба дома в попытках попасть по нему. — Я знаю одно открытое место в Вотерфоле- — Если это лужайка эхо-цветов, то нет, — тут же ответил Санс, но Андайн смутилась, услышав об этом. — Эхо-цветы есть на каждой лужайке в Вотерфоле, — с недоумевающей физиономией ответила Андайн. — Ты не знаешь про лужайку, где нет буквально ничего, кроме эхо-цветов? — удивлённо спросил Санс, со стебающей ноткой в голосе. — Прожив в Вотерфоле всю жизнь? Сильно… — Покажешь после того как проиграешь, — заявила Андайн, ну а Санс что? Не принимать же необоснованные оскорбления. — Ну, тогда будешь сама искать её, — усмехнулся Санс. — Если ты хочешь сразиться на какой-нибудь пустой равнине, то у меня есть идея… Но нужно будет разрешение Дримурров. — Будто ты Её Величество не уговоришь, — сказала Андайн, закатив глаза: все знали, что у Ториэль крестник был любимчиком. — А я и не говорил, что это будет сложно, — ответил на это Санс. — Блин, где Аззи? Проспал, что ли? — За одно и ленивого козломальчика заберём, — с пугающей улыбкой на лице сказала Андайн. — Кто быстрее- — Зачем быстрее, если можно телепортироваться туда? — провокационно улыбнулся Санс: если для Папайруса телепорт брата был сколько-то терпим, то для Андайн это было на грани со смертью: после «короткого пути» она отходит минут пятнадцать и даже после этого абсолютно не способна на резкие повороты ещё столько же. — А может, не надо?.. — попыталась возразить Андайн, но не тут-то было. — Андайн, я понимаю, для тебя мои телепорты как кость в горле, но если мы попрёмся туда, то Аззи может по итогу припереться сюда, пока мы будем ехать туда, к тому же, насколько сильно ты хочешь потратить ради своего же спора лишние пару часов? — Тут ты тоже прав… — Ну, тебя может тэпнуть Папайрус, у тебя с его телепортами отношения получше, но откуда вы пойдёте после? — шутливо спросил Санс. — Так у него же с точностью… — Вот именно, так что вариантов нет, — перебил Санс, доказав её словами свою точку зрения.       Андайн попыталась придумать хотя бы одну отговорку, но ей ничего не приходило в голову, поэтому Андайн смирилась со своей участью и выставила руку, сжатую в кулак, в сторону Санса. — Только давай бы-, — начала говорит Андайн, но Санс уже схватил её и Папса и телепортировал всех к переулку у входа в дом Дримурров. — Санс, ты такой муд -блгрэх- такой мудак, чтоб тебе -блгрэх- соринка под веко попала, — высказалась Андайн, параллельно избавляясь от завтрака. — Что за ультранасилие?! — ужаснулся Санс. — Око за око, — ответила Андайн, пройдя первую степень отхождения от телепорта. Теперь начиналась вторая степень, «не смотреть на всё, что движется и (ли) светится». Тут Санс упростил задачу подруге, создав вокруг неё беспросветную коробку из костей. — Как отойдёшь — скажи, — Санс глянул из переулка, увидел, что на странные звуки уже шёл стражник, из шлема которого выглядывали кроличьи уши. — Здравствуйте, мистер Баннит! — О, Санс, как твои дела? — спросил мужчина из-за шлема. — Я, Папс и Андайн пришли попроситься на тренировочную площадку в замке, потому что Андайн хочет проверить мои навыки в уворачивании, — объяснил Санс. — Не могли бы вы сообщить Её Величеству, что мы хотели бы встретиться с ней? — Я могу… А твой брат и Андайн в переулке? — поинтересовался стражник. — Ну, многие монстры крайне плохо реагируют на мой телепорт, — уклончиво, но вполне понятно ответил Санс. — Понял, — усмехнулся мистер Баннит. — Передай мои соболезнования. — Хорошо, — ответил Санс. Когда стражник развернулся и пошёл к напарнику, старший скелебрат сказал ему в спину: — Спасибо за то, что согласились помочь. — Не за что, — улыбнулся за шлемом стражник, чего Санс не увидел, но в голосе услышал.       Когда Санс вернулся в переулок, Папайрус уже отошёл от телепорта, а Андайн… А Андайн всё ещё сидела в коробке из костей и звуков пока не издавала. Спустя пять минут тихого общения между братьями, Санс услышал: «Я вроде отошла», — из коробки и убрал кости. — Точно отошла? — По пути, думаю, приду в норму, — ответила Андайн и осторожно встала на ноги. — Ну, тогда пошли, — все трое вышли из переулка и пошли в сторону ворот замка. — О, вы в порядке! — сказал второй стражник, из шлема которого торчали уши и рога водного дракона. — Неск пока не вернулся, так что подождите немного. Я понимаю, что это условность, когда вам, в конце-то концов, Её Величество отказывала в посещении, но… — Этикет есть этикет, — закончил Санс, получив соглашающийся кивок от мистера Чайдрэ.       Стражник, скелебратья и Андайн постояли около ворот ещё минут пять, пока мистер Баннит не вышел из замка, сообщив, что Её Величество готова принять их, после чего ребята попрощались со стражниками и быстрым шагом потопали в Тронный зал. По пути туда скелебратья и Андайн заприметили быстро приближающуюся знакомую всем троим белобрысую макушку с рогами, обладателя которой Санс тут же окликнул: — Ты как успеть собирался, а, Аззи? — крикнул он, что младший Дримурр конечно же услышал. — Я надеялся на то, что я ночью сыграю «одну игру», а не «одну победную»! — ответил Азриэль, подлетев к ним. — А вы куда? — Андайн поспорила с Папсом, что она сможет по мне попасть хотя бы раз, а драться с раззадоренной Андайн возле какого-либо дома — отличное решение для сноса этого дома к чёрту, — объяснил Санс, продолжая подыматься к Тронному залу. — Ты в состоянии тренироваться будешь-то после такого «сна»? — Я надеялся, что посплю по пути в Вотерфол, но ты не оставляешь мне шансов… — Ты так сильно в меня не веришь? — усмехнулся Санс: Азриэль был самым частым его спарринг-партнёром, так что он должен был знать возможности, но принц имел в виду не это: — Не, мы оба понимаем, что это без шансов на поражение для тебя, но посмотреть на раздражённую Андайн — это дорогого стоит, знаешь, — объяснил Азриэль, увидев на лице Андайн улыбку, не предвещающую ничего хорошего. — А чо это вы все такие уверенные в Комике, а? — Увидишь, Андайн! — весело ответил Папайрус, не останавливаясь.       Через пару минут подъёма (потому что выше Тронного зал в этом замке были только башни) компания оказалась в коридоре, где было три двери: в Тронный зал, гостиную и кабинет Азгора. Также двери были справа и слева по коридору. Дверь в гостиную была приоткрыта, и в щель было видно Ториэль. — Здравствуйте, миссис Дримурр! — громко поздоровался Папайрус, открыв двери. И, спустя секунду, младший скелебрат увидел Азгора. — Здравствуйте, мистер Дримурр! — Привет, Папайрус, ребята, — улыбнувшись, ответил Азгор. — Чем обязаны? — Привет, — сказала Ториэль с лёгкой улыбкой на лице. — Не могли бы вы разрешить воспользоваться вашей тренировочной площадкой? — без каких-либо предисловий спросила Андайн, чему она «научилась» у Герсона, потому что «глава стражи должен говорить с вышестоящими только по делу, не отнимая у них лишнего времени». — Почему бы и нет, — сказал Азгор, взглянув на жену. — Всё равно ею пользуются раз в полгода, так что можете заниматься там хоть каждый день. — Правда?! — спросили Папайрус и Андайн, и Сансу с Азриэлем показалось, что глаза обоих буквально сверкали. — Им пользуются только во время Осенних Королевских и Весенних Всеподземельных соревнований, всё остальное время он свободен, — рассказала Ториэль. — Но он слишком хорошо оборудован, чтобы им пользовались два раза в год, да и принадлежит он нам, Дримуррам, так что всё окей. — Спасибо! — выкрикнули Андайн и Папайрус. — Надеюсь, мы не исчерпаем ваше гостеприимство, — отшутился Санс. — А теперь разрешите откланяться, у нас наметился спарринг года, — сказал Азриэль, развернувшись на пятке и начав идти к двери, но тут его окликнула его мать. — В каком смысле «спарринг года»? — поинтересовалась Ториэль. — Андайн должна попасть по Сансу хоть раз, — усмехнулся Азриэль. — Тогда вы не будете против, если мы тоже посмотрим? — спросил Азгор, вставая из-за стола. — Андайн? Ты не против? — спросил стебающе Санс. — Почему ты спрашиваешь меня? — Потому что за спарринг стыдно будет не мне, — ответил с провоцирующей улыбкой, на которую Андайн ответила своей кровожадной. — Молись, — услышал Санс за спиной, так как уже вышел за дверь, но не обратил внимания: чем злее Андайн, тем больше шансов увернуться от неё. Но тут перед ним появился кое-кто неожиданный. — О, доченька, как спалось? — поздоровалась Ториэль с Чарой. — Отлично, — ответила младшая Дримурр. — Даров, Чара, — сказал Санс, подняв руку в знак и приветствия. — И тебе доброе утро… — тут принцесса увидела остальных гостей. — Вы решили провести тренировку в замке? — Практически, — ответил Папс. — Мистер и миссис Дримурр разрешили тренироваться на тренировочной площадке замка на постоянке! — А ещё Андайн решила, что сможет по Сансу попасть, — насмешливо сказал Азриэль, практически сразу получив подзатыльник от рыбы. — А она не сможет? — спросила Чара, заметив, что никто, кроме Андайн, даже не посмеялся над замечанием Азриэля. — Ну, вот и узнаем, — ответил Санс, зашагав в сторону тренировочной площадки. — Папс поставил на то, что не сможет. Ваши предположения?       И Чара… задумалась. Потому что она ни разу за все годы знакомства (девять лет!) не видела, чтобы в Санса попадало что бы то ни было, что он не хотел бы получить: ни мячи, ни снежки, ни капли воды. И копья явно не входят в список тех вещей, которых ты был бы рад поймать телом. — Думаю, останусь на стороне Папайруса, — ответила наконец-то Чара, создав на лице Андайн выражение недоумения. — И ты, Брут? — Я взвесила все «за» и «против», после чего поняла, что твоя сторона явно проигрышная, — ответила с лёгкой улыбкой на губах Чара. — И ты абсолютно правильно выбрала сторону, — ответил Санс. — Не зря я с тобой в снежки играл… — Ты с ним всё ещё играешь в снежки? — спросил Папайрус, явно удивляясь этому. — Я хочу победить его хотя бы раз! — сказала Чара с решимостью в глазах. — Удачи, — крайне саркастично ответил Азриэль.       С шуточной перебранкой младших Дримурров «на фоне» вся компания дошла до тренировочной площадки, куда они вошли без особых проблем: Гастер изобрёл не только мана-двигатель, но и многие другие магические устройства, такие как детекторы магии души, с помощью которых Азгор дверь в тренировочный зал и открывал. Всё-таки магия решительности — визитная карточка Дримурров.       За дверью оказался огромный зал с парой дверей по правую и левую руку, за которыми были раздевалки, по краям комнаты расположились стойки с оружием (многие не могли использовать как оружие то, что они создавали с помощью магии, поэтому использовали обычное оружие, усиливая его магией), а в середине находилась площадка для спаррингов.       Долго с поединком решили не затягивать: Санс и Андайн уже были в спортивной форме, Сансу нужно было только снять кофту. Зрители расселись, Азгор взошёл на судейскую площадку, скелет бросил толстовку на скамейку, и спарринг-партнёры встали на места. Сначала Азгор создал между ними барьер, и в момент, когда стенка рухнула, начался град атак со стороны Андайн: копья полетели со всех сторон и с самых различных углов. Но это Санса даже не удивило. Он, смотря Андайн в её единственный глаз, искусно уходил из-под направления копий: вправо, влево, назад, назад, вправо, вперёд, вправо… Санс не останавливался ни на секунду. Когда Андайн попыталась сделать Санса зелёным, скелет тут же телепортировался вправо, не исчезая из её поля зрения. — Не-а, Андайн, — сказал Санс с улыбкой во все зубы. — У меня есть репутация, и мне её надо поддерживать.       Теперь к граду копий добавились удары самой Андайн, но и это не мешало Сансу уворачиваться: он продолжал делать небольшие рывки, постоянно смотря на Андайн, что ещё сильнее её раздражало. И теперь одноглазая девушка решила выложиться на полную: копья, которые она начала призывать, превратились в жёлтые и начали отскакивать от всего, чего коснутся. Но даже это, с виду, не создавало проблем Сансу: с неизменившейся улыбкой на лице он продолжал уходить от каждого копья, глядя на соперника. Но теперь ему приходилось иногда использовать телепорт, хотя он всё ещё пользовался им достаточно редко, чтобы не уставать от него.       На трибунах был ровно один монстр, которого происходящее ни коим образом не удивило, и им был Папайрус: ему бы не знать возможностей своего брата. Но семья Дримурров… Азриэль примерно понимал, на что способен Санс, но он, вместе с тем, считал, что Санс на уровне с Андайн, но не выше; Чара в принципе знала о том, как хорошо уворачивался Санс, только по ситуациям, где увернуться можно было, если знать как, а Чара даже не видела просвета в граде атак Андайн; старшие Дримурры крайне давно справлялись о боевых возможностях крестника. Бой тем временем шёл уже пару минут, и при подобном темпе соперники должны были бы начать сдавать, но Андайн оказалась слишком раздражена, чтобы пасть духом, а у Санса не было причин уставать. — Сдаёшься? — усмехнулся Санс. — Или мне нужно сделать что-то, чтобы ты признала поражение? — Коснёшься моей спины — выиграешь. — И как только она закончила фразу, Санс появился за своей соперницей, тут же аккуратно положив свою ладонь на её спину. — Победа за мной? — нагло спросил Санс. — ДАВАЙ РЕВАНШ, ПАНК! — крикнула Андайн, резко обернувшись, но Санс тут же телепортировался к своей кофте, которую завязал вокруг пояса. — Не-е, мы так не договаривались, — отказал Санс. — А ещё… не забудь про спор, хорошо? — напомнил ей Санс с улыбкой на лице и вышел из арены. — Санс, научи, — вылетел с трибун Азриэль, встав перед другом. — Чему именно? — решил уточнить Санс: он много чем пользовался во время дуэли. — От Андайн уворачиваться, — просто ответил Азриэль. — Раз уж у нас тренировка, то можно начать с основ… И начнём мы, когда все желающие послушать соберутся, — ответил Санс, и подошли все, кто был в зале, но Азгор заговорил до того, как Санс начал объяснять. — Ты научился ощущать форму? — спросил король своего крестника, и тот его отлично понял, ведь- — Ага, — небрежно ответил Санс, на что у старших Дримурров слов не было. — А теперь приступим к лекции. — Мы пойдём, — с улыбкой на лице сказала Ториэль. — Если вам что-то понадобится, дайте знать, мы скажем подготовить к следующему вашему приходу. — Спасибо, тётя Ториэль, — До того, как старшие вышли из зала, Санс начал вещать: — Как, по вашему, можно понять, где находится атака противника? — Увидеть, — высказал самое логичное Папайрус. — Верно, Папс, — подтвердил Санс. — Ещё идеи? — Предположить по его или своим движениям?.. — неуверенно выдала Андайн свою догадку. — Пусть это и требует огромного боевого опыта и или знания привычек противника, тоже верно. Ещё какие-нибудь догадки? — услышав в ответ тишину, Санс продолжил. Так сказать, покажу на примере, что есть ещё один способ. Андайн, — обратился Санс, — создай за своей спиной несколько копий так, чтобы я их не смог увидеть.       Андайн тут же создала три копья за спиной, но остальные увидели ещё кое-что: одинокую кость. — Сделала. — Одно копьё за твоим правым плечом, другое — за левой почкой, третье — под левым лёгким, — ответил Санс и… был абсолютно прав. — А теперь обернись.       Андайн обернулась и увидела, что за ней оказалось на объект больше, чем она ожидала. — Ваши предположения по поводу того, как я понял, где именно у неё за спиной были копья, — сказал Санс и, опершись на стенку, взглянул на «студентов». Послушав пару секунд тишину, Санс продолжил. — Если ни у кого нет идей, то скажу правильный ответ: ощущение маны. — Это?.. — Когда человек или монстр понимает, где находится переработанная мана, — сказал Санс, что не дало ничего для понимания остальным. — Для человека, освоившего ощущение маны, оно как слух, но точнее: ситуации «слышу звон, да не знаю, где он» не будет, в отличии от звуков. Первая стадия — это ощущение направления, когда ты понимаешь, где относительно тебя находится переработанная мана. Вторая стадия — это ощущение формы, когда ты начинаешь понимать, что именно и в какую сторону направленно. А третья стадия — это ощущение расстояния, когда понимаешь, как далеко от тебя переработанная мана находится. — Врёшь, — выдала Андайн. — То есть, по-твоему, Его и Её Величество, которые знают про боевую магию чуть ли не больше, чем всё остальное королевство, верят в то, чего не существует, — интерпретировал Санс, от чего Андайн замешкалась: вот в чём-чём, а в боевых способностях короля и королевы она не сомневалась. — Я помню, что папа упоминал ощущение формы, когда они общались по поводу телохранителя для Чары несколько лет назад… — произнёс Азриэль, случайно выдав то, что не должен был. — Родители хотели прицепить ко мне телохранителя?! — Это было очень давно, лет шесть назад, когда ещё были некоторые монстры в Драгоатии, которые были против тебя как таковой. — Неплохие у них были требования… — произнёс Санс, привлёкши этим внимание Андайн. — Неплохие требования? — Дорогая моя подруга, — произнёс Санс, подойдя к Андайн и положив ей ладонь на плечо, — ты у кого тренируешься? У героя королевства. И он пытался тебя обучить ощущению маны? — Нет… — Что уж говорить про других тренеров, — закончил свою мысль Санс. — Я мог бы начать вас учить этому… Но скажите мне, группа гиперактивных бывших детей, кто из вас готов по несколько часов отключаться от мира? — Извини?.. — озвучила Андайн недоумение всей группы друзей. — Для того, чтобы начать ощущать переработанную ману, нужно научиться ощущать колебания маны, а для этого нужно медитировать, — объяснил Санс, но сразу же добавил. — Но медитация, как по мне, — устаревший способ, потому что нынче можно с помощью магии ограничивать чувствительность органов чувств. В результате можно сначала дать обучающемуся почувствовать ману, а потом потихоньку добавлять остальные чувства, чтобы он привык чувствовать ману постоянно. — Тебя этому учили также? — спросила Чара, и остальные тоже заинтересовались: Санс же как-то научился этому намного быстрее, чем остальные. — Меня не учили этому, я научился этому, — ответил Санс с ухмылкой на лице. — Или ты серьёзно считала, что монстр, который спит девять часов ночью будет «досыпать» днём? — Тебя абсолютно не смущало, что с тобой могли что-нибудь сделать, пока ты в таком состоянии? — усмехнулась Андайн. — Что угодно лучше, чем постоянное выдалбливание мозгов от нашего завуча, — ответил на это Санс, с чем Андайн спорить не собиралась. — К тому же, последние класса три я только имитирую то, что не чувствую ничего из того, что происходит вокруг: тренировать ощущение направления так же, как привыкать к ощущению маны, невозможно. Для этого надо, чтобы кто-нибудь создавал магические объекты в радиусе «чувствования маны», что требует чужой помощи, да и резкое отсутствие «сонности» у меня было бы довольно подозрительным, согласитесь.       Все переглянулись, ничего не поняли, но решили просто согласиться с ним, чтобы закончить с этим странным монологом. — К следующему уроку определитесь, кто хочет пытаться научиться ощущению маны, — дал домашку Санс. — Свободны, господа, — и после этих слов все, кроме Чары, пошли к двери на выход. — Санс, — позвала старшего скелебрата Чара, — можешь подсказать что-нибудь для обучения магии? — Если ты сможешь назвать мне то, чему ты хочешь научиться, то я подскажу всякие книжки для теории, — сказал на это Санс. — А, кстати, хочешь прогуляться со мной до бара Гриллби? — О, он его открыл? — спросила Чара: она проводила слишком много времени с Сансом, чтобы не познакомится с Гриллби. — Поздравить хочешь? — Не-а, ещё не открыл, но я уже его поздравил, — ответил Санс с ухмылкой. — Он пообещал, что если я приду в день открытия до открытия бара, то он даст скидку на первые заказы каждого дня до моего совершеннолетия. — Не стыдно обкрадывать друга? — якобы разочаровано посмотрела на Санса Чара. — Я просто экономить пытаюсь, мне же «денег не хватает», — закончил гнусавым голосом Санс, и через пару секунд оба разразились смехом. — Что у вас там? — спросила Андайн, взглянув на двоих. Азриэль и Папс уже успели выйти и не запечатлели это. — Санс сказал… ха-ха… что ему… ха… денег не хватает, — сквозь смех ответила Чара. — А что смешного-то? — осталась в неведении Андайн. — Джерри, — ответил Санс, отойдя, наконец, от своей же шутки. В школе мало кто знал, что отец скелебратьев — Королевский учёный, потому что все открытия учёные выпускали от имени отдела. И Джерри постоянно пытался задеть Папса и Санса, давя на якобы больное место в виде финансовых проблем, потому что Виндингсы жили в Сноудине, а не Столице. Но они там жили потому, что там спокойнее, а проблем с перемещением у скелетов не было, так какая разница, насколько далеко от городов они живут? К тому же, у какой бедной семьи будет двухэтажный коттедж в центральном поселении региона? — А, — понимающе усмехнулась Андайн, — я за лето успела забыть про этого придурка. — Этот шут гороховый слишком часто передо мной возникает в школе, чтобы я не вспоминал о нём, — ответил Санс с усмешкой на лице. Тут же скелет обратился к Чаре. — Ну, думаю, тебе стоит сначала сказать, что идёшь со мной, а то- а хотя… — Санс подбежал к двери и окрикнул друга. — Азриэль! — Что? — послышалось издалека. — Скажи своим родителям, что Чара со мной на открытие бара Гриллби пошла! — крикнул ещё раз Санс и, услышав приглушённое «Оке-ей», обернулся к Чаре. — Всё, можем идти, — Санс махнул головой в сторону двери и вышел за неё, как только увидел, что Чара двинулась на выход. — А как мы закроем его? — спросила Чара, вспомнив про принцип работы замков. — Когда научу тебя, сможешь сама закрывать, — ответил Санс, после чего в его левом глазу появилось красное свечение, формой напоминающее двойную спираль. — Но открою тебе секрет: в Подземелье чуть больше пользователей красной магии, чем ты думала. На одного, — с щелчком пальцев Санса сенсоры словили движение красной магии и закрыли двери.       Глаза Чары стали шире, кажется, раза в два: цветную магию могли использовать либо те, кого учил пользователь магии этого цвета, либо учившиеся по гримуару, либо владельцы души этого цвета, и в последнее Чара поверить не могла. Среди монстров смешанные души были крайне редкими, смешанная душа решительности среди них была самой редкой, а Санс ещё и родился в семье Скелетов и был крайне успешен в магии и физике. Чисто его рода и талантов хватило бы занять высшие позиции в королевстве, а у него ещё и душа решительности… — Санс, — окликнула Чара друга, — я думала, что ты выиграл в генетическую лотерею, но ты её, видимо, прошёл. — Почти прошёл, — усмехнувшись геймерской шутке, ответил Санс, — с ростом не сильно повезло, но нужно же меня было как-то забалансить. — Странный баланс… — Извини, поделиться не смогу, — нагло ухмыльнулся Санс и зашагал на выход.

***

      Санс решил до Сноудина именно прогуляться, а не телепортироваться: Гриллби открывался после рабочего дня, а из замка он с Чарой вышел утром, то есть до Сноудина они могли идти несколько часов… чего всё равно не хватит для пересечения буквально половины королевства, но кто сказал, что они пойдут от Столицы до Сноудина? — Куда желаете? — спросил он у Чары, но сути вопроса Чара не поняла. — В каком смысле? Ты же к Гриллби собирался, — по тону Санс понял, что его не поняли. — До открытия ещё час-полтора, — с бурной жестикуляцией начал объяснять Санс, — с одной стороны мне некуда торопиться, с другой стороны… нужно будет где-то сократить. — И ты хочешь, чтобы я выбрала, как мы сократим путь? — тон был а-ля «Что ты несёшь?», и Санс мог её понять. — Да, — ответил Санс, и на его лице заиграла озорная улыбка: раздражать Чару было довольно весело, так чего отказывать себе в развлечении? — Тогда… давай к выходу из Руин!       Такого поворота Санс не ожидал: он думал, что она именно что «сократит», а не предложит отправиться в противоположную часть. Но какая разница? — Отличное решение, — с улыбкой ответил Санс, подав руку Чаре. — Отправимся сейчас?       Почувствовав ладонь подруги в своей и услышав «Я готова», Санс телепортировал обоих к фиолетовой двери на окраине снежной долины Драгоатии. Санс отпустил её руку и отвёл другую за спину, изображая дворецкого. — Мы на месте, Ваше Высочество. — Благодарю вас, мистер Комик, — отшутилась Чара, после чего абсолютно на отвали присела в реверансе. — Кстати, я раньше не сказал этого, но… — Санс взглянул на плечи, куда легли подаренные Чаре наушники. — Прикольные наушники. Кто подарил? — Отличный вопрос, Санс, — улыбнулась Чара, и парень услышал в тоне, что у его подруги есть странные намерения в его сторону, а если учитывая то, что он слышал её шаги в его сторону, то… — Ты случаем не знаешь, кто мог подарить их мне, если не ты? — скелету показалось, что её глаза исчезли, а улыбка стала настолько натянутой и приторной, что это стало бы крипово… для кого-нибудь, кто не Санс. — Нет, не знаю, моя принцесса, а что? — пошутил Санс, и магическая маска спала с лица Чары: девушка вообще никак не ожидала услышать «моя принцесса» от Санса, да что от Санса, от кого угодно, из-за чего зарделась и потеряла контроль над своей магией. — Не ожидали такого, Ваше Высочество? — тут на лице Санса, который уже сделал два шага вглубь Сноудина и развернулся к подруге, заиграла игривая улыбка.       Чара невольно загляделась на друга: в его коротко стриженных белых волосах блестели снежинки, слетевшие с ближайшей ёлки; руки, скрытые до середины плеча красной футболкой, и ноги под чёрными джинсовыми шортами были чуть более рельефными, чем она ожидала; его пальцы были на вид тонкими и длинными, и в глазах у него плясали озорные огоньки, дополнявшие улыбку. Тут Чара поняла кое-что: Санс для неё оказался не просто красивым, а привлекательным, и Чара могла бы отрицать это, но какой смысл? Она влюбилась в своего лучшего друга.