Графиня де Вержи

      Проснувшись, Диана ещё какое-то время лежала прислушиваясь, в надежде вот-вот услышать шаги или голоса. Встав, она на цыпочках, чтобы не разбудить Надин, вышла в коридор. Убедившись, что никого нет дома она, стараясь не шуметь, подошла к гостевой спальне и негромко постучала в приоткрытую дверь. Не дождавшись ответа, она заглянула внутрь.              Пьер, стоя у окна, застёгивал запонки на чёрной рубашке, которая ему на удивление шла. Кровать была идеально ровно заправлена, и, если бы Диана не знала, что Ваноццы нет дома, могла бы предположить, что та уже успела прибраться.              Она ещё раз постучала, на этот раз громче, привлекая внимание. Пьер поднял голову, и, заметив её, не глядя застегнул запонку.              — Я думал, вы спите.              — Я полагала так же.              Оба помолчали, явно не зная, как и о чём говорить.              — Как себя чувствуете? — помедлив, спросила Диана.              — Стоит признать, лучше. Но сомневаюсь, что это было… вежливо по отношению к Лоре. Не пойти, — на всякий случай пояснил Пьер. — Если бы кто-то знал, что так всё кончится… Впрочем, не думаю, что её можно было переубедить.              Они снова помолчали.              — Почему-то я думала, что она оставит ребенка, — сказала Диана, и, недолго поколебавшись, всё же вошла в комнату и прислонилась к стене. — Я не запрещала. Она сама так решила. И я всё ещё не могу понять, почему.              — Не уверен, но насколько я успел понять Лору из тех бумаг, которые показал мне Феликс… Она не хотела быть никому ничем обязанной. Жизнь не была к ней благосклонна.              — Что за бумаги? Вы не говорили о них.              — Если хотите, могу принести, но, по правде говоря, ничего такого, о чём мы бы не догадывались, в них я не нашёл. Разве что, скорее всего, она даже не была на самом деле совершеннолетней, когда оказалась там, где её нашёл граф де Вержи.              — Не нужно, — покачала головой Диана. — Я боюсь того, что могу увидеть. — Поколебавшись, она всё же спросила: — А такое возможно? Что ей не было четырнадцати.              — Вполне. Подозреваю, хозяева добавили ей пару лет, чтобы ни у кого не возникало лишних вопросов, хотя в законах всё ещё есть лазейки, позволяющие считать женщину совершеннолетней с момента… определенной ступени взросления.              — Да, я знаю об этом благодаря Мишелю. — Она вздохнула. — В последнее время граф стал всё чаще обращать внимание на Коко, но, знаете, и до этого он…              — Он далеко и больше не навредит ни ей, ни вам. К тому времени, как вы вернётесь, граф де Вержи будет надёжно заперт за решёткой, — заверил Пьер, поправляя ворот рубашки.              — Зато наверняка успеет испороть жизнь кому-то ещё. Мало ли в доме служанок.              — Немало, и их тоже жаль, — согласился Пьер. — Но ничем, кроме того, что уже делает Феликс, мы им помочь не сможем. Он — опытный сыщик, участвовал во многих расследованиях, я не сомневаюсь, что арест вашего мужа — вопрос нескольких месяцев.              — Хотелось бы, чтобы так оно и вышло. — Диана снова вздохнула и кивнула на кровать: — Я сяду? Устала стоять.              — Да, конечно, простите, что сразу не предложил. — Пьер занял кресло у окна.              — Вы неплохо справляетесь без камердинера, — заметила она, садясь.              — По четыре года военной школы и университета. Было время научиться.              — Я никогда не слышала о таких школах. Где они находятся?              Диана была готова говорить о чём угодно, лишь бы не вспоминать о Лоре.              — Много где. Бретань, Реймс, тот же Париж.              — Где учились вы?              — В Реймсе. Я должен был поступить на год раньше, но не помню, почему не поехал. Кажется, у отца были какие-то срочные дела на службе, а до четырнадцати я не мог сам подать документы. Зато помню, что было обидно, — криво усмехнулся Пьер.              Диане помешал ответить плач проснувшейся Надин.              — Извините. Пойду, попробую чем-то её отвлечь. Вдруг получится. — Она с трудом поднялась с кровати.              — Давайте помогу. — Пьер тоже встал, и, последовав за ней, спросил: — Почему вы до сих пор не нашли няньку?              Диана вздохнула.              — Я ничего не смыслю ни в том, где её искать, ни сколько это стоит, ни сколько вообще у меня есть. А ведь ещё нужно оставить что-то, чтобы нанять кормилицу… Дела, связанные с деньгами, решал муж. Я веду запись расходов, это всё, что мне об этом известно.              — Могу взглянуть, если хотите, — предложил Пьер.              — Если вас не затруднит.              Диана, войдя в комнатку Коко, поспешила взять дочь на руки.              — Ничуть. Люблю быть полезным. Мне кажется, или за прошедшую неделю она подросла?              Птичка тут же успокоилась и потянулась к нему, быстро потеряв к матери всяческий интерес. Диана, огорченно вздохнув, спросила:              — Подержите? Иначе, боюсь, снова будет капризничать.              — Подержу. — Пьер осторожно взял Надин, мгновенно занявшую себя попытками вытащить блестящую длинную цепочку креста из-под его рубашки.              — По-моему, вы ей нравитесь больше, чем я, — призналась Диана.              — Я ей просто не успеваю надоесть. — Пьер скосил глаза, убеждаясь, что Надин не тянет цепочку в рот. — Давайте взгляну на записи, пока она успокоилась?              — А вы помните, сколько у меня было? — с сомнением спросила она. — Не уверена, что я записала.              — Примерно, конечно, — признал Пьер, возвращаясь в комнату Дианы. Надин, наигравшись с цепочкой, принялась стараться оторвать от рубашки верхние пуговицы, — но помню, что там было порядка двухсот тысяч.              — Вы думаете, это хоть о чём-то мне сказало? — вздохнула Диана, положила перед ним свои записи и села на кровать. — Мне кажется, я ужасно много потратила!              Пьер, одной рукой придерживая Надин, каким-то образом умудрившуюся дотянуться до ленты на его волосах и теперь вдохновенно пытавшуюся её стянуть, пролистал записи.              — При ваших расходах? Да граф столько не протянет даже из природного упрямства.              — То есть, я зря волновалась из-за платья? — недоверчиво переспросила она.              Пьер, забрав ленту у расстроенно захныкавшей Надин прежде, чем она потянет её в рот, устало вздохнул:              — Ваша дочь успеет вырасти и вырастить свою дочь к тому времени, как кончатся эти деньги. Вы можете себе купить хоть десяток платьев. Не подержите, я соберу волосы?              Диана подошла и взяла на руки запротестовавшую Надин. С распущенными волосами Пьер выглядел непривычно, и, как показалось Диане, будто бы несерьёзно.              — Я уже говорила, что меня восхищает ваш талант управляться с детьми? Как у вас это выходит? — сказала она, чтобы чем-то заполнить повисшую тишину.              — Никакого волшебства. Просто на мне лежала ответственность за всех братьев и сестёр, пока отец на службе, — отозвался Пьер, не с первого раза сумев подвязать волосы выскальзывавшей из пальцев лентой. — Это сейчас он забавный добродушный старичок, нянчащий внуков и ведущий с собакой разговоры о погоде, а во времена моего детства он был господин полковник, метящий на должность генерал-майора.              — Боюсь, я не представляю, о чём идёт речь. В моей семье не было военных. По крайней мере, я о них не знаю.              — Третье сверху звание, — пояснил он. — Мы видели его дома дай бог через день, да и то большую часть времени только за ужином. Восемь человек от тринадцати лет до трёх месяцев. Всех обойти. Старших выслушать, младших успокоить, если нянька не справляется, поиграть, если просят. Ну семь, хорошо, перед Мадлен было достаточно потрясти погремушкой. Она уже начала меня узнавать. — Пьер долго молчал, прежде чем продолжить. — Знаете, хоть сейчас я и понимаю, что так думать было несправедливо и даже глупо, но в четырнадцать мне казалось, будто они были и моими детьми тоже. Просто… я столько лет пытался заменить им отца, что, кажется, сам в это поверил.              — У вас просто каменный характер, должно быть. — Она попыталась улыбнуться.              Пьер невесело усмехнулся.              — Каменный? Мне так не кажется. Иначе бы, наверное, было проще принимать те решения, которые я должен.              — Могу я спросить?.. — осторожно начала она, отбирая прядь волос у расшалившейся Надин, пытавшейся попробовать на зуб всё, до чего дотягивалась.              — Дети, — коротко пояснил Пьер. — Я решил забрать Мими и Нини. Пытаюсь понять, что для этого требуется подписать, стараюсь найти дом, который можно снять, ищу гувернантку, потому что уже пора начинать их чему-то учить. Я не хочу заставлять их чувствовать себя сиротами при живых родителях, но, кажется, у меня нет выбора.              — С вами им будет лучше, чем с Денизой.              — Я понимаю. Но не могу не чувствовать, что лишаю её шанса измениться и стать лучше.              — Считаете, она им воспользуется?              — Честно? Очень в этом сомневаюсь.              Неожиданно снизу донёсся голос Дженевры.              — Синьор ди Маттео, вы дома? — громко спросила она.              — Пойдёмте, спустимся. — Пьер поднялся.              Диана, крепко прижимая к себе дочь, медленно последовала за ним по лестнице. Дженевра, заглянувшая в сопровождении служанки, уже успела обменяться приветствиями с Пьером и, увидев Надин, улыбнулась:              — О, так у вас есть ещё один. Не знала. Мальчик, девочка?              — Девочка.              — А у меня три сына. Так надоели эти бесконечные лошадки и солдатики, — пожаловалась Дженевра, — скорее бы они выросли. — Она огляделась. — А где все? Вы, смотрю, уже вернулись.              — Дело в том, что мы никуда и не ходили, — неохотно призналась Диана, чувствуя вину перед Лорой. — Я уснула и все ушли без меня. Я понятия не имею, где они, и когда вернутся.              — Что ж, в любом случае, может, хотите зайти в гости? — предложила Дженевра. — Муж должен вот-вот вернуться, но что с ним, что без него, знаете ли, ужасно скучно. Поиграем в карты, выпьем чая. Или у вас уже есть планы?              Диана пожала плечами и взглянула на Пьера.              — Ничего срочного. Мы разбирали записи о расходах, я сама едва ли что-то в этом смыслю. Составите нам компанию?              — Почему бы и нет? — согласился Пьер, впрочем, без особенного желания.              Гостиная в доме Дженевры впечатлила Диану приятным голубым цветом занавесок и обивки диванчиков. В центре комнаты стоял резной стол, увенчанный шахматной доской. На ней Маурицио играл со старшим сыном, оказавшимся куда взрослее, чем Диана себе представляла. Черноглазому и черноволосому мальчику, похожему на мать разве что взглядом, едва ли было меньше двенадцати. Младшие дети и незнакомая ей девушка, такая же жгучая брюнетка, одетая в светлое платье, подчеркивающее смуглый оттенок её кожи, столпились вокруг них.              Обменявшись приветствиями и выяснив, что неизвестная красавица с бездонными чёрными глазищами и прекрасной фигурой — недавно осиротевшая племянница Маурицо, Франческа, Диана обратила внимание на стену. Её украшала искусная фреска, изображавшая сюжет, который прежде Диане встречать не приходилось.              В её центре был изображён молодой мужчина с чертами лица настолько правильными, что Диана не могла не задуматься:              «Уж не придумал ли его художник? Не представляю, могло ли это писаться с натуры».              Он стоял на коленях у края ручья, зачарованный собственным отражением. За его спиной, между деревьев, можно было заметить фигуру девушки в зелёном.              — Донна Дженевра, мне очень неловко спрашивать и признаваться в своём плохом образовании, но… что это за сцена?              — О, я тоже ничего в этом не понимаю, можете мне поверить, — отозвалась та, тяжело опускаясь на диванчик. — Это Нарцисс и Эхо. Греческий миф о человеке, который был способен любить только себя и оказался за это проклят богами.              — О… — понимающе протянула Диана, занимая место с другого края диванчика.       Дженевра предложила Диане ненадолго оставить дочь с нянькой, худо-бедно изъяснявшейся на французском, но она не захотела. Слуги быстро принесли какую-то погремушку, которую Надин теперь с удовольствием пыталась разгрызть, забыв о существовании чего-то или кого-то ещё.              — Дон Пьер, как насчёт шахмат? Играете? — предложил Маурицо, заново расставляя фигуры. — Франческа пока нальёт всем чая, — добавил он, когда в комнате появилась служанка с подносом, на который стояли фарфоровый чайник и чашки и оставила его на кофейном столике.              — Играю, — кивнул Пьер, занимая освободившееся место за чёрными фигурами. Он взял чашку у Франчески, завораживающе хлопавшей длинными ресницами, и отставил в сторону.              «Не удивительно, — мысленно сказала сама себе Диана. — Он хорош собой, обходителен. Женщины таких любят. Жаль, я никогда, — или, по крайней мере, в ближайшем будущем, — не смогу принять его внимание ко мне. Может, и к лучшему, если он обратит его на другую? Франческа молода, красива. Главное — бездетна».              — Хороша, правда? — Маурицио, кивнув на племянницу, повертел в руках белую пешку и сделал ход, перенеся её вперёд на две клетки.              Пьер скользнул равнодушным взглядом по Франческе, сделал ответный ход и согласился:              — Красивая девушка. Не сомневаюсь, от женихов нет отбоя. — Он отпил чай из чашки и снова сосредоточился на доске.              — Я хотел предложить её вам, — без обиняков сказал Маурицо, делая ход конём, — донна Дениза говорила, вы вдовец. Приданное, скажем, муж моей покойной сестры оставил прескверное, но красоту и цепкий ум она унаследовала. Будет вам хорошей женой.              «Соглашайтесь».              — Это вам донна Дениза сказала, что я собираюсь снова жениться? — Пьер приподнял брови, отвечая таким же ходом.              — Не совсем так. Скорее, поделилась предположением что вы, вероятно, об этом задумываетесь, — признал Маурицио, шагнув ладьей.              — Задумываюсь, — согласился Пьер, защищаясь пешкой, — но, боюсь, не о браке с вашей племянницей.              — А почему нет? — искренне удивился Маурицио.              Его хода Диана не рассмотрела, но, кажется, он вернул фигуру на прежнее место.              — А моя сестра не говорила, что я намерен свататься к определённой женщине?              Чёрный конь сделал шаг к краю доски.              — Помилуйте, взять в дом девицу и вдову — это две разные вещи. Девицы, знаете ли, не обременены привычками прошлых мужей, и, что важнее, вам не придётся растить чужих детей. — Маурицио, подумав, сделал рокировку и зацокал языком, смотря на поставленную перед ним ладью.              — У меня тоже есть ребёнок, — возразил Пьер. — Мне нужна женщина, которая сможет его принять и растить как своего, и я готов относиться так же к её детям. Способна ли на это девица? С чего бы мне быть уверенным, что она, с появлением своего, не станет хуже относиться к ребёнку, рождённому другой женщиной?              — Строго говоря, вдовы точно так же непредсказуемы в этом смысле, — возразил Маурицио. — У них уже есть свои дети. А общие с вами — когда они ещё появятся. А девица, как я упоминал, чистый лист. Будет вести хозяйство так, как её научат в вашем доме, переймёт ваши привычки. Кроме того, девице не с кем будет вас сравнивать. Ну, вы понимаете, о чём я.              — Конкуренции не боюсь. — Пару ходов спустя Пьер забрал коня и поставил сбоку. — И даже если по каким-то причинам я бы передумал свататься к интересующей меня даме, к чему мне связывать жизнь с вашей племянницей? Ваше собственное поведение достаточно скомпрометировало девушку в моих глазах.              — Вы, как мужчина мужчину, должны понять, что иногда другие женщины становятся привлекательнее, чем законная супруга. Но моя жена всегда меня понимает и прощает, даже если я позволяю себе лишнее.              — По отношению к некоторым дамам я бы настоятельно попросил этого не делать.              Пьер переставил ферзя на соседнюю клетку. Маурицио попытался исправить ситуацию пешкой, но вскоре лишился и второго коня.              — Не так чтобы они сами возражали. Поверьте, известная нам дама крайне… опытна. И не стыдлива. Если вы понимаете.              — Не уверен, что эту тему нам стоит продолжать в присутствии детей и женщин, — ответил Пьер, забирая ферзя после неудачного хода.              — Они у меня привычные. Со старшим я уже об этом говорил. Ему тринадцать, пора уже, так сказать, пробовать на практике. Я, пожалуй, с его возраста и начал. Так что насчёт Франчески?              — В качестве жены она мне ни к чему. Но, если ей так скучно сидеть дома — мадам не помешает компания для прогулок по городу.              Игра была окончена очень быстро. Смотря на полупустую доску, Маурицо завистливо протянул:              — А вы неплохой стратег, оказывается.              Пьер лишь улыбнулся в ответ.