Мартини в голову

      Картинка была умилительная. Иван чуть слезу не пустил. Бабкин кот — грязно-бело-рыжее чудовище — вдохновенно обтирало свои облезлые бока о ноги блондинчика и сладострастно мурчало. Блондинчик тоже в долгу не оставался. Наклонившись к коту, он тёр ему за ухом своими длинными пальцами и бубнил что-то ласковое.       Котяра, пока Иван возился с сумками, переодевался в домашнее и искал инструмент для замка, успел выйти в подъезд и соединиться с блондичиком в любовном экстазе. Иван даже и не подозревал, что кошачье отродье умеет мурлыкать. Это было истинное дитя улиц, покрыватель всех окрестных кошек и гроза кошаков. Даже морда у него была бандитская — здоровая, вечно расцарапанная в честных боях за самку, и наглючая до невозможности. Иван сосуществовал с котом, почти не пересекаясь. Тот приходил домой только поесть-поспать и человечишку рядом с собой держал, очевидно, за досадное недоразумение, которое приходилось терпеть только ради еды. Кот даже и её не просил, как все обычные кошки. Мяукать? Не, не слышали. Лучше сразу драть когтями и зубами ноги нерадивого хозяина, если тот вовремя не озаботился о наполнении миски кормом. А потом ещё для профилактики напустить лужу ему под обувь, ибо нефиг расслабляться и забывать про свои прямые обязанности.       В общем, бабкин кошак характер имел суровый, вид устрашающий и на милую домашнюю зверушку не тянул даже с натягом. То, что он воспылал вдруг любовью к какому-то левому типу, которого видел первый раз в жизни, было по меньшей мере странно. Как странно было и то, что лощёный мажор не брезговал совать свои холёные пальцы в не особо чистую шерсть незнакомого кота.       — Классный у тебя котейка. — Блондин поднял голову и мягко улыбнулся, став от этого в разы смазливее. Улыбка явно Ивану не адресовалась, а была лишь отголоском восторга этим четырёхлапым комком шерсти. — Прямо мужик, ух!       Иван еле сдержался от ехидного замечания: «А что, мужиков любишь, походу?»       — На тебя похож, — блондинчик распрямился и отряхнул ладони. Нежной улыбки как не бывало, зато мерзкая ухмылочка снова заняла своё законное место. — Здоровый такой же.       Иван смутился. Это было хоть и слабо, но похоже на комплимент, а слышать его из уст другого мужика, да и ещё такого лазурного на вид, было как-то… как-то по-голубому и неправильно, что ли.       — Руки можно у тебя помыть? — блондин кивнул на дверь Ивана и вопросительно приподнял ровную бровь. — И отлить? А то меня чёт дюже припёрло, а на улице это делать как-то не комильфо.       — Полотенце чистое на батарее возьмёшь. — Иван ещё не отошёл от смущения, а тут смутился ещё больше. Его почему-то вдруг взволновало, что этот наглый хмырь будет мыть руки и отливать в его санузле. Это было глупо и как-то по-дебильному, этому он не хотел искать адекватного объяснения, но дела обстояли к сожалению именно так.       — Отличненько! Мерси, добрый чел, что не даёшь обоссаться другому доброму челу! — наглый хмырь, а вовсе никакой не «другой добрый чел», продефилировал мимо Ивана к его двери, обернулся на пороге и весело сказал: — Ну, чё встал, чувачок? Давай, замок сам себя не починит!       И тут же предусмотрительно нырнул в недра квартиры.       Иван от возмущения аж задохнулся. Вот ведь говнюк мажористый! Догнать бы его и надавать по шее за чересчур длинный язык! Но, во-первых, мажорик тогда ещё и правда надует в свои брендовые джинсы, а во-вторых, сам дурак, нечего было вызываться помогать. Существовало ещё и «в-третьих». То, что признавать не хотелось. Блондин, несмотря ни на что, в глубине души восхищал. И наглостью в том числе.       Ивану вдруг вспомнилось, как он впечатлился задом блондина в магазине…       — Тупой извращенец, бля! — безжалостно припечатал он себя и поправил член, который вроде как бы и сидел пока в засаде тихо, но волны неясного томления всё же посылал.       Подойдя к соседской двери, Иван вытащил из кармана отвертку и вздохнул. Всё под контролем, всё под контролем… Чем быстрее он починит замок, тем быстрее избавится от общества бесящего блондина. И от всей этой ненормальщины, соответственно. * * *       — А у тебя хата ничего так. — Блондинчик нарисовался у Ивана за спиной. — Ремонтик очень даже годный.       Иван промолчал, усиленно выворачивая отвёрткой шуруп. Ещё бы, «ремонтику» не быть годным. Сам ведь делал. Недаром же чуть ли не с младенческих соплей ошивался около отца, профессионально занимающегося евроремонтами. И сейчас уже отдельно от него работал, в свободное от заочки время. И неплохо у него получалось. По отзывам.       — У тебя классные банки. Качаешься? — Иван вот прямо спинным мозгом почувствовал, как сейчас его с пристрастием рассматривают. Качается он, ага. Будто ему есть, когда качаться. Потаскал бы с его мешки с цементом, да коробки с кафелем, тоже, может быть, накачал себе такие же банки. — Дашь потрогать?       — Съеб… иди ещё раз руки помой, или по-большому сходи, а? — ласково посоветовал Иван, со зверской миной выкручивая следующий шуруп.       Это уже не лезло ни в какие ворота. Совсем охренел белокуренький. Потрогать ему дай. А другого чего не надо дать потрогать? Иван снова старательно копил в себе возмущение.       — Не, по-большому не хочу! — радостным голосом сообщил блондинчик. — Но большое всё люблю.       Внутренне прифигев от такого недвусмысленного заявления, Иван решил на всякий случай ничего не отвечать этому стукнутому.       — А я котяру твоего покормил. — Блондинчика явно не напрягало, что его усиленно игнорируют. — Насыпал ему корма. А то он так об мои ноги тёрся, что я думал, сотрёт их мне на хрен.       То, что блондинистый засранец начал хозяйничать в его квартире, было крайне возмутительно, но Иван и тут решил смолчать. Чтобы не провоцировать того ещё на какие-нибудь откровения. Какие из больших вещей ему нравятся особенно, например. Да и кот действительно голодный. Со всей этой суматохой совсем забыл про него. Жаль только, что эта предательская тварь тёрлась мажорчику об ноги, а не кусалась и не выпускала когти, по своему обыкновению.       Пока Иван возился с замком (шуруповёрт оставил на объекте, мля!), мажорчик от него не отлипал. Трещал без умолку, задавал вопросы, на которые Иван или показательно отмалчивался, или буркал в ответ что-нибудь односложное. Тем не менее к моменту, когда с вредным замком было наконец покончено, блондин успел вызнать и род деятельности Ивана, и его возраст и то, что в квартире он проживает один, и почему так получилось.       — А ты знаешь, чувачок, что ты, типа мечта? — заявил вдруг блондинчик оттирающему техническое масло с рук Ивану.       — Чё? — выпал в осадок тот. Он даже взглянул наконец на блондина, чего всё это время усиленно старался не делать.       — Мечта, говорю! — Мажорчик заулыбался так, словно его на обложку журнала собрались фотографировать.       — Сексуальная? — саркастически фыркнул Иван. Нет, он ни в коем случае не собирался этого говорить, но оно само как-то вырвалось.        — А то! — засиял глазами блондин. — Для кого-то, может быть, и сексуальная! Мужик с руками и головой — это круто!       Ивану захотелось добавить что-нибудь едкое. Про член с яйцами, например. О которых этот лазурный типчик почему-то забыл упомянуть. Но благоразумие взяло верх, поэтому он просто промолчал.        — Учишься, работаешь, евроремонты вон какие делаешь, — продолжал мажор вдохновенно. Про евроремонты Иван сам ему зачем-то ляпанул, о чём уже очень сожалел. — И вообще, сам ничего такой.       Последнюю фразу мажор промурлыкал бархатной тембральностью, и это уже было похоже на прямой подкат.       — Ты… это… я закончил, в общем! Бывай! — Иван подхватил сразу же недовольно заизвивавшегося кота, тёршегося всё это время рядом, и с крейсерской скоростью попорол к двери своей квартиры.       — Хей, чувачок! А сколько я должен-то? — Ивану послышалось, или в голосе мажора действительно проскользнули неуверенные нотки? — Эй!       — Нисколько. Считай, что я просто по-соседски помог, — бросил Иван, не оборачиваясь и уже заходя в квартиру.       — С меня тогда пиво! Ок?       Этот глас вопиющего в пустыне так и остался без ответа, так как Иван уже успел скрыться за дверью.       Пиво с него, ага. Хуиво. .