Winter

      — Угадай, кто вернулся! — воскликнул веселый голос, когда дверь в комнату для совещаний распахнулась.       — Наверное, Сэм, — сказала Таша, прикрыв глаза рукой. — И Клинт. Черт побери, вы двое, это дерьмо чертовски ослепляет.       Сэм выглядел наигранно обиженным.       — Тебе не нравится наше священное излучение? Но посмотри, какие мы славные!       — Я не могу смотреть, ты весь в тысячеваттных лампочках. Почему бы тебе не побеспокоить кого-нибудь еще, пока это не пройдет? Иди покажи Стиву — ему определенно понравится.       — Прости за божественное сияние, — сказал Клинт, поправив творческую терминологию мужа. — Там, наверху, оно впитывается во все, что только можно. Мы ничего не могли с этим поделать.       — Мне не жаль. Я красивый, — решительно заявил Сэм. — Хочешь увидеть мои крылья?       — Только если ты хочешь, чтобы я направила на тебя огнетушитель, — парировала Таша, все еще щурясь.       — Ты не можешь погасить мое великолепие! Я буду искриться так сильно, что ты даже не поймешь, что тебя ударило. Ты не будешь искриться, а я буду! Небесными искрами.       — Мы сейчас уйдем, — извиняющимся тоном вставил Клинт. — Мы думали, ты захочешь узнать, что мы выяснили об этом придурке из ЦРУ. Кэрол сказала, что да, он охотник на демонов, и нет, она больше ничего о нем не рассказала.       — Спасибо, но ты немного опоздал, — заметила Таша. — Это мы от него уже узнали. Кэрол специально сказала, что больше ничего о нем не расскажет?       — Ага, — сказал Сэм. — И она вроде как особо подчеркнула это, поэтому мы полагаем, что таким образом она сообщила нам, что определенно есть что-то еще, что мы должны найти сами.       — Не слишком деликатно, но она, вероятно, не хотела рисковать вами двумя и вашими толстыми черепами. Посмотрим, что я смогу раскопать. Ситуация изменилась с тех пор, как вы ушли, и Аллан теперь является приоритетной целью.       — Дерьмо. Что случилось? — спросил Клинт.       — Дерьмо, вот что случилось, — ответила Таша, покачав головой. — Целая куча. Оказывается, оружие, за которым он охотился, является другом Уинтера.       — Другом?       — Да, но пусть Уинтер сам объяснит. Короче говоря, они с Локи придумали какой-то безрассудный план, чтобы сбить Аллана с толку. Аллан не обманулся, и его банда придурков из ЦРУ ворвалась в пентхаус Локи и забрала эту штуку. Что было в высшей степени незаконно, не говоря уже о серьезном нарушении соглашения Щ.И.Т.а с Министерством обороны. Фьюри просто адски зол, но они утверждают, что действия Аллана были несанкционированными, он никогда ничего не сообщал, и они теперь не знают, где он находится.       — Похоже, они сомкнули ряды, — сказал Клинт.       — Похоже на то, но пока у нас нет выбора, кроме как делать вид, что Аллан действительно скрылся с оружием, а не просто вернулся под крыло ЦРУ, наслаждаясь повышением. Мы летим вслепую в погоне за дикими гусями.       — Хочешь, чтобы мы этим занялись?       — Если тебе так хочется, но сейчас делать особо нечего, — пожала плечами Таша. — Тор и волки уже помогают. Тор воспринял это довольно близко к сердцу, когда дом его пары разнесли в клочья и его жизнь оказалась под угрозой.       — О нет! — задохнулся Сэм. — Моя маленькая Му-му! Она в порядке? Она ведь не пострадала?       — Арабелла? — уточнила Таша, выгнув бровь. — Она была героем всей ситуации. После того, как я услышала, что она сделала, у меня возникло искушение нанять ее в качестве агента Щ.И.Т.а.       — Это моя принцесса, — гордо сказал Сэм. — Что она сделала? Выцарапала этим плохим парням глаза?       — Тебе действительно нужно, чтобы Локи рассказал тебе эту историю. Он и Арабелла остановились в отеле Тора, пока его квартиру приводят в порядок.       — Локи остановился в отеле Тора? — переспросил Клинт, подняв брови.       — Я же сказала, многое произошло. Стив и Уинтер сейчас находятся в отделе безопасности. Они могут посвятить вас в детали. А теперь убирайтесь из моего кабинета, у меня от вас мигрень.       — Это комната для совещаний, Таша, — ухмыльнулся Клинт. — Ты когда-нибудь получишь настоящий офис?       — Нет, если это зависит от меня, — усмехнулась Таша. — Вон отсюда! Кыш!       — Если хоть один ус на моей милой Му-му хотя бы помялся, я отомщу этим ублюдкам так, как они и представить себе не могут, — сказал Сэм Клинту, когда они вышли в коридор. —Это будет похоже на ту часть из Книги Откровений, где… Эй, Ванда! Хочешь увидеть мои крылья?       — Закройте эту чертову дверь! — крикнула Таша из комнаты для совещаний.       Клинт захлопнул «эту чертову дверь», а Сэм расправил свои массивные крылья перед Вандой, которая стояла с другим агентом в паре метров от него. Вместо обычного глубокого коричневого оттенка гладкие перья были блестящего серебристо-белого цвета и излучали свет изнутри. Жест был бы более величественным, если бы они не были немного стеснены узким пространством, но Ванда выглядела достаточно благоговейно, чтобы удовлетворить Сэма.       — Ого, — сказала она. — Они замечательные, Сэм. Что с вами случилось? Вы оба буквально сияете.       — Мы были наверху, — объяснил Клинт. — Прости, если мы слишком яркие, это просто затяжное божественное сияние.       — Меня это нисколько не беспокоит, — улыбнулась Ванда. — Я думаю, что это довольно красиво.       — Это потому, что ты человек и можешь оценить истинное величие, — сказал Сэм. — Не то что все эти языческие отродья ада. Без обид, Айко.       — Я не обижаюсь, — сказала вампир, стоявшая рядом с Вандой, избегая смотреть прямо на них. — Я вернусь к своему столу и попытаюсь восстановить зрение.       — Извини, Айко, — окликнул ее Клинт и повернулся к Ванде. — Как видишь, Сэм сошел с ума от величия. Он ходит, ослепляя людей вокруг, с тех пор, как мы вернулись.       — Я схожу с ума от величия и ни капельки не жалею об этом, — заявил Сэм. — Я видел святая святых! Я пил из вечного источника! Я сидел за столом из слоновой кости с небесным воинством и играл в Подземелья и Драконов!       — В последний раз я взял гребаного полуангела повидаться с его родственниками, — сказал Клинт, покачав головой. — Ты знаешь, что там все так говорят? Это смешно.       — Смешно? — нараспев произнес Сэм с величественным видом. — Ты просто завидуешь, потому что я выше тебя. Узрите, дети человеческие! Мой темный эльф-разбойник не может быть побежден ничтожным…       — Ладно, хватит, осел, — перебил Клинт. — Увидимся позже, Ванда. Сейчас он не подходит для благовоспитанной компании.       — Пока, ребята, — рассмеялась Ванда, когда Клинт увел своего мужа. — Я рада, что вы хорошо провели время!       Сэм был вынужден опустить свои (действительно эффектные) крылья, чтобы поместиться в лифт, в котором он удрученно надулся, пока Клинт не пригрозил отвезти его домой и вытрахать из него всю небесную дерзость. Это его значительно подбодрило, и к тому времени, когда они прибыли в подвал, он полностью вернулся к своему веселому — хотя и немного помпезному — юмору.       — Ой! Черт побери! — прорычал Баки, прикрыв глаза, когда они вошли в офис Службы безопасности. — Какого хрена вы, птицы, светитесь, как пара ангелов-мудаков?       — Святое излучение! — объявил Сэм, величественно раскинув руки. — Наслаждайся им!       — Божественное сияние, — снова поправил Клинт. — Извини, Уинтер, это скоро пройдет.       — Господи, как будто у Либераче был ребенок с прожектором, — проворчал Баки, на ощупь пробираясь к двери. — Я лучше потусуюсь с Джозефом, пока вы не уйдете.       — Я сказал — наслаждайся, Доркула! — потребовал Сэм, выпятив грудь. — Не заставляй меня бить тебя!       — Отвали, птица. Ты не можешь ударить меня, ты просто раздражаешь больше, чем обычно.       — Я тоже скучал по тебе, — крикнул Сэм ему вслед. — Эй! Где мои объятия?       Баки ответил ему поднятым средним пальцем, направляясь прочь по коридору.       — Он так скучал по мне, посмотри на него. Он едва сдерживается, — сказал Сэм, выглядя чрезвычайно довольным результатом. — Так что там с придурками и оружием?       — Аллан и его головорезы вломились в квартиру Локи и забрали оружие, — сказал Стив, по привычке включив закрытый канал из камеры Джозефа. Баки только что вошел, а Джозеф катал по полу мяч. — ЦРУ говорит, что у них его нет, поэтому мы должны выследить его и вернуть, потому что это друг Уинтера, и он обещал помочь.       — Таша рассказала нам об этом, — кивнул Клинт. — Мы не понимаем, как что-то может быть оружием и одновременно другом Уинтера.       — Это какое-то существо, которое может прятаться в телах людей. Гидра поработила его камнем разума и использовала, чтобы управлять Уинтером через его ошейник. Когда мы разбили камень, он сбежал и прятался в Рамлоу, пока снова не нашел Уинтера.       — Так это он делал его ядовитым? — спросил Клинт.       — Да, но Уинтер говорит, он не знал, что не должен использовать свой яд, и остановился, когда Баки попросил его прекратить       — Это какая-то безумная чертовщина, чувак, — сказал Сэм, покачав головой. — И он доверяет этой штуке?       — Да. Даже свою жизнь. Это значит, что я тоже, если только у меня не будет причин поступить иначе.       — Хорошо, и как мы его найдем?       — Подожди минутку, — сказал Клинт. — Таша считает, что Аллан сбежал с ним в ЦРУ, и они сомкнули ряды. Вы не согласны?       — Нет, — ответил Стив. — Я к тому, что это кажется наиболее вероятным сценарием, но я просто не верю в это.       — Почему бы и нет?       — Назовем это интуицией. Аллан никогда не играл с нами честно, и что-то мне подсказывает, что не только с нами. Какова бы ни была его игра, я не верю, что ЦРУ знает о ней больше, чем мы.       — Думаешь, он вообще не собирался передавать им оружие? — спросил Сэм.       — Да, именно это я и подозреваю. Он ведет себя так, будто не очень-то уважает агентство, в котором работает, и, похоже, не испытывает особых угрызений совести по поводу обмана и двуличия.       — Тогда что он собирается с ним делать? — хмурился Клинт. — Не то, чтобы он мог просто продать его… О, святое дерьмо. Он может просто продать его. Но кому?       — Не знаю, но такое оружие должно стоить целое состояние для любого сумасшедшего, который захочет его заполучить. У Щ.И.Т.а случайно нет ушей на поверхности среди торговцев оружием на черном рынке?       — Вообще-то, у меня есть кое-кто, — сказал Сэм.       — Ты знаешь торговца оружием с черного рынка? — удивленно спросил Стив.       — Скажем так: я знаю одного парня, который знает другого парня. Насколько я понимаю, ни одна крупная партия незаконного оружия не перемещается по городу без его ведома.       — Ты можешь связаться со своим парнем?       — Думаю, да, — нерешительно сказал Сэм. — Дело в том, что парень, которого знает мой парень, не очень-то ладит с законом.       — Придерживаться буквы закона — последнее, что меня сейчас волнует. Если он может дать нам что-то, чтобы продолжить дело, мне не нужно ничего знать о нем.       — Я посмотрю, что можно сделать. С этим придется подождать до завтра. Мой приятель совсем не такой, как мы.       — Хорошо, — Стив. — Спасибо, Сэм. Вы сейчас домой?       — Не раньше, чем я увижу свою Му-му! Я слышал, что она была очень хорошей, храброй девочкой, и я хочу знать всю историю.       — Мы с Уинтером как раз собираемся в отель Тора. Вы можете пойти с нами.       — О, да, — сказал Сэм, нетерпеливо потирая руки. — Пойдем, пока мое ангельское сияние не угасло. Я хочу произвести впечатление на Тора.       — Ты хочешь досадить этим Локи, — заметил Клинт.       — Досадить Локи! — воскликнул Сэм, изобразив оскорбленную добродетель. — Ты меня удивляешь, Клинтфорд. Я бы никогда не стал использовать свое небесное излучение во зло.       — Клинт — не сокращение от Клинтфорда, и ты весь вечер только и делаешь, что используешь свое небесное излучение во зло. Стив, ты уверен, что хочешь натравить моего мужа на своих друзей? Он полностью вышел из-под контроля.       — Я понимаю, — рассмеялся Стив. — Не волнуйся, Тор и волки могут справиться с Сэмом, даже если он будет очень сильно дерзить.

***

      Локи перевернулся на живот на плюшевых простынях и пуховых подушках, наваленных вокруг на массивной кровати. Когда он это сделал, простыня сползла по его спине и легла таким образом, что просто прикрывала его ниже пояса. Он приподнялся на локтях и откинул ее совсем. Он знал, как лучше всего показать свою стройную мускулистую спину и тонкую талию (не говоря уже о его тугой округлой заднице) и не собирался упускать возможность сделать это.       Он нахмурился и неловко заерзал, почувствовав непривычный укол вины, когда поймал себя на этой безобидной маленькой манипуляции. Но намеренно выставлять свое тело так, чтобы угодить любовнику, на самом деле не так уж и честно, верно? Честность — это запутанная игра, к которой он не привык. Каковы правила? Где заканчивается пагубный обман и начинается поведение, необходимое для успешного и приятного социального взаимодействия?       Не придя ни к какому удовлетворительному заключению, он вздохнул и выпрямил руки, выгнув спину, чтобы размять переутомленные мышцы. В этот момент он, конечно же, услышал шаги за спиной.       — Ты такой красивый, — сказал низкий, звучный голос.       Он снова опустился на локти, но не повернулся к говорившему.       — Мне приятно, что ты так думаешь.       — Неужели? — голос приблизился и матрас прогнулся рядом с Локи. — Кажется, раньше тебя такое не радовало. Вообще не радовало.       — Ты прав. Не радовало, — признал Локи, невольно вздрогнув, когда большая, тяжелая, обжигающе горячая рука опустилась на его поясницу. — Ты не думай, мне приятно, что ты находишь меня красивым. Просто я слышал эту фразу так много раз, что она потеряла для меня смысл.       — Ты хочешь, чтобы тобой восхищались не только за твою красоту, — сказал Тор. — Это справедливо и разумно.       — Нет, — сказал Локи, наконец, посмотрев в его серые, как море, глаза. — Я вовсе не хочу, чтобы мной восхищались. Я хочу, чтобы меня… знали. По-настоящему знали и все же любили, несмотря на все зло во мне.       Тор улыбнулся, что смягчило и осветило его строгие, красивые черты.       — Это хорошо, потому что я знаю тебя и люблю.       — Не думаю, что ты меня знаешь. Я лжец. Убийца. Бессовестный, корыстолюбивый и немилосердный. Как ты можешь говорить, что любишь меня, если знаешь, кто я?       — Ты так молод, любовь моя, — длинные золотистые волосы коснулись бока Локи, когда Тор наклонился, чтобы прижаться теплыми губами к его ледяному плечу. — Ты мало знаешь об истинном зле. За пределами этого защищенного царства невообразимые ужасы крадутся в пустоте. Древние существа в безумной злобе поглощают целые миры и никак не могут насытиться. Но даже здесь ты среди невинных. То зло, что в тебе, тривиально и не вплетено в самую твою суть.       — И все же ты сам сказал, что я змея. Что у меня нет чести. Уинтер назвал меня гадюкой. Таковы суждения о моем характере от единственного… — Локи замолк и снова отвел взгляд.       — Я горько сожалею об этих словах. Твоя холодность ранила мою гордость, и в гневе я говорил неразумно. Это не первый раз, когда в пылу момента я говорю вещи, о которых потом сожалею, и, вероятно, не последний. Я был сам не свой без тебя.       — Без меня? — Локи нахмурился. — Не понимаю.       — Терпение и предусмотрительность не являются добродетелями, которыми я наделен с излишком, — объяснил Тор. — С другой стороны, ты способен сохранять хладнокровие и думать, прежде чем действовать, независимо от ситуации. Я скучал по тебе, по тому, что ты был рядом, чтобы сдерживать меня. Уравновешивал мою опрометчивость своим советом.       — Я не знал, что мои советы были так ценны для тебя. По правде говоря, я не понимал, что у меня есть что-то ценное для наших… для твоего… Я не могу сформулировать то, что пытаюсь сказать.       — Ты можешь сказать, для наших отношений. Это не ругательство.       — Ты уверен? — спросил Локи, состроив такую гримасу, словно попробовал что-то горькое. — Вслух это звучит ужасно безвкусно.       — Локи, послушай меня. Я искренне сожалею о том, что сказал. Я не это имел в виду. Ты простишь меня?       Локи прикусил губу, видимо, обдумывая это.       — Хорошо, или так, или держать обиду вечно, что кажется неприятным и утомительным. Говорят, что любовь не помнит обиды, так что… полагаю, у меня нет выбора. Да, я прощаю тебя.       — Неужели?       — Я только что это сказал, волк. Обрати на это внимание.       — Я имел в виду, любишь ли ты меня?       Вампирская кожа Локи не могла покраснеть, как у человека или волка, но он опустил глаза и позволил своим длинным волосам упасть на лицо, и эффект был бы тот же.       — Ты и так это знаешь.       — Скажи мне, — настоял Тор, прижавшись лицом к изгибу шеи Локи. — Пожалуйста, мне нужно это услышать.       Несмотря на чувство сильного смущения от этой идеи, Локи прочистил горло и сделал глубокий вдох.       — Я… я люблю тебя.       Наступила пауза.       — Это прозвучало так, будто тебе было больно. С тобой все будет в порядке?       — Думаю, я справлюсь, — сухо сказал Локи.       — Я очень на это надеюсь, — рассмеялся Тор, взяв его руку и поцеловав ее. — Почему тебе так трудно сказать?       — Наверное, мое викторианское воспитание, — пожал плечами Локи. — Меня учили, что говорить о своих чувствах вслух — значит навязывать их другим, а это в высшей степени невежливо.       — Как странно. Меня учили прямо противоположному. Среди моего народа сокрытие того, что происходит в голове, считается признаком трусости или злого умысла. От нас ожидают, что мы всегда будем откровенны, даже с нашими врагами.       — И в том и в другом есть недостатки. Из-за моей сдержанности меня считают ненадежным, даже когда я честен, а ты, из-за своей открытости, кажешься импульсивным и зависимым от своих эмоций.       — Ну… вообще-то я импульсивен и зависим от своих эмоций.       Локи открыл было рот, чтобы ответить, но внезапно Тор схватил его и перевернул на спину, а затем перелез через него. Пользуясь этой выгодной позицией, он прижал запястья своего возлюбленного вампира над головой и начал покрывать его лицо поцелуями.       — Что ты делаешь! Прекрати! — потребовал Локи, безуспешно борясь с огромной силой бога грома. — Отпусти меня, глупый волк!       — Чушь. Я привел тебя туда, куда захотел, и намерен оставить тебя здесь, — сказал Тор, позволив большей части своего веса лежать на теле Локи. — Кроме того, ты только притворяешься, что тебе это не нравится.       — Да, но ты не должен говорить об этом прямо, — ответил Локи, все еще пытаясь освободиться. — Ты должен одолеть меня, несмотря на мои протесты.       — В самом деле? — рассудил Тор. — Я думал, что должен уважать твою физическую независимость и получить твое согласие на то, чтобы одолеть тебя.       — Я давал и даю тебе его. Теперь позволь мне сделать вид, что я храбро сражаюсь с тобой, чтобы сохранить свою добродетель.       Тор поднял белокурую бровь.       — Боюсь, корабль уплыл, и тебе уже не сохранить твою добродетель, любовь моя. Много раз. Только за последние двадцать четыре часа.       — Я все прекрасно понимаю, волк. У меня болят мышцы, о существовании которых я и не подозревал. Жаль, что укусы зажили так быстро. Мне понравилось, как они выглядели.       — Мне тоже. Но вернуть их обратно — это половина удовольствия.       — Я склонен согласиться с… Ради Бога, что это за пронзительный звук?       — Мой телефон, — сказал Тор, отпустив его и вскочив. Он нашел на полу джинсы и достал из кармана телефон. — Это послание от Стива Роджерса. Он говорит, что они с Уинтером уже в пути и что Сокол и Соколиный глаз тоже присоединятся к нам. Отлично.       — Да, превосходно. Целый батальон помех, — проворчал Локи. — Полагаю, нам следует принять ванну и одеться, чтобы они не застали нас в нашей естественной красоте.       — Я почти забыл твои чопорные и правильные вампирские манеры, — рассмеялся Тор, наклонившись, чтобы поцеловать его шелковистые черные волосы. — Ладно, мы искупаемся и оденемся. Как ты думаешь, они захотят поужинать?       — Ты должен есть, хотят они того или нет, иначе будешь ворчать. Я закажу что-нибудь из ресторана. Ты все еще предпочитаешь самые большие, самые кровавые куски мяса, да?       — Ты так хорошо меня знаешь. Ты не пойдешь со мной в душ?       — Ни в коем случае. Я приму ванну, когда ты закончишь. Тебе нельзя доверять.       — Ты говоришь это только потому, что я доказал, что мне нельзя доверять, — ухмыльнулся Тор, пытаясь привлечь его для еще одного поцелуя.       — Я пытаюсь заказать тебе ужин, ты, невозможный волк, — сказал Локи, отгоняя его телефоном отеля, словно оружием. — Иди купайся!

***

      — Где моя девочка?! — спросил Сэм, когда они с Клинтом вошли в номер Тора, а следом за ними появились Стив и Баки. — Иди ко мне, моя Му-му!       Арабелла высунулась из-за спинки дивана, сонно моргнув своими большими зелеными глазами. Внезапно пробудившись от дремоты, она обдумала ситуацию, затем подскочила и побежала прямо к Сэму.       — Эй, принцесса, я скучал по тебе, — проворковал Сэм, наклонившись, чтобы погладить ее пушистый мех. — Знаешь что? Я принес тебе подарок.       — Мвуу? — вежливо осведомилась Арабелла, присев.       — Нет, это не еда, но тебе понравится. Посмотри на это.       Сэм достал из кармана что-то вроде большого шарика, сделанного из необычайно чистого и безупречного стекла, но слегка податливого на ощупь, как резиновый мячик. Он положил его на ковер перед Арабеллой, которая лениво обнюхала предмет, затем посмотрела на него с выражением снисходительного терпения.       — Смотри, — сказал Сэм. — Ты должна ударить его лапой. Вот так.       Он протянул руку и постучал по шарику указательным пальцем, от чего тот начал светиться мягким золотом. Арабелла посмотрела на него. Как только она это сделала, шарик ожил, сам по себе перекатываясь туда-сюда и издавая звенящий звук, похожий на крошечный колокольчик. Арабелла вскочила и ударила его, отчего тот, сияя и весело позвякивая, понесся по полу, а за ним по пятам погнался кошачий охотник.       — Как восхитительно, — сказал Тор, когда кошка и мяч развернулись и пронеслись мимо его ног. — Что это, Сэм?       — Это то, с чем играли кошки наверху. Я рассказал Кэрол о Му-му, и она дала мне один, чтобы я принес ей. Когда время игр закончится, просто позовите игрушку, и она перестанет светиться и вернется к вам.       — Выглядит очень забавно, — сказал Стив, глядя на самодвижущуюся игрушку с ощутимой завистью.       — Извини, Стив, они не делают версию для волков, — рассмеялся Сэм. — Но если ты попросишь по-хорошему, держу пари, Му-му тоже разрешит тебе поиграть.       — Я не думаю, что Тор захочет, чтобы Стив носился по его гостиничному номеру, опрокидывая все вокруг, — сказал Баки, щурясь под своими фиолетовыми очками. — Кстати, где Локи?       — Он одевается и выйдет через минуту, — ответил Тор. — Кто-нибудь из вас голоден? Кто-нибудь из вас ест человеческую пищу? В отеле есть отличный ресторан.       Сэм и Клинт подняли глаза, сказали: «Нет, спасибо», после чего вернулись к наблюдению за Арабеллой и мячом, который пытался избежать захвата, закатившись за тяжелые шторы, закрывающие дверь на балкон.       — Наверное, мне надо поесть, — сказал Стив. — Я чувствую запах бифштекса с тех пор, как мы вошли, и это делает меня немного волком.       — Если Стив хочет есть, то я хочу кофе, — вставил Баки, плюхнувшись на диван. — У меня голова раскалывается от птиц и их долбаного ангельского излучения.       — Точно. Вы двое кажетесь более яркими, чем обычно, когда Уинтер упомянул об этом, — сказал Тор, повернувшись к Клинту и Сэму. — Что такое ангельское излучение?       — Божественное сияние, — снова поправил Клинт. — Наверху мы напитались им по самое не хочу, и Сэм захотел прийти и досадить Локи. И услышать о героизме Арабеллы, если будет время.       В этот момент дверь спальни открылась, и Локи вышел, затем остановился, прикрыв глаза рукой. Мяч, почуяв новый путь к спасению, вылетел в открытую дверь, Арабелла последовала за ним.       — Что, черт возьми, происходит? — недоуменно спросил Локи. — За чем гонится Арабелла и почему я ослеп?       — Божественное сияние! — прощебетал Сэм.       — Боже… — начал было Клинт и замолк, поняв, что Сэм сумел правильно выразиться. — Да, именно так. Это скоро пройдет.       — Надеюсь, что пройдет, — раздраженно сказал Локи. — Это просто невыносимо. Мне нужно надеть солнцезащитные очки.       — Надеюсь, они заколдованы, — окликнул его Баки. — Иначе они ни хрена не помогут.       — Конечно, Уинтер. Я что, дилетант?       Локи шмыгнул носом, отбросив назад свои черные волосы, и исчез в спальне.       Он появился мгновение спустя, в темных очках в золотой оправе, которая сочеталась с его золотым портсигаром и зажигалкой. Когда он уселся в кресло напротив дивана, в комнату торжествующе вошла Арабелла.       Она наконец схватила свой мяч и теперь несла его между зубами, где он извивался и звенел, словно пытался освободиться. С видом богини, дарующей дар низшему существу, она подбежала и бросила его к ногам Сэма, затем прыгнула на колени Локи, чтобы благосклонно подмигнуть толпе своих поклонников. Свет в шаре погас и Сэм поднял его.       — Я рад, что тебе понравился подарок, Му-му, — сказал он, протянув мяч Локи. — Просто дай знать своему папочке, если захочешь еще погоняться за ним. А теперь, кто лучше расскажет мне историю о том, как моя маленькая булочка стала героем, или я разверну свои крылья и ослеплю всех вас.

***

      На следующий вечер Сэм нашел своего друга в подвале соседнего центра отдыха проводящим занятия еженедельной группы поддержки для инвалидов войны. На низком столике у стены стоял кофейник, а также лежало множество брошюр и книг, связанных с проблемами, с которыми сталкиваются вернувшиеся ветераны, а также с информацией о психическом здоровье, ПТСР и тому подобном.       Сам мужчина — высокий, довольно красивый, темнокожий джентльмен, который казался (хотя на самом деле он таким не был, поскольку Сэм бессмертен и не стареет) на несколько лет старше Сэма. Его атлетическое тело имело явные признаки человека, который всю свою жизнь имел какую-то военную профессию, и ходил он, едва заметно хромая.       Когда Сэм вошел, он собирал складной стул, который был расставлен вместе с другими по кругу в центре комнаты. Услышав чье-то приближение, он обернулся, улыбнулся, поставил стул и протянул руку.       — Привет, Сэм, — сказал он. — Рад тебя видеть, приятель.       — Привет, Кертис, — ответил Сэм, пожав протянутую руку. — Может помочь?       — Конечно, спасибо. Парни обычно убирали их, но сегодня из-за дождя пришли только двое, и они чувствовали себя хуже меня.       — Как дела? — спросил Сэм, сложив стул и повесив его на полку. — Как нога?       — Как и в прошлый раз, — сказал Кертис. — Бывают хорошие и плохие дни. Фокус в том, чтобы чередовать их.       — Еще раз спасибо, что пришел на поминки. Для Райли было очень важно, что ты там был.       — Он был хорошим человеком. Я бы не пропустил этого. Но… Разве это значит для него так много? Его уже нет рядом, и он не знает об этом.       — Да, — сказал Сэм, подняв другой стул. — Кажется, я оговорился.       — Верно. Так что привело тебя в подвал? Если ты пришел за группой, то ты немного опоздал.       — Вообще-то, я хочу попросить тебя об одолжении.       Кертис выпрямился и настороженно посмотрел на него.       — Какая услуга тебе понадобилась?       — Ты знаешь какая, — сказал Сэм, убрав стул и повернувшись к нему лицом.       — Понимаю. И с чего ты взял, что я могу оказать тебе такую услугу?       — Да ладно тебе. Я знаю, что он все еще в городе, и я знаю, что вы на связи. Прости, что поставил тебя в такое положение, но это важно.       — То, что это важно для вас, парни, не значит, что ему будет не плевать. Что это?       — У нас украли оружие. Мы думаем, что парень, который его украл, попытается продать его здесь, в Нью-Йорке.       — Оружие, — сказал Кертис, задумчиво потирая подбородок. — Только одно?       — Только одно.       — Ладно. Я слушаю. Что за оружие?       — Я не могу точно описать его, но я гарантирую, что оно не похоже ни на что, что ты когда-либо видел. Оно даже не похоже ни на что, что я когда-либо видел, а я видел дерьмо, в которое ты не поверишь.       — Держу пари, что так и есть, но описание какое-то слабое, — с сомнением сказал Кертис. — Мне что, сказать ему, чтобы он искал оружие, которое я не могу описать?       — Тебе не нужно будет его описывать. Парень, который им завладел, раньше работал в ГИиН, а теперь — на ОПИРиР из ЦРУ.       Кертис моргнул.       — О. Вот дерьмо.       — Именно. Теперь ты понимаешь, почему я пришел к тебе?       — Теперь в этом больше смысла, да. Ты хочешь, чтобы я воспользовался старыми армейскими связями и попробовал что-нибудь разузнать?       — Если бы ты смог, я был бы очень признателен. Парня зовут капитан Чарльз Аллан. С ним была команда — четверо, все бывшие спецназовцы. Они вломились в конспиративную квартиру и забрали оружие позавчера вечером. ЦРУ говорит, что они ничего об этом не сообщили, и их действия были несанкционированными.       — И ты думаешь, этот Аллан нашел покупателя здесь, в городе?       — Это пока наша лучшая версия. Казалось, у него адски горела задница, поэтому он так стремился добраться до оружия. Мы думаем, что он заключил сделку с людьми, которые не любят, когда их заставляют ждать, так что он спешил побыстрее это провернуть.       — Тогда ладно. Я позвоню. Но ты должен знать, если отдашь ему эту штуку, он сделает по-своему. Если хотите вернуть этого парня Аллана живым, вы можете сначала попытаться найти его сами.       — Да… Насчет этого, — сказал Сэм. — Есть кое-что, что он должен знать, прежде чем бросится в огонь и погибнет по-настоящему. Аллан — охотник.       — Полагаю, ты имеешь в виду не оленей и прочее дерьмо.       — Я имею в виду охотника на демонов. Он чертовски опасен, даже без этого оружия, но если он испугается, то может попытаться использовать его. Если это случится, в мире не хватит пуль, чтобы остановить его. Нам нужна только информация. Покупатель, местоположение, кто-то, кто мог пронюхать о крупной сделке, что угодно.       — Черт возьми, — сказал Кертис, проведя рукой по лбу. — Хорошо, я прослежу, чтобы он это понял. Что-то вроде этого, хотя… это немного не по нашей части. Мы в основном имеем дело с обычными плохими парнями. Ты знаешь. Человеческими.       — Мы? — спросил Сэм, подняв бровь. — Я думал, ты на пенсии.       — Эй, я должен что-то делать, чтобы оставаться начеку, — сказал Кертис с хитрой улыбкой. — Говорят, что маразм начинает рано проявляться, если не занять себя чем-нибудь.       — Все тот же Кертис, — рассмеялся Сэм, хлопнув друга по спине.       — В значительной степени, плюс-минус большая часть ноги, — пожал плечами Кертис. — Я дам тебе знать, если он что-нибудь скажет. Однако, как я уже сказал, это может быть не нашей части, так что особо не надейся.       — Не буду. Спасибо за это, чувак. Я у тебя в долгу.       — Я должен тебе больше. Но это не даст нам даже мизерного шанса.       — Знаю, — усмехнулся Сэм. — Скоро увидимся. Береги себя, Кертис.       — Ты тоже, Сэм. Увидимся.       Кертис подождал, пока его друг уйдет, затем достал из кармана телефон и напечатал сообщение. Через минуту или две телефон завибрировал сообщением. Кертис прочитал его, затем постучал по экрану и поднес телефон к уху.       — Привет, — сказал он и замолчал, прислушиваясь. — Я знаю, но ты захочешь это услышать. Потому что это от Сэма Уилсона. Единственного Сэма Уилсона, которого мы знаем. Так я и думал. Да, я уже ухожу. Что? Черт возьми, Фрэнк, ты взрослый мужик. Ты в состоянии сам сходить в продуктовый… Хорошо. Нет, не присылай мне гребаный список, я не твоя мать. Ладно. Да. Что-нибудь еще? Хочешь, я принесу тебе несколько упаковок сока и крекеры, пока я здесь? Нет, придурок, я не всерьез… Да, тебе лучше. Пожалуйста. Увидимся через час.       Он засунул телефон обратно в карман и собрал брошюры, бормоча себе под нос, что он — чертова служба доставки продуктов для мертвых морских пехотинцев, затем натянул куртку и вышел в сырой и унылый вечер, выключив за собой свет.