Мартини в голову

      Блондинчик заявился на следующий день. Улыбаясь во все тридцать два, словно модель из рекламы зубной пасты, он возник на пороге с двумя объёмистыми пакетами в одной руке и с картонной упаковкой с шестью бутылками пива — в другой.       — На, держи! — Мажор сунул обалдевшему Ивану сумки и ужом проскользнул мимо него в квартиру, прижимая картонку с пивом к груди. — Щас пожрём с тобой. Затрахался уже тебя ждать.       — Ты, это… — глубокомысленно изрёк Иван.       Он хотел сказать блондинчику что-то вроде «Какого буя?», но тот и не думал ждать, когда у Ивана произойдёт полная загрузка и он сможет точно сформулировать своё отношение к происходящему. Внаглую прошастав на кухню, он, судя по звуку, без спроса полез в холодильник, чтобы, видимо, загрузить туда своё пиво.       Блондин был в домашнем прикиде, в тапках, и если учесть, что часы показывали почти девять вечера, то, значит, он действительно поселился в квартире бабы Кати. Машины мажорчика у подъезда Иван не видел, но кто тому мешал поставить её на охраняемую стоянку поблизости?       В прострации от неожиданного визита блондина находился не только Иван. Кот, до этого спокойно дрыхнувший богатырским сном на своей подстилке, теперь напряжённо выглядывал из комнаты, принюхиваясь и не решаясь из неё выйти. Чего и боялся этот зверюга в своей непростой жизни, так это шуршащих пакетов. Тут пакета было сразу два, и поэтому он благоразумно предпочитал пока не лезть на рожон.       Иван разозлился. Чего этот мажористый сучёныш себе позволяет? Его кто звал, вообще? Ещё и со жрачкой, которой тут хватит на пятерых? Нет, против жрачки Иван, конечно, ничего не имел, но этого охамевшего всё равно стоило поставить на место. Иван направился на кухню, горя желанием выложить мажору всё то, что он о нём сейчас думает, но блондинчик его опередил. Оторвавшись от созерцания внутреннего наполнения холодильника, он оглянулся на Ивана и весело удивился:       — Ну ты чего так долго телишься, чувачок? Ставь уже пакеты на стол!       — С какого это хе… — начал было Иван свою атаку, но блондин вдруг проявил неожиданную резвость. Он подскочил к враз опешившему от такой неожиданной прыгучести Ивану, выхватил из его рук сумки, водрузил их на стол и затараторил со скоростью автомата:       — Вот в этом пакете суши и роллы, а в другом всё мясное. Тебе же нравится мясо? Я его в армянском ресторане заказал! Хороший ресторан! Всякие там шашлычки-машлычки, долма-шалма. Не знал, что ты любишь, но, думаю, тебе всё должно понравиться!       — С чего это ты… — Иван сделал повторную попытку вставить свои недовольные пять копеек, но ему, походу, никто слова не давал.       — С того, что я же говорил, что с меня пиво? Ну и вот! — Блондинчик заткнулся, посмотрел ему в глаза чисто-наивным взглядом и ласково заулыбался. Вот ни дать ни взять просто ангел во плоти. Только нимба над головой не хватает.— Но не одно же пиво нам халкать? Без закуски? О, кстати! — Мажор с места в карьер снова рухнул в ненормальное оживление. — Вяленая рыбка и всякая приблуда к пиву в сумке с роллами! Давай, давай, доставай! Вытаскивай всё, а я пойду руки пока помою! — С этими словами он ловко проскользнул мимо Ивана в коридор, обдав его при этом лёгким флёром явно недешёвого парфюма.       Вяленую рыбку Иван уважал. Очень. Как и пиво, и мясо и, чёрт возьми, суши с роллами. Притащившись с работы совсем недавно, он успел только принять душ и переодеться. Следующим пунктом программы была варка магазинных пельменей с последующим их поеданием, но тут свалился блондинчик со своею скатертью-самобранкой, и теперь назревал законный вопрос: а почему бы и… да?       И ещё. Как бы Иван ни пыжился, как ни сопротивлялся себе и своим реакциям, но мажорчика ему видеть было всё же приятно и даже, можно сказать, волнительно. Одетый в какой-то серый, мягко-плюшевый спортивный костюм, который ему невероятно шёл, блондин выглядел до боли домашним, тёплым и, что уж греха таить, офигенски привлекательным. И эти его пухловатые, мягкие губы… А задница!..       — Блин! Ну ты и тормоз! Всё ещё писю хачапуришь? Ладно, давай я уже сам! — Мажор возмущённо помотал головой, прошлёпал к столу и принялся деловито возиться с пакетами.       Ели они, странное дело, молча. После вчерашнего словесного поноса блондина, это было по меньшей мере непривычно. Мажорчик ел аккуратно, смакуя, налегая в основном на роллы и суши, а Иван хомячил всё подряд и с таким аппетитом, словно сто лет не ел. А он и не ел. Такой вкуснятины — точно.       — А ты очень классно ешь, — заявил вдруг мажорчик, рассматривая Ивана с какой-то странной плотоядностью. — Люблю, когда крупные мужики едят… ну вот прямо, как ты сейчас.       Блондинчик отхлебнул пиво прямо из бутылки и развязно заухмылялся. Но в глазах его было что-то такое, отчего Ивану стало очень не по себе. Что-то серьёзное, острое и жадное. Он прямо-таки почувствовал себя тортом, на который с вожделением смотрят и вот-вот сожрут.       Как представится такая возможность.       Иван на всякий случай решил прикинуться шлангом и отмолчаться в своей обычной манере, хотя на языке так и вертелось: «Не только как едят, любишь, но и самих мужиков тоже любишь, похоже».       — Ну всё, я наелся, — преувеличенно бодро констатировал Иван, — спасибо большое.       — Большое пожалуйста, — мыркнул блондинчик, мягко засасывая горлышко бутылки и всё так же не сводя с Ивана жрущего взгляда. Немного окосевший от пива, расслабленно-вальяжный и разрумянившийся, он был сейчас до такой степени красив, что вот прямо вали и трахай. К тому же, предатель гетеросексуальной ориентации в штанах Ивана был в полном восторге от такой перспективы и готов на подвиги хоть прямо сейчас. А может, действительно трахнуть блондинчика? Вон как порнографично облизывает пивную стеклотару — явно же не будет против. Но, блин, как? Вопрос вопросов. У Ивана не было даже малейшего опыта с парнями.       — Кстати, мы с тобой так и не познакомились, — сказал вдруг мажорчик. — Я до сих пор не знаю, как тебя зовут.       Это была чистая правда. Вчера блондин назойливо трещал, задавал какие-то вопросы, даже выпытывал у Ивана о наличии у него девушки, но они так друг другу и не представились. Мажор обращался к нему не иначе как «чувачок», а Иван так вообще никак к нему не обращался.       — Меня зовут Иван, — смущённо буркнул Иван. Протягивать руку для рукопожатия, обычного в данной ситуации, он не стал. Прикасаться к блондинчику даже таким безобидным способом было как-то очково.       — Ваня, значит. — Блондинчик слегка прищурился, как будто что-то оценивая про себя, и снова эротично отхлебнул из бутылки. — Ну… тебе идёт. А я Март.       — Чё? — не понял Иван, вскидывая глаза на мажорчика. Март? Этот гусь над ним прикалывается сейчас, или просто послышалось?       — Март. Меня зовут Март. Чего тебе тут непонятного, Ва-аня? — ехидно протянул мажорчик. И снова было непонятно, шутит он или говорит правду.       — А чё не Апрель тогда? — решил поддержать игру Иван. — Это имечко тебе бы тоже подошло.       — Жжёшь, однако, Ванятка, — надменно хмыкнул блондинчик, — вот прямо сейчас умру от смеха, куда труп девать будешь? Март — это сокращённая форма моего имени, понятно? Ну, друзья ещё иногда называют меня Мартини. А так я Мартин.       — Мартин? — Иван еле сдержался, чтобы не заржать. В памяти почему-то всплыла строчка из детской песенки: «О, Мартин, милый гусь…» и да — мажорчик был гусь ещё тот, а то, что милый, так кто ж тут спорит? Нет, ему определённо шло это дурацкое, выёбистое имя.       — Ма-артин! — передразнил мажорчик. — А что? Тебя что-то не устраивает?       — Не, всё устраивает, — теперь пришла очередь Ивана делать невинные глазки. — Нормальное имя. Тебе в самый раз. Ты ж не виноват, что твои родители решили выеб… э-э… самовыразиться.       — Оу! А мы оказывается и шутить умеем? Не всё потеряно, да? — Мартин-Март, снисходительно скривился, но глаза его заискрились озорным весельем. — А то ты всё время молчишь, как рыба об лёд, — я даже подозревать начал, что вдруг это у тебя от тупости.       — А ты знаешь, что общение, это как секс? — Ивану захотелось захлопнуть себе рот, но бесполезно — его уже понесло.       — Как секс? — глаза Марта округлились в недоумении и даже ехидство испарилось из его голоса.       — Ну да. Нужно ещё вызвать желание у человека этим с тобой заниматься.       — Общением? — Выражение лица мажорчика было просто непередаваемым.       — Им, — кивнул Иван.       — А у тебя есть такое желание? — вкрадчиво проговорил Мартин, в упор уставившись Ивану в глаза. — Заниматься этим со мной?       «Заниматься этим со мной». Мажор сказал это с такой интонацией, словно попросил его трахнуть. Иван был готов сделать это прямо сейчас, но блин, блин, блин! Ну что за херня-то? Он не будет совать свой член в волосатую дырку другого мужика! Это ненормально! И негигиенично! Хотя, у этого лазурита там наверное всё вычищено до хруста и волосы и на заднице, и около ануса депилированы под ноль.       — Ну, скажем, желания моего тут никто и не спрашивал, — сделал Иван непроницаемое лицо. Перевести всё в шутку было хорошей идеей. Возможно, даже удастся понизить градус напряжения-притяжения, искрившего сейчас между ними. — Ты вон меня практически изнасиловал своим общением.       — Тебе так неприятно со мной общаться? — Мартин-милый-гусь резко погрустнел и почему-то стал ещё в разы милее. Блин, да не может парень быть милым! Это же нарушение картины мира!       — Ну общаюсь же. — Иван пошёл на попятную. Презирая себя за это, но пошёл.       — А ты… — договорить Мартин не успел. Раздалось мелодичное пиликанье его «яблочного», явно дорогущего гаджета. С неудовольствием взглянув на экран, он изменился в лице, сразу сделавшись серьёзным.       — Давай, Вань, завтра разговор продолжим. Пока! — бросил он Ивану и провёл пальцем по экрану: — Да? Я. Ну да… Так надо было… Нет, чего я там не видел?       Мартин вышел в коридор, не отрывая телефон от уха, наклонился, потрепал по башке лежащего у порога, обожравшегося шашлычным мясом кота и, не оборачиваясь, вышел за дверь.       Сразу стало как-то уныло и пусто. И ещё хотелось шугануть котяру. За то, что ему перепало гораздо больше при прощании с Мартом, чем самому Ивану…