Мартини в голову

      На следующий день Март не пришёл. Как и на позаследующий и позапозаследующий. Иван, каждый день идя с работы, смотрел на тёмные окна теперь уже мажорчиковой квартиры и бесился сам на себя. За то, что ждёт. За то, что высматривает. За то, что у него по-идиотски замирает сердце, когда кто-то поднимается по лестнице. За дикую дрочку по нескольку раз в день, но не на нормальную порнушку, как это бывало раньше, а на воображаемые задницу и губы блондинистого засранца. Это был какой-то сексуальный морок и чувственное сумасшествие. Иван очень надеялся, что это у него пройдёт, как грипп, или как другая какая инфекция, и пройдёт без последствий и рецидивов.       Нарисовалась мечта его ненормальных грёз только спустя четыре дня. В этот раз без пива и закуски, но снова с улыбкой до ушей, со слишком нежным для парня запахом парфюма и с потрясающими задницей, губами и болтливостью. Иван делал насупленную, раздражённую мину, но на его мимические упражнения никто не обращал внимания.       Марту, по крайней мере, было не до этого. Он беспрерывно тарахтел о каком-то кинофестивале, на который летал в эти три дня. Потом он взялся приобщать к культуре и Ивана — вытащил флешку с каким-то жутко модным, артхаусным кино и уговорил посмотреть его вместе. Типа каждый прогрессивный человек должен это видеть и так далее. Фильм оказался невероятно занудной, навороченной дрянью — про такие обычно говорят: что курил автор?       Иван даже не заметил, как заснул. Прямо на диване, рядом с увлечённо пялящимся в экран телевизора мажорчиком. Ещё бы было не заснуть. Сегодня они с батей монтировали гипсокартонные потолки в коттедже у клиента и уломались так, что под конец дня Иван если и не еле ноги волочил, то всё равно был довольно уставшим. А тут ещё и Мартин, неожиданно притащивший свою задницу. Радость, говорят, тоже своего рода стресс, ну вот Иван и стрессанул от долгожданного визита. Что его окончательно и вымотало.       Проснулся он от осторожных пальцев, перебирающих его волосы. Шея немного затекла — подушка была какой-то странно жёсткой и пахла почему-то мажорским парфюмом.       Подушка. Парфюм Марта. Пальцы, мягко перебирающие волосы…       Картинка сложилась, и Иван, почти не веря себе и собственным ощущениям, распахнул глаза. Ощущения его не обманули. Его голова лежала на коленях Марта и упиралась носом ему почти что в пах. И да, Ивана мягко, словно кота, поглаживали по черепушке и разве что за ухом не чесали.       Это был какой-то сюр. Как будто бы продолжение сна. Такого не могло быть, потому что не могло быть никогда. Ивану даже мать такого не делала в детстве, а тут малознакомый парень наглаживает его как родного! Парень, к члену которого, между прочим, он находился сейчас в непосредственной близости!       Иван дёрнулся, подскочил и испуганно уставился на мажора.       Тот смотрел на него в ответ, с обычной для него, дерзкой, если не сказать борзой, ухмылочкой и только в глазах его, где-то в самой глубине, плескалось что-то, похожее на растерянность. Впрочем, если это и была растерянность, то блондинчик очень быстро с нею справился.       — Ну ты и силён дрыхнуть, — хмыкнул он как ни в чём не бывало, — все ноги мне отдавил.       — Почему я спал на… на тебе? — смущённо ляпнул Иван, отводя глаза и чувствуя, как кровь начинает жечь щеки.       — А я знаю? Я заснул, а когда проснулся, ты уже использовал меня вместо подушки! — Мажор явно нагло врал, по крайней мере, глаза у него были довольно лживыми.       — Что, твой фильмец и тебя усыпил? — не удержался от подколки Иван. Он уже немного пришёл в себя и даже успел принять решение не раздувать из мухи слона. Ну поспал на коленках Марта. Не отсосал же ему? Так что ничего страшного. Ну, а в том, что блондинчик наглаживал его спящего, тоже как бы ничего криминального нет. Кота вон бабкиного он тоже постоянно гладит. Может быть, он просто такой тактильный человек.       — Хороший фильм, много ты понимаешь!       — Ну, ну.       Иван взглянул на настенные, бабкины часы. Час ночи. Он и поспал-то всего ничего — не больше часа. Блин, неужели Март целый час терпел вес его головы у себя на коленях? И наглаживал его тоже столько же?       Блондин тоже посмотрел на часы.       — Блин, Ванятка, вынужден тебя покинуть. — Он вскочил с дивана. — Хоть мы с тобой и переспали, жениться на тебе, увы, не могу.       — Вот идиот, — констатировал Иван, невольно улыбаясь. — Кто бы тут на ком ещё женился! — Оу! Дикие гандоны! Чувачок, это что, предложение? — Мажорчик оголил идеальные зубы в похабненькой улыбке.       — Да, предложение свалить отсюда и как можно скорее. — Конечно, Ивану совсем не хотелось, чтобы Март «свалил», но что ещё можно было ответить этому нахалу на его дурацкие шуточки?       — Ты тяжёлый случай, Ваня, но какие наши годы? — выдал Март малопонятную фразу и пошлёпал к входной двери.       Когда он ушёл, Иван минут десять ходил по комнате, нервно курил прямо в ней же, чего себе никогда не позволял, и думал, думал, думал. Это сумасшествие надо было или срочно прекращать, или сделать уже то, что хочется. Говорят же, что если даже и нельзя, но очень хочется, то можно. А то так и с ума сойти недолго. Или от сперматоксикоза сдохнуть. Блондинчик явно просится на член, так почему бы его не трахнуть? К тому же нравится он Ивану даже как будто бы по-настоящему. Как будто он влюбляется в блондина потихоньку, как бы это ужасно ни звучало.       Иван придавил окурок в пепельнице, взял с тумбочки ключи от квартиры, выключил свет и вышел в подъезд. На этаже было всего три квартиры: его, Марта и пустующая Сонькина. Закрыв свою дверь, Иван подошёл к двери Марта, чуть помедлил и решительно нажал на кнопку звонка.       Тот открыл сразу. Как будто ждал. В его глазах даже не было удивления. Точно ждал.       — Март, я…       — Блять, ну наконец-то… — выдохнул блондинчик и, ухватив Ивана за ткань рубашки, втащил к себе в квартиру.